И феникс Ордена

— Пришлось повозиться, Снейп, — недовольно пропыхтел Сириус. Огромный каменный Омут с трудом протиснулся в дверной проём. — Позаимствовал на время семейную реликвию. — Страшно представить, что ещё ты готов сделать от недотраха, — ехидно заметил Северус. — Возможно, мне следует пересмотреть приоритеты. Слышал, семейство Блэков хранит немало древних артефактов. — Северус! — воскликнули оба. Гарри возмущенно, а Сириус… «Восхищенно, что ли? — не разобрался Гарри. — Или победно». — Я выполнил свою часть, — сказал Сириус, устанавливая Омут на хлипкий стол. — С тебя причитается. — Разве я что-то обещал? — довольно естественно удивился Снейп. — Потрясающе короткая память, — хихикнул Сириус. — Даже короче, чем твой член. Северус смерил его презрительным взглядом: — Сразу ясно, что ты не имеешь представления об инкубах. Они привязаны только к одному хозяину. — Да что ты? Ты можешь ему приказать. — Он выполнит мой приказ, только если будет уверен, что мне это доставит удовольствие. — Я разрешу тебе посмотреть, — милостиво согласился Блэк. — Удовольствие сомнительно, — скривился Северус. — Но давай спросим у него самого. Возможно, я сам не понимаю, что может принести мне наслаждение. Он дарит мне столько неожиданных открытий… Северус быстро коснулся палочкой лба Гарри и что-то неразборчиво прошептал. Перед глазами все поплыло, и где-то внутри, как на освещенном экране кинотеатра, вспыхнула яркая картинка: полностью обнаженный и словно незнакомый Гарри стоял на коленях перед Сириусом, придерживая рукой его вставший член. Затем воображаемый он глуповато улыбнулся, высунул язык и облизал слишком яркую и преувеличенно крупную головку. Сириус откинул голову, издал протяжный, полный страсти и томления стон, вцепился рукой в волосы Гарри и размеренными толчками начал погружать член в округлившийся рот. За плечом Блэка мелькнуло лицо Северуса, искаженное злобой и отвращением. — Кажется, ему нравится идея! — услышал Гарри сквозь стук крови в висках. — Погоди, — прервал Северус. — Так с инкубами нельзя. Я не предложил альтернативу. Картинка в голове Гарри сменилась другой — спокойной и слегка расплывчатой, где они втроем стояли вокруг Омута памяти Блэков. Он заметил, как иллюзорный Гарри снимает и прячет в карман очки. Сириус, глубоко вдохнув, ныряет в Омут, не закрывая глаз, а Северус проводит руками по волосам, откидывает их назад, и нервно сглатывает. Конечно, все решило не только судорожное движение кадыка под тонкой кожей. Но поручиться Гарри не мог. — Второе. Я выбираю второй вариант, — процедил он сквозь зубы, пряча за спину руки, чтобы ненароком не коснуться себя. — Это же мой инкуб! — в голосе Северуса сквозило что-то слишком похожее на гордость, словно Гарри действительно был порождением его магии и умений. — Неужели ты ожидал, что он выберет кого-то, кроме хозяина? Сириус заметно помрачнел и недобро улыбнулся. — Блэк, — неожиданно мягко сказал Снейп и успокаивающим жестом коснулся плеча Сириуса, — взамен я могу дать тебе кое-что более интересное, чем примитивный трах. Ни Эвансу, ни Люпину, ни уж тем более Поттеру я бы не стал предлагать. — Неужели подставишь мне задницу? — ощерился Сириус. — Тогда, с хаффлпафцем, выглядело действительно горячо. — Ты можешь думать еще хоть о чём-то?! Гарри, перед глазами которого все еще крутилась непристойная картинка, старался сосредоточиться на их разговоре. — Воспоминания одного из самых великих волшебников! — провозгласил Северус, размахивая перед носом Блэка широким флаконом. — Кто знает, сколько интересных подробностей ждет нас там? Ходили слухи, что с Европейским Пауком его в молодости связывала далеко не вражда. Сириус