И феникс Ордена

Продравшись сквозь плотные заросли кустов, они уходили вглубь острова, все дальше от места проведения турнира. — Мы всю ночь бродили неизвестно где, — сетовал Гарри, когда Эванс пытался подталкивать его клювом меж лопаток. — Ты что, не видишь, мы валимся с ног. У гряды высоких валунов Эванс пронзительно свистнул и пропал, нырнув в расселину. Не успел Северус досадливо выругаться ему вслед, как среди сухих веток и камней показался Джеймс Поттер. Грязный, осунувшийся и побледневший, он приветственно кивнул и молча — что было особенно странно — поманил их за собой. В углу неглубокой пещеры на куче мантий билось в конвульсиях покрытое редкими буроватыми перьями тело Кассандры. Рядом, сгорбившись, пристроился настороженный Люпин. — Всё плохо? — удрученно выдохнул Гарри, и тот поднял на него полные отчаяния глаза. — Ты это… Снейп… я ж не знал про Сири… — начал было Джеймс, но Ремус зыркнул на него так, словно готов был растерзать не волчьими, а человеческими зубами. — Представляешь, он обернулся по собственному желанию, — быстро перевел разговор Джеймс. — И вот кто он теперь? Оборотень или анимаг? — Как меня достал ваш зоопарк, — тяжело вздохнул Северус, опускаясь на колени перед низкой лежанкой. — Люпин, говори быстро и по делу. Эванс пристроился на плече Гарри, время от времени взбудораженно попискивая. — … и мы не сможем аппарировать отсюда до завтра, — мрачно закончил Ремус. Северус смотрел на корчившуюся от ран и проклятий девушку, как на редкой красоты цветок. Гарри что-то кольнуло изнутри, застряло в горле и терзало до тех пор, пока он не получил ощутимый пинок в голень. — Что стоишь, помогай, — прошипел Северус. — А вы трое вон! Столько времени потеряли! Что у вас по гербологии было? Даже хвойника не догадались собрать и в костер бросить. А вокруг целые заросли. — Ты видел когда-нибудь гарпию? — Гарри окутывал едва прикрытое мантией тело простыми Фините Инкантатем, по одному разбирая и останавливая действие легких проклятий. Невесомые цветные нити тянулись к его пальцам, как струйки дыма. — Нет, конечно, только на картинке. Редкая тварь. Девчонке вообще повезло, что дожила до семнадцати. Ее должны были изолировать при первом же обращении. Гарпии очень опасны. Считается, что похищают души живых людей, питаются детьми. Трупами тоже не брезгуют. — Приятного мало, — поморщился Гарри. — Наверное, это сложно контролировать, поэтому она так старалась побыстрей закончить школу. И думала, что Волдеморт ей поможет. Ты же вылечишь её? — Не болтай, — оборвал его Северус, в очередной раз сосредоточенно глядя на свечение диагностических чар. — Если она продержится до завтрашнего вечера, то дома, возможно, кое-что удастся сделать. В пещеру сунул клюв любопытный Эванс. Северус отчитал угрюмого Джеймса, наказав как угодно, каким угодно способом раздобыть из медицинской палатки зелья по списку. — Я совсем не устал, могу сбегать в мантии-невидимке, — предложил Гарри, но Джеймс посмотрел молча, косо и тяжелой походкой вышел в наступающие сумерки. С кинувшимся благодарить их Люпином Северус и вовсе не стал церемониться, сходу прервав поток слов сонным заклинанием и отлевитировав неподвижное тело ближе к костру. — Нужно хоть немного поспать, — вздохнул он, опускаясь на быстро возникшую из пары бревен узкую кровать и прикрывая глаза. Гарри согласно зевнул, склонив голову на плечо в липкой, холодной кожаной мантии. Северус поерзал, распахнул ворот и позволил ему уткнуться носом в бьющуюся на шее вену. Эванс занял пост на каменном выступе у входа. Серп молодой луны бесполезно висел в темном небе, когда Джеймс вернулся. Сонно моргающий Северус перебирал флаконы и мешочки, отмахиваясь от вертевшегося рядом Гарри. Он что-то растер в ладони, принюхиваясь к аромату. Капнул на язык прозрачной жидкости из пузырька. Недовольно сморщил нос, разглядывая пожухшие стебли. — Небезнадежно, — объявил он знакомым профессорским тоном и кинулся что-то смешивать и разогревать на углях небольшого костра. К рассвету тихо постанывающая и обливающаяся потом Касси впала в глубокий спокойный сон. Гарри отчаянно клевал носом, слегка поскуливал во сне Ремус, Эванс удобно устроился на кучке хвороста и тоже задремал. — Спасибо, Сопливус, — наконец нарушил тишину Джеймс. — Я… я… — Мордред тебя забери, Поттер! Каждый из них все равно бы сделал это. Нет никакой причины винить себя в том, что произошло с ней или с Блэком. Впрочем, если тебе так больше нравится… Северус превратил мантию в большое одеяло и улегся рядом с Гарри, демонстративно чмокнув его в губы. Джеймс поморщился, но промолчал. * * * — Я вчера жратвы захватил, — слова Джеймса оборвали чуткий сон Гарри. Он не торопился выскальзывать из теплых объятий, наблюдая сквозь ресницы, как Люпин хлопочет вокруг костра, кипятит воду в позеленевшем котелке и наколдовывает нехитрую посуду. — И все же я не понимаю, почему Сопливус так глупо тратит силы, поддерживая своего инкуба. Как будто живых вокруг нет. — О, Мерлина ради, Сохатый. Только ты можешь быть настолько слеп. Все остальные давно поняли его маленький обман. И если Снейпу хочется, чтобы мы считали его любовника инкубом, то тебе-то что за дело? Поттер фыркнул и чем-то громко звякнул. Горячая ладонь охватывала живот Гарри, накрепко притискивая его под одеялом. И он с радостью провел бы так еще сотню часов, никуда не торопясь, сонно щурясь на языки пламени, приникнув затылком к плечу спящего Северуса. И чтобы метка на левом предплечье откликалась приятным теплом и странным удовольствием. Вот, как сейчас. * * * Они едва успели к началу финального поединка. Джеймс долго пререкался с Северусом, доказывая, что он, дескать, сразу догадался: тот Сириус вовсе и не Сириус, и Белла имеет некоторые — по его мнению, неоспоримые — преимущества. Они стояли друг против друга, брызгали слюной и отчаянно рубили ладонями воздух, пока Люпин не вытолкал спорщиков прочь из пещеры. Беллатрикс Лестрейндж, в девичестве Блэк, и ее кузен Сириус Блэк Третий — оба сплошь в алом с серебром — замерли в центре арены. На шее Беллы красовалась лилово-черная лента, символ принадлежности к другой чистокровной семье. — Готов, юный педик? — ласково пропела сестра. — Готов, старая блядь, — весело кивнул брат. Небо сотрясли близкие раскаты грома — первые признаки надвигающейся грозы. Бледная до синевы Вальбурга машинально нашарила локоть сидевшего рядом Малфоя и сжала его дрожащими пальцами. Каменное возвышение под ногами судей содрогнулось. — Мерлин, словно в старые добрые времена, — громко прошептал Макмиллан, глядя на то, как яростно волшебники схлестнулись в поединке. Личности в полосатых мантиях сгрудились на нижних ступеньках лестницы. В их глазах отчетливо скакали цифры ставок каждый раз, когда удар одного из противников достигал цели. — Достойно, достойно… — скрипел Бёрк. Министр хмурился, глядя на потемневшее небо. Сириус Блэк, хромая и тяжело дыша, приближался к обливающейся потом Беллатрикс, успевая отражать добрую половину всех травмирующих проклятий. — Иди же сюда, — шептала она прокушенными губами, и струйки крови стекали по подбородку на счастливый корсет. — Дай пощупать свой тощий зад. — Когда очнешься, лучше бы спрятать все зеркала, — отвечал он, косясь затекшим глазом, — ты уже похожа на тролля после пьянки. Внутри площадки воздух давно пылал искрами и мерцающими следами отраженных проклятий. Защитный барьер вибрировал, с трудом удерживая натиск рикошетов. — Невероятно, — прошептал Северус. — Словно в учебнике по истории магии. Гарри ничего не оставалось, как кивнуть и согласиться. Летняя битва в Министерстве теперь казалась ему детским аттракционом, где с виду злобные и очень старательные актеры нарочно пугали посетителей. — Это может продолжаться бесконечно, — выдохнул Слагхорн. — Они связаны кровными узами и, конечно, не решатся серьезно навредить друг другу. Именно в этот момент на соперников рухнула завеса непроглядной мглы. Несколько сотен зрителей разом приподнялись, желая рассмотреть, что происходит за барьером. Когда мрак рассеялся, посреди арены в неярком предгрозовом свете стоял Сириус Блэк, безумно вращая головой. Его соперница, любимица публики, блистательная леди Лестрейндж растворилась во тьме. Сириус неверяще озирался, абсолютное удивление на его лице медленно сменялось торжеством. В глазах сверкнула отчаянная радость, рука с палочкой поползла вверх, окровавленный рот раскрылся в победном крике. — О, я не позволю так позорить имя Блэков, — раздался звонкий голос Беллатрикс. — Изгнанный из рода, презираемый всеми извращенец, не имеющий права ступить через порог отчего дома. Ты уверен, что способен победить меня? Вздрогнув, Сириус обернулся. Слишком поздно: прямо в сердце уже летела яркая стрела парализующего заклинания. Удар невидимой соперницы был настолько силен, что Сириуса отбросило к самому входу. Публика содрогнулась от мерзкого, чавкающего звука. Защитный барьер пошел рябью, вбирая в себя капли крови и желтоватых комков. Раздробленная о столб арки голова в мертвой тишине опустилась под ноги появившейся ниоткуда Беллатрикс. — Я убила его! — взвизгнула ведьма, у ее ног легкой волной серебрился комок полупрозрачной ткани. — Я убила Сириуса Блэка! — Поттер! — Северус и Гарри ахнули разом, уставившись на улыбающегося, неловко поправляющего очки Джеймса. — Ты дал ей свою мантию! Этой… этой… — Гарри едва сдерживался, чтобы не броситься на Джеймса. — Но он же все равно не настоящий Сири, — пожал плечами Джеймс, неистово аплодируя. — А если бы там были мы?! Зал надрывался, встречая победительницу овацией. Неподвижная Вальбурга переводила глаза с трупа сына на улыбающуюся племянницу, Малфой что-то успокаивающе нашептывал ей на ухо все еще распухшими губами. Гул толпы утонул в мучительном истошном вопле. Люциус успел прихлопнуть рукой тлеющее кружево манжеты. Минчуму повезло меньше — мощь рухнувшего защитного барьера превратила его ноги в два пылающих факела, заставив министра неловко подпрыгивать, пока Слагхорн возился со струей воды. Сверху на камни рухнуло зеленоватое скукоженное существо и с воем и стонами поползло к бездыханному трупу. Беллатрикс недовольно обернулась на звук и застыла в оцепенении. Никто и никогда не видел леди Лестрейндж настолько испуганной и безобразной. Маленькое существо, всхлипывая и завывая, приблизилось к телу, когда сквозь узкую арку входа с пронзительным криком кинулась Вальбурга, на ходу сдирая с себя душившую мантию. Мягкие красивые черты лица Сириуса заострились, непослушные, жесткие, перепачканные кровью и мозгами волосы завились мягкими длинными локонами. Тело уменьшилось, сжалось, избавляясь от чар. — Мерлин… — прошептал Северус, изо всех сил вцепившись в плечо Гарри. — Я должен был догадаться. На каменной площадке безнадежно мертвый, в фамильном алом с серебром, лежал Регулус Арктурус Блэк — последняя и единственная надежда рода. — Поделом, — едва слышно выдохнул Эйвери-старший. — Вот что случается, когда забываешь, что сам был молод. Примерно так Гарри и представлял ад в худшем из своих кошмаров: вся тронутая семейка Блэков во главе со свихнувшимся Кричером посреди неразберихи, царящей в зале, и Люциус Малфой, взирающий на всё со странным удовольствием на разбитом лице. Мелкое, съежившееся в комок создание в драных лохмотьях вцепилось в юбку окаменевшей Вальбурги и, медленно карабкаясь вверх, тянулось хлюпающим носом к ее уху. — Кричер не мог ослушаться молодого хозяина, — судорожно всхлипывая, стонал эльф. — Хозяин приказал. Кричер заслужил страшное наказание. Вальбурга силилась стряхнуть старого домовика, Кричер безостановочно надрывался, растягивая безгубый рот в истерике. Беллатрикс, рухнув на колени, поднесла к губам руку мертвого брата и что-то исступленно зашептала. — Выяснить обстоятельства и навести порядок, — равнодушно приказал Бёрк. Минчум со Слагхорном вступили в круг, бесцеремонно оторвали обезумевшего эльфа от хозяйки и уважительно обратились к Вальбурге: — Вы должны заставить своё имущество отвечать на вопросы. — Говори, — недрогнувшим голосом повелела она и склонилась над племянницей, зашипев: — Веди себя достойно. Ах, да… о каком достоинстве может идти речь, когда ты собственной рукой пресекла свой род… Белла отчаянно завизжала и кинулась на тетку. Слагхорн, изобразив на лице величайшее сожаление, успел накинуть на нее заклинание. Пленница билась в путах, с ее губ слетали страшные проклятия и угрозы. Впрочем, проклинала она больше саму себя и несчастного безутешного эльфа. — Ну? — Минчум смерил взглядом дрожащую сморщенную фигурку. — Госпожа не велела юному хозяину покидать дом, заперла в подвале. Кричер жалел, он кормил хозяина Регулуса, утешал его. Хозяин был прикован к кровати. — Так драконья оспа вашего сына — всего лишь выдумка, чтобы не выпускать его из дома после каникул? — обернулся Слагхорн к Вальбурге. — Кто посмеет осудить мать за то, что она старается уберечь глупого ребенка? — корона тяжелых, черных с проседью волос, казалось, тянула голову Вальбурги назад, заставляя подбородок взлетать все выше. — Хозяин совершеннолетний. Он хотел сражаться. Он умолял хозяюшку. Кричер помог, он так его любил. Хозяин Регулус умный, обманул всех. Магию эльфов, сказал хозяин, не сможет распознать никто. Кричер знал как, он помог достойному господину притвориться недостойным выродком. Хозяин не хотел расстраивать драгоценную госпожу, он очень хотел победить, чтобы Блэки гордились им. Кричеру так жаль. И старый эльф впился кривыми зубами в собственную руку, явно намереваясь ее отгрызть. Ополоумевшая Белла кинулась в сторону эльфа, сбрасывая путы. Земля под ногами зрителей содрогнулась, круглая башня замка медленно сползла, увлекая за собой обломки стены. — Уберите безумную девицу, — прошелестел среди шума Бёрк. — По-видимому, она не в силах сдерживать собственную магию. Колдомедики издали оплели Беллатрикс перламутровым коконом. Старейшина поманил сухопарой рукой министра и Слагхорна, и они долго о чем-то совещались, пока помощники уносили тело Блэка, провожали к креслам прямую, как палка, Вальбургу и усмиряли трясущегося в истерике эльфа. Полосатые мантии стайкой рванули к воротам, как только коляска Бёрка выплыла в центр площадки. Авторитетный маг откинул капюшон, являя сгрудившейся у остатков барьера толпе безволосый череп, запавшие глазницы и расселину рта. — Общеизвестно, — прокатился по залу неожиданно твердый голос, — что магические турниры редко завершаются предсказуемо. История помнит, как Галлус Бесноватый был четвертован своим противником и все четыре части сражались между собой за победу. Турнир в середине пятнадцатого века был признан несостоявшимся из-за бесследно исчезнувших участников и судей. Среди них был и мой предок Прискус. Сегодня судьи берут на себя нелегкое бремя решения, — старейшина отмахнулся от стайки блестящих фей, выстроившихся для торжественного танца. — Кхе-кхе-кхе… поскольку магическая, да и душевная стабильность миссис Лестрейндж вызывает серьезные сомнения, а магия мистера Уизли надолго утеряна, то… единственный, сохранивший разум и магические способности, доказавший делом свои умения… Победителем турнира объявляется Люциус Малфой! И да помогут ему любые силы в его нелегкой миссии. Изогнутая палочка Бёрка указала в сторону расправившего плечи Люциуса, и тот поторопился встать, прикрывая еще свежий шрам на щеке и раскланиваясь под грохот аплодисментов и одобрительный свист. Гарри услышал странный, отдающийся в самом сердце звон, словно кто-то уронил на камни хрустальный бокал. Дизапарационные чары вокруг острова рухнули. — Я благодарен… — начал Малфой, выровняв дыхание — Бла-бла-бла, — скривился Гарри. — Идем, Северус, здесь больше нечего делать. Они все — помешанные на родословной и традициях психи. От Малфоя толку не больше, чем от пушистика. — Я бы не торопился с выводами, — уверил его Северус, но повернулся и поспешил к воротам замка. — Возможно, он именно тот, кто принесет наибольшую пользу. — Мерлин, да это же Малфой! Северус кивком указал на поле у палатки колдомедиков. Из перламутрового кокона рвались наружу темные потоки стихийных выбросов. — Ты думаешь, это подходящий вариант? Бедняга Регулус, кажется, он был лучшим из Блэков. Бежим! Сейчас здесь будет очень плохо. Джеймс остался далеко позади, когда под ногами Гарри треснул и поплыл промерзший грунт. За оградой замка полыхали, сплетаясь, бело-зеленые огни. Перескакивая через изломы, Гарри и Северус добрались до пещеры. Встревоженный Эванс носился вокруг Люпина, а тот неловко держал на руках спящую подругу. — Вверх, нужно лезть вверх! — сообразил Гарри, поняв, что стоит лишь остановиться для аппарации, как их затянет в провал. Вид с вершины горы открывался поистине невероятный: все вокруг окуталось ярким заревом; шпиль самой высокой башни медленно кренился, наваливаясь на крышу замка; едва заметный вдали берег уходил под воду. Стихия поглощала негостеприимный остров, вгрызаясь, как семья великанов в лепешку — с разных концов. Словно хлопки фейерверка, со стороны замка доносились гулкие звуки массовой аппарации. Запыхавшийся олень присоединился к ним, поджимая длинные ноги, чтобы удержаться на безопасном клочке суши. Вскоре вокруг остались лишь бурные пенистые волны пролива да торчащие вершины каменных валунов. — Какая ирония, — криво усмехнулся Северус. — Остров Уайт. Ты согласен со мной, Эванс? Блэки и Уайт. Смешно. Птица пискнула и ткнулась ему в плечо. — Больше ста тысяч жителей, — прошептал Гарри, силясь вспомнить географическую карту. Был ли на ней широкий остров у самого берега? Аппарация, как обычно, лишила его способности размышлять.