И феникс Ордена

Дядя Вернон испытывал новую дрель. Здоровенная, дико вращающая сверлом железная дрянь рвалась у него из рук, как неприрученный зверь. Исхитрившись, длинный штырь согнулся и впился в щеку, оставляя неровную дыру. Вернон разомкнул пальцы и механизм, противно повизгивая, унесся в ночь прямо с верхушки Астрономической башни. Незадачливый владелец инструмента упал на колени и начал методично биться головой об пол. Тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук! Неплохо было бы вообще не вставать, чтобы не потревожить шумом спящего Северуса. Во сне его лицо казалось напряженным и мрачным: губы растягивались в зверином оскале, длинные ресницы трепетали. «Тоже снится какая-то гадость, — решил Гарри. — Ну тогда ладно, вдруг что-то важное. Еще дверь снесут». Вчера едва державшийся на ногах и непривычно молчаливый Северус слишком вежливо для Блэка отказался от торжественного ужина, и серебряная фея, сдержанно хихикая и пряча глазки, проводила их до отведенных комнат и пообещала, что еду эльфы доставят прямо в спальню. Северус быстро смешал несколько зелий в большом тяжелом бокале, плеснул туда немного вина и моментально отключился на роскошном покрывале, тяжело дыша во сне. Гарри, не чувствуя вкуса, проглотил несколько кусков мяса, тихо попенял спящему за то, что не дождался ужина, с трудом расстегнул неподатливые пуговицы кожаных брюк, неловко стащил рубашку. Раны на груди и руках Сириуса Блэка затянулись, оставив свежие розовые рубцы. Он обреченно вздохнул: больше всего ему сейчас хотелось прижаться к Северусу, зарыться рукой в волосы, проследить пальцами линию упрямых тонких губ и… эти чертовы штаны, облегающие, как вторая кожа… Но перед ним лежал беспокойно разметавшийся во сне Сириус, и Гарри не мог отделаться от ощущения, что всё это будет неверно, не так, не по-настоящему. Сириус был красив, в его лице и теле не было ни одной неправильной черты, и даже пряди с легким оттенком осенней листвы рассыпались по подушке в идеальном порядке. Кожа, покрытая завитками того же темно-каштанового цвета казалась шелковистой, а под ней четко вырисовывались напряженные мышцы. «Благослови тебя Мерлин там, где ты есть сейчас, Сириус», — подумал Гарри. Слишком худому, нескладному Северусу пришлось бы сегодня непросто со своим нетренированным угловатым телом. Только почему-то вся эта картинная прелесть, безукоризненные пропорции — дар природы и поколений предков — не вызывали желания коснуться или ощутить ладонями то место, где холодная кожа брюк врезается в теплый чуть подрагивающий живот. Никакого порыва ощутить на вкус почти девчачью припухлость нижней губы или обвить руками плавный изгиб талии. Сириус был слишком, совершенно, неестественно красив. Кроме того, что мертв, безусловно мертв во всех известных Гарри временах. Гарри несколько раз выдохнул, проклиная все премудрости зельеварения, заключившего Северуса в эту красивую упаковку. Нет, он решительно не хотел Сириуса Блэка. Вовсе не потому, что тот был его крестным, и это было бы ужасно неправильно и неприлично. Какие там приличия — Северус был его профессором, а это тоже не книззл начихал. Сколько осталось до того, как зелье прекратит действие и вместо этой ненужной красоты появятся тонкие упрямые губы, острые углы локтей и поразительный в своей неправильности нос? Прикидывая, сколько уже прошло — пять часов, восемь, десять? — Гарри задремал в широком кресле у кровати. Тук-тук-тук-тук!!! Он на всякий случай подхватил палочку и приоткрыл дверь. Может, завтрак уже доставили, или тут принято, чтобы гостей будили домовые эльфы. За дверью стоял Джеймс Поттер, его припухшие губы растягивала задорная улыбка, вокруг взъерошенной головы со свистом и щелканьем носилась небольшая птица. «Что