Убей меня, если сможешь...

      Дом. Милый дом. Как же я скучала по своей маленькой квартирке, по спокойным улочкам, где течёт тихая и размеренная жизнь, по своей подруге и даже по работе.       Когда самолёт шёл на посадку, мне не верилось, что весь ужас прошедших дней остался позади. Пока я добиралась до Пасадены, казалось, что все смотрят на меня, все знают, что мне пришлось пережить, что мне пришлось делать ради того, чтобы выжить. И даже тот факт, что я тихо-мирно сижу на заднем сиденье такси, не умолял моей паранойи. А вдруг это всё сон? Сейчас я открою глаза, и меня встретит затуманенный взор тирана, который будет смеяться надо мной и над моей жалкой попыткой выбраться из его плена. Но… Вопреки всему, я дома. Уставшая, измотанная дальней дорогой, без каких-либо мыслей в голове, лишь с одним единственным желанием — увидеть Синтию, своего пса Ачи и наконец-то принять пенную ванную.       Но по приезде моя жизнь не стала лучше, все мои ожидания и надежды на исправление своего существования пали прахом. Я потеряла работу — об этом мне сообщила Син. Хотя ничего удивительного. Я ведь пропала на целый месяц, ни ответа, ни привета от меня не было. Какой работодатель будет держать место ради меня? Но эта новость несильно меня тронула, ведь у меня есть куча денег, которой хватит лет на пять безбедной жизни.       Второй причиной плохого настроения была весть о смерти моего верного и горячо любимого пса. Старичок не дождался меня. Конечно, ему было уже шестнадцать лет. Да и тосковал, наверное, по мне.       У Синтии появился бойфренд, который теперь живёт с ней в нашей маленькой квартирке. Теперь я себя здесь чувствую совсем чужой. Похоже, Син с ним счастлива, а я им буду только мешать, хотя подруга и пытается меня одёрнуть от этой мысли каждый раз, когда я заговариваю о переезде к дяде в Израиль. Кстати, насчёт дяди…       — Ох, малышка, я так за тебя переживал! Где ты была? Почему не позвонила в день прилёта? Я бы встретил тебя, — Так начался наш первый разговор однажды вечером, когда я всё-таки решилась позвонить Курту и сообщить о своём появлении. Оказывается, дядя поднял всех на уши, когда узнал, что я пропала. Связывался с отцом Раджа, и они вместе начали поиски. Но это ни к чему не привело. Оно и понятно.       В общем, даже после моего исчезновения жизнь шла своим чередом. Итог: у меня нет работы, единственное существо, с которым я могла бы поговорить и не услышать осуждения в ответ, теперь пополнило ряды на кладбище домашних животных, моя подруга целиком и полностью погрязла в предсвадебной лихорадке. А дядя находился на другом конце планеты. Сейчас он путешествует со своей женой и находится в Австралии, и ему явно не до меня, хоть он и зовёт меня путешествовать вместе с ними. Я была вынуждена отказаться от такого заманчивого предложения. У меня сейчас немного другие проблемы, да и хватит с меня перелётов, путешествий и стрессов на этой почве.       Однажды утром, когда ничто не предвещало беды, а жизнь не собиралась в очередной раз меня окунуть в дерьмо, я сидела и спокойно дожёвывала свой завтрак — вчерашнюю пиццу с морепродуктами, которую заказал Максимилиан, полноправный жених моей подруги, вполне себе симпатичный француз. И где только Синтия берёт таких?       Так вот, уже запихав последний кусок, я поняла, что всё неумолимо лезет обратно. Порыв рвоты был такой сильный, что я едва-едва успела добежать до туалета, не измазав всё вокруг. Голова кружилась, а состояние было, мягко говоря, так себе.       — С тобой всё в порядке? — послышался за дверью обеспокоенный голос подруги.       — Вполне! — как можно увереннее ответила я, опустив крышку унитаза и вытирая рот тыльной стороной руки. — Наверное, пицца несвежая была…       Да… Пицца несвежая. Самая афигенная версия! И ведь я вместе с Синтией поверила в это, до следующего утра, пока я всё-таки не решилась пройти тест и по своей тупости не оставила полоску в мусорном ведре ванной комнаты.       — И когда ты мне собиралась рассказать?       В мою комнату буквально ворвалась Синтия, укоризненно и сурово на меня поглядывая, как строгая мамаша, и держа в руке свидетельство моей беременности.       — А надо было? — спросила я бесцветным голосом, даже не обратив свой взгляд на подругу, продолжая сидеть в своём кресле, которое уже промялось, и пялиться, как зомбированная, в экран ноутбука.       — Надо было? Ты совсем из ума выжила?! — начала повышать она голос. — Ты беременна и сидишь каждый день в своей комнате, жрёшь всякую дрянь, не выходишь никуда… Так нельзя. Ты ходила к врачу?       — Нет.       — А почему? Надо же решать этот вопрос!       — ПОТОМУ ЧТО! По-то-му что!       — Тави… — Девушка смерила свой пыл, присев на корточки рядом со мной. — Я не понимаю, что с тобой происходит. Ты сама на себя не похожа с того самого момента, как вернулась из… Я даже не знаю, где ты была! А стоит мне спросить об этом, ты начинаешь увиливать или же злиться. А ещё у тебя будет ребёнок неизвестно откуда…       — Тебе рассказать, откуда берутся дети? — съязвила я.       — Очень смешно! — сделала гримасу она. — Я ведь твоя подруга. Мы всегда делились друг с другом секретами и проблемами. Что с тобой стало?       — Со мной всё в порядке… Просто оставь меня в покое и иди готовься к свадьбе!       Да. Я стала совсем невыносимой. Ко мне теперь не стоит подходить ближе, чем на два метра. После этого разговора я продолжила коротать дни в своей серой маленькой комнатке, набивая рот всяким фаст фудом, тратя время на просмотр сериалов, морально разлагаясь и время от времени посещая туалет с целью опустошить желудок. Особенно невыносима была утренняя тошнота, на которую я всеми силами пыталась не обращать внимания.       Так прошёл ещё один месяц моей скучной жизни. Каждый день я ловила на себе обеспокоенные взгляды Макса и Синтии в те редкие моменты, когда я выползала на кухню с целью чего-нибудь перехватить из холодильника.       Второй раз подруга подошла ко мне уже с твёрдой решительностью отвести меня к лучшему гинекологу Лос-Анджелеса, и отказаться я никак не могла. Точнее могла, но когда на тебя давит подруга и её жених… В общем, проще воткнуть себе кинжал в живот, тем самым избавившись сразу от всех проблем.       — Сколько прошло времени после того, как вы узнали, что в положении? — задала мне вопрос врач, проводя осмотр, пока я распластавшись в позе лягушки, сидела в кожаном кресле.       — Эмм… Два месяца. Может, больше…       — А почему раньше не обратились к врачу?       Может, потому что мне противна сама мысль о том, что я буду матерью-одиночкой? Или потому, что свято верила, что из-за неправильного образа жизни у меня случится выкидыш, и тогда не понадобится никакой визит к врачу?       — Эмм… — замялась я, — я хочу сделать аборт.       Мой голос даже не дрогнул, а врач посмотрела на меня, как на сумасшедшую. Знала бы она, от какого исчадия ада этот ребёнок, тогда не смотрела бы на меня, как на больную!       — Не хочу Вас расстраивать, мисс Лурье, но аборт при первой беременности грозит вам остаться бесплодной на всю жизнь.       Вот так. Либо пан, либо пропал. Так я оказалась между молотом и наковальней. Хотя, а чего я удивляюсь? В моей жизни всегда так. Приходится выбирать меньшее из зол.       Врач назначила мне следующий приём и выдала перечень правильного питания при беременности. К моему великому сожалению, в этот список не входил фаст фуд, пиво и сигареты. Пока она бубнила, оставляя рекомендации, я задумалась о том, как же мне противно находиться в своей шкуре. У меня не было радости, не было печали или сожаления. Не было ничего. Ни одной грёбаной эмоции.       После этого моя депрессия переродилась в более страшную вещь — апатию. Чёрт… Другие женщины радуются беременности, а я просто хотела умереть. Я буду матерью-одиночкой, и ещё неизвестно, родится ли этот ребёнок здоровым и крепким. Какие будут у него гены… Хотя какие у него могут быть гены, когда его биологический отец балуется наркотиками? Боже… Всё-таки та старуха была права. Не было смысла отмахиваться, отнекиваться и не верить в это. Всё так, как и должно было случиться.       В тот же вечер я заперлась в ванне с мыслью утопиться. Шучу, конечно. Как бы часто я не задумывалась о смерти, но покончить жизнь самоубийством у меня бы сил не хватило. Кишка тонка, как говорил Ваас.       