удивлённо рассматривал ёмкость с дымчатыми спиралями воспоминаний. — Возможно, ты хоть раз слышал о сексуальной магии, Блэк. Аргумент был непрошибаем даже Бомбардой. Сириус бодро кивнул и повернулся к Омуту. Снейп тщательно обновил все возможные заклинания на окнах и дверях и аккуратно вылил в ёмкость мутную субстанцию. — Вперёд! — храбро улыбнулся Блэк и первым опустил голову. Гарри преувеличенно медленно стянул очки — именно для того, чтобы увидеть легкий взмах чёрных прядей и напряженные мышцы шеи. Северус ободряюще подмигнул, и они оба погрузились в чужие воспоминания. * * * В маленькой, сплошь уставленной ретортами и перегонными кубами комнате за узким столом двое сидели над фарфоровыми чашками. — Потрясающе, — сказал Дамблдор, облизывая ложку. — Передай моё восхищение Пернелле. Борода Альбуса едва прикрывала шею, но мягкий взгляд внимательных глаз за стеклами знакомых очков был всё тем же. — Не заговаривай мне зубы, мальчишка, — добродушно буркнул собеседник. — Что ты об этом думаешь? Гарри вспомнил, где видел это лицо с глубоко посаженными усталыми глазами и такую же старомодную округлую шляпу. — Это потрясающе интересно, Николас. Элементарная модификация летучего пороха. Слишком просто, чтобы стать достоянием широкой общественности. — А ты думаешь, почему все эксперименты в этой области строго запрещены министерством? — хмыкнул Фламель. Дамблдор рассмеялся и потянулся за очередным куском пирога: — Неужели же для того, чтобы оградить неокрепшие умы от желания изменить прошлое? — Человек сам себе враг, — кивнул собеседник, изучая что-то на дне голубой чашки. — Даже я, владея… ты знаешь… не рискнул перемещаться более чем на сто двадцать часов назад и вперёд. Гарри пожалел, что под рукой нет пера и хотя бы клочка пергамента. Следовало бы записать разговор, чтобы не упустить чего-то важного. — Никто не знает, чем могут закончиться путешествия во времени. Печальный пример решительной мадам Минтамбл тому свидетельство. — Николас, прошло больше двадцати лет. — Двадцать лет для того, кто живет вечно… — печально усмехнулся Фламель. — Но только тот, кто живет вечно, может позволить себе подобное развлечение. Нужно продолжать опыты, совершенствовать состав. — Ты прав, мальчик мой. Но на всякий случай я уберу это подальше от случайных глаз. Гарри жадно следил, как знакомая шкатулка с резными узорами на крышке исчезает в складках мантии Фламеля. Воспоминание завертелось мутным водоворотом, побледнело, и показалось, что в последний миг Дамблдор пристально взглянул на него сквозь стекла очков-половинок. * * * Не успел Гарри перевести дух, как из Омута вынырнула растрёпанная голова Сириуса, а вслед за ним с недовольным стоном выпрямил спину Северус. Одна из прядей липла к его щеке, как приклеенная. Он молчал, пристально глядя на Блэка. — Я в деле, — быстро сказал Сириус, и его глаза блеснули странным огнём. — Без разницы, что скажут другие. Я «за». Ты не мог не оценить, Снейп. И по его лицу поползла мечтательная улыбка. Северус повернулся к Гарри и то ли спросил, то ли подытожил: — Я так понимаю, что мы видели разные воспоминания. Лимонные дольки были омерзительны на вид. Гарри хихикнул и осторожно кивнул. — Похоже на то, — подтвердил Сириус. — Или я просто не заметил никаких лимонных долек. — На сей раз присмотрись внимательней, — посоветовал Снейп и первым опустил голову в Омут. Губы Гарри шевелились, слово в слово повторяя услышанное. «Слишком просто», «мадам Минтамбл», «летучий порох», «запрещено министерством». Он успел рассмотреть даже разлапистые листья каштанового дерева за окном. Пирог был с малиной. — То же самое, — вздохнул Снейп. — И у меня, — расплылся