это, блин, за порода? Надо будет спросить Эванса», — неожиданно мелькнуло в голове, пока Гарри выскальзывал в коридор. — Привет! — недобро сказал Джеймс. — Снейп тебя одолжил Бродяге? Мог бы и получше его защищать. Гарри привалился спиной к двери: — А ты мог бы не так явно выражать свое восхищение этой… дамой. — Да что ты понимаешь в бабах! Я пришел поговорить с Сири. — Не ори, он спит. — Проснется! — Если он проснется, я тебя лично заколдую так, что ты больше никого не сможешь разбудить! — А ну, рискни! — взвился Джеймс, выхватывая палочку. — Чья-то дырка будет указывать мне, что делать! Они ебут тебя вдвоем или договорились делить? Расписание, небось, составили: с шести до двенадцати Снейп, с двенадцати до шести Блэк, а вечером и ночью оба сразу. — Я заметил, что ты непрочь, чтобы блядь в черном плаще включила тебя в свое расписание хотя бы на пять минут. Или уже? Судя по тому, как исказилось лицо Джеймса, Гарри попал в точку. Эванс метался между ними, как ополоумевший, исторгая из птичьего горла оглушительные звуки. — Отойди, предупреждаю в последний раз, — прорычал Поттер. — Мне нужно поговорить с ним. — Возможно, ему вовсе не хочется говорить с тобой, — Гарри был совершенно спокоен и готов ко всему. Каким бы ни был Джеймс Поттер, он точно не был его отцом. Такой Джеймс — никогда. Нет. Невозможно. — Я не исключаю, что ты пришел по поручению одной породистой суки. И ради того, чтобы завоевать ее расположение, готов опять предать С… Сириуса. Мы можем встретиться в бою послезавтра, а ты слишком хорошо знаешь его слабости. Джеймс не стал слушать дальше, и массивная дубовая дверь разлетелась от взрыва. Гарри успел уклониться, счастливо избежав десятка новых шрамов от острых длинных щепок. Северус вскочил, машинально нашаривая палочку. — Все в порядке, Сири, это я! — радостно проорал Джеймс. — А не пошел бы ты на хуй, Джеймс Поттер? Где Гарри? — Здесь, — он все еще искал в коридоре очки, снесенные взрывной волной. — Хорошо же ты встречаешь друзей, Бродяга! Или у тебя теперь другие? — Судя по всему, у тебя тоже. Джеймс помялся, покосился на настороженного Гарри и Эванса, суетливо вышагивающего вдоль края огромной кровати, и невнятно пробормотал: — Ты… это… не держи зла. С кем угодно трахайся, мне пофиг. Ты сегодня хорошо дрался. Я даже не думал, что ты так умеешь. Он протянул руку, ожидая ответного жеста. Эванс вспорхнул на стол и быстро-быстро забарабанил клювом по деревянной столешнице. Северус потер висок: — Эванс, не мог бы ты заткнуться и принять нормальный вид? В ответ птица застучала громче и ожесточенней. — Какого… — начал Северус, и тут Гарри догадался: — Он не хочет превращаться обратно. Или не может. Эванс сорвался с места, сделал круг над головой Гарри, задел его крылом в знак одобрения и, вернувшись на стол, вновь забарабанил. — Морзянка. Извини, Эванс, как-то не довелось выучить, — развел руками первым сообразивший Северус. — Придумай что-нибудь другое. Разочарование в круглых птичьих глазах читалось однозначно. Джеймс сунул в карман так и не удостоенную пожатия руку и сказал куда-то в сторону: — Лунатик тоже должен быть здесь. Его малышка держалась неожиданно хорошо. — Только она была одета, — не преминул съязвить Гарри, заслужив злобный взгляд Джеймса. — Говори, что хотел, и отваливай, — рявкнул Северус изо всех сил. — В отличие от некоторых, у меня завтра трудный день. — Тебе бы поменьше со Снейпом общаться, а то уже начинаешь говорить, как он. — Поттер… — Ясно… Ладно, — примирительно поднял руки Джеймс, — о ваших странных отношениях ни слова. Как думаешь, кто второй Блэк? — Ты считаешь, что мне это интересно? — Если бы у меня был шанс встретиться в бою со своим двойником, то я обязательно бы задумался. — А я вот нет, — Северус