И феникс Ордена

Все молчали. Долго, тяжело, гнетуще. Переводя дыхание и то и дело прикрывая глаза, чтобы не видеть друг друга. — Пожалуй, нам всем не повредит хорошая порция выпивки, — сказал Сириус, первым придя в себя. Снейп едва слышно пробубнил: — Я не пью. — Да кто тебя спрашивать будет? — отмахнулся Сириус и тихо обратился к Гарри: — Хватай своего господина и давай руку. Хоть ты инкуб, но ведешь себя на редкость разумно. Помощь нужна всем. Ты же видишь, шоколадом здесь не обойтись. Гарри потянулся к Северусу. — Вечеринка продолжается у меня, девочки! — провозгласил Сириус, и они тут же аппарировали. — Никак не пойму, то ли заброшенная совятня, то ли пещера тролля, — заметил Снейп, открывая глаза. Сириус шутливо поклонился: — Добро пожаловать в конуру Бродяги. Рад, что к тебе вернулось то, что ты называешь разумом. Гарри огляделся. На мгновение ему показалось, что их похитил цыганский табор. Жилище Блэка отличалось от дома на Гриммо настолько, насколько фестрал мог отличаться от радужной жабы. Гарри помотал головой, убеждаясь, что в глазах не рябит после аппарации. Цветные пятна не улетучились, оказавшись разбросанными по огромному ковру подушками. Занавесками служили странные куски тонкой ткани, стены пестрели магическими и маггловскими плакатами. Картину радостно довершал зеркальный шар под потолком, испускавший во все стороны длинные разноцветные лучи. Гарри ожидал, что из двери вынырнет профессор Трелони в цветастом пончо, юбке с обтершейся бахромой и бутылкой в нетвёрдых руках. Но вместо этого из воздуха материализовались оставшиеся Мародёры и со стонами повалились на мягкие подушки. Северус выбрал подобие низкого кожаного диванчика, на котором и умостился с ногами. Гарри мигом оказался рядом, осторожно поинтересовавшись: — Ты не хочешь рассказать о том, что узнал? Может, нам лучше вернуться в хижину? Шепот Гарри произвел эффект разорвавшейся петарды. Четверо друзей устремили на них взгляды, ожидая ответа Снейпа. — Пожалуй, — заявил он громко, — мы ещё побудем здесь. И властно притянул голову опустившегося на пол Гарри к своему бедру. Рука всё ещё ощутимо подрагивала. — И это правильно! — откликнулся Люпин. — Но я по-прежнему не пью, — Северус скривился, глядя, как из двери появляется нагруженный стаканами и бутылками поднос. — Каждый предпочитает снимать стресс своими методами. Его дрожащая рука зарылась в волосы Гарри, взлохматила их, а затем потеплевшие кончики пальцев медленно скользнули от уха до самой ключицы. Гарри вздрогнул и попытался отстраниться. Не то чтобы было неприятно. Но это совсем иначе, чем когда тебе поправляют растрепавшиеся волосы. Никто и никогда не касался его раньше так: будто случайно, но несомненно специально… И потом… это же профессор Снейп, его личный кошмар, от одного взгляда которого сворачивается даже кокосовое молоко. И он старше на целых… — Если нужно, спальня на втором этаже, — хихикнул Сириус. — Не надейся, что в дверь не вставлен омнинокль. — Тебе не кажется, Снейп, — заметил Эванс, когда все приложились к стаканам, — что следует дать нам хоть какое-то объяснение происшедшему? Поттер, вон, до сих пор отойти не может. — Не лучше ли спросить у него самого? — Северус покосился на стакан в руках Гарри. Тот отхлебнул микроскопический глоток, поморщился и отставил посуду подальше. Ремус кивнул, соглашаясь, и обернулся к Джеймсу, цеплявшемуся за плоскую зелёную бутылку, как за спасательный плот во время шторма. — Я видел Джорджину, — выдавил из себя Джеймс. — Джорджину Харди? — уточнил Эшли, и тот кивнул. Люпин с трудом подавил вздох: — Мы все чувствовали, что происходит с заключенными в этом проклятом месте. — Она совершенно безумна,— едва слышно шептал Джеймс. — А ведь прошло всего три месяца. И вся её вина состояла в том, что она втрескалась в какого-то французика с прилизанной чёлкой, заметив его во время патрулирования. — Кто бы смог устоять против такого шарма, — гоготнул Сириус и загнусавил на французский манер:— Мадмуазель, мое сердце так стучит, что