в улыбке Сириус. — Блэк, — осторожно начал Снейп после третьей попытки сменить воспоминание. — Это дело, в котором щенячья поспешность и восторженность вряд ли принесут пользу. Будь любезен, сдержи свои порывы и дай умным людям хоть немного времени на размышления. — Что-то не наблюдаю здесь умных, — комически огляделся Сириус. — А… ты о себе, что ли? Снейп прикусил губу, но сдержался. — Я поговорю с остальными, — пообещал Сириус. — Сумею уговорить. Постараюсь. Гарри молча сидел на краю кровати, словно был всего лишь инкубом, не умеющим удивляться или думать. — У меня всё ещё теплится надежда, что ты, Сириус Блэк, не такой законченный кретин, каким я привык тебя считать. Гарри чуть не хватил удар, когда он увидел, как Сириус кивнул и попытался протянуть Снейпу руку. Северус быстро спрятал ладони в карманы, и рука Сириуса повисла в воздухе. — Они согласятся, — сквозь зубы сказал Блэк. — Потом нужно будет собраться вместе. Давай вечером ко мне. — Ни твой дом, ни хижина не гарантируют безопасности, — веско заметил Снейп. — Думаю, в ближайшее время я подыщу место. Пришлю патронуса. Северус махнул палочкой над Омутом, собирая воспоминания обратно во флакон. — Оставь, а? — вдруг взмолился Сириус. — Только моё. Северус прищурился, пристально посмотрел сквозь толстое стекло и опустил в чашу тёмную голубую нить, точным движением выудив ее из флакона. — Наслаждайся, — милостиво разрешил он. Сириус левитировал каменный Омут к двери, и за окном послышалось фырчанье мотора. — Интересно, что он там увидел? — прервал молчание Гарри. — Нечто, что заставило его согласиться, — Снейп констатировал очевидное. — Сейчас это настолько похоже на зарождение Пожирателей Смерти, что я начинаю опасаться. — Кому из нас ты настолько не доверяешь? Гарри задумался глубоко и надолго. Северус обнаружил половину сэндвича и бесстрастно начал жевать. — Эванса я вижу впервые, — рассуждал Гарри полушёпотом, меряя шагами небольшую комнату. — Па… Джеймса я никогда не знал, но он сражался против Волдеморта, а значит, идея его воскрешения вряд ли придется ему по вкусу. Сириус провел двенадцать лет в Азкабане. Только теперь я могу представить, что он пережил. Он любил меня, когда был моим крёстным, и никогда не обидел бы. Но сейчас все иначе. Ремус, мне кажется, не изменился совсем. Вот ему. Да, ему я доверяю точно. И тебе хотел бы, но… — Люпин скорее проведёт остаток своих дней в подвале, чем ввяжется в опасное, полное неожиданностей предприятие, — прошипел Северус с недовольным лицом. — Продолжай в том же духе и сгниешь рядом с ним. — Что ты предлагаешь, Северус? — нетерпеливо вскричал Гарри. — Оживить Волдеморта, стать его самыми близкими друзьями? Слепо следовать за ним, подчиняться любым приказам и обрести славу Пожирателей Смерти, убивая всех встреченных на пути, пытая магглов и швыряясь Круциатусами направо и налево? — Возможно, это не худший сценарий. — Для тебя! Отличный способ заполучить репутацию мастера Тёмных Искусств, новых друзей и обзавестись магическим знаком на теле. Метка очаровательна. Череп с выползающей изо рта змеёй. А как только Волдеморту хочется видеть своих рабов, она начинает гореть и причинять адскую боль, пока носитель не явится на вызов. Тебе правда понравится! — Ты заткнешься когда-нибудь? — сквозь зубы процедил Северус, уселся с ногами на кровать, распахнул первую попавшуюся книгу и пристально уставился в неё, зажав руками уши. Воздух в комнате начал опасно сгущаться, потрескивая. Гарри подхватил шарф и вылетел прочь из хижины. Морозный ветер отрезвлял и успокаивал. «Прогуляться, что ли, в Хогсмид? Гляну, что изменилось за столько лет». Он медленно тащился вдоль центральной