Убей меня, если сможешь...

      Доктор Эрнхардт оказался весьма тактичным и гостеприимным человеком. И его ничуть не смутил мёртвый туземец, валяющийся у самого входа в «лабораторию». Угостив меня чаем собственного приготовления с фантастическим вкусом мяты и ромашки, он поведал мне душещипательную историю из своего прошлого.       Оказывается, у него была жена и двухлетняя дочь, которая из-за его халатности упала с десятого этажа. После этого несчастного случая док покинул Англию, откуда он родом, и оказался на острове, начав зарабатывать себе на жизнь продажей наркотиков на чёрном рынке.       Почему-то мне было комфортно в обществе дока, слушая различные истории. Вдруг почувствовала себя нормальной, не убийцей. Как будто сижу в гостях у своего давнего знакомого. Да и выглядел он таким несчастным, одиноким и немного недалёким. И вечно называл меня Агнессой…       Обратно я вернулась ближе к вечеру, когда солнце только-только собиралось слиться с горизонтом, позволив тьме окутать остров. Лагерь был на редкость оживлённым. Пираты выгружали какие-то ящики из кузовов машин, громко переговариваясь и матерясь так, что уши вяли. Покинув машину, я не забыла захватить множество пробирок, заботливо размещённых доктором Эрнхардтом в небольшом деревянном ящике.       В лазарете никого не было, лишь тихая музыка разливалась по помещению из небольшого приёмника. Койка, на которой я ожидала увидеть Вааса, была пуста и застелена тонкой нестираной простынёй серого цвета. Почему-то я не удивлена. Ваас не маленький ребёнок, которому можно указывать, что делать.       — Ты вернулась, — послышался тихий голос доктора Коллинза, незаметно вошедшего с кружкой какого-то напитка в руке. — Но уже поздно, как ты поняла. Как там Алек?       — Нормально, — коротко ответила я, оставив болеутоляющее и антибиотики на столе. — А где…       — Он ушёл вскоре после тебя, — перебил меня док, разглядывая колбы. — Прибыл новый товар. Ну, сама понимаешь.       — А сейчас он где? — Присев на рядом стоящий стул, я дала ногам отдых.       — В баре. Ему уже не нужно ни обезболивающее, ни успокоительное. Наркотики, алкоголь и девочки в бикини позаботятся о нём.       Нахмурившись, я пыталась переварить услышанную только что информацию. Он что, блять, себе позволяет? Я пёрлась на другой конец острова ради него, а он плевать хотел на это! Ну я ему устрою…       — А ты чего вся в крови-то? — Сделав глоток чего-то с запахом, адски напоминающим кофе, док указал на мою майку.       — Да наткнулась на трёх повстанцев, — отмахнулась я, оттягивая ткань и разглядывая пятна крови. — Ракьят ищут меня.       — Когда ты успела нажить среди них врагов? — Судя по голосу и выражению лица, док был весьма удивлён.       — Когда решила вырубить ополоумевшую сестрицу Вааса, которая возомнила о себе невесть что.       — Мда… Да ты крепкий орешек, — одобрительно покачав головой, улыбнулся он. — Не знаю его сестру лично, но точно знаю, что Ваас её всем сердцем ненавидит. А ещё теперь ты говоришь о своей неприязни к ней… Наверное, та ещё стерва.       И тут я прицепилась к этой фразе, как репей. Есть шанс вызнать у него что-нибудь о взаимоотношениях Цитры с Ваасом.       — А что произошло между ними? Почему самые близкие люди стали враждовать друг с другом? Ваас же был одним из воинов Ракьят, так?       Я уже была готова записывать всё, что скажет доктор, но по сути его ответ не раскрыл мне никаких глубоких тайн. До всего этого я могла и сама догадаться с помощью простейшего метода дедукции.       — Да хрен их знает. Мне известно лишь то, что между ними произошёл какой-то конфликт вселенского масштаба, и теперь эти двое соревнуются друг с другом, у кого пиписька длиннее. — пожал плечами док.       — Понятно, — вздохнула я и молча вышла на улицу.       Глупо было думать, что док что-то знает. Ваас же не подпускает к себе никого на пушечный выстрел. Эта тайна, наверное, останется навсегда между ним и Цитрой, пока один из них в итоге не прибьёт другого.       