Небоскрёбы

Then I lost it all Dead and broken. My backʼs against the wall. Cut me open. Iʼm just trying to breathe, just trying to figure it out Because I built these walls to watch them crumble and down. I said, «Then I lost it all». And who can save me now? Затем лишился я всего. Я сломлен, жизнь ушла. Я заперт меж углов. Пораньте вы меня. Пытаюсь сделать вдох, пытаюсь лишь понять, Стена — моих трудов итог, теперь должна упасть. «Всё я потерял» — изрёк. Кто придёт меня спасать? © Black Veil Brides — Lost It All

Фрэнк стоял на краю крыши и смотрел на заходящее солнце. Знаете, не так уж и часто можно понаблюдать за красочным закатом, особенно если тебя держат запертым в четырёх стенах, в которых присутствует только маленькое окошечко с решёткой, мешающей полностью насладиться красотой внешнего мира. И то, это ещё если повезёт, ведь есть и случаи, когда в палате не было даже маленькой щёлочки, пропускающую через себя тусклый лучик солнца, совершенно не освещающий помещение. Ведь когда тебя полностью лишают свободы, пусть и на короткий срок - ты начинаешь сильнее ценить её. Ты готов на всё, лишь бы снова ощутить себя независимым, счастливым. Как, например, Фрэнк. Но на самом деле, он лишился чувства свободы ещё до того, как его посадили в это чёртово место. Именно в тот момент, когда он осознал, какой он эгоист. Это чувство полностью лишило его здравого мышления, уступая своё место терзающим душу мыслям. И как после этого можно почувствовать себя вольной птицей, парящей над землёй без всяких забот? Время уже близилось к ночи, яркие краски заката постепенно тускнели, уступая луне и звёздам. Странно, что врачи до сих пор не заметили пропажу Фрэнка. Стоит признать, тут были довольно непродуманные условия: врачи халатно относились к безопасности своих подопечных, раз смогли допустить то, что один из пациентов, склонных к самоубийству, сейчас на волоске от гибели, и свою дальнейшую судьбу мог решить только он сам, и никто не мог вмешаться, как бы сильно не хотел этого. — Чего задумался? — снова этот холод. Снова этот голос. Фрэнк уже нисколько этому не удивлялся, поэтому спокойно повернулся и взглянул на стоящего сзади Джерарда, чьё лицо не выражало, ровным счётом, ничего. В принципе, как всегда. — Сомневаешься? — иллюзия Джерарда подошла ближе к Айеро, который даже не попытался сдвинуться с места, учитывая то, в каких обстоятельствах они сейчас находятся. Он лишь резко подбежал к своей галлюцинации и крепко обнял его, уткнувшись лицом ему в грудь и тихо всхлипывая. Джерард не сразу понял, что произошло, на это у него ушло несколько секунд, после чего он не менее крепко обнял Фрэнка, поглаживая его по голове. — Ты что, плачешь? — спустя пару минут Джерард отстранился от Фрэнка, чтобы взглянуть в его покрасневшие глаза, блестящие под светом луны. Он никогда не видел ничего прекраснее, даже не смотря на то, что это очарование возникло лишь благодаря слезам. Ведь до совершенства можно дойти лишь пройдя путь боли и страданий, и блестящие от слёз глаза Айеро - прямое тому доказательство. — Не стоит. Всё будет хорошо, если ты решишься на этот шаг, ведь тогда ты будешь рядом со мной. Я позабочусь о тебе. Не хочу повторить своей прошлой ошибки, — Джерард снова крепко обнял Фрэнка, прижимая его к себе и гладя по спине. Айеро ещё громче стал всхлипывать, вцепившись в его рубашку мёртвой хваткой, заставляя Джерарда ухмыльнуться такой настойчивости. Спустя пару мгновений, Фрэнк сам отстранился, смотря в пол и не поднимая взгляд на Джерарда. Он боялся увидеть в его глазах осуждение, насмешку, или, что ещё страшнее, ту самую пустоту. Он не мог. Просто не мог. Он не сможет вытерпеть ещё одного такого взгляда, вытерпеть осознание того, что теперь Джерард может быть с ним только иллюзией, от которой веет холодом. Честно сказать, Фрэнк согласился бы и на такие условия, лишь бы быть с ним рядом, но ему мешал лишь один фактор - он, в отличии от Джерарда, всё ещё жив, всё ещё может чувствовать. Все наверняка уже смирились со смертью Джи, но не Фрэнк. Он не может находиться