Глава 7
24 мая 2016 г., 01:47
Крепкие руки властно обвивают моё тело, словно тиски. Каждый атом измученной оболочки пронизывает боль, будто меня раздавливали прессом раз за разом. Я не хочу это чувствовать, хочу обратно в успокаивающие объятия тьмы и покоя. Оказывается, быть на смертном одре не так уж и страшно. Смерть — это легко. Она избавляет от мучений и испытаний, которые нам скрупулёзно подготавливает жизнь.
— Глупая Гринга¹… Какие же вы всё-таки американцы тупорылые! — Чей-то до боли знакомый голос раздавался откуда-то издалека, приглушаемый шумом, стоящим в моих ушах.
Нет… Нет! Только не он! Только не опять. От его грубого голоса к горлу подступил комок, меня тошнит. Не хочу открывать глаза. Да даже при большом желании не смогла бы.
— Лучше тебе не приходить в себя, сука. Если ты очнёшься, я прикончу тебя собственными руками, потом воскрешу и снова прикончу!
Угрозы. Почему мне совсем не страшно от всего происходящего? Неужели он думает, что после пережитого я побоюсь распрощаться с жизнью? С этого момента мне плевать на всё. Пускай делает со мной всё, что захочет.
Хватка грубых рук ослабла, и я почувствовала что-то мягкое под собой. Запах табака и чего-то соблазнительно сладкого ударил мне в нос. Чья-то ладонь прошлась по волосам и лбу. Что это? Так приятно… Не хочу, чтобы это прекращалось.
— Я уже говорил тебе, что такое безумие, а?
Этот голос никак не сопоставим с ласками и этим запахом. Я попыталась открыть глаза, но они не слушались. Всё тело меня не слушалось. Оно существовало явно отдельно от моего разума. Наверное, мстит за такое халатное к себе отношение.
— Безумие — это точное повторение одного и того же действия. Раз за разом, в надежде на изменение. Это есть безумие.
Господи, что это за порыв философствования? Сейчас я не являюсь хорошим собеседником, уж простите. До меня резко дошло, что шершавая ладонь с моих волос куда-то исчезла, а голос теперь слышно чётко и совсем рядом. С колоссальным трудом я открыла глаза, и первое, что увидела, — омут каре-зелёных глаз и задумчивое выражение лица Монтенегро. Он смотрел куда-то сквозь меня.
— Когда впервые я это услышал, не помню, кто сказал эту хрень, я, бум, убил его. — Он изобразил выстрел, приложив воображаемый пистоле к своему виску. — Смысл в том, о'кей, он был прав. И тогда я стал видеть это везде. Везде, куда ни глянь — эти болваны. Куда ни глянь, делают точно одно и то же, снова и снова, и снова, и снова. И думают: «Сейчас всё изменится. Не-не-не, прошу. Сейчас всё будет иначе».
Ваас резко умолк и сфокусировал взгляд на мне. Я непроизвольно сжалась. Даже в таком умиротворённом и спокойном расположении духа он меня пугал и завораживал одновременно. И, по-моему, я даже поняла, к чему он несёт всю эту чепуху. Эксперт по безумию, блин.
— О, наша спящая красавица проснулась! — резко оживился пират.
Сидя на стуле совсем рядом с кроватью, на которой я лежала, он на удивление спокойно взирал на меня. Это не похоже на него. Опять, наверное, под действием какой-нибудь дряни. Должно быть, у него организм железный, раз уж выдерживает такие муки каждый божий день.
— Ты хоть понимаешь, что заставила меня лезть в воду, чтобы спасти твою тощую задницу?! — ни с того, ни с сего взорвался он, вскочил со своего места и наклонился надо мной, пялясь прямо мне в глаза. Я назло проигнорировала его вопрос, разрывая зрительный контакт и оглядываясь вокруг. Похоже, я в лазарете.
— Я с тобой, блять, разговариваю! — гаркнул Ваас прямо мне в лицо, чем заставил вздрогнуть и зажмуриться.
Мда… Счастье длилось недолго. Опять орёт. Может, мне тоже начать с ним разговаривать в таком тоне? Но что-то мне подсказывало, что моё больное горло не позволит такого размаха после ночного купания в океане.