улочки, но праздничная возня оставляла его равнодушным. И даже «Три метлы», оказавшиеся на своем обычном месте, не выдавили из него подобие улыбки. Он ощущал гнетущую тревогу, понимая, что еще немного — и сам станет причиной возрождения Волдеморта в этом спокойном мире. Насколько прекрасна реальность без войны! Подумаешь, квиддич у них в загоне! Зато никто не сходит с ума от Круциатусов и не гибнет от Авад. Но даже Сириус готов принести клятву Тёмному Лорду. И ради чего? Ради возможности побывать на чемпионате мира? А Джеймс? Неужели и он? Как бы там ни было, Гарри не хотел такой судьбы для… кем бы они сейчас ему ни приходились. И уж, конечно, для Северуса. Может быть, ему на самом деле хочется учиться где-нибудь на континенте, читать журналы на непонятных языках и заводить романы с загорелыми парнями на берегу теплого моря. Но не такой же ценой! Или всё, что рассказал ему Гарри, показалось заманчивым и интересным? Мрачный повелитель, пытки, смерти и кошмарные, невообразимые оргии Пожирателей. Разве такое может привлечь Северуса? Гарри вспомнил бледную, почти прозрачную кожу предплечья, сплетение выпирающих жил и вен и тяжело вздохнул. Похоже, что в этом времени он не в силах изменить ничего. Раз у каждого своя судьба, свой путь, то каждый вправе выбирать его сам. И только мысли Гарри повернули в нужном направлении, зацепившись за резную деревянную шкатулку и её владельца, как на плечо ему опустилась тяжёлая рука. — Что вы разнюхиваете здесь, молодой человек? — поинтересовался хриплый голос над головой. От неожиданности Гарри присел и потерял дар речи. — Пытаетесь заработать карманные деньги доносами в Аврорат? — А? — выдавил из себя Гарри. — Шли бы вы отсюда подобру-поздорову, — неприятно оскалившись, посоветовал высокий седой бородач. — Хогсмид — законопослушное селение. Никаких контрабандистов, иностранных шпионов и запрещенных артефактов. Вот только вы уже пятый раз туда-сюда шляетесь да всюду нос суёте. Негоже в ваши юные годы… Сильные руки развернули его в сторону Хогвартса и придали весьма ощутимое ускорение при помощи тычка в спину. Гарри рванул по заснеженной дорожке подальше от странного незнакомца. Сердце колотилось о ребра, а мысли в голове бродили самые мрачные. Едва впереди забрезжила надежда на возвращение, и он смел подумать, что можно обойтись без воскрешения Волдеморта, потому что Фламель наверняка еще жив… Лишь только он начал чувствовать к Северусу что-то отличное от предубеждений и недоверия — тут же все обернулось чертовыми черепками. Он застрял в Визжащей хижине, словно мышь в чайнике. Если даже простое появление незнакомца в Хогсмиде могло повлечь столько последствий… Гарри разом вспомнил всё, что слышал за эти дни: Северус не хотел брать его с собой в Лютный; родители Ремуса рисковали каждый раз, покупая для него ингредиенты; все границы страны перекрыты каким-то странным куполом, сквозь который не могут прорваться даже самые сильные маги. Девушке, которую встретил Джеймс, пришлось варить сложное запрещенное зелье, на время превращавшее ее в магглу, и все равно она не смогла избежать наказания. Даже если рассудительный Эшли и всегда осторожный Ремус утверждают, что от возрождения Волдеморта хуже не станет… Скорее всего, Волдеморт еще не так силен и не полностью потерял разум, и если защита границ падет с его помощью… Нет. Совершенно невозможно восстановить древний ритуал, в котором участвовал он сам, несуществующий Питер Петтигрю и жалкое подобие живого Волдеморта. Потому что в этом времени и он сам не враг Лорду, и слуги у молодого Тома Риддла не было, да и тела, которое можно было бы окунуть в чан с зельем, тоже не наблюдалось. Следовательно, ничего