Oliolioxinfree

Восток разгорался огнем наступающего дня. Только показавшиеся солнечные лучи превращали росу в алмазы, сверкающие и переливающиеся всеми цветами радуги. Ночная тьма отступала перед грядущим светом и забивалась в самые дальние углы. Утро только начиналось, а в поместье Уорснопов уже кипела жизнь. Леди Гертруда решила, что она уже по праву может называться членом графской семьи, поэтому девушка суматошно подбирала образ для сегодняшнего бала. Признаться честно, раньше на балах в замках она не была, ибо в ее родных краях такое ныне не в почете. Побывать на балу была ее давняя мечта, посему она решила, что сегодня должна стать главной королевой пиршества и завоевать сердца всех кавалеров. Разломленная мечтами дама сидела на своей кровати в одной ночной рубашке. Локоны ее были рассыпаны по спине и, несмотря на недавнее пробуждение, выглядела леди свежо и как всегда прекрасно. Громкий звук распахивающихся дверей заставил ее вскрикнуть, но не успела Блоссом прикрыться, как в комнату влетел Дэнни и в упор спросил: — Ты Бена видела? — Как вы посмели? Отвернитесь! — зардевшись, прокричала девушка и попыталась хоть немного прикрыться руками. — О, Господи, да не до твоей наготы мне, — возвестил Уорсноп, — да и еще успею насмотреться, — ехидно улыбаясь, добавил он. — И вашего Бена, я не видела, — ответила на вопрос девушка, — а теперь прошу вас, уходите. — Я и не собирался задерживаться, дорогая, — слащаво пропел Дэнни и, хлопнув дверьми, покинул комнату. Он никогда не уступал и не отступал. За ним всегда было последнее слово, и скорее английской монархии придет конец, чем он уступит. Так было со всеми, со всеми, но только не с Беном. Ему он был готов уступать, хоть целую вечность. Ради него он был готов не спать всю ночь, обдумывая, куда тот запропастился, а с утра бегать по всему замку, ища пропавшего. Чем, к слову, он и занимался на данный момент. Оббегав все поместье, прилегающую территорию и расспросив всех, но при этом не найдя Бена, Дэнни совсем отчаялся и решил пойти перекурить, а потом продолжить поиски. Он вышел на балкон и, закуривая папиросу, окинул взглядом открывающийся вид. Перед ним пролегала черная полоса леса и болотистая долина, на коей, по мнению местных, ведьмы проводят шабаши. Долина эта постоянно застлана густым туманом, что только придает ей мрачности и мистичности. Дэнни заметил какие-то белые точки, рассыпанные, словно жемчуг, по болоту. Присмотревшись, он понял, что это ненюфары, и тут его осенило. Выкидывая недокуренную папиросу в сторону, он сорвался с места. Небо вновь затягивала пелена туч. Солнечные лучи тонули в свинцовых облаках, прекращая согревать землю. Прохлада окутала поля, долины и леса. Туман из болот расползался все дальше, холодной дымкой расходясь по окрестностям. Дэнни несся со всех ног к ненюфарам, надеясь хоть там встретить Бена. Его одежда вымокла в высокой и наполненной влагой траве, но, он будто не замечая этого, шел дальше и наконец, дойдя до туманной долины, увидел знакомый силуэт. — Бен! — раздалось над болотами, пугая птиц. Фигура повернула голову и Уорсноп, облегченно вздохнув, побрел ближе к тени. — Чем ты тут маешься? По каким таким причинам ты даже мне не соизволил сказать, что решил прогуляться до болот? — сыпал вопросами виконт. — Я и не решал, пришел сюда по велению души и все тут, — опуская голову, виноватым голосом отвечал Бен. — Хах, веление души, значит, ну как вам угодно, — поправляя волосы, сказал Дэнни. Взгляд Уорснопа привлекли аккуратно колышущиеся на ветру водные цветы. — Нравятся? — указывая на ненюфар, спросил виконт. — Да, — отозвался крестьянин, подходя ближе. Улыбнувшись уголками губ и выудив карманный нож, Дэнни полез срывать розу болот. — Господи! Ты куда? Ты ведь можешь промокнуть или того хуже — попасть в топь, — мечась из стороны в сторону, кричал Брюс. Но Дэнни не слушал его и лез все дальше в болото за заветным цветком. Наконец добравшись до ненюфара, парень стал перерезать ножом стебель и, заполучив нежный цветок, выбрался на сушу. — Держи, — протягивая свою добычу и падая на траву, выдохнул Дэнни. — Спасибо, — произнес Бен, беря цветок и падая рядом с виконтом. По небу проносились серые тучи и застилали солнце. Два молодых человека лежали в сырой траве совсем рядом и смотрели на небосвод, не желая думать ни о чем. Один из них женится на девушке, которую знает пару дней, а второй безнадежно влюблен в первого. Идеальная пара. Бен поворачивает голову в сторону Дэнни и как будто в