Вновь закурив сигарету, я неторопливо шагала в сторону здешнего бара, который представлял собой очередное здание из бетона. Не знаю, зачем я туда иду. Ведь понимаю, что увиденное меня как минимум расстроит. Но бабская логика идёт вразрез со здравым смыслом. Пинком открыв дверь и даже не потушив сигарету, я очутилась в каком-то притоне, кишащем шлюхами. В центре стоял стол, а вокруг него сидели пираты во главе с Ваасом. На подобии барной стойки танцевали топлесс две девушки. Правда, музыка, как всегда, была совершенно неподходящей для этого. В одном из тёмных углов кто-то не очень пристойно целовался, что от такого зрелища аж блевать потянуло.       Пока меня никто не заметил, я прошла к бару и, понимая, что здесь никто не собирается меня обслуживать, налила себе текилы. Было очень шумно, дикий ржач со стороны покерного стола ужасно раздражал, и именно поэтому я решила немного выпить. Хотя на самом деле обманывала себя, прекрасно зная, что мне это нужно для храбрости.       Опрокинув в себя стопку текилы, я не отрывала взгляда от блондинки, которая фальшиво смеялась над шутками пиратов, наблюдая за игрой и как бы случайно положив руки Ваасу на плечи, стояла прямо у него за спиной. В свою очередь, Ваас выглядел весьма расслабленным и довольным жизнью. И ведь даже не скажешь, что два дня назад в него стреляли. Мда… Наркота творит чудеса.       После второй текилы я почувствовала долгожданное лёгкое опьянение, и окружающая атмосфера уже не так меня раздражала, кроме, конечно, блондинки рядом с Монтенегро. Приглядевшись, я с ужасом поняла, кто эта шкура. Та самая девушка, с которой я познакомилась в душевой комнате в доме Вааса. Клэр. Она очень изменилась. Лицо стало каким-то серым, щёки впалые, а угловатое телосложение напоминало подростковое. Но разве таблетки и травка могут довести до такого? Нет, здесь явно что-то другое.       Во мне играло одновременно чувство жалости и неприязни к ней. Но я прекрасно понимала, что она находится здесь далеко не по своей воле, и если бы можно было, не стояла бы здесь, как приведение, выдавливая из себя что-то, мало похожее на веселье.       Под шум хмельных идей разглядывая пиратов, сидящих за столом, я пыталась дать примерную оценку каждому из них. Допустим, они обычные парни, не насильники и не убийцы. С кем бы я решилась заговорить, будь в приличном месте? Внешне почти все вызывали во мне отвращение, лишь один из них, судя по внешности, американец, выглядел не как свинья. Хм… Взяв бутылку текилы, я продефилировала к компании, столкнувшись с пронзительным взглядом Вааса. Он явно не ожидал увидеть меня здесь.       Ещё раз оглядев всех бандитов, которые отвлеклись от покера, я подошла к тому парню, которого приметила, села к нему на колени, как будто так и надо, и, зажмурившись, начала грязно его целовать, ощущая противный вкус алкоголя в купе с табаком. Пират тут же ответил мне, положив свои потные ладони на мои бёдра, а окружающие начали свистеть и хлопать. Не прошло и полминуты, как кто-то схватил меня за волосы, к моему превеликому счастью, заставив отпрянуть от незнакомца, который в шоке пялился на меня.       — Что за ебучий цирк ты тут устроила?! — Пронзительный голос Монтенегро заткнул всех в баре.       Лишь музыка в стиле рэгги продолжала играть, заполняя тишину, которая возникла бы в случае её отсутствия. Я не могла вымолвить ни слова, кротко поглядывая исподлобья на Вааса. Его рука до боли тянула мои волосы вниз так, что мне приходилось наклонять голову в бок, дабы избежать вырванного клока. Все пялились на нас, ожидая настоящей расправы надо мной. Они относились ко мне с насмешкой и скепсисом и наверняка ежедневно делали ставки, когда же Ваас убьёт меня.       — Развлекаюсь, как и все, — ответила я, ощущая, как в горле осела мелкая крошка волнения, и морщась от неприятного ощущения у самых корней волос. Наверное, боль была бы намного сильнее, если бы не действие текилы.       — Развлекаешься, значит… — осклабился Ваас и всё-таки отпустил меня.       Но это было лишь затишьем перед бурей. Я, конечно, не отрицаю, что хотела хоть какой-то реакции с его стороны, но никак не мощного удара по лицу тыльной стороной ладони. У меня перед глазами всё перевернулось, а ноги подкосились. Было такое ощущение, будто мои зубы резко решили сменить местожительство и дружно переехать на пол. Никогда не видела его таким злым, от его взгляда кровь стыла в жилах. Не знаю, что именно его так взбесило: то, что я влезла в процесс игры и отвлекла всех, или то, что поцеловала его подчинённого. Удар был настолько сильным, что я потеряла сознание.       Молодец. Выпендрилась.