готово вдребезги разбить щитовые чары, разделяющие нас. — Девчонка всего лишь бегала на свидания, — глухо сказал Джеймс. Губы Эванса скривились в саркастической усмешке: — Всего лишь варила запрещенное зелье, меняющее состав крови, и садилась в лодку к врагу, оставив пост. Неудивительно, что это назвали государственной изменой. — Никто не должен ТАК расплачиваться за глупые ошибки! — вдруг рявкнул Джеймс. — Там половина осужденных виновны лишь в том, что купили французские чулки в подарок своей жене. Ремус, ты готов платить такую цену за контрабанду? Понимаешь, чем рискует твой отец? Тот побледнел: — Ты же знаешь, что иначе ингредиентов не достать. — Вот именно! Мы не можем жить, задыхаясь в собственном дерьме, получая чугунным молотом от министерства всякий раз, когда смеем только помыслить высунуть нос наружу. Северус прикрыл глаза и, казалось, задремал; новая бутылка ходила по кругу, и каждый из Мародёров прикладывался к горлышку по очереди. Гарри внимательно прислушивался к ожесточенному спору, пока Северус накручивал его прядь на палец. — Это вместилище кошмаров давно нужно сравнять с землёй. И только министерство делает вид, что ему ни до чего нет дела. Вялотекущая война у них, видите ли. Да я родился на этой войне! — продолжал бушевать Джеймс. — И Мерлин знает, не сдохну ли я на ней же. Вот только непонятно, во имя чего! И если ты готов сгинуть где-нибудь на северной границе ради призрачного блага британских подданных, то… — Ну, тогда у тебя есть шанс, — перебил Эванс и, подхватив со стола воображаемый газетный листок, с выражением прочел: — Новый министр магии Джеймс Поттер призывает к окончанию изоляции страны и разрушению Азкабана. Цель благородна, Джеймс, но ко всему нужно идти постепенно. — Скажем, начать с третьего младшего помощника в канцелярии бытовых жалоб, — ехидно скосил глаза Джеймс. — Годам к ста двадцати дослужиться до заместителя. А там и «мир изменить» подоспеет. Сумеешь протолкнуть аж три закона о переносе подписи с правого поля документа на левое. Пока стая чистокровных стервятников и кучка министерских идиотов будет сколачивать состояние на контрабанде и распоряжаться жизнью твоих детей. Эванс, кажется, обиделся. — Ну мне-то ничего подобного вообще не светит, — мирно сказал Люпин. — И, кстати, не все чистокровные семейства разделяют мнение о целесообразности изоляции, — отозвался Сириус. — Я еще лет пять назад слышал, как Абраксас Малфой рассуждал о необходимости разрубить узел одним ударом. Всего-то и надо, что прихлопнуть одного дряхлого, но очень могущественного мага. И дальше всё пойдет само собой. Тон Люпина успокаивал. Казалось, ему не впервой утихомиривать и словесные дуэли друзей: — Только вот давайте объективно. Кто из нас сейчас в состоянии противостоять самому сильному волшебнику мира? Даже вместе мы не сможем… — Что-то подобное я и хотел вам предложить, — вдруг откликнулся с низкого диванчика Северус, и Гарри вскочил, стряхнув его руку с головы. — Сопливус, ты в своем уме? — заикаясь, спросил Сириус. — Не хотел бы я быть в твоем. * * * Это был первый раз, когда Гарри пожалел о своём решении довериться Снейпу. Всё же и такой — новый, с живым взглядом ещё не потухших глаз, укрывавший его теплым одеялом ночью и зарывавшийся дрожащими пальцами в его волосы секунду назад — он оставался невероятным мерзавцем. Лучше бы Гарри пошёл к МакГонагалл. Или к Джеймсу. Переждал бы каникулы в Выручай-комнате. Но нет же, надо было сунуться в Визжащую хижину и рассказать всё слизеринскому гаду. Как будто он не представлял, что из этого может выйти. Нет, в самом деле, это было ОЧЕНЬ глупо. Идея воскресить Темного Лорда, очевидно, пришлась по вкусу будущему профессору. Он в красках расписывал Мародёрам могущество и потенциальные возможности Волдеморта, старательно избегая неприятных моментов. Гарри слушал и не находил, что возразить. По всему получалось, что злосчастный Риддл, почётная табличка с именем которого висела в Зале для наград, — ангел во плоти, умный и