— Я тебя и не просила меня спасать, — вымолвила я, совершенно не узнавая свой голос. Он ужасно охрип, и в добавок ко всему горло начало резать множеством тонких иголок.
— А я тебе отдавал должок, mi alegría. Я тоже не просил тебя стрелять в ту чёртову кошку. Мы квиты.
С минуту мы пялились друг на друга. Игра в гляделки. Как же скучно и примитивно! Интересно, о чём он думает? За сколько меня продать? Или как долго и в какой форме будет пытать меня? Молчание затягивалось, казалось, пират потерял нить разговора, но…
— Тебе не надоело сбегать, м? Да и какой в этом смысл? Тебя сожрут либо джунгли, либо я, — Его глаза, обрамлённые тёмными ресницами, горели огнём.
Какого чёрта он навис надо мной и пялится, как будто хочет сожрать с потрохами? Его близость меня немного напрягала и заставляла жаться к холодной стене, сидя на продавленной солдатской койке.
— Я всё равно сбегу от тебя, — прошептала я, сглотнув неприятный комок, который никак не хотел пропадать и сдавливал моё горло.
Ваас выпрямился, медленно развернулся и, прежде чем выйти из санчасти, сказал:
— Попробуешь сбежать ещё раз, и твой друг-индус пострадает. Я лично позабочусь об этом. На твоём месте я бы не стал проверять мои слова на практике.
Хлопнув дверью, он удалился.
Чёртов псих… Зачем я ему? Ну спас он меня, по его словам только потому, что был в долгу передо мной. Дальше что? Неизвестность меня ужасно пугала. Надо что-то решать. Сбегать уже нет смысла. И он прав: проверять, насколько правдива его угроза навредить Раджу, лучше не стоит. Господи, я попала в какой-то не заканчивающийся кошмар. Нет конца и края этому безумию.
***
Как же хорошо сидеть на тёплом золотистом песке, зарывая в него ноги, и греться на солнышке, вдыхая солёный морской воздух. Шум волн успокаивает и ласкает слух. Даже не хочется открывать глаза. — Тави! — окликнул меня самый родной голос во всей Вселенной, заставив открыть глаза и обернуться. — Мама? Такая тёплая улыбка, тонкие черты лица, белокурые волосы и глаза, излучающие любовь ко мне. Мама подошла и приземлилась рядом на песок. — Что ты тут делаешь? Это сон? — Щурясь от навязчивых солнечных лучей, я пыталась разглядеть лицо мамы, но из глаз как назло прыснули непрошеные слёзы. — Ну-ну, моя родная, не плачь… Ты должна быть сильной, — Мягкие пальцы, как лепестки роз, порхали по моим щекам, вытирая солёные слёзы. — Я так скучаю по вам с папой. Я хочу домой. Хочу к вам… Слёзы полностью заслонили мои глаза, не давая разглядеть родное лицо. — Но ты уже дома, милая. Ты нашла своё место. Что? О чём это она? Я быстро смахнула слёзы с глаз. — Ты знаешь, что такое безумие, Ави? Мягкий женский голос стал ненавистным и грубым, а вместо мамы со мной рядом сидел Ваас, гадко ухмыляясь. Он тянет к моему лицу свои руки, с которых по локтям струится кровь. Вокруг лежат людские тела, отрезанные конечности тут и там. А в моей руке покоится мачете, всё измазанное кровью. Мгновение, и Ваас заливается страшным громким смехом, ликующе аплодируя мне. — Не-е-е-е-т! Распахнув глаза, я поняла, что это был сон. Глаза щиплет от слёз, а всё моё тело сотрясает мелкая дрожь. Это сон. Всего лишь сон… Но какой реалистичный. Мама… Она давно не являлась мне во снах. И Ваас. Чёрт бы его побрал! Нигде от него не спрячешься. Мой вопль, наверное, услышал весь остров. Пытаясь успокоиться, я провела по лицу ладонями. Что-то шевелилось по бокам подушки, сверху над головой и под одеялом. Я медленно распахнула его, надеясь на то, что это всего лишь плоды моего больного воображения. Как только я увидела восемь движущихся мохнатых лапок на своём бедре, мой визг вновь разнёсся по округе с утроенной силой: — А-а-а-а! Нет-нет-нет… Фуууу… Мамочки… — лепетала