зевнул и покосился на Гарри. Тот счел необходимым молчать и слушать, не вмешиваясь в разговор. В отличие от Эванса, который метался из всех невеликих птичьих сил между Северусом и Джеймсом, тщетно пытаясь что-то высказать. Гарри был точно уверен, что именно. — Бывает птичье бешенство? — раздраженно вопросил Северус, глядя на его мельтешение. Эванс угомонился, вцепился когтистыми лапками в спинку кровати и отрицательно замотал головой. — Знаешь, Поттер… кхм… Сохатый, ты бы поискал Люпина да привел его сюда. Такое впечатление, что нам всем есть что друг другу сказать, — помедлив, осторожно начал Северус. — Выходя, восстанови, будь добр, дверь, чтобы я не тратил силы на заклинание. — Ты выставляешь меня? — опешил Поттер. — Я еще даже не спросил про этот белый луч и как инкубу удалось уничтожить призрака. — Не старайся, — ответил Гарри. — Эта магия доступна только потусторонним сущностям. Эванс неодобрительно курлыкнул и сунул голову под крыло. — Ты хочешь, чтобы я сам шастал по замку в поисках? Мне, между прочим, еще завтра драться. — Уизли, — сморщил нос Поттер. — Он не способен навредить своим. Он же гриффиндорец, как и мы. — Тогда тебе стоило бы поменьше восхищаться чистокровными слизеринками. Приведешь Луни и поговорим. Северус демонстративно улегся и натянул на голову покрывало. Джеймс, неловко пятясь, поспешил ретироваться, одним движением палочки восстановив испорченную дверь. — Это что еще за новости, Эванс? Ты не можешь принять человеческий облик или не хочешь? — птица испуганно отпрянула от резко вскочившего Северуса. — Один стук «да», два — «нет», — нашелся Гарри. — Понял? Эванс уселся на стол и бойко стукнул клювом по доске. «Да». — Ты не хочешь превращаться? Тук-тук! — Не можешь? Эванс опустил клюв с такой силой, словно хотел пробить доску насквозь одним ударом. — Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе перекинуться обратно? Вновь один быстрый стук. — Я видел такое заклинание, могу показать. — Давай попробуем, — Северус неуверенно пожал плечами. Но ни каждый по отдельности, ни оба вместе, они не смогли помочь другу. Эванс пыжился, распускал перья, страдальчески раскидывал крылья, но оставался все той же неброской серой пичужкой с длинным тонким хвостом. — Может, маскирующие чары вокруг острова не дают ему превратиться? — предположил Гарри. Эванс вскинул голову и ударил клювом три раза. — Это значит «не знаю»? Тук! — Вот блин… Северусу сейчас нужно поберечь силы. Ты же потерпишь, Эванс? Подождешь до конца турнира? Потом мы что-нибудь придумаем. Тук! — Мы можем попытаться раздобыть для него портал, — предложил Северус. Упрямые два удара пришлись по краю золоченого блюда. — Я так и думал, — Северус устало зевнул. — Если Поттер вернется с Люпином, можем попробовать вчетвером. А пока давайте спать. Но Поттер не вернулся. * * * По всем приметам новый день не предвещал ничего хорошего. Сползая со своего края кровати, Гарри вляпался пяткой в кучку птичьего помета. Северус, неловко повернувшись, снес хлипкую конструкцию старинного железного душа и долго убеждал сквозь дверь, что ничего, мол, не случилось. Завтрак больше напоминал объедки вчерашней трапезы. Холодное февральское солнце безуспешно пыталось отыскать брешь в плотных облаках, когда они поняли, что серебряная фея не прилетит. Поэтому Гарри и Северус, полагаясь на инстинкты Эванса, долго блуждали по темным коридорам, забитым пыльными гобеленами, ржавыми доспехами и угрюмо молчащими портретами, пока не добрались до мрачного холла с распахнутой настежь парадной дверью. — Мы опять последние, — Гарри кожей чувствовал жар и вибрацию магии во дворе замка. — К счастью, никто не заметил, — прошептал Северус. Эванс пискнул в знак согласия. На площадке и вокруг нее творился