последний раз проходится взглядом по до боли знакомым чертам лица, желая запомнить все до мельчайших деталей. Парень чувствует этот взгляд и тоже поворачивает голову, взглядом впиваясь в глаза Брюса. И тогда Бен думает, что, возможно, это не просто юношеское наваждение, а одна единственная настоящая любовь всей жизни. — Знаешь, — начал Бен, снова переводя взгляд на плывущие облака, — в итоге ты стал мне нужен больше, чем я тебе, это несправедливо, — спокойно сказал он, чувствуя прохладный ветер на своей коже. — Но такова жизнь, в ней нет ничего справедливого, — пожимая плечами, ответил Уорсноп. Молодые люди не торопились вставать и, простужая внутренние органы, лежали на сырой траве, утопая в холодной дымке. Время шло, но им было все равно, потому что оба считали, что времени нет. А по сути, что такое время? Откуда оно и кто его выдумал? Ведь каждый день солнце встает и заходит по одному и тому же маршруту, а время всего лишь придумано человеком. И разве не в том ли правда, что все беды и печали от разума нашего и специфической любви рода человеческого к страданиям? Вдоволь належавшись, юноши поднялись и, рассуждая о житейских глупостях, медленным шагом направились в поместье, надеясь, что их никто не хватился.

***

Времени было четыре часа после полудня. Солнце все еще скрывалось за облаками. Воздух был кристально чистым и холодным, словно морозным утром. Только аромат фиалок, раскрывавшихся к вечеру, напоминал о лете и приятном тепле. Все в особняке суетились, готовясь к пиршеству. Слуги подготавливали экипаж, дамы довершали свои образы, а отец семейства ожидал сына, который мог сорвать всю поездку. Двери потихоньку отворились и два молодых человека попытались прокрасться к своим комнатам, но зоркий глаз графа было не обмануть. — Ни шагу! — громом прокатилось по зале, — Бенджамин, в твоей благоразумности я не сомневаюсь, хоть и являешься ты крестьянским отпрыском. Ступай к себе в комнату и готовься к отъезду, нам скоро выезжать на бал, — более мягко добавил граф. — Да, господин, — пролепетал Брюс и, метнув взгляд на вздохнувшего с облегчением Дэнни, метнулся прочь. — А ты, — процедил сквозь зубы несчастный отец, — сейчас же ко мне в кабинет, — известил своего отпрыска граф. — О господи, дорогой, ну он же просто ребенок, — взмолилась графиня. — Не лезь, куда не следует, ты со своим женским мягким сердцем вон кого вырастила, — презрительно кивая в сторону Дэнни, сказал граф. — Получается, я виновна во всем? — дрожащим от обиды голосом произнесла она. — Мы оба хороши, но сейчас ступай, я сам разберусь, — немного остыв, произнес отец. Графиня вышла из комнаты, утирая одинокую слезу. Они уже давно так жили. Жили, виня друг друга во всем. Любовь осталась где-то там, в молодости, а сейчас были только сложные отношения и вечное недовольство всем. Она подозревала его в изменах, но молчала, не желая портить и так натянутые отношения. «Полно тебе, у всех семей так, кто счастлив в нашем возрасте и живет без скандалов? Да никто или только полоумные какие-нибудь» — повторяла она как мантру, оправдывая свое несчастье. И делать-то было нечего, ведь кроме взбалмошного Дэнни, рос еще один, младший сын. А как выжить самостоятельно женщине на пару лет старшей бальзаковского возраста, которая всю жизнь прожила с мужем, да и еще с маленьким ребенком на руках? Поэтому она терпела, терпела все и жила ради детей. Как и тысячи таких же загнанных и мягких сердцем женщин по всему миру. Дэнни, фыркнув, поплелся к кабинету отца. Войдя в комнату, уставленную книжными шкафами, и окинув взглядом старинные портреты предков, он примостился на диване. Через пару минут дверь скрипнула, и в комнату вошел темноволосый мужчина лет сорока пяти — отец Дэнни. Граф сел за свой стол и, метнув хмурый взгляд на рыжего, начал: — Сколько можно, Дэниел? Не полно ли дурачиться? Тебе уже двадцать три года отроду, а ты все еще дурака валяешь. Вон даже невеста уже есть, через пару дней свадьба, — вымученным голосом говорил мужчина, — меня ни во что не ставишь, ты хоть о матери своей подумай! — продолжал он. — Выходки твои мне надоели, еще раз такое повториться — и катись к чертям собачьим отсюда, — закончил отец, серьезно посмотрев на Дэнни. Тот со спокойным лицом выслушивал очередные нравоучения. Он давно привык к ним и прекрасно знал, что его никогда не выгонят «к чертям собачьим», тем более накануне свадьбы. — Я понял, отец, — заключил парень, выжидая разрешения удалиться. — Ступай, — произнес граф, закуривая трубку.