я, вскочив с койки, и начала сбрасывать с волос и тела мохнатых пауков. Даже когда мне удалось скинуть с себя эту жуть, я продолжала прыгать на одном месте, как шизанутая, при этом продолжая верещать. Лишь жгучая боль в лодыжке и неудержимый хохот где-то в тёмном углу заставили меня остановиться. Ну конечно. Почему я не удивлена? Кому же ещё могла прийти в голову такая гнусная шутка? Ваас подлая скотина! — Бля, какая же ты нелепая. Нет, серьёзно, — в перерывах между смехом проговорил Ваас. — Ты боишься пауков? Да ты не проживёшь на этом острове и двух дней! Послышались тяжёлые шаги, и мужчина, всё ещё веселясь от моего комичного вида, вышел на участок, освещаемый тусклой лампой с потолка, держащейся лишь на честном слове. Место красной майки заняла чёрная, облегая подтянутое тело пирата. На правой руке красовался лоскут красного цвета, а на шее появилась необычная подвеска с изумрудным камнем. Интересно, он что-то означает? — Боюсь тебя разочаровать, но, кажется, ты владеешь заведомо ложной информацией, — буркнула я, косясь на него. — Я нахожусь на этом проклятом острове в компании безумца уже около трёх дней. — Безумца? Это ты на меня намекаешь? — В голосе пирата пропала всякая весёлость. — Ты ещё не знаешь, что такое настоящее безумие, детка. В ближайшее время я обещаю познакомить тебя с ним. Я уставилась на свои босые ноги, одна из них была перевязана в районе щиколотки. Похоже, пуля лишь царапнула меня, потому что в противном случае я бы не смогла встать с койки. Футболка, которая мне досталась перед побегом, превратилась в тряпку. Интересно, как там Бен? Узнал ли Ваас о том, что он помог мне? — Бля, где твои буфера? — цокнул языком Ваас, голос которого раздавался уже где-то за спиной. Он совсем оборзел? — Задница — то что надо, а вот сиськи… Без них мало кто захочет отдать за тебя деньги. Печально, однако. Толку от тебя никакого… Но мы что-нибудь придумаем. В следующую секунду я ощутила горячую ладонь, уютно устроившуюся у меня на правой ягодице. Недолго думая, я резко развернулась и треснула по наглой роже пирата. Тот замер и сразу же начал ржать, как душевнобольной, а я на пару со страхом наблюдала за ним. Непрерывающийся смех не предвещал ничего хорошего. Ваас резко умолк и, вперив в меня свой взор, толкнул к холодной бетонной стене, прижав меня всем телом. Я даже забыла, как нужно дышать. Боль в ноге тут же дала о себе знать, заставляя морщиться. — Ещё раз так сделаешь, и я распну тебя на кресте и заставлю своих парней играть в дартс, используя тебя, как мишень. Поняла, querida? — Его дыхание обжигало моё ухо, а рука сильно сжимала горло. Я боялась пошевелиться. — Ты глухая? Отвечай, блять, когда я задаю вопросы! — П-поняла… — послушно ответила я. В этот момент я была уже готова попрощаться с жизнью. — То-то же. Теперь ты целиком и полностью принадлежишь мне. Ты — вещь здесь. Ты будешь делать только то, что я скажу. Будешь есть и пить, когда я скажу. Будешь спать только тогда, когда я скажу. Будешь выполнять беспрекословно все мои приказы. И только попробуй ослушаться. Хотя, если честно, я не уверен, что мне нужен лишний рот здесь. Он умолк, явно о чём-то размышляя и всё ещё не отпуская меня, ожидал хоть какой-то реакции. Я лишь смогла кивнуть. Шершавая ладонь наконец-то ослабила хватку и дала волю моим повреждённым лёгким насладиться достаточным количеством кислорода. Я сползла по стене, обдирая выступающие лопатки о бетонную поверхность. Осознание того, что теперь мне придётся подчиняться какому-то психу, возомнившему себя царём и богом, меня бесило. Придётся смириться и играть в эту игру, иначе мне не выжить среди пиратов. Надо