форменный хаос. Внутри, у самого ограждения, возвышалась монументальная Камария Шеклболт в белоснежном льняном одеянии и, переступая босыми ногами, равнодушно смотрела сквозь своего противника. Люциус Малфой, стиснув зубы, бессильно потрясал кулаками и то и дело оглядывался на суетящихся медиков. Толпа у судейских кресел расступилась, и по воздуху поплыло тело Нарциссы: нелепо скрюченное, с мертвенно-бледным лицом и неопрятными черными пятнами вокруг сжатых век. Подол золотого парчового платья насквозь пропитался кровью. — У меня одиннадцать сыновей, — глядя поверх толпы немигающими глазами, нараспев проговорила Камария. — Даже если один или двое из них не переживут вынужденного гостеприимства твоих наемников, в моих силах оставить их души и тела подле себя. А убедить дух еще нерожденного младенца не приходить в этот мир — первое, чему учат бокора*. Ты не знал, да? Какая жалость… Там, где мой муж повстречал меня много лет назад, не развита медицина. Но здесь… возможно, маггловские врачи или счастливая звезда еще позволят тебе иметь наследника. Когда-нибудь. Помертвевший Малфой размахнулся и с остервенением швырнул в африканскую ведьму зеленый луч. Защитный барьер арены в мгновенье ока превратился в прозрачный купол, накрывая фигуру миссис Шеклболт непроницаемым щитом. — Мистер Малфой! — предупреждающе воскликнул Минчум тонким срывающимся голосом. — Никаких непростительных! Колдунья повернула голову, отыскивая глазами судей, и тихо проговорила: — Я отказываюсь от участия в пользу Люциуса Малфоя во имя безопасности своей семьи. Надеюсь, он сдержит свое обещание. И поплыла, окруженная куполом, к воротам. Минчум и Слагхорн о чем-то горячо перешептывались, нависнув над безучастно сидящим в кресле Бёрком. Когда они затихли, старик выпростал из рукава мантии руку и сунул кончик палочки куда-то в капюшон. — Досточтимое собрание, — раздался его дребезжащий голос, — спешу напомнить о цели проведения Турнира. Умение противостоять сопернику различными методами, даже отличными от магических, является несомненным достоинством. Посему мы не можем признать действия молодого мистера Малфоя нарушающими правила. Поскольку Камария Шеклболт добровольно отказалась от продолжения поединка, победа в этом сражении несомненно принадлежит мистеру Малфою. Зал накрыла мертвая, звенящая тишина, и только в гостевой ложе хрипло рассмеялась Беллатрикс, а ей в ответ гулко закашлялся Эйвери-старший. — Попрошу зрителей и участников на время покинуть свои места. После восстановления защитных чар над площадкой мы продолжим. Пестрая толпа зашумела и разбрелась по саду вокруг замка. — Через два года у них должен родиться сын, — шепнул Гарри. — Твой будущий любимчик, между прочим. * * * Попытка отыскать в людской сутолоке Ремуса оказалась делом безнадежным. Эванс трижды облетел сад, заглядывал в самые дальние комнаты замка и всякий раз возвращался обратно, отстукивая по плечу Гарри разочаровывающую двойную дробь. В конце концов Северус разозлился, махнул рукой и поспешил на привычное место в центре одного из верхних рядов, повинуясь настойчивым призывам Минчума. Зрители, взбудораженные происшествием, все еще шумели, обсуждая, осуждая, сочувствуя и споря. Золотая мантия Малфоя поблескивала где-то у палатки колдомедиков. Сириус Блэк, вновь в алом с серебром, заметно бледный и неуверенно двигающийся, предстал перед одутловатым Макмилланом. Лицо старого мага переливалось багровыми пятнами, а водянистые глаза казались совсем бесцветными под набрякшими веками. — Не стоило нам обоим налегать на пунш прошлым вечером, не правда ли, мистер Блэк? Сириус Блэк скривил губы и дрожащей рукой собрал спутанные волосы в высокий хвост. — Постарайтесь не поворачиваться ко мне спиной, — добродушно