не получится. Но ведь недаром Дамблдор оставил именно ему воспоминание о шкатулке и порошке, а главное — о Фламеле. Добраться до него — основная задача, но в одиночку, не зная мира, в котором оказался, он вряд ли уйдет дальше соседнего города и тогда застрянет здесь навсегда. И если другого способа снять границу, кроме как победить Гриндевальда в поединке, нет… Гарри испугался своих мыслей. Раскладывая на две чаши весов судьбы настоящего и будущего, он с ужасом понимал, что будущее перевешивает. И если другого способа нет… другого способа нет… другого нет… Порыв пронизывающего ветра разом вышиб из головы все вопросы, кроме одного — самого важного, ответ на который Гарри хотел знать немедленно. С ним он и влетел в незапертую дверь хижины. — Северус, то есть мы вообще никак не можем добраться до Парижа? Если Снейп и удивился, то виду не подал. — Отпустило? — спокойно спросил он и захлопнул книгу. Гарри кивнул. — Фламель живет в Париже. Это была его шкатулка. Он проводил опыты со временем. — Ты видел в Омуте? Гарри кивнул ещё раз. — С этого и следовало начинать разговор. А не с воплей о Пожирателях и Метке, — поучительно заметил Снейп. Гарри, глотая слова, рассказал о воспоминании Дамблдора. — А у тебя что? — Я присутствовал при странном разговоре о благотворном влиянии домашнего уюта, кондитерских изделий и любви. — Ну, точно Дамблдор. Он уверен, что все проблемы в мире можно решить при помощи любви и лимонных долек. А они, кстати, совершенно отвратительны. Такие сладкие, что вяжет рот. — Любовь тоже сплошное дерьмо, — заверил Северус. — Мать любила отца. Из этого не вышло ничего хорошего. Во всех смыслах. — Да ладно, Северус. Ты умный, смелый и даже иногда забавный. И не такой уж ты урод, каким я тебя знал. — Я не твой… — начал было вскипать Снейп. — А с кем Дамблдор разговаривал? — быстро прервал его Гарри. Северус криво улыбнулся и пожал плечами: — С зеркалом. — Почему он отдал только три воспоминания? Почему только эти три? Гарри спрашивал на все лады до тех пор, пока раздраженный Северус не заорал: — Не знаю!!! Может быть, он совсем рехнулся и был очень слаб. А скорее всего потому, что я плохой легилимент! Я так и не смог глубоко проникнуть в его разум. — Ты хороший легилимент, — Гарри ободряюще похлопал его по плечу. — Даже сам Дамблдор это признавал. — Так то спустя сколько лет, — фыркнул Снейп, но, кажется, успокоился. — С некоторых пор я думаю, что Дамблдор никогда ничего не делает просто так. И каждому из нас досталось то воспоминание, которое предназначалось именно ему. Теперь я уверен, что шкатулку прислал директор. — Значит, инструкции все же стоило поискать. — Но я же думал, что от Кричера… Северус смерил его насмешливым взглядом и, потянувшись, отвесил легкий подзатыльник. — Эй, я не буду с тобой драться! — попятился Гарри. — Хоть ты давно уже наговорил на пару затрещин. — Можешь не отвлекать меня некоторое время? Мне нужно подумать и кое-что почитать. — Я тогда спать лягу, — решил Гарри. — Хоть воспользуюсь случаем, чтобы выспаться. Там мне давно не удавалось. Из-за Волдеморта. * * * Следующие дни слились для Гарри в один бесконечно-долгий, где он только и делал, что снова и снова рассказывал о своей жизни. Особенно Северуса интересовали подробности ритуала возрождения и события в Тайной комнате. Гарри повторил всё это, наверное, миллион раз, прежде чем прекратил испытывать внутреннюю дрожь, говоря о распростертом у его ног теле Седрика или лице Сириуса, падающего в Арку. Сейчас ему стало казаться, что всё это происходило давным-давно и точно не с ним. Словно он раз за разом пересказывает содержание скучного и нестрашного фильма, который