рядом с ним, осознавая то, что на самом деле его тут нет, что если кто-то находился бы рядом, к примеру тот самый Рэй, то он бы не увидел Джерарда, а к истерикам Фрэнка не мог бы нормально относиться. Фрэнк мог бы, блять, вылечиться в этом чёртовом месте и жить дальше спокойной жизнью, оставляя Джерарда в прошлом. Но он просто не сможет забыть его. Он хочет быть с ним, чего бы оно не стоило. — Обещаешь? — тихо спросил Фрэнк, всё-таки осмелившись на мгновение взглянуть на Джи, который лишь слабо кивнул в знак подтверждения. Некоторое время Фрэнк молча смотрел на Джерарда, который тоже не прерывал зрительного контакта. Подавшись слабости и сильному соблазну, Фрэнк в миг преодолел недавно возникшее между ними расстояние и, притянув Джерарда к себе, мягко коснулся его губ. Пусть они и были холодными и потрескавшимися, Фрэнк чувствовал тепло во всём теле, особенно в груди. Как только Джерард понял, что происходит, он прижал Фрэнка к себе, ласково отвечая на столь неожиданный порыв нежности с его стороны. Это их первый поцелуй после того случая. Фрэнк так скучал по этому ощущению мурашек на коже, ощущению тепла. Впервые за последние несколько месяцев он почувствовал себя по-настоящему живым. Перед его глазами то и дело всплывали картинки прошлого, проведённого со своим парнем. Как же он тогда недооценивал всё то, что происходило между ними: как Джерард будил его, мягко целуя за ушком, как Фрэнк опаздывал на выступления в барах вечером, ведь Джерард не будил его вовремя, скидываясь на то, что Фрэнк вернулся домой под утро и должен был выспаться, а иногда он и вовсе забывал о своих концертах, когда Джерард совращал его, не желая отпускать выступать в очередной гей-бар. А Фрэнк что? Лишь срывался на нём, орал, бил и жёстко трахал, даже не обращая внимания на его слёзы и просьбы прекратить. Можно сказать только одно, что Фрэнк - самый настоящий эгоист, который думает лишь о себе, лишь о своём удовольствии. Он всегда выходил сухим из воды, но не в этот раз. Но Джерард… Хоть он и не настоящий, но он помнит всё то, что происходило ещё когда он был при жизни, и даже после всего этого, он сейчас стоит перед Фрэнком, крепко прижимая его к себе дрожащими руками и нежно целуя. — Я так скучаю по тебе, малыш, — Джерард первый отстранился от губ партнёра, всё ещё продолжая обнимать его и рвано дышать. — Иди ко мне, прошу, мне тяжело ждать даже долбанную лишнюю минуту… Фрэнка как током прошибло. Он решительно, но мягко отстранил от себя Джерарда, и, глубоко вздохнув, развернулся к нему спиной, медленно подходя к краю. Дойдя до самого конца, он облокотился на небольшое ограждение из сетки, глядя вниз. Не смотря на халатность врачей, они всё-таки умудрились создать хоть какие-то меры предосторожности, кроме изъятия всей человеческой мебели из палат пациентов. Фрэнк стал дёргать сетку на себя, в попытке убрать её. Поддалась она ему не так скоро, как хотелось бы. Фрэнк уже залез на бетонный уступ, когда на крышу вбежал тот самый красивый доктор и два медбрата. — Фрэнк! — крикнул доктор, отчего Айеро вздрогнул и обернулся. — Ты не должен этого делать, я помогу тебе. Мы все тебе поможем, — он сделал упор на слово «мы». — Я просто дышу воздухом. Знаете, в палате так душно, ещё эти решётки нагоняют какую-то депрессию, — Фрэнк даже не надеялся, что доктор просто развернётся и уйдет, сказав: «Гуляешь? Ну ладно тогда, возвращайся поскорее, а то холодно», но лучше бы это было так. — Если ты не слезешь, нам придется принять серьёзные меры, послушай… — но Фрэнк уже не слушал, он просто смотрел вниз, туда, где уже стояла некая толпа из медсестёр и докторов. «Интересно, что они будут делать, когда я упаду и превращусь в лепёшку из крови и переломанных костей?» — подумал Айеро. Он повернулся к доктору лицом и сказал: — Вы, честно, хороший врач, просто я не болен, — а потом, расставив руки в стороны, словно птица, шагнул назад, в пустоту. Уже летя вниз, крича от ужаса, он спрашивал себя: а действительно ли боль и страдания, что он перенёс, стоят Джерарда? А потом сам себе ответил. Стоят.