справедливый, жаждущий прогресса в магическом обществе. А Дамблдор, мимоходом упоминавшийся в тонком учебнике новейшей истории магии — расчетливая сволочь, устранившая соперника более опасного, чем Гриндевальд. — Как ты можешь, Северус! — возмущённо вскричал Гарри. — Это ложь, ложь! Ты ведь сам прекрасно знаешь… — Глупый инкуб, не вмешивайся в человеческие дела, — прошипел Снейп и запустил в Гарри Петрификусом. — Годен только на то, чтобы трахаться всю ночь напролет. Нужно будет развоплотить на досуге, — неестественно улыбнувшись, объяснил он Мародёрам. Эшли и Ремус неодобрительно переглянулись. — Тебе-то это всё зачем, Снейп? — спросил Джеймс, нервно поправляя очки. — Можно подумать, ты один обеспокоен положением дел в стране, — откликнулся Северус, но Джеймс пристально глядел на него, ожидая ответа. — Как бы тебе попроще объяснить… Почему ты отказался от предложения «Паддлмир Юнайтед»? — Какое это имеет отношение… — Почему? — В чем смысл играть только с теми, кого знаешь как облупленных с одиннадцати лет? Три полупрофессиональных команды на всю страну. С таким же успехом можно гонять на мётлах в лесу за домом. Ни смысла, ни славы, ни нового опыта. Международные турниры для нас закрыты, а мы не можем пригласить чужих игроков и тренеров. — Аналогия будет доступна твоему пониманию, — усмехнулся Снейп. — Может быть, до тебя дойдёт… Какой смысл тратить свою жизнь, учиться, тренироваться до седьмого пота, когда какой-нибудь Шумлянский или Деварро еще двадцать лет назад назвал своим именем придуманный тобой вчера финт? Только ты об этом не знаешь. Джеймс кивнул, соглашаясь. — Возможно, в мои планы не входит прозябание в слизеринских подвалах до конца дней. Только такой неамбициозный человек, как Слагхорн, может похоронить в них свой талант и перспективы. Держать лавочку в Лютном и загреметь вы-сами-видели-куда за запрещенные опыты по доносу менее удачливого конкурента меня тоже мало прельщает. — Ты всё-таки решил серьезно заняться наукой, — догадался Эшли. Снейп выдохнул с заметным облегчением: — Ну хоть кто-то меня понял. — И как же мы вытащим этого замечательного парня с того света? — подал голос Люпин. — Я знаю ритуал, — ответил Снейп, и Эванс посмотрел на него с нескрываемой долей уважения. — В общих чертах. Говорить о деталях пока рано. Тот, кто рассказал мне о Томе Риддле, провел в Азкабане тридцать с лишним лет и мог в чём-то ошибаться. Джеймс заметно позеленел и потер рану на лбу: — Это нужно обсудить. И, выразительно глянув на Снейпа, добавил: — Наедине. — Я и сам собирался покинуть вас. Не могу дольше тянуть, — рука Снейпа коснулась лица обездвиженного Гарри, пальцы очертили контур приоткрытых губ и двинулись ниже. — Надо же, как не терпится, — фыркнул Сириус. — Только не воображай себя на его месте. Ладонь до костей сотрешь. Сириус готовился ответить что-то колкое, когда Снейп бросил, обращаясь к разноцветной стене: — Кстати, никто не знает, где раздобыть Омут Памяти? Ремус и Джеймс непонимающе переглянулись, Эшли задумался, а по лицу Сириуса заблуждала мечтательная усмешка. — Я знаю два, — добавил Снейп. — Директорский и в кабинете Слагхорна. К сожалению, оба недоступны. — А ты мне что? — обнажил зубы в улыбке Сириус. Северус промолчал, ожидая предложения. — Дашь попользоваться сладким мальчиком? — Да Мерлина ради, кобель. Ты можешь думать чем-то, кроме того, что между ног? — ехидно осведомился Снейп, но Сириуса ни капли не задел его тон. — Когда смотрю на его губы — нет, — хохотнул он. — Подумай над тем, что они поразительно похожи на губы Поттера. Кто-то закашлялся. Кажется, Эшли. — Приноси Омут. Разберемся, — пообещал Снейп, подтащил к себе за ногу отчаянно таращившего глаза Гарри и аппарировал. * * * — Что за хуйня?! — заорал Гарри, едва Снейп произнес «Фините Инкантатем». — Что ты ему наобещал? Я не собираюсь спать с Сириусом! — Это всё, что тебя волнует? — Снейп был на удивление спокоен, усаживаясь на узкую кровать. — Сегодня столько всего произошло, что я не знаю, с чего начать! — Отлично. Когда