***

Через час все семейство, готовое к отъезду, стояло у выхода из особняка. — Ну что же, думаю, пора отправляться, — сказал граф и открыл дверь, чтобы пропустить дам первыми. Наряд графини составляло бархатное платье глубокого синего цвета с большим вырезом, оголяющим плечи, а так же перчатки, без коих появиться на балу считалось моветоном. На шее виднелось дорогое украшение, голову украшала бриллиантовая фероньерка. Госпожа выглядела изящно и молодо для своего возраста. Она часто рассказывала, как в молодости блистала на пиршествах и разных празднествах, но и сейчас могла дать фору любой молодой барышне. Гертруда же была одета в светло-лиловое платье из струящихся тканей, на плечах ее покоилась тяжелая шаль, выполненная из кашемира. Носить ее было настоящее искусство, и девушка убила немало времени, оттачивая свое мастерство у зеркала. На ее руках так же были белоснежные лайковые перчатки, заканчивающиеся чуть выше локтя. Не большое разнообразие мужской бальной моды нашего столетия заставляло молодых кавалеров одеться почти одинаково. Черные фраки, жилетки и галстуки темного цвета. Только граф, как военнослужащий, надел парадный мундир с поправкой на бальную обувь. И так все уселись в экипаж и отправились на довольно важное и торжественное событие в жизни любого человека — бал.

***

Зала была выполнена в лучших традициях рококо. Так же там находились хоры*, и с трех сторон она была окружена колоннами. Высокие своды потолка были украшен различными фресками и дорогой лепниной. Зала освещалась множеством восковых свечей в люстрах, где хрусталь переплетался с золотом, а так же медными подсвечниками, что располагались на стенах. На возвышенных площадках по двум сторонам залы у стены стояло множество раскрытых ломберных столов, за коими джентльмены проводили вечера, играя в карты. У передней стены на длинных, установленных амфитеатром скамьях размещались музыканты — знаменитые в то время и выписанные из самой Франции. Буфет так же был великолепен и изобиловал количеством разливного шампанского, на которое уже положил глаз Дэнни. Помещение было наполнено различными заморскими цветами, кои заставляли лишь восхищенно вздыхать. Гости постепенно собирались, и вот бал начался. Все шло по отточенному годами сценарию. Начинался бал с тридцатиминутного полонеза, в котором были обязаны принимать участие все гости. Выглядел он больше не как танец, а как торжественное шествие, во время коего дамы встречали кавалеров. Дэнни долго выбирал даму для полонеза, ища самую лучшую. В итоге он обратил внимание на русскую княжну, что отбивалась от толпы ухажеров, желавших с ней танцевать. Она была высокой и грациозной. На девушке было надето молочное платье с нежно-голубым поясом, белые перчатки чуть не доходили до худых и острых локтей. На ногах ее были голубенькие башмачки. Темные, как безлунная ночь, волосы княжны были собраны в аккуратный пучок с парой выпущенных локонов. В пучке так же виднелась лимонно-желтая роза. Шею украшала атласная лента с небольшим бантом. Внимание всех гостей было приковано к иностранной гостье, и Дэнни, решив попытать счастье, подошел к ней. Заметив это, отказывающая кавалерам ранее Гертруда, громко хмыкнув, согласилась на полонез с местным камергером. Бен не хотел танцевать, но делать было нечего, и он все же пытался найти себе пару для полонеза. Тут к нему сама подошла молодая женщина лет тридцати, прекрасно выглядящая и довольно обаятельная. — Что же вы, юноша, без пары или оная имеется, а мне лучше уйти? — приятным голосом начала она. — Нет, что вы, я как раз искал себе даму, но так и не смог найти, — признавая свое поражение, сказал Бен. — Тогда я думаю, мы неплохо проведем время, молодой человек, — ожидая приглашения на танец, сказала она. — Я