***

Хочу прижать тебя к себе так, Чтобы чувствовать твою упругую кожу, Лежи, не двигайся, и закрой глаза, девочка Так прекрасно, мне так нравится Хочу прижать тебя к себе, Почувствовать мягкую грудь и стук сердца, И прошептать тебе на ухо: «Я хочу разорвать тебя, блядь, на куски»¹

      Не знаю, сколько я провалялась без сознания, но боль от удара заставила меня резко отойти от лёгкого опьянения. Не было никакого желания открывать глаза, рука тут же начала ощупывать участок лица, куда пришлась оплеуха. Это месть за те две пощёчины, что ли? Ладно, справедливо. Но зачем же так сильно?       Вокруг было тихо. Я лежала на какой-то кровати, уткнувшись в подушку, запах которой сводил меня с ума.       Его запах.       Неужели он притащил меня к себе после моего представления? Мои догадки оправдались, когда я открыла глаза и столкнулась со стоящей на тумбочке бутылкой текилы, которую лакала в баре. Абсолютно ничего не понимаю. Где этот психованный маньяк?       Всё ещё держась за губу, я побрела в душевую. Собственное отражение в зеркале изрядно меня повеселило. Губа немного припухла, словно после неудачной пластической операции, волосы стали похожи на мочалку. Красавица, одним словом! Убедившись, что все зубы на месте, я начала разглядывать своё лицо. Нет, я согласна. Я перегнула палку. Как говорится, жёлтая карточка получена, поздравляем! Слишком много себе позволяю. Но разве этого петуха не учили, что девушек бить нехорошо?       — Неплохо так тебе подправили портрет, — послышался насмешливый голос прямо у меня за спиной.       — Так в этом ты виноват, придурок, — На этот раз его неожиданное появление не застало меня врасплох. Я повернулась со спокойным выражением лица, хотя внутри всё клокотало от злости, и вены медленно заполнялись горящими углями.       — Ты фильтруй базар, иначе… — Он не сводил с меня плотоядного взгляда.       — Иначе что? — вскинула я брови, мастерски делая вид, что его угрозы никак на меня не действуют, хотя понимала, что соревноваться с этим человеком бессмысленно. Он здесь диктует правила.       Ваас молча подошёл ко мне, держа руки в карманах. Его походка и манера говорить показывала, что он пьян. Я не сводила взгляда с его лица, пытаясь понять, о чём он думает.       — Иначе прибью нахуй прямо здесь, — Почему-то он перешёл на шёпот, оказавшись чуть ли не вплотную ко мне.       Я же, не выдержав его тяжёлого взгляда, посмотрела на место раны. Она была аккуратно забинтована и, похоже, не вызывала дискомфорта у своего хозяина.       — Ну так убей меня, — прошептала я, не понимая, о чём прошу, — если сможешь.       Моё дыхание дало сбой, а ноги начали ходить ходуном. Между нами не было и полуметра, Ваас протянул руку и аккуратно провёл пальцем по опухшей губе. От этого я на миг прикрыла глаза, набрав в лёгкие побольше воздуха, как перед прыжком в бездну, и наклонив голову навстречу его прикосновению. Хочу ощущать его, но боюсь, что наши желания не совпадут. Он провёл своими длинными пальцами по моим скулам, оставляя горячий след и спускаясь к шее.       — Ты сейчас испытываешь судьбу, — Его рука перекрыла мне доступ к кислороду.       Как я поняла, это его излюбленный приём по отношению ко мне, и если он решит убить меня, то асфиксия мне обеспечена. Я инстинктивно схватилась за его руку, но он не ослабил хватку, прижимаясь ко мне. Почему меня это так заводит? Наверное, меня часто роняли в детстве на пол, именно поэтому мне так нравится грубость.       Между нами определённо химия. Стыдно было признать, но концерт в баре я устроила из-за боязни того, что он проведёт эту ночь с кем-то другим. Привлекла к себе внимание, зная наперёд развязку сегодняшнего вечера.       