смотрел в детстве. Похоже, Северус так не считал, постоянно останавливая его на мелких деталях. В самом деле, ну как можно помнить, пером или карандашом Гарри писал в дневнике, или какая фаза Луны была именно в тот момент? Зелье в котле сначала стало зелёным, а потом красным, или наоборот? Каким именно движением отрезал себе руку Петтигрю? Гарри задыхался в тесной Хижине, словно невидимые Дьявольские силки проросли изнутри, из самого сердца, расплющивая смертоносными кольцами тело и душу. Никогда ещё он не испытывал столь глупого и безнадежного чувства полного опустошения. И тогда глухая тоска заставляла его с головой укутываться в тонкий плед, чтобы хоть на несколько минут остаться наедине с самим собой. Даже тёмный чулан Дурслей в этот миг казался ему благословением. Но Северус бесцеремонно расталкивал его и сдёргивал нехитрую преграду только для того, чтобы поинтересоваться, какого цвета была обложка дневника или имел ли Дамблдор привычку расхаживать по школе в бирюзовом халате с кистями. Гарри всякий раз предлагал Северусу проникнуть в его разум и раз и навсегда удовлетворить своё любопытство, но тот отказывался, невнятно что-то бормоча. Поэтому, когда с улицы донеслись гулкие мощные хлопки, похожие на взрывы Бомбард, Гарри даже обрадовался. «Хоть какое-то развлечение!» — воскликнул он про себя и вылетел вслед за Северусом на морозный воздух. Небо горело и переливалось тысячами разноцветных огней. Фантастические цветы, яркие птицы и огненные драконы вспыхивали, проносились в мрачной черноте ночного неба и исчезали за горизонтом. Застыв, словно завороженные, они смотрели вверх. — Поразительно красиво, — прошептал Гарри, которому больше всего хотелось оседлать вот того остромордого крылатого коня, чем-то похожего на гиппогрифа, и унестись подальше от гнетущих мыслей и ощущения собственной беспомощности. И только тут он почувствовал, что Северус держит его за руку, согревая ладонью озябшие пальцы. — Новый год, — совершенно прозаически сказал Снейп. — В Хогсмиде фейерверк. Гарри смутился и выдернул пальцы из его горячей ладони. — С новым годом, Северус, — пробормотал он, глядя в мрачнеющее небо. Воображение тут же подкинуло ему перемигивающихся братьев Уизли, запускающих самодельный фейерверк во дворе Норы, горящие от восторга глаза Рона, Гермиону, пытающуюся скрыть радость за гримасой осуждения, и вздыхающую на все лады миссис Уизли, взирающую на учиненный беспорядок. — Я должен вернуться, Северус. Без меня они обречены. И сам не понимая от чего, то ли от жалости ко всем, оставшимся там, то ли к себе самому, он всхлипнул, и по щекам, затуманивая взгляд, хлынули слезы. Северус притянул его к себе, обнимая, успокаивающе зарываясь губами и носом в волосы на макушке. — Ты непременно вернёшься, — прошептал он. — Иначе зачем я во всё это ввязался? Именно сейчас Гарри хотелось верить Снейпу, как никогда в жизни. Он уткнулся в худое плечо, ощущая тепло, исходившее от тела, и вдруг подумал, что никто ещё не прижимал его к себе так осторожно и бережно, словно боясь сломать. Сейчас рядом с Северусом было на удивление спокойно и тепло, как под согревающими чарами. И только лёгкое дыхание заставляло шевелиться волосы на затылке, посылая непривычно жаркие волны вдоль позвоночника до самых коленей. И даже… — Нет, это уже слишком, — выдохнул Гарри, когда пальцы Северуса пробрались под шарф и нежно скользнули по коже. — Отпусти меня. Северус послушно отстранился, и Гарри обдало морозным воздухом. Он едва не застонал от знакомого ощущения пустоты вокруг. Чары разрушились. — Ты прав, — сухо кивнул Снейп и направился в хижину. — Я вовсе не похож на Блэка. Гарри кинулся