решишь — я к твоим услугам. И он откинулся на подушку, прикрывая глаза. — Ладно, — прошипел Гарри, сдерживаясь изо всех сил. — Сириус — самый красивый из всех, кого я когда-либо встречал. И он обнимал меня раньше, когда был моим крестным. Не думаю, что мне будет противно к нему прикоснуться. И даже поцеловать. Ох, как это не понравилось Снейпу! Гарри видел, как спокойное лицо перекосила кривая улыбка, как дёрнулись его губы, поджался подбородок, дрогнули крылья длинного носа и сами собой задрожали ресницы. В чём дело? Разве Снейп сам не пообещал его Сириусу так, как будто владел им целиком и полностью? Но раз уж начал бить, то следовало продолжать, чтобы добиться правды. — А как насчет всего остального? Всё же решил обзавестись хозяином, чтобы бегать как послушный щенок по первому зову? — Ты идиот, — сказал Снейп, не открывая глаз. — Не представляю, что всё, о чём я услышал, ты совершил сам. Твоими эмоциями так легко управлять. Ещё немного, и я поверю, что ты действительно инкуб. Разве можно верить всем сказанным словам? — Но… — начал было Гарри, а Северус вытащил из кармана широкий низкий флакон, похожий на банку с чернилами. За толстым стеклом дрожали мутные спирали. — Твой Дамблдор сошел с ума от чувства вины. Должно быть, он и впрямь был хорошим человеком. Не смог пережить случайного убийства и тех последствий, к которым оно привело. Два убийства. Там было еще что-то про сестру, но очень смутно. — Он хороший человек, — согласился Гарри. — Был, — глухо сказал Снейп, закутываясь в одеяло, словно в кокон. Пузырёк с воспоминаниями так и остался у кровати. Гарри тронул Северуса за плечо, но тот только недовольно дёрнулся, повернулся спиной и подтянул колени к груди. * * * Проснулся Гарри не пойми от чего. До слуха долетел вздох и странное шуршание, словно златоглазка опалила трепещущие крылья на огне свечи. Он осторожно разлепил правый глаз и уставился на кровать. Там, под тонким одеялом, происходило нечто, чему он мог дать вполне однозначное название. Конечно, если бы рядом не было Гермионы. Он видел покрытое неровными пятнами румянца лицо Северуса, слипшиеся пряди волос, разметавшиеся по подушке. Слышал прерывающееся дыхание, а прямо над ним нависло высунувшееся из-под одеяла бледное колено, покрытое редкими волосками. Колено двигалось вверх-вниз, так же как и правая рука, скрытая от взгляда. Гарри задержал дыхание и изо всех сил старался притвориться спящим. Довольно сложно крепко сжимать веки, если не хочешь пропустить что-нибудь любопытное. Он никогда не видел, как кто-то дрочит. Рон, время от времени осторожно поглаживающий свой член под мантией, не в счёт. Это как бы не по-настоящему. И он всякий раз одергивал руку, с безразличным видом пялясь вдаль, если замечал, что его застукали. «Интересно, как я сам выгляжу со стороны», — подумал Гарри, завороженно следя, как пальцы левой руки Северуса скользят между губ и возвращаются под одеяло, обильно смазанные слюной. Тот не открывал глаз и только постанывал, размеренно двигая бедрами. «Это же не потому, что именно он, — убеждал себя Гарри, стараясь представить, что проделывает Снейп. — У любого встанет, если рядом с ним так беззастенчиво дрочат». Все равно что рассматривать ту колдографию, которую они с Роном нашли прошлым летом в бывшей спальне близнецов. Слишком яркая девица с огромной грудью яростно насаживалась на толстый член, и только от ритмичного движения в ушах начинали стучать невидимые молоточки, а рука сама тянулась к ширинке. «Кто угодно. Это мог быть кто угодно. Хоть Флитвик. Или Малфой. Или Рон. Без разницы». Снейп приоткрыл рот, рвано и тяжело задышав, на секунду замер и выгнулся всем телом, упираясь затылком в подушку. Одеяло соскользнуло, открывая порозовевшее плечо. Гарри уткнулся носом в плед, стараясь выровнять срывающееся дыхание. Не хватало еще, чтобы Снейп его засёк. Между ними и так слишком много сложностей. Он услышал шуршание одеяла, топот босых ног и скрип двери в туалет. Со вздохом облегчения Гарри растянулся