выиграть, заслужить своё место здесь и научиться выживать. Но как? Ваас меня считает несчастным куском мяса, а себя тигром, который может в любой момент съесть меня или продолжить использовать в качестве игрушки. Моя жизнь, похожая на сложное уравнение с кучей неизвестных, теперь зависит от настроения этого непредсказуемого человека и от моего послушания. Внезапно в голову пришла безумная мысль… — Ваас, — чуть слышно пропищала я, смотря на пирата снизу вверх. — Я могу работать здесь наравне со всеми. Могу предоставлять любые услуги, кроме… — замялась я, но всё же договорила: — …кроме проституции. Вот что называется безысходностью. Когда ты сочиняешь невесть что, лишь бы подстраховать свой зад. Хотелось рвать на себе волосы оттого, как ничтожно я сейчас выглядела. Никогда в жизни мне не приходилось так пресмыкаться перед кем-то! — Прошу, не заставляй меня… Всё, что угодно, только не это, — умоляла я, ощущая, как слова, слетевшие с языка, отдаются кислинкой. Воздух вокруг нас как будто бы замер. Было невыносимо смотреть на усмехающуюся физиономию пирата. Ему смешно? Мне вот совершенно не смешно! — А что, комплексуешь по поводу своих прыщей, на месте которых должны быть сиськи? Да и что ты можешь мне предложить, кроме дырки между ног? Фу, как грубо. Мужлан, сексист… Мерзкий подонок ты, Монтенегро! Гнев медленно, но верно заполнял мой разум. Сейчас врежу ему. Больно, с хрустом и кровью. — Ой, прости, я тебя обидел? — продолжал подтрунивать он, при этом присев на корточки, чтобы сравняться со мной взглядом. — Ты серьёзно? Я тебе минуту назад говорил о том, что ты будешь делать только то, что я скажу. Итог? Ты мне тут же ставишь условия, сучка такая! — У меня есть причина… В общем, я могу предложить услуги здешней уборщицы или что-то типа того… Могу помогать на кухне, если, конечно, она здесь есть. Чушь какая-то… Здесь не кадровое агентство, а Ваас не менеджер по подбору персонала! Здесь вообще вариантов нет для молодой девушки, которая попалась к пиратам в лапы. Два варианта: либо идти на поводу у Монтенегро, либо быть убитой им же. Однако я не собиралась просто так сдаваться. Смерив пирата уничтожающим взглядом, я попыталась встать с холодного пола, оправляя футболку, едва прикрывающую мои сокровенные места. Хоть я и в нижнем белье, но у меня не было никакого желания светить своими прелестями перед этим нахалом. — Причина? У тебя там что, зашито всё? — рассмеялся он своей остроумнейшей шуточке и продолжил надо мной стебаться: — Уборщица? Неужели ты думаешь, что нам здесь важна чистота? Скептик, проснувшийся в Монтенегро, меня ужасно раздражал. И его бородка меня ужасно раздражает, и вообще он меня бесит. С чего я решила, что он всерьёз воспримет этот разговор? — Тогда какой смысл моего пребывания здесь? Убей меня, и дело с концом! Опираясь о холодную стену, я старалась не переносить вес своего тела на больную ногу, чтобы ненароком не поморщиться от боли. Кажется, я зря это сказала. Ваас достал пистолет и направил дуло мне прямо в голову. — Поосторожнее с желаниями, niña mía². Я ведь могу прямо сейчас пустить пулю прямо в твоё прекрасное личико, — Решимости в голосе Вааса хоть отбавляй. — Это вовсе не желание. Я предложила тебе свои услуги и жду твоего ответа, а ты лишь измываешься надо мной! — Стараясь игнорировать дуло пистолета, я продолжала пялиться на пирата. Какой же он всё-таки настырный. С ним невыносимо! — Нет-нет. За услуги надо платить, а я уж точно тебе платить не собираюсь. Ты пленница, рабыня здесь, не более. Своими словами он в очередной раз указал моё место — под грязной подошвой его ботинок. Ты — нулик без палочки, Лурье. Пусто внутри и снаружи. Хоть я и пыталась себя