следом, недоумевая, что так расстроило Северуса. — Я же не сказал ничего обидного, — извиняющимся тоном забормотал он. — Мне не на что обижаться. Расскажи-ка снова, что сказал Тёмный Лорд, когда встретился с Пожирателями на кладбище. Гарри вздохнул, опустился на матрас и в очередной раз принялся повторять историю. * * * — Мы переезжаем, — безапелляционно заявил Северус два дня спустя, едва Гарри открыл глаза. Хижина приняла свой обычный запущенный вид — необитаемый и мрачный, и только матрас Гарри всё ещё свидетельствовал о том, что здесь ночевали не привидения, а живые люди. Северус уже натягивал пальто, у его ног стоял знакомый саквояж, а рядом — небольшой бумажный пакет, в который, судя по всему, уместились все учебники. — С сегодняшнего дня в Хогвартс начнут набиваться ученики и профессора. Тебе не терпится повидаться? Гарри с удовольствием бы взглянул на помолодевшую МакГонагалл. Или на Мальсибера и Эйвери, чтобы убедиться, что их лица омерзительны настолько, насколько он помнил. Да и к Хагриду он так и не выбрался. Но спорить с Северусом не стал. Северус, старательно игнорируя все вопросы, наблюдал, как Гарри скачет на одной ноге, в попытке стянуть пижамные штаны, поправить носок и обуться одновременно. Молчал он и позже, когда аккуратно прихватил свитер Гарри ладонью, стараясь не касаться плеча; и когда аппарационный вихрь вынес их к приземистому каменному домику, по виду сложенному наспех неумелыми горными троллями из обломков окружающих скал. — Где мы? — в третий раз спросил Гарри, сдерживая тошноту. Северус поднял и опустил попеременно оба плеча и устремился к крыльцу. — Стой там! — предупреждающе крикнул он. — Ага, сейчас! Гарри немедленно рванул следом. Вокруг дома было навешано больше защитных чар, чем в Гринготтсе и Хогвартсе разом. Северус ходил вдоль барьера, сосредоточенно отмеряя шаги. Его лицо сделалось серьезным и раздраженным, словно он искал закатившуюся под кровать пуговицу в темной комнате. Нет, пожалуй, пуговицу Снейп не стал бы искать никогда. Наконец его лицо озарилось подобием улыбки. — Отвали! — сказал он. Гарри не шелохнулся. Северус смерил его колючим взглядом. — Уши вроде бы на месте, — процедил он себе под нос. — Неужели клещей от Блэка нахватался? Гарри из всех сил делал вид, что речь идет не о нём. — Оглохни! — бросил Северус, и в ушах монотонно зажужжало. «Пароль, — решил Гарри, глядя, как тонкие губы выговаривают непонятные слова. — Ведь палочку он так и не вынул». Щит исчез сразу, словно снесённый невидимым ветром. Северус легко преодолел пять ступенек крыльца и сдвинул в сторону горшок с кустом остролиста. Под ним в углублении покоилась связка ржавых ключей. Северус перебрал их и безошибочно вставил нужный в замочную скважину. Дверь с усилием распахнулась. — Чей это дом? — проорал Гарри раньше, чем ступил в темноту. «Неплохо было бы снять заклинание глухоты перед ответом, — разозлился он. — Интересно, откуда Северусу знакомо изобретение Принца-полукровки? Не забыть бы спросить». В темноте мелькнул яркий луч Люмоса. Внутри их новое пристанище оказалось намного больше, чем можно было ожидать. Всё ещё не уяснивший себе принцип заклинания расширения пространства, Гарри с удивлением взирал на единственную комнату, размером с добрую половину квиддичного поля. — Даже хорошо, — сказал он, — что ты не торопишься возвращать мне слух. Из разных концов этой громадины мы всё равно друг друга не услышим. Северус смутился и быстро пробормотал Финиту. Стены слегка замерцали и подползли ближе, сокращая пустое пространство. — Выручай-комната, — удивленно ахнул Гарри, когда под потолком вспыхнул не один десяток свечей. — Точно Выручай-комната. И в