Маргарет, маркиза. Услышав титул своей дамы, Брюс смутился, представляя, что будет, узнай она какого он происхождения. — Я Бенджамин, но все кличут Бен, я эм… виконт, — протягивая руку Маргарет и ведя ее на полонез, проговорил Бен. — Полно вам смущаться, мы ведь на балу, — обворожительно улыбаясь и перехватывая инициативу в свои руки, сказала женщина. Закончив танцевать полонез, гости стали ожидать вальса, второго по очередности на балу танца. Вальс отбили у Дэнни, его княжну увел танцевать хозяин пиршества. Но, не отчаиваясь, Уорсноп задумал небольшую шалость. — Простите, госпожа, но я, увы, заберу у вас пару, — подходя к тридцатилетней маркизе, заявил парень и, схватив Бена за руку, увел танцевать вальс. Женщина, вместе с остальными гостями, удивленно смотрела на пару молодых людей, кружащих по всему залу. Граф только глубоко вздохнул, наблюдая очередную выходку сына. Но на пиршествах не принято было скучать или как-то выражать свое недовольство, потому, не желая нарушать этикет, вскоре и остальные гости закружились в вальсе. Дэнни кружил Бена в танце, по-русски исполняя летучий и почти воздушный вальс. Брюс в то время совсем не понимал, что происходит, ему это казалось самым ужасным кошмаром и исполнением мечты одновременно. Вскоре музыка стихла и, выпутываясь из объятий Уорснопа, Бен, тяжело дыша, поплелся к бархатному дивану. Дэнни не заставил себя ждать, и вскоре появился с двумя бокалами шампанского, которые сам же и осушил. — Ну как? — заискивающе улыбаясь, спросил виконт. — Голова кружится, — честно ответил Бен, вот только он не уточнил, что голова у него кружится не от танцевальных пируэтов, а от того, с кем он танцевал. — Ничего, посиди немного и пройдет, — похлопывая друга по плечу, сказал Дэнни и удалился угадывать качество* своей княжны. Далее играла мазурка. Уорсноп пару раз танцевал со своей невестой, но все же постоянно пытался встать в пару с заграничной гостьей. Девушка точно так же симпатизировала парню. Они делали фигуры мазурки подолгу вальсируя и портя чужой паркет. Когда партия танца заканчивалась, княжна просила еще об одной, и они танцевали дальше, восхищая своей парой всех присутствующих, кроме двоих, леди Гертруды и безродного Бенджамина. Музыканты устало продолжали играть. Более взрослое поколение разошлось играть в карты, остальные же ушли в ожидании банкета. Лакеи забегали по зале, поднося блюда и выпивку. Но Дэнни продолжал кружить со своей дамой, наслаждаясь последними минутами. — Спасибо за вечер, — певучим голосом произнесла она, совершая движения веером. — Вам спасибо, — целуя руку девушки, произнес Дэнни, — только жаль, что мы так рано расстаемся, — признался парень. — Держите, чтобы не жалели, — сказала она, черкая что-то на листке в своем карне*. Далее она развязала ленту на шее и, совместив лист из карне с атласной тканью, протянула Дэнни. Тот принял дары и отправился провожать свою даму до экипажа. — Я был бы очень рад еще раз увидеть вас, ma chère*! — крикнул Дэнни удаляющемуся экипажу. — Простите, но, увы, у меня муж имеется, — пронеслось по улице, — но вы были прекрасны, — добавил женский голос уже на русском языке и умчался, видимо, навсегда. — Муж, — повторил Дэнни и, закурив папиросу, добавил, — все вы бабы путаны, но до чего хороши. Уорсноп вспомнил про оставленные дамой подарки и, развернув аккуратно сложенный клочок бумаги, понял, что это адрес, на который стоит слать письма и заезжать, если судьба занесет в Санкт-Петербург. Так же там была заметка о том, что она замужем, и если продолжать общение, то исключительно дружеское. Уорсноп усмехнулся наивности девушки, которая посчитала, что тот влюбился в нее без памяти за один вечер. Парень сунул бумагу и ленту в карман, разочарованный тем, что эту ночь, судя