Пришла моя очередь действовать. Всё-таки живём один раз, а на этом острове рядом с этим мужчиной я балансирую между жизнью и смертью каждую секунду.       Испытывая глубочайшую нежность к этим грубым лапам, я прильнула к горячим губам и ощутила, как властная хватка ослабла, его рука переместилась к затылку, хватая меня за волосы и оттягивая их назад. Как бы я ни хотела доминировать, у меня из этого ничего не получалось. С моих губ непроизвольно сошёл вздох, и наши языки сплелись друг с другом. Ваас нарочно покусывал мою пострадавшую губу, страстно прижимая меня к стене. В свою очередь, мои стройные ножки по-хозяйски обхватили его в районе пояса, а руки устроились на крепких плечах. Мы целовались грубо, неистово и жёстко, кусая друг другу губы чуть ли не до крови. Голова кружилась от переизбытка чувств, а сердце неистово билось о костяную клетку, норовя пробить её.       Рискнув, я запустила ладонь в ирокез. Именно то, чего я хотела уже давно. Стоит признать, он целуется намного лучше меня. Или мне просто так казалось? От этого страстного поцелуя по телу разошлись волны нестерпимого жара, а желание острое и такое сладостное заставило нас переместиться в комнату.       Ваас сел на край кровати со мной на руках, хотя правильнее было бы сказать — я вцепилась в него мёртвой хваткой, не желая отпускать. Его руки спустились по моей талии, забираясь под майку. Ваас был бы не Ваас, если бы не сжал до боли мою нежную кожу. Прикрыв глаза, растворяюсь в этих жгучих прикосновениях, пытаясь запомнить их надолго. Каждый такой момент может стать последним по той или иной причине, и я этого ужасно боюсь.       Майка и бюстгальтер остались валяться на полу, а мужские сильные руки заботливо уложили меня поперёк кровати. Взгляд, полный вожделения, сводил меня с ума и одновременно смущал. Хотелось верить, что я действительно вызываю в нём такое же возбуждение, что и он во мне.       — Глотай, — протянул он мне заранее приготовленную таблетку. Я отрицательно замотала головой, как болванчик, на что Ваас, прихватив бутылку текилы и таблетку, сел сверху, сжимая коленями мои бёдра. — Не беси меня, niña mía.       Таблетка оказалась зажата между его губ, а спустя мгновение он наклонился ко мне и языком протолкнул её прямо мне в рот. Деваться было некуда, и я быстро проглотила её. Хотя стоит признать, что подсознательно я хотела этого, иначе бы у него ни под каким предлогом не вышло впихнуть в меня эту гадость.       Пока продолжались ласки, спустя примерно двадцать минут эта дрянь начала действовать. Все ощущения и эмоции обострились. Чувство эйфории и безграничного счастья завладело мной, лишь бешеный пульс и головокружение, как после американских горок, заставляли меня волноваться за своё здоровье. Надеюсь, один приём этого колеса не вызовет привыкания, иначе я прибью Монтенегро. Но все негативные и тревожные мысли отошли на последний план, когда я ощутила, как прохладная жидкость с запахом агавы побежала тонкой струйкой по моей ключице и между грудей, спускаясь к пупку, где её перехватили губы Вааса. Смирно лежа и стараясь не двигаться, я наблюдала за этим с победоносной ухмылкой на устах. Параллельно этому его умелые пальцы расстёгивали мои брюки-капри.       — Иди-ка сюда, — прошептал он, стоя подле кровати и ставя бутылку с текилой на тумбу.       