на матрасе и освободил из тесноты пижамных штанов член. Он старался разделаться с досадной проблемой как можно быстрее, для верности тоже закутавшись по самую шею. Даже не почувствовал привычного удовольствия, а только будоражащее чувство опасности и неимоверное облегчение, когда сперма выстрелила на живот. Северус, как специально возившийся сегодня в туалете подольше, вышел именно тогда, когда Гарри опускал палочку после очищающего. — Могу я задать тебе очень личный вопрос? — спросил он, словно не замечал полыхающих щёк и дрожащих пальцев Гарри. — Угу, — только и смог пролепетать он, смущенно пряча глаза. «Неужели всё же заметил?» — Что ты видел, когда тебя впервые атаковал дементор? От неожиданности Гарри хрюкнул, но быстро взял себя в руки. — Я слышал, как кричала моя мама перед смертью. И позже видел заклинание, убившее её. — А… — протянул Снейп. — А ты? — Что-то очень похожее. Тоже малоприятно, — невразумительно ответил он и заторопился. — Я на кухню за завтраком. Когда за Снейпом захлопнулась дверь, Гарри пожалел, что так быстро разделался с утренним возбуждением. Сейчас у него было бы больше времени. Дурак. Следовало лишь пару минут потерпеть. К моменту, когда Снейп вернулся, нагруженный корзинкой с едой, в комнате царил идеальный порядок. Новая непривычная палочка слушалась безукоризненно. Даже одеяло, брошенное Северусом в туалете, было очищено и аккуратно сложено на кровати. — Ты зачем такую чушь нёс вчера? — спросил Гарри, набивая рот выпечкой. — Про воскрешение Волдеморта. — Почему ты решил, что это чушь? — Северус, только не говори, что ты в самом деле собираешься… Прошу… я уже не раз пожалел, что всё тебе рассказал. — Теперь уже поздно. Ты хочешь изменить что-то в своей жизни, а я — в своей. Не вижу несоответствий. В результате ты получишь живого и здорового Темного Лорда, которого должен будешь успешно убить. — Ты на редкость логичен, — саркастично заметил Гарри. — Только для этого мне нужно вернуться. И теперь я даже не представляю, как. — Терпение никогда не значилось в списке достоинств Гриффиндора, — вздохнул Снейп, отодвигая кофейник. — Подождем визита очаровательного Блэка. Нужно тщательно изучить воспоминания. — А что стало с Дамблдором? — заикаясь, спросил Гарри, заранее не желая слышать ответ. — Разве ты ещё не понял? — почти равнодушно спросил Снейп и потянулся к какой-то книге. — Не выдержал грубого вмешательства в свой разум. Я убил его. Заметь, по твоей же просьбе. Можешь начинать мучиться угрызениями совести. Внутри у Гарри образовалась бездонная яма, жадно поглотившая рухнувшее вниз сердце. Перед глазами мелькнуло ставшее почти родным лицо, внимательные голубые глаза, и тихий голос произнес: «Ты думаешь, что мёртвые, которых мы любили, навсегда нас покинули?» В его времени Альбус Дамблдор был жив, и разве это не еще один повод вернуться туда как можно скорее? Гарри поморщился, вспомнив склизкую кучу волос и тряпок, оставшуюся от этого Альбуса. — Наверное, это даже лучше, — с отчаяньем прошептал он. — Я не могу смириться с тем, что Дамблдор мог превратиться… в такое… Судорожный всхлип сам вырвался наружу. Северус поднял на него серьёзный взгляд. — Если тебе так проще, то знай, что он полностью сошёл с ума. Все его сознание молило об избавлении от мучений. — Я не виню тебя, Северус. Есть такое красивое слово… я забыл… — Мизерикордия? — Оно. Вроде убийства из милосердия. Я только боюсь, что тебе слишком понравилось убивать. Это прямой путь в Пожиратели. — Я не твой профессор!!! — заорал Снейп, вскакивая. — Сколько раз можно повторять! Они стояли друг напротив друга: побледневший, с горящими глазами и лихорадочными пятнами на щеках Северус и почти спокойный Гарри, впившийся ногтями в свою ладонь. — Да, — сказал Гарри. — Да. Очень сложно убедить другого, что ты не тот, кем тебя привыкли считать. Снейп открыл было рот, чтобы возразить, но на входной двери тихо загудели защитные чары. С видимым облегчением Северус кинулся к Блэку, как к самому долгожданному из гостей.