посоветовал Макмиллан. — Травма первого шейного позвонка может обездвижить вас минимум на неделю. Тот, кто был Сириусом, глухо рассмеялся, словно в горле у него першило, и без предисловий ударил сильнейшим Конфундусом, другой рукой послав под ноги противнику склизкую гноеобразную массу. Все происходящее показалось Гарри настолько молниеносным, что он не успел заметить, как Блэк оказался сидящим на спине ткнувшегося лицом в лужу слизи Макмиллана. Точным движением он направил кончик палочки куда-то в складки задравшейся мантии. — Неделя, говорите? — ехидно протянул Блэк. — Уважаемый мистер Бёрк может поделиться с вами опытом по части боли от увечий. Ваша коляска, несомненно, будет из чугуна и железа. Макмиллан заворочался под соперником, но тот только сильнее вжал палочку в позвоночник старика. — Вы цените время, — проговорил Сириус, — я ценю его не меньше. Столько нужно успеть прежде, чем юность пройдет. С трибун послышались редкие хлопки и одобрительные вскрики. — Сделай его, братец, — лихорадочно шептала влажными губами Беллатрикс. Вальбурга, в этот раз сидевшая в последнем из трех рядов почетной ложи, прикрывала лицо веером. Из-за перьев поблескивали стеклышки омнинокля. Макмиллан поерзал, безрезультатно пытаясь сбросить насевшего нахального юнца, высвободил руку и выбросил свою палочку к ограждению. — Дорогу молодым! — провозгласил он, отрывая перепачканное лицо от камней. — Слезьте с меня, юноша. Я не девка из Лютного, чтобы совать в меня всё, что под руку попадется. Победитель слегка порозовел, то ли от неприличного намека, то ли от радости и не слишком грациозно сполз с ветерана. — Сириус Блэк! — объявил Минчум. — Если так пойдет и дальше, — проворчал Северус, устремляясь вниз за наконец-то отыскавшейся личной феей, — то мы будем драться друг против друга. А я все ещё не имею понятия, кто он. — Ты победишь, — поспешил заверить Гарри, перепрыгивая через ступеньку. — Но, прошу, постарайся не навредить мистеру Уизли. Он хороший человек. — Не забывай, все старшие прошли боевую подготовку. Хороший человек не значит плохой маг, — отозвался Северус, вступая на арену. Невидимая стена ожидаемо преградила Гарри путь. Мистер Артур Уизли неловко поклонился. — Все эти церемонии не для меня, — едва слышно пробормотал он. — Что ж, и я церемониться не буду, — согласился Северус, обнажил в улыбке ровные клыки и сразу ударил проверенным, безотказным Инкарцеро, спутавшим соперника по рукам и ногам. — В Хогвартсе по-прежнему проблемы с изучением оригинальных заклинаний, — улыбнулся как ни в чем не бывало Артур и, шевельнув пальцами левой руки, превратил жесткие путы в тонкие нити паутины. — Тетушка, сколько вы поставили на этого Сириуса? — задорно выкрикнула Белла, отыскивая глазами родственницу. — По-моему, он не стоит и лепреконской монеты. Вальбурга сделала вид, что ее внезапно поразило сильнейшее проклятие глухоты. * * * Схватка обещала быть не такой скоротечной, как предыдущие две. Оба противника обменивались ничего не значащими заклинаниями, ущерб от которых доставил бы неудобство лишь неразумному магглу. Зал исходил неодобрительным свистом. — Не трать зря силы, нужно побеждать, — прошептал Гарри, и Северус вновь услышал, словно читал его мысли. Артур отлетел к ограждению, пораженный точным Ступефаем, и Северус поспешил приблизиться к неподвижному сопернику для финального удара. Он медлил, очевидно, прикидывая, каким заклинанием поставить точку в поединке, когда Уизли, распахнув рыжие ресницы, сделал пасс палочкой, пристально глядя ему в глаза. Гарри почувствовал рывок, сильнее и в тысячу раз тошнотворней, чем самая мерзкая аппарация. Невидимые тиски сдавили со всех сторон, призрачные жернова, словно зубы гигантского чудовища, перемалывали его, пока наконец не выплюнули, совершенно измочаленного и обессилевшего, куда-то в липкую влагу и тьму. — Северус, Северус, — слова застревали в пересохшем горле, слипшиеся губы едва двигались, — что это было? — Не знаю, но догадываюсь, — откликнулся надтреснутый, полный удивления и боли голос. Гарри выдохнул с облегчением: Северус был где-то рядом, а значит, всё хорошо. Плевать, что, открыв глаза, он увидел только сплошную тьму. — Похоже, мы проиграли, — вздохнул он. — Похоже, — передразнили из темноты привычно язвительно. — Не навреди, не навреди… Представляешь, какая сила нужна для принудительной аппарации? Наверняка ты многого не знаешь об этом Уизли. — Интересно, где мы? И почему вдвоем? — Мы же связаны, — напомнил все еще невидимый Северус. — Темный Лорд облагодетельствовал меня твоей компанией. Боюсь, теперь я и шагу не смогу ступить в одиночку. Это было обидно. Настолько, что Гарри не нашелся, что ответить, и лишь повел рукой, зажигая неяркий Люмос. Огонек вырвал из мрака край кожаной мантии и живую изгородь длинного тоннеля. Среди плотных зарослей кустов и переплетающихся тонких стволов деревьев змеилась песчаная дорожка. — Мерлина ради, Северус, ни к чему здесь не прикасайся, — с ужасом выдохнул Гарри, вмиг позабыв досаду. — Похоже, это лабиринт. Конечно, они не могли видеть, как слегка дрожащий от волнения Артур поднимается вверх по ступенькам в объятия улыбающейся Молли, а его место на арене занимает тоненькая Касси Фоули, сосредоточенно наблюдая за очередным торжественным выходом Беллатрикс. * * * — Миссис Лестрейндж с детства отличалась пылким нравом и любовью к играм и шуткам, но зачем же так издеваться над малышкой? — Слагхорн слегка кривился, глядя, как хрупкое тело Кассандры выворачивает и крутит высоко над ареной в столбе алого света. — Сто галлеонов на то, что бестия выиграет турнир, — прокричал на весь зал круглоголовый внушительного вида маг из второго ряда. Юркий тип в полосатой мантии сунул деньги в бархатный мешочек и поспешил к следующему азартному зрителю. Белла хищно улыбнулась и разом сняла все чары с соперницы. Тело девушки в неприлично задранной мантии рухнуло на камни с высоты — победительница исполнила коронный книксен. — Скинь-ка еще раз одежку! — прилетело откуда-то сверху. — Дай нам полюбоваться! Колдунья лишь заливисто рассмеялась и послала в нахала легкий тычок Ступефая. Публика восторженно загудела. Казалось, никто не обращал внимания на неподвижно лежащую Кассандру, и только медики тщетно пытались проникнуть сквозь завесу, преграждающую вход на площадку. Миловидная ведьма в короткой мантии первой дернула за рукав седого коллегу, указывая на нечто странное. Под их изумленными взглядами мантия девушки распадалась. Сквозь прорехи виднелись длинные бурые перья, голые ноги с острыми коленками усыхали и покрывались жесткой ороговевшей кожей. — Вейла! — тихо ахнула медичка. Согревающие чары, окутывавшие зрителей, мигом испарились от порыва ледяного ветра. Налетевший шквал взметнул вверх птичий силуэт. Жесткие широкие крылья расправились, и бурая тень с надрывным, каркающим хохотом спикировала прямо на высокую прическу Беллатрикс, путаясь длинными когтями в хитро уложенных локонах. — Как училась на одни тролли, Браун, так и продолжаешь, — фыркнул колдомедик помоложе. — Где ты видела, чтобы вейла сохраняла человеческое лицо и такие очаровательные маленькие грудки? Она не вейла, это… — Гарпия! — истерический вопль одного из зрителей заставил пернатое существо отпустить соперницу, расправить крылья и гордо описать круг над залом. — Гарпия! Гарпия, гарпия! — присутствующие заходились воплями ужаса и отвращения. Кто-то рванул прочь, спасаясь от опасного чудовища, другие с горящими глазами наблюдали за редкой тварью. Артур