убедить, что не боюсь смерти, но, когда Ваас опустил руку с огнестрельным оружием, мышцы, которые до этого скрутились в тугую пружину, расслабились. В задницу бы ему засунуть этот пистолет! Ваас провёл ладонью по своему ирокезу и, вздохнув, проговорил: — Да будет так, ёпт! Никакого секса. Никакой проституции. Можешь не переживать, парни в лагере тебя не тронут. Я им скажу, что ты лесбиянка, — в очередной раз посмеялся он. — Первое задание на сегодня. Слушай внимательно и запоминай, а лучше записывай. Раз ты заделалась моей личной горничной, будешь убирать кое-какую интересную комнату. Позже тебе выдадут шмотьё и нужное оборудование для твоей кропотливой работёнки. Если выполнишь всё на пять с плюсом, будешь вознаграждена. Если нет… Хотя тут, блять, вообще не должно быть никаких «если». Есть вопросы? — Изогнув бровь, он уставился на меня. — Да… — промямлила я. — Что «да»? Громко, чётко, с выражением! Чёрт, он явно издевается… — Да, я всё поняла, — прорычала я, направившись к койке, чтобы дать ноге отдых. — Я чо-то не понял… Я разве окончил с тобой разговор? Куда намылилась? — Грубо схватив за плечо, садист вынудил меня вновь подняться на ноги. От боли в глазах появились звёздочки, и я вновь рухнула на кровать. — У меня нога болит, — сквозь боль и слёзы пояснила я. — Ветошь, блин… И наконец-то он ушёл отсюда. От нахождения этого упыря рядом у меня все силы иссякают разом. Своими насмешками и стёбом он, как вампир, высасывает кровь, опустошая меня целиком. И ведь придётся с ним контактировать чуть ли ни каждый день и терпеть колкости в свой адрес. Ненавижу. Ненавижу всем сердцем.***
Спустя примерно полчаса ко мне в санчасть зашёл Бен. В его руках были аккуратно сложенные вещи и армейские ботинки. Но не это заинтересовало моё внимание: левая сторона лица парня полностью была обожжена. Кожа кое-где кровоточила. — Бен, — Виновато глядя на пирата, я совсем не знала, что сказать. По взгляду было ясно, что он совсем не держит на меня зла и обиды. Он не дал мне больше сказать ни слова, махнув рукой. — Одевайся, я буду ждать тебя за дверью. Покажу, где будешь работать сегодня. Чёрт… Ваас ублюдок. Зачем же он так с Беном? Он же просто хотел мне помочь. Захлёбываясь чувством вины, я медленно натягивала на себя одежду. Всё, как и всегда, висело на мне. Майку пришлось подвернуть и завязать узлом, обнажив живот. Ботинки были на один размер больше, с ними я провозилась около десяти минут, пытаясь потуже зашнуровать, дабы не выскочить из них при первой попытке шагнуть. Волосы оказались завязаны в небрежный хвост. Нет времени наводить красоту. Да и для кого? Для извращенцев-пиратов? — Всё. Я полностью готова к труду и обороне, — пробубнила я, выйдя к Бену на крыльцо, морщась от утреннего солнца. Тот молча повёл меня куда-то в глубь аванпоста. Интересно, что мне предстоит делать? — Вот. На всё про всё тебе дали полтора часа. Не советую задерживать время сдачи работы. Уж поверь, босс придёт оценивать твои труды минута в минуту. Бен вручил мне ведро с водой и две грязные тряпки. Прежде чем войти в небольшое помещение, у которого воняло так, что глаза резало, я кинула на пирата жалостливый взгляд. В глазах паренька читалось понимание. Да что там такое? Открыв дверь, я сделала шаг внутрь и моментально вылетела пулей оттуда, упав на четвереньки и, при этом умудрившись не уронить ведро с водой, закашлялась. Желудок постучался и попросился наружу. Мимо проходящий чернокожий пират, мне ещё незнакомый, противно загоготал. Ваас издевается?! Я не буду драить их сортир! Чёрт… За что мне всё это?
Примечания:
¹ Гринга – иностранец, англоговорящий выходец из другой страны;
² Niña mía (исп.) – девочка моя;