по всему, проведет в одиночестве. Вернувшись в залу, парень обнаружил, что гости отплясывают кадриль и его невеста, в том числе, значит, семья его находится все еще на балу. Дэнни пытался отыскать Бена и потратил на поиски не слишком много времени. Найдя парня, тот застал его взмокшим и тяжело дышащим. — Она слишком любит танцевать, — задыхаясь, говорил Бен и убирал прилипшие к лицу мокрые и длинные для парня волосы. — Угу, — мычал Уорсноп, наблюдая, как капля пота стекала по лицу юноши и, переходя на шею, уходила куда-то за ворот. — Бенни, — немного оклемавшись, начал Уорсноп, — не хочется ли тебе покинуть бал? — наклоняясь ближе и шепча прямо на ухо парню, сказал виконт. По спине Брюса прошлась стая мурашек, и он, даже не расслышав, что сказал Дэнни, рефлекторно ответил «Да», чувствуя только горячее дыхание. — Вот и отлично, — хватая Брюса за руку, сказал Уорсноп и понесся к выходу.

***

Ночь была достаточно теплой, чем сильно контрастировала с днем. Серые облака плыли по чернеющей небесной бездне. Местами виднелись звезды, и луна, выглядывая из-за облаков, наполняла все магическим свечением. Аромат роз витал в воздухе, пропитывая его собой насквозь. Бен стоял возле розовых кустов и ждал возвращения Дэнни, который ушел за экипажем. Через пару минут тот вернулся с одной лошадью. — И как мы поедем? — недоумевая, спросил Бен. — Легко, — ответил Дэнни и, запрыгнув на лошадь, протянул руку Брюсу. Тот, глубоко вздохнув, схватился за руку и, вцепившись в Уорснопа, разместился сзади. — Ну, вот и прекрасно, — сказал наездник-авантюрист и дал лошади команду двигаться вперед. От ветра волосы Дэнни развивались и постоянно бились в лицо Брюсу, но тот все равно был счастлив так близко находиться к объекту своей любви. Через пару часов они, наконец, были дома. «Времени только два часа ночи, самый разгар бала» — отметил про себя Уорсноп и откупорил бутылку виски. Залив залпом в горло побольше обжигающего напитка, Дэнни поймал на себе пристальный взгляд. — Чего так смотришь? — спросил Уорсноп. Лицо его в тот момент выражало крайнюю степень то ли заинтересованности, то ли радости смешанной с саркастичной ухмылкой. — Я вовсе не на тебя смотрел, — замявшись, проговорил Бен и отвел глаза. — Ну-ну, — все так же странно улыбаясь, протянул Дэнни. Виконт стоял, облокотившись о диван, на котором расположился Бен и крутил бутылку в руках, иногда заливая ее содержимое себе в организм. Сквозь тяжелые шторы на окнах пробивался холодный свет луны, наполнявший комнату серебряным блеском. — Пойдем, — раздалось в тишине, нарушаемой мерным тиканьем часов и стрекотом сверчков, который доносился с улицы, через распахнутое окно. — Куда? — только и успел выкрикнуть Брюс, как его схватили за руку и потащили в неизвестном направлении. Пролетев лестницу и темные коридоры, они остановились у массивной двери. Дэнни, облизывая губы, выжидающе смотрел на Бена. — Для чего это все? — не понимая, что от него хотят, спрашивал Брюс. Цокнув, Дэнни толкнул дверь и, заходя в комнату сам, протащил за собой Бена. — Спальня? — оглядывая помещение, задал вопрос Бен. Довольно большая комната, выполненная в темных тонах, была тайным пристанищем Дэнни. Здесь так же располагался его любимый балкон с прекраснейшим видом. Около стены находилась массивная кровать с резными ножками, застланная шелковой тканью бордового цвета. Так же над кроватью был роскошный балдахин, украшенный золотыми и серебряными нитями. Засмотревшись на различные портреты, коими пестрило сие помещение, Бен потерял всякую бдительность и, почувствовав прикосновение холодных пальцев к своему плечу, вскрикнул, словно от боли. — Что ты делаешь, Дэнни? — распахнув глаза от удивления и страха, пропищал парень, ощущая, уже все пять пальцев на