Уизли молча сотворил непроницаемую стену вокруг застывшей с помертвевшим лицом жены. Полуптица-полуженщина атаковала оторопевшую любимицу публики. Кровь заливала Белле глаза, но она продолжала изворачиваться, посылая заклинание за заклинанием — каждый раз все более мощное — в неожиданно неуязвимую тварь. — Невероятно, — шептал помертвевшими губами Слагхорн, — такая милая ученица. Вопрос о чистокровности Фоули придется рассмотреть на следующем заседании Совета. Гарпия вновь сделала круг и камнем упала с высоты на соперницу, сбивая с ног, вонзая острые когти в плечи. Белла выла от боли, руками пытаясь оторвать от себя гнусное создание. Клочки кружев и черного шелка порхали вокруг, как лепестки экзотических цветов. Один из них стал роковым для измученной волшебницы. Каблук изящной туфли Беллы заскользил по обрывку черной ткани, и она впечаталась затылком в холодные камни. Почти неузнаваемое лицо Кассандры искривилось, из перекошенного рта вырвался гортанный птичий клекот. Гарпия несколько раз взмахнула мощными крыльями и с налета вонзила кривые длинные когти в грудь поверженной красавицы. — Она вырвет ей сердце, — прошептал Слагхорн на ухо министру. — Ну надо же, какие самородки ускользают от моего внимания. Старею… — Это нужно прекратить, — скрипнуло из-под капюшона. Похоже, наблюдатели были согласны с авторитетным магом. — Убить тварь! — раздалось в зале, и со всех сторон к площадке устремились самые страшные заклинания. Слагхорн повел рукой, словно нажимая невидимый рычаг — защитный барьер вокруг дуэлянток растворился. Залп метких проклятий оторвал гарпию от истерзанной противницы. Бурая тень взмыла в воздух. — Не дайте ей уйти, — командовал давно оправившийся от дуэли Макмиллан. Следуя его указаниям, несколько десятков волшебников слаженно сужали круг полета твари и загоняли ее в светящееся, переливающееся кольцо. Пришедшая в себя Белла, с усилием встала и присоединилась к атакующим. Несколько опасных заклинаний угодили в незащищенную грудь и живот гарпии. Она натужно вскрикнула, сложила крылья и мягким комом повалилась на арену. Не сдерживая победного крика, Беллатрикс Лестрейндж подняла палочку. Внезапно наступившую тишину прорезал дикий, леденящий душу вой. Всего лишь на мгновенье рука волшебницы замерла, рисуя узор заклинания. Большой серый зверь перемахнул каменное ограждение, легко прихватил израненную гарпию слюнявой пастью и в три прыжка оказался у ворот, ведущих из замка на волю. — Оборотень! — заорал кто-то в сутолоке зала. Несколько волшебников ринулись следом за парой чудовищ. Но волк, остервенело кинувшись передними лапами, снес створку железных ворот и исчез среди холмов. — Очевидно, стоит ускорить принятие нового реестра магических существ, — пробормотал растерянный Минчум. Пораженные зрители не могли успокоиться, и только Эйвери-старший, храня угрюмое молчание, печально взирал из гостевой ложи. — Несомненно, леди Лестрейндж завтра продолжит турнир, — раздался дребезжащий, но на удивление спокойный голос старого Бёрка. — Добровольцев прошу собраться у судейского стола для организации поисков опасных тварей. Прочим гостям — приятного отдыха в замке. Эльфы выполнят любые ваши пожелания. Толпа разделилась на несколько ручейков. Сириус Блэк, скинув парадную мантию, мигом оказался возле судей, в его глазах светился истинный охотничий азарт. Он подтолкнул локтем неповоротливого молодого Эйвери и залихватски ему подмигнул. — Отвали, чертов гриффиндорец, — прошипел тот. — Ищи развлечений в своей компании. Даже если тот, кто был Сириусом, и хотел этого, он опоздал. Джеймс Поттер, стараясь держаться тихо и незаметно, давно выскользнул в покореженные ворота. И уж точно никому не было дела до мелкой серой птицы, выпорхнувшей следом за ним.