Раздевшись, я встала напротив зеркала, поглаживая свой живот, который пока ещё оставался плоским, и задумываясь о том, как бы отреагировал на всё это дело Ваас. Одно из двух: убил бы или собственноручно сделал бы мне аборт. В этом он прекрасен. Если есть проблема — реши её! Как он однажды мне сказал: «Если меня что-то злит или тревожит, я избавляюсь от этого».       Нырнув с головой в толщу тёплой воды и таким образом прячась от проблем, я пыталась перемотать плёнку, хранящую события, произошедшие со мной на острове. Я скучаю по тому сумасшедшему месту, скучаю по дням с пиратами, по диким джунглям. Там я чувствовала себя свободной, нужной и значимой. Живой.       А здесь меня больше всего волнует вопрос, как пережить беременность, как родить, не сдохнув, куда после этого отдать ребёнка и попало ли письмо к своему адресату…

***

      Изначально наша жизнь не имеет никакого смысла. Это мы придаём ей смысл и выдумываем себе ценности. Но не каждый человек хочет видеть этот самый смысл, плывя по течению и не задумываясь ни о чём. Точнее пытается заглушить все свои мысли наркотиками и алкоголем, боясь остаться наедине со своими внутренними демонами.       Очередной день, наполненный пытками и убийствами… Обычный будний день главы пиратской шайки без каких-либо планов на свою жизнь, кроме, впрочем, изничтожения себя как физически, так и морально. В который раз довольствуясь обществом очередной девушки на одну ночь, пират мыслями был с другой, читая письмо, которое доставили ещё пять дней назад.       Ваас,       Я так много хотела тебе сказать, но как только занесла ручку над листком, все мысли пропали, испарились. Не знаю, зачем я это пишу, когда даже не уверена, что моё письмо попадёт к тебе в руки. Но если такое всё же случится, то ты должен знать… Я буду скучать. Я выбралась с острова и теперь начну жизнь с чистого листа. Это время, проведённое с тобой, навсегда останется в моём сердце.       Ладно, пока что хватит лирики… Так как я теперь далеко-далеко от тебя, и вероятность получить тумаков близка к нулю, то, думаю, пришло время сказать, что я нашла твой дневник. Помнишь про такой? Кстати, нашла совершенно случайно. Ты не умеешь прятать вещи. Если тебе интересно, он лежит в нижнем ящике комода. Вот.       Отныне я знаю о тебе больше, чем ты мог бы предположить, строя из себя кровожадного и непробиваемого пирата. Правда всегда становится явной. Безумие, которое ты творишь, лишь прикрытие. В глубине души ты совсем не тот, за кого себя выдаёшь и кем хочешь казаться. Та роль, которую ты играешь, отравляет тебя. Ты ненавидишь не только всех окружающих, но и самого себя. Ты полностью поглощён своей злостью. Но давай признай, что это не делает твою жизнь проще. Ты просто бежишь от проблем, плывёшь по течению, не хочешь бороться… Не знаю до конца, что там произошло у тебя с Цитрой, но не думаю, что она является единственной причиной того, кем ты стал.       Знаешь, я была готова принять тебя таким, какой ты есть. Готова была быть твоей, готова была принять твой образ жизни, готова была стать опорой для тебя и в любой ситуации быть на твоей стороне, подавая патроны, пока ты убиваешь и караешь своих врагов. Но… Если меня отталкивают и отвергают, то я не вижу смысла бороться дальше. Я решила, что моё присутствие в твоей жизни, как и отсутствие, ничего не изменит. Так же, как и мои слова в этом письме. Они ничего не изменят, но я просто хотела, чтобы ты знал, что где-то есть человек, которому ты не безразличен.       Клянусь, мы увидимся если не в этой жизни, то в другой. Знай, что мне будет тебя очень не хватать.       P. S. Твой кинжал я оставлю себе в качестве сувенира, если ты не против. Хотя… Тебя никто и не спрашивает. Мне эта вещица сразу приглянулась.       Навеки твоя Тави       Возможно, это письмо вызвало какие-то эмоции в ледяном сердце пирата. Возможно, он даже призадумался над каждым словом, выведенным той, которая перевернула его жизнь. Возможно, он бы не рвал яростно этот смятый листок и не предавал его огню вместе с дневником. Вместе со всеми воспоминаниями. Будто бы желая забыть обо всём, выжечь те остатки хорошего, что остались в его израненной душе. Возможно…