самом деле, где ещё может оказаться такое хаотичное скопление разных предметов и книг? И вскипающий чайник, и тыквенный пирог, и шипящие на сковородке стейки, укрытые консервирующими чарами, прямо посреди длинного стола. Глаза Северуса неподвижно уставились в одну далёкую точку, а губы что-то беззвучно шептали, словно заклинание глухоты всё ещё действовало. Гарри скользнул взглядом по полкам, уходящим ввысь. Мимо горящего камина со шкурой нунду у решетки. Вдоль огромной кровати, задернутой плотным цветным пологом, похожим на шатер бродячего цирка. Дальше, дальше… В самый угол, где в полумраке мерцали очертания разнокалиберных котлов и искры далёких свечей играли на гранях флаконов и пузатых боках реторт. — Чей это дом, Северус? — настойчиво повторил Гарри, глядя, как выражение удивления и неверия сменяется на лице Северуса неудержимой жаждой обладания. Разве так можно смотреть на нечто, издали напоминающее гигантскую стеклянную змею, обвившую железный прут? — Неожиданное наследство! — почти выкрикнул Северус прерывающимся от волнения голосом и кинулся вперёд. — Мой! Теперь мой! — донёсся до Гарри его полный экстаза голос. Почему-то вспомнилось, как Северус кончал под одеялом, подаваясь вперед бёдрами и упершись головой в подушку. Он готов был поспорить на что угодно — на лице Северуса сейчас блуждала та же запредельная улыбка, и шею до самых плеч покрывал неровный яркий румянец. — Как мало нужно человеку для счастья, — вздохнул он и принялся осматривать многочисленные шкафы и сундуки. Похоже, Северуса сейчас лучше не беспокоить. Даже если начал догадываться, кому принадлежала раньше эта груда нелепого имущества. Догадка превратилась в уверенность после того, как он распахнул дверцы шкафа, сплошь забитого мантиями лилового цвета. И стала убеждённостью, когда в одном из ящиков он наткнулся на знакомые очки-половинки. — Я точно знаю, что тут искать, — сам себе сказал Гарри, прикидывая, где знакомый ему Дамблдор мог спрятать шкатулку с резной крышкой. Или хотя бы письмо, воспоминание, подсказку, Мерлин его задери! Из дальнего угла донёсся восторженный вскрик Северуса, заглушённый стуком металла о стекло. Гарри обнаружил в «выручай-комнате» множество странных вещей: старинную коллекцию карточек, сломанный вредноскоп, бутылку с кривляющейся головой злобного гнома внутри, коробку зачерствевшего печенья в форме ушных раковин, аккуратно упакованные волосы кельпи, десяток гнутых перочинных ножей… Даже вторая кровать, слишком похожая на мебель гриффиндорских спален, сама собой выросла на его пути. И ещё миллион разных, в другое время показавшихся бы ему забавными, штук. Кроме шкатулки, бумаг и… часов. Прошло, наверное, немало времени прежде, чем он стал всё чаще оборачиваться к накрытому на столе обеду. Он несколько раз окликнул Северуса, но не получил в ответ ни звука. Решив, что хуже не будет, Гарри перенёс еду на длинную доску и, сосредоточенно удерживая плохо балансирующий груз, направился в «лабораторию». Северус, почти не дыша, разглядывал синеватую жидкость в узкой высокой склянке. — Ты совсем забыл о времени, — тихо сказал Гарри. «И обо мне», — к его удивлению вдруг добавил внутренний голос. Северус оторвал безумный взгляд от ёмкости и с явным нежеланием закрыл плотную крышку: — Слюна тилацина. Стоила семьдесят четыре галеона за пол-унции. Сейчас невозможно купить за любые деньги. — Половина цены Нимбуса, — присвистнул Гарри. — И наверняка запрещена. — Не в этом дело. Они вымерли сорок лет назад. — Я поесть принёс. Гарри, конечно, понимал значимость находки, но по-настоящему проникнуться восторгом Северуса не смог. Подумаешь, чья-то слюна. Шкатулку он так и не нашёл.