плече. — А разве ты не чувствуешь? — прошептал куда-то в шею своей жертве Уорсноп. Виконт запустил свою руку под одежду Бену и, прижимая ближе к себе чужое тело, холодными пальцами чертил замысловатые узоры. Брюс не понимал, что происходит и всеми силами пытался перестать наслаждаться прикосновениями. Он так же упирался в грудь Дэнни, чтобы не оказаться вплотную прижатым. Долго держать оборону не получилось, руки виконта съезжали все ниже, заставляя Бена трястись. — Помилуйте, — пролепетал Бен, всхлипывая, когда почувствовал на своей шее горячие губы, вызывающие отклик во всем его теле и испепеляющие бледную кожу. Брюс уже не мог сопротивляться. Он закрыл глаза и склонил голову набок, открывая лучший доступ к горящей пламенем коже. Дэнни не стал медлить и вновь уже более уверенно прикоснулся к шее. Снимая с парня галстук и расстегивая рубашку, он стянул ее по локти и, оставляя крупный засос на худой шее, провел языком по ней же и спустился мокрой дорожкой к ключицам. Бен закусывал губы до крови, пытаясь не стонать. Парень из последних сил делал вид, что не получает удовольствие, впиваясь руками в плечи Дэнни, чтобы не упасть. — Что же мы делаем? — тяжело дыша, почти простонал Брюс. Дэнни в ответ только рыкнул и, впившись в губы своей жертвы требовательным и яростным поцелуем, повалил парня на кровать. В тот самый момент мозг Бена отключился, и он полностью отдался животным инстинктам, ощущая только чужие прикосновения и поцелуи. Уорсноп старательно избавлял извивающегося под ним парня от многочисленной одежды. Бен даже не чувствовал этого. Он уже горел желанием, и в его сознании была всего лишь одна мысль о том, как бы слиться с Дэнни воедино. Вдруг Уорсноп укусил Бена за ключицу, чем вызвал смешанные ощущения у парня. Ему было больно, но вместе с тем… приятно. Удивившийся сам себе, крестьянин просто не мог думать и воспринимать все то, что сейчас происходит. Ему это казалось сном, и усыпленный ласками разум никак не хотел просыпаться. Вдоволь наигравшись с телом своего друга, Дэнни поднес два пальца к его губам и снова поймал недоумевающий взгляд. — Ах, да, ты ведь у нас совсем непорочный, — хищно ухмыляясь, протянул Уорсноп, заставляя парня под ним краснеть еще больше, хотя, казалось бы, куда еще сильнее? — Открой рот, дальше я сделаю все сам, — скомандовал виконт, дожидаясь исполнения приказа. Дэнни сел между ног Брюса и развел их в стороны. Бен тем временем сгорал от стыда, желая провалиться сквозь землю или вовсе умереть. Уорсноп медленно вставил сначала один палец. Бен дернулся, пугаясь непривычным и странным ощущениям, но Дэниел крепко его удерживал, не позволяя даже думать о побеге. Через некоторое время Дэнни добавил второй палец, совершая ими медленные поступательные движения и растягивая Бена изнутри. Брюс предполагал, что его ждет дальше, но он уже решился на это, поэтому парень, болезненно постанывая, старался терпеть. — Сейчас будет еще больнее, но потерпи немного и все пройдет, — вкрадчиво шептал ему на ухо Дэнни и, быстро чмокнув в губы, вытащил пальцы. Уорсноп чем-то смазал член, и еще раз прошептав партнеру что-то типа «только не кричи», приступил к делу. Бен почувствовал пустоту, и через пару секунду его тело снова пронзила уже нестерпимая боль. Брюс тихо заскулил, прижимаясь к груди своего мучителя. Уорсноп медленно двигался в нем, с каждым толчком проникая все глубже. На глаза парня наворачивались слезы, но он все терпел, веря виконту и ожидая того, когда все пройдет. Дэнни резко вошел на всю длину, выбивая из легких Бена весь воздух, кой-вышел с тихим вскриком. Далее толчки становились все сильнее и ритмичнее, сменяя боль на какие-то странные, ранее Беном неизведанные ощущения. Парень закинул свои ноги за спину Дэнни, делая положение более