И феникс Ордена

Шампанское выдохлось. Бокал жалобно звякнул об услужливо подставленный поднос и уплыл вглубь зала. Это был один из тех скучных министерских приемов, на которых никогда ничего не происходит. Если ты, разумеется, не умеешь наблюдать и слушать. Вот и сейчас, дежурно улыбаясь и кивая, он замечал внезапную нервозность присутствующих. Гости сбивались в шумные группы, парами или тройками уединялись в темных нишах, откуда неслись не привычные стоны и всхлипы, а приглушенные споры и сочувственные вздохи. Что-то омерзительно липкое сгущалось в воздухе, и его обычно верное чутье на сей раз подводило. Тонкая струна беспокойства натягивалась всё туже, звенела всё отчетливей. И оборвалась с надсадным звуком, когда брезгливая мина перекосила лицо дежурившего у двери аврора. — Морганово отродье… Посмотри, кого принесло, — прошипела сквозь зубы Нарцисса, не спуская с лица любезной улыбки. — Не стоит твоих волнений, дорогая, — бесстрастно ответил Люциус Малфой, продолжая различать неясный звон и ощущать неприятное покалывание вдоль позвоночника. — У этого судна давно другой кормчий. — Похоже, его корма все еще заставляет тебя забывать о семье, — оставив за собой последнее слово, Нарцисса поспешила присоединиться к стайке дам под неодобрительным взглядом мужа. — Чем обязан столь неожиданному визиту? — первым заговорил Малфой, когда незваный гость прошел сквозь отпрянувшую в отвращении и ужасе толпу. — Ты же не думаешь, уважаемый глава-всего-на-свете, что я провожу бессонные ночи в воспоминаниях о нашей юности? Люциус наморщил лоб, изображая глубокую задумчивость. — Увы, — развел руками он, — не могу припомнить в тебе хоть каплю сентиментальности. Неужели стареешь, друг мой? Северус Снейп — высокий, бледный, в неуместной для пышного приема простой черной мантии — скривился в улыбке и почти коснулся губами его волос: — Пора бы поговорить… — Мерлин, о чем? Что ещё мы не сказали друг другу? Истошно вскрикнув и дернув от горла ворот, посреди зала рухнула наземь тучная фигура в расшитой кружевами мантии. — Вот об этом, — указал подбородком Снейп и быстрым шагом направился к выходу. За его спиной неслышно сползла на паркет секретарь бывшего министра, из последних сил прижимая к бедрам задирающийся подол. Сверху, захрипев, навалился громадный чернокожий посол с непроизносимым именем. Малфой глянул на то, как суетятся гости, кивнул растерявшемуся министру Эйвери, одними губами прошептав: «Разберись немедленно», и выскользнул в резную дверь зала приемов. Снейп не проронил ни слова, пока они не покинули здание через камин для особо важных посетителей. — Ты всегда был эксцентричен, Северус, — протянул Малфой, оглядывая пустую мрачную комнату без единого окна. Посреди деревянной стены одиноко торчал камин. — Но такого… Даже присесть не предложишь старому другу? Я два часа подпирал колонну на приеме в честь нового министра. И если ты впервые за восемь? десять? о… почти пятнадцать лет решил со мной заговорить лично, то новость должна быть сногсшибательной. Хотелось бы упасть в обморок достойно. — Как ты себя чувствуешь в последние дни? — игнорируя его слова, вкрадчиво поинтересовался Снейп. * * * Хогвартс. Его совершенно точно ни с чем не спутать: сквознячок в длинных коридорах, неистребимый запах чернил, навозных бомб и пропитанных потом школьных мантий, вздохи портретов, треск горящих свечей и скрип перемещающихся лестниц. Всё получилось так, как обещал Фламель! Можно даже не открывать глаза, чтобы сразу понять, что доска под щекой — шершавая, пахнущая грязью и воском — нижняя ступенька парадной лестницы. Кабинет директора — левее и выше, до гриффиндорских спален придется добираться битых полчаса. А