Переместившись на край кровати, я взглянула на своего тирана. Трясущиеся руки непроизвольно потянулись к его ремню. Ухмыляясь уголком губ, Ваас перехватил мои руки и одним рывком поставил на колени у самого края кровати спиной к себе. Послышался характерный звук расстёгиваемой пряжки ремня, свист, и обнажённые ягодицы обжёг удар толстой кожаной полосы. Вскрикнув и налившись сладкой пошлой влагой, я хотела ринуться на другой конец кровати, но цепкая мужская рука схватила мои волосы, удерживая меня на месте. Ох… Это больно и волнующе… Следующий удар пришёлся на другую сторону моей попки. Закусив губу и зажмурив глаза, я ждала, когда Ваас отыграется на мне и накажет за все выходки и косяки, которых было не мало. Отмечу, что хлестал он меня вполсилы. Что весьма странно…       Спустя шесть ударов ремень с громким стуком упал на пол, а ладонь палача переместилась на покрасневшую кожу, спускаясь к самому сокровенному месту. Чёрт… Я совсем забыла про менструацию. Но дёргаться уже поздно, да и не думаю, что пирата напугает вид крови. Стоя на коленях и опираясь на локти, я осознанно задирала свой зад, призывая поскорее спустить с меня трусики. Ваас с удобством устроился позади меня, а в следующую секунду я напрочь позабыла обо всём.       Шлепки и наши стоны заполняли моё сознание. Есть только он и я, и плевать, что я лишь его игрушка. Ради таких моментов я готова на всё. Запах страсти и секса вскружил голову, а оргазм застал меня врасплох. Мда… Надо бы почаще заниматься аэробикой или хотя бы делать зарядку по утрам, а то такие мелкие физические нагрузки начали меня выводить из строя за считанные минуты. И даже стимулирующая таблетка, так предусмотрительно предоставленная Ваасом, не прибавила мне большей физической силы.       — Нет-нет, я ещё, блять, не закончил, — рыкнул Ваас, словно дикий зверь, и шлёпнул меня по заднице, когда я от усталости начала ластиться к подушке. — У нас ещё вся ночь впереди, детка.       Два часа бурного секса в различных позах, и я уже лежу рядом с ним, обнимая подушку, ни жива, ни мертва. Ваас, молча покуривая сигарету, поглядывает на меня. Интересно, о чём он думает? Тонкая простынь едва ли прикрывает его бедра, позволяя мне любоваться его подтянутым телом. Так хочется провести пальцами по тёмной дорожке волос от пупка ниже и ниже…       — Что это за мулатка, с которой ты разговаривал в тот день? — неожиданно для самой себя задала я вопрос, стараясь не пересекаться взглядом с Ваасом.       Вот умею же испортить момент!       — Тебя это не должно касаться, — отрезал он, явно напрягшись. — Ревнуешь, что ли? — Насмешка в его голосе ужасно бесила.       — Допустим, — вздохнув, ответила я.       — Сейдж. Работает на Хойта, как и я. Это всё, что тебе надо знать, — всё же соизволил ответить он.       Застыла неловкая пауза. Иногда мне очень сложно с ним. Если бы мы были нормальной среднестатистической парой, то, скорей всего, говорили бы о совместном будущем, осыпая друг друга нежными словами и обнимаясь. Но одного секса недостаточно. Между людьми должна быть гармония, взаимосвязь, что-то общее. Это всё не про Вааса. Между нами, наверное, никогда не будет чего-то большего, чем просто мимолётная страсть и секс. Плюс я совсем не знаю этого мужчину.       — Ваас, — тихо промурлыкала я его имя, не зная, как правильно задать вопрос. — А откуда у тебя этот шрам?       Да, заебись. Вопрос издалека. А ещё дальше можно?!       — Блять, ты же вроде спать хотела! — взбеленился он, накрывая меня простынёй по самый подбородок и грубо подминая спиной к себе, уткнувшись мне в волосы. — Спи давай, заебала бухтеть.       Круто. Разговор удался. Почему так всегда?       — Спокойной ночи… — осторожно пробормотала я спустя некоторое время, уверенная в том, что Ваас уже уснул.

***

      Проснулась я от дикого жара и тяжести. Ваас буквально обвивал меня собой, его рука и нога были закинуты на меня. Это было похоже на то, как дети обнимают во сне свои мягкие игрушки. Стараясь не будить его, я кое-как вылезла из этих объятий, сев на край кровати. Распущенные волосы липли к вспотевшему лицу и шее, и я, находясь ещё в полудрёме, потянулась к резинке, которая по идее была оставлена мной на тумбочке. В итоге пришлось заглянуть под кровать, где обнаружились лишь комки пыли столетней давности. Оторвавшись от их созерцания, я наконец-то заметила резинку, находящуюся за тумбочкой. Достав её и завязав волосы повыше, я нашла кое-что весьма интересное. К обратной стороне тумбы была прикреплена широким скотчем какая-то книжонка небольшого размера. Интересно, что это? Любопытство брало верх, но и страх того, что Ваас вот-вот проснётся, тоже не отступал. Потрёпанный переплёт книги был сделан из кожи, корешок весь покрыт пылью, как и страницы.       Одевшись, я вышла на крыльцо, прижимая книжку к груди и оглядываясь по сторонам, боясь быть уличённой в краже. Но рассвет только собирался навестить остров, а значит, все ещё спят. Затаив дыхание и сдув слой пыли с корешка, я открыла книжку на первой странице. Это оказался самый настоящий дневник с указанием дат на каждой странице. Размашистый почерк явно принадлежал мужской руке. Первая запись сделана семь лет назад.       «Так-так-так, читать чужие дневники нехорошо!» — проснулась моя совесть, осуждающе и деловито на меня поглядывая из-под очков. Вовремя же… Но я ведь даже не знаю, чей это дневник! Вот прочту хотя бы одну запись, успокоив своё любопытство, и верну его на место.       Смерть отца очень повлияла на мать и сестру. Уже прошло полгода, а слёзы двух моих самых родных женщин не прекращают мучить меня. Мама захворала, какая-то древняя болезнь постепенно забирает её у нас с Цитрой. Ради сестры я должен быть сильным. Даже в случае смерти матери я буду рядом с ней, защищая от любой угрозы.       В который раз перечитывая эти строки и вглядываясь в каждую букву, тщательно выведенную на пожелтевших страницах, я теребила корешок. Неужели это дневник Вааса? Но этого не может быть. Разве человек, которого я знаю, мог вести дневник? Хотя почему бы и нет? Это же было так давно. И не с рождения же он был тем, кем является сейчас!       Больше всего меня растрогали переживания и его любовь к сестре. Ох… Даже не задумываясь, я перевернула страницу.       Я готовился к этому дню в отличие от Цитры, которая ходит и размазывает сопли и слюни. Это должно было произойти рано или поздно. Мама умерла, оставив нас одних. Теперь сестра руководит племенем, хотя эти полномочия передавались мне. Но мне это не нужно, лишняя головная боль. Сестра справится с этим лучше меня. А я буду находиться рядом с ней, давая подзатыльник каждый раз, когда она оступится.       Просто в голове не укладывается. Оказывается, когда-то он любил свою сестру, был заботливым сыном и братом, любил племя, любил свою семью… По-своему. Дальше. Я хочу знать больше!       Какие же бабы бывают настырные! Все наши беды от них. Говорил этой дуре: «Не лезь в ту пещеру!» Но нет, Цитра же умнее! Цитра знает больше всех. Схватка с медведем, в логово которого залезла эта любопытная, оставит теперь мне огромный шрам на половину лица и головы… Спасибо сестрёнке! Теперь ходит за мной по пятам и вымаливает прощение. Зла на неё не хватает…       Ага. Тайны становятся явными. Вот откуда взялся шрам. Я почему-то улыбалась, представляя юного парня, который старается всеми силами оградить свою младшую сестрёнку от всех бед, заменяя ей отца и отлично справляясь с ролью брата. Господи, мне даже стало чуть завидно… Я никогда не увижу того Вааса. Того беззаботного парня без злобы и раздражения во взгляде. Что или кто так повлиял на него? Сколько же вопросов… Надеюсь, эта книжечка раскроет мне все карты. Следующие две страницы были вырваны к моему недовольству. Ну зачем так делать?!       Ненавижу дни рождения. Кто вообще придумал праздновать день, который приблизит тебя ещё на один шаг к смерти? Но Цитра придерживается совершенно другого мнения на этот счёт. Эта заноза нацепила на меня какую-то побрякушку… Типа подарок. Пускай сама носит это… Целый скандал устроила. И ведь всё равно пришлось пойти у неё на поводу, лишь бы она перестала мне на нервы действовать. Теперь выгляжу, как клоун…       День рождения? А когда у него день рождения? Запись была оставлена четвёртого августа. Значит, незадолго до этого события. Уже здесь он говорит о смерти, как о чём-то обыденном, повседневном. Теперь хотя бы ясно, откуда у него этот камушек на подвеске. Подарок Цитры. Но почему он его носит до сих пор? Спустя столько лет… Да ещё и после всего, что произошло между ними. Не понимаю…       Люди такие странные и забавные существа. У каждого какие-то свои мысли, принципы, засирающие им мозги до такой степени, что они не отдают отчёта своим словам. Так и один безмозглый выродок из нашего племени раскритиковал Цитру, осмелившись оскорбить её у всех на глазах, как будто она какое-то отребье. Но отребье он.       Теперь все смотрят на меня, как на последнего мудака. Да и чхать я хотел на всех. Зато отныне никто не посмеет сказать что-то против моей сестры. За неё убью любого самым жестоким способом.       Значит, садистские замашки проявлялись у него уже давно, но не так явно и не так часто, как сейчас. Ему нужен был повод. Лишь слово, и человек лишился жизни от его рук. Прямо как сейчас. Неверное слово, и ты труп. Чёрт… Так значит, впервые он покусился на людскую жизнь без зазрения совести именно из-за Цитры.       Трясущимися пальцами я перевернула страницу, где была запись на испанском, многие строки которой зачёркнуты жирными линями, как будто человек злился на момент, когда делал запись… Жаль, не знаю испанский. После этого примерно десять страниц были небрежно вырваны, лишь небольшие клочки торчали, свидетельствуя о недостающих частях дневника.       Всё чаще у нас с Цитрой происходят стычки и споры насчёт того, как руководить племенем. Она стала слишком много на себя брать, не считаясь с моим мнением. Повзрослела девочка и задрала нос. С её совершеннолетием прошёл официальный обряд посвящения, и она стала полноценной жрицей нашего племени. Командовать у неё хорошо получалось — этого у неё не отнять. Но мной помыкать я не позволю даже ей.       Ещё ей, видите ли, не нравится, что я всё чаще стал проводить время на Южном острове вдали от неё и Ракьят. Может, потому что меня уже тошнит от её выходок?! Знакомство с Хойтом заставило меня открыть глаза на многие вещи. Вполне возможно, что у меня совсем другое предназначение. Возможно, я смогу открыть для себя и для сестры другие грани дозволенного, выбравшись на новый уровень. Но эта сучка не ценит мои старания. Мне предложили работать на Волкера, руководя целым островом. ЦЕЛЫМ, МАТЬ ЕГО, СРАНЫМ ОСТРОВОМ! Не ограничивать себя лишь племенем, которое уже давно стало для меня чужим. Но что я, блять, слышу? «Ваас, Ваас, выбирай, либо я, либо Хойт» Выбирай блять! И я выбрал, оставив эту суку со своим сборищем обезьян. Я от кого угодно ожидал предательства, но никак не от сестрицы, голову которой я размозжу, как только увижу… И пусть мне теперь хоть кто-нибудь начнёт заливать о бесценности семьи и всей этой хуйне. Семья — это дно.       Да уж… Двоякая ситуация. Цитра поставила его перед выбором, и я понимаю её. Я бы, наверное, так же сделала. Но ведь Ваас сбился с пути. Ему нужен был не упрёк и не осуждение. Как я поняла, он даже предложил Цитре бросить племя вместе с ним и присоединиться к грязной системе Хойта. И воспринял её отказ, как предательство… Но ведь в итоге получается, что это он предал свою сестру и племя ради денег, лживой власти и наркотиков. И всё из-за одного урода. Я уже ненавижу Хойта за то, что он сделал с Ваасом. Разрушил те крепкие и светлые отношения, разрушил идиллию, царившую на райском острове, утопив земли племени Ракьят в крови.       На сегодня хватит, пожалуй. Закрыв дневник, я ещё долго стояла на крыльце. Из-за наплыва такого количества информации голова пухла, а во рту появилась горечь. Значит, я не ошибалась. Ваас далеко не такой, каким я его вижу каждый день. Его испортили, растоптали, изничтожили.       Да, мы ненавидим тех, кого любим, потому что они способны причинить нам больше всего страданий. Ваас теперь не может довериться кому-либо, сама мысль о любви ему противна. Он презирает всё, что связано с семьёй. Но я готова принять его, даже несмотря на его тёмную сторону души. Готова принять на себя всю агрессию с его стороны, лишь бы добиться от него хоть каких-то эмоций. Вопрос лишь заключается в том, нужно ли ему это?