удобным. Дискомфорт и боль доставляли удовольствие, и Брюс это отчетливо понимал, слыша как будто со стороны свои тихие стоны. Ему было дико стыдно, но он ничего не мог с собой поделать и уже вовсю подмахивал Уорснопу, вовсе не желая того останавливать. Бен не знал, сколько прошло времени, но он точно чувствовал, что Дэнни его сейчас со всей силой вдалбливает в кровать, не намереваясь сбавлять темп. Брюс на сей момент забыл про стыд и, подмахивая виконту, во все горло стонал его имя. Парень тяжело дышал, приговаривая «Je vous aime*». Он так боялся этих слов, но сейчас они легко слетали с его уст и где-то глубоко в душе он надеялся, что Дэнни услышит его и ответит взаимностью. Он надеялся, что тот его любит. Ах, надежда, до последнего живущая в человеке. Особенно в человеке молодом, который живет только мечтами, зачастую несбыточными. Уорсноп сменил угол толчков, и по телу Бена словно прокатился разряд тока, он громко простонал от наслаждения, оставляя красные полосы на чужой спине. Еще пару таких толчков и Брюс изливается, как мантру, повторяя имя виконта. Еще пара заходов, и Дэнни наполняет чужое тело. Он, глубоко выдохнув, вышел из расслабленного тела и лег рядом. Аромат фиалок проникал через окно. Лунный свет освещал помещение, словно солнечный. Ночь, как всегда, была тиха и спокойна, скрывая под своей тьмой грешные деяния таких нестойких к соблазнам людей. Теплый ветер чуть колыхал легкий тюль занавесей и обдувал все еще разгоряченные тела. — Ты же осознаешь, что все произошедшее никак не меняет моего отношения к тебе? — серьезно обращаясь к Бену, сказал Дэнни. — Хочешь сказать, что это была обычная похоть, за которой нет никаких чувств? — выговаривал Бен, заранее зная ответ, но, все еще надеясь услышать совсем другое. — Да, — прозвучало в тишине ночи, и сердце бедного мальчика разбилось на крохотные осколки. — Да, да, я знаю, так и должно быть, я знал, — тихо повторял Бен, отворачиваясь от Дэнни, чтобы скрыть свои глаза. Всегда глаза считались зеркалом души, вот и сейчас глаза Бена легко выдали бы его чувства. Первая любовь, разбившая сердце, сколько эмоций! Ведь он, честное и искреннее дитя, первый раз столкнулся с такими неправильными, да еще к тому же и односторонними чувствами. И, возможно, никогда это чувство не умрет, быть может, всегда осколки разбитого когда-то сердца будут тормошить старые воспоминания. Но сейчас… сейчас душа его разрывалась и этот взгляд, человека влюбленного, но понимающего, что его чувства обречены. Он смотрел куда-то в стену, не желая выдавать себя. — Нам должно расстаться, — сказал тихо Брюс, сгребая в охапку свои вещи. — Останься, — произнес Дэнни и, схватив парня за руку, потянул за себя. Не сопротивляясь, Бен снова оказался в кровати, чувствуя горячее тело рядом. Уорсноп притянул свою пассию на ночь ближе. А Бен был счастлив, забыв все те слова, сказанные виконтом ранее. Он просто пытался наслаждаться моментом, зная, что с утра от нежности не останется и следа, а через пару дней не подозревающий (и, слава богу) о чувствах друга Дэнни, женится на своей суженой. О, это счастье. Нет у него времени, нет у него законов, а все потому что счастливы мы не день и даже не час, а всего мгновенья, короткие и мимолетные, но западающие и в сердце, и в душу, будоражащие сознание всю нашу жизнь.

***

*Хоры — открытая галерея, балкон в верхней части залы. *ma chere — моя дорогая (фр.) *Качество — двое парней задумывают название предмета или качества характера, а девушка должна отгадать. Тот, качество которого было отгадано, становится в пару. Дамы выбирали кавалеров точно так же. *Карне — маленькая записная книжка. Ее дамы брали с собой на балы и записывали имена кавалеров, с которыми танцевали. *Je vous aime — я люблю тебя (фр.)