вход в подземелья всего лишь в трех шагах слева. Но Гарри вовсе не был уверен, что сможет встретиться лицом к лицу с профессором зельеварения. Губы все еще жгло прощальное горькое касание мокрой щеки. И что он скажет? «Привет, Северус? А вот и я — твой самый нелюбимый ученик? Возможно, ты не помнишь, как мы целовались девятнадцать лет назад, но я готов напомнить? О… да ты совсем не изменился за это время». Он тихо фыркнул, представив ошалевшие глаза профессора Снейпа, и припомнил контрзаклинание проклятию распыления. Ни на что другое он рассчитывать не мог. И даже не был уверен, что Северус, профессор Снейп, в вечной черной мантии, со слипшимися прядями и зеленоватыми пятнами на щеках, вызовет у него желание прикоснуться хоть кончиком мизинца. Требовать объяснений от Дамблдора, не разобравшись, куда попал, было не меньшей глупостью. Гарри судорожно сжал обложку учебника зельеварения, словно пальцы Северуса перед выходом на бой, сунул книгу под свитер и решительно направился в сторону факультетской гостиной. * * * — Думай что хочешь, а я не намерена терять единственный шанс, — шипела Гермиона. — Если тебя устраивает «уд» по Гербологии, то, может быть, ты просто хочешь провести всё лето подальше от меня? — Мерлиновы яйца, Гермиона, спецкурс по Прорицаниям! Это же вообще не предмет. — И именно поэтому его не преподают во всех других школах. И учебников по нему не три стеллажа в Запретной секции. — Три с половиной, — буркнул Рон, — и отдельно полка в отделении истории. Гарри слушал, затаив дыхание. Как же он, оказывается, скучал! Друзья, лучшие друзья, которых он почти забыл, увлеченный другой жизнью и обжигающими губами нового Северуса Снейпа. Словно напоминая о себе, учебник ткнулся округлым углом под левый сосок. И только это удержало Гарри от порыва впрыгнуть в темный угол и повиснуть на друзьях с криком: «А вот и я!!!» Это и ещё что-то странное, чего он никак не ожидал услышать от Гермионы. С каких пор подруга так увлечена Прорицаниями? В темном закутке началась легкая возня, в звуках которой Гарри безошибочно определил шуршание мантии и поцелуи. «Пожалуй, не стоит им мешать. Пока что», — решил он, уже поставив ногу на ступеньку. Помеха появилась и без него. Небольшая досадная помеха в развевающемся черно-желтом шарфе и мягких ботинках с пестрыми шнурками. Фигурка планировала с вершины одной из лестниц, безвольно раскинув в стороны конечности, пока не рухнула ему под ноги, ткнувшись лицом в носок ботинка. Парочка мигом выскочила на шум: мантия Гермионы болталась на трех нижних пуговицах, привычный пунцовый румянец Рона сделал веснушки почти незаметными. —Та-да-да-дам!!! — раскинув руки для объятий, завопил Гарри. Первой, конечно, опомнилась подруга. Не то чтобы Гарри не ожидал упреков. Но предполагать, что глаза Гермионы мигом превратятся в две узких щелочки, спутанные волосы зашевелятся вокруг лица, словно клубок змей, и она ощерится в недоброй улыбке, направляя палочку прицельно в солнечное сплетение, он никак не мог. — Что ты сделал с малышкой Региной? — взвизгнула она так, что даже Пивз позавидовал бы. — Я… я… Гарри попятился, и черная растрепанная голова соскользнула с ботинка, ударившись о ступеньку. — Мерлин… — склонившись, прошептал Рон. — Она почти не дышит. Гермиона безуспешно посылала Реннервейт за Реннервейтом. Казалось, оба не обращали на Гарри никакого внимания. — Где Поппи?! Лицо девочки медленно принимало безжизненный восковой оттенок. — В теплице, — отчаявшись, Гермиона опустила палочку. — Кажется, у третьего курса Гербология. Но она умрет раньше, чем мы успеем дотащить ее. Рон зло прищурился и поднял ледяные глаза на Гарри: — Какого хрена? — Привет, Рон. Ну да, у Рона всегда был ощутимый хук с правой. Острые костяшки вдавили очки в переносицу, и Гарри с трудом удержался на ногах. — Понимаю, что вы не рады меня видеть, — пробормотал он, привычно останавливая кровь. Пустяки вроде исправления свернутого носа он освоил в первый же день их с Северусом тренировок перед турниром. Неудобно без палочки, но эффективно. Ребенок на полу дернулся и застонал. Гарри опустился на колени рядом с несчастной малышкой и повел рукой, активируя простое диагностическое заклинание. — Три перелома, сотрясение мозга и странно низкий уровень магической энергии, — расшифровал он переплетения цветных линий. — Ей срочно нужно в больничное крыло. Если бы он в этот миг мысленно горячо не благодарил Северуса, а догадался поднять голову, то увидел бы, какими безумными, расширившимися от удивления глазами смотрит на него Гермиона, как прикусывает нижнюю губу и сжимает кулаки, сдерживая слова. — Ты, тролль тебя еби, вообще, кто такой? — выкрикнул Рон, трансфигурируя из галстука легкие носилки. Судя по сморщенному носу Гермионы, она была не в восторге от формулировки. Но на ее лице читался тот же незаданный вопрос. — Ты не старше нас, а колдуешь без палочки. И… это же специальные диагностические чары… Интересно, какой у тебя уровень, — наконец выдавила она. Рон поступил проще. Пока Гарри соображал, что ответить, тот свалил его мощной подножкой и насел сверху, не давая сопротивляться. Зря, что ли, Гарри столько тренировался? Бывший друг отлетел на пятнадцать ступенек вверх, очевидно, прилично приложившись копчиком. — Ступефай, — констатировала Гермиона, разглядывая Гарри так, словно перед ней был уникальный экземпляр старинной рукописи. — Помоги нам быстро дотащить Регину до теплицы, а потом поговорим. — Ой, ой, ой, — несколько обиженно донеслось со ступенек. — Кто-то заинтересовал мисс Грейнджер. Ну надо же… мне понадобилось пять лет, а этот очкастый недомерок… Береги челюсть, убогий. — Рональд Уизли! Ты тоже помоги. Он столько раз слышал эти командные нотки в голосе Гермионы, что не сомневался в их действенности. Рон послушно вынул палочку, и они втроем легко и быстро левитировали носилки через парадный вход в сторону теплиц. И да, Гермиона спотыкалась, не сводя зачарованного взгляда с руки Гарри. — Блин, ну что такого, — пробурчал он. — Будто ты не знаешь о беспалочковой магии. Рон странно на него покосился, а Гермиона наткнулась на камень и прокусила губу. Единственное, что Гарри сообразил — и, надо сказать, вывод его вовсе не радовал — лучшие друзья понятия не имеют, кто он такой. Фламель, чтоб твою суперпечь разнесло на мелкие кусочки! У самой теплицы, непривычно маленькой, затянутой темной пленкой вместо прозрачных защитных чар, Рон сжал его горло крепкой ладонью, придавил к стволу ближайшего дерева и не отпускал, пока Гермиона не вернулась. — Третий случай за два дня, — взволнованно шептала она. — И только младшие курсы. — Не дай ему рыпнуться! — бросил Рон. Подруга… бывшая подруга больно вдавила кончик светлой палочки в горло, не позволяя проронить ни слова. Тем временем Рон рвал вверх широкий рукав свитера Гарри, обнажая левое предплечье. Он услышал, как тихо присвистнула Гермиона, увидев хитросплетения узора на коже. — Держи меня, — прошипел Рон. — Иначе я ему очки на жопу натяну. Что, сука, за уровень? — Не представляю, — хвала Мерлину, палочка слегка ослабила давление. — Нужно оттащить его к Невиллу. Возможно, он поймет. — Невилл? Невилл Лонгботтом? — прохрипел Гарри. — Да, ведите меня к нему. Может быть, в отличие от вас, у него в голове есть хоть одна извилина. Как ни старался Гарри, но не нашел в Инкарцеро Рона ни одного изъяна. Бывшие друзья развлекались всю дорогу, ничуть не боясь быть застуканными преподавателями: Рон обивал им все углы и стволы деревьев, Гермиона мешала, подставляя наколдованное облачко. Выходило пятьдесят на пятьдесят. Иногда Гарри натыкался на колонну или ржавые латы, и легкие встряски явно не шли на пользу способности соображать. Он понял, что тащат его на восьмой этаж, но только когда Гермиона сосредоточенно что-то прошептала и перед ними возникла приземистая дверь… «Конечно… Выручай-комната», — успел подумать он, с легкой руки Рона приложившись головой о притолоку. — Привет, Невилл! — как можно жизнерадостней выкрикнул он. — Как здоровье бабушки? Рон молча потянул вверх рукав его свитера: — То ли из министерства, то ли хрен знает кто. Признаться, Гарри не без удовольствия заметил, как отвисла челюсть Невилла. — Беспалочковая невербальная магия, — отрапортовала Гермиона, и челюсть Невилла съехала еще чуть ниже. — А ведь он не старше нас. — По виду вообще пятикурсник, — хмыкнул Лонгботтом. На его мантии красовался значок старосты школы. Гарри мог поклясться, что такого пристального и недоверчивого взгляда он не встречал никогда. Даже у Северуса Снейпа, непревзойденного мастера по части подозрительности. — Какого драккла лысого тут происходит? — взвился он, дергаясь в путах. — Так это я у тебя хотел спросить, — быстро пришел в себя Невилл, и в его голосе неожиданно скользнули стальные нотки. — Ты кто? Сболтнуть лишнего не хотелось. Эти люди со знакомыми именами и лицами; узкая, похожая на кладовку Филча, забитая банками, швабрами и поломанными столами Выручай-комната; непривычно тихий в будний день Хогвартс — всё, что он увидел, но еще не сумел связать в единую картину, нахально тыкало под нос неоспоримым фактом. Что-то серьезно изменилось. Очень серьезно. Настолько, что он ни капли не удивится, если вот этот удивительно похожий на Дина Томаса тип сейчас пригладит волосы широкой ладонью, выпустит клыки и с урчанием вцепится ему в шею. Очевидно, следует подождать, пока всё не прояснится само собой или с помощью учебника по современной истории магии. Может, в огромной сумке Гермионы… Сейчас проще всего было бы объявить себя чьим-нибудь инкубом, да вот хотя бы Рона… Мысль показалась ему забавной. Но ведь эти… эти точно не поверят. И Невилл с недобрым сосредоточенным лицом, крутящий в руках палочку в ожидании ответа. И Джинни — неужели он мог быть в нее хоть чуточку влюблен — в эту рыжую дылду с подскакивающими под мантией округлостями грудей, такую же нескладную, как ее братья? И нервная Гермиона, что-то шепчущая на ухо Элоизе Миджен — толстой семикурснице с землистым цветом лица и широким, будто сложенным из двух картофелин, носом. — Старшие курсы Гриффиндора сегодня освобождены от занятий? — ехидно поинтересовался Гарри. И едва удержался от рвущегося наружу «по десять баллов с каждого». Отличная идея, как водится, пришла в голову сама собой. Он покосился на Рона, опасно сжимающего кулак, и процедил: — Я ваш новый преподаватель, мистер Уизли. Потрудитесь вести себя соответственно. Элоиза прыснула, смерив его взглядом сверху вниз: — И что же преподает такой… такое… Впрочем, в нашем шоу уродов… Терять, собственно, было нечего. Если уж начал врать, то ври до конца. — Придержите язык, мисс Миджен. Если к седьмому курсу вы не выяснили, что вещи и люди могут быть не такими, какими кажутся на первый взгляд… Он услышал хмыканье Невилла, двумя руками послал эффектное заклинание, аккуратно обводя огненным кругом притихших гриффиндорцев, и отправил шар огня в стену. — Почему вы не поставили щит, мисс Грейнджер? — и с превеликим удовольствием добавил: — Минус десять баллов за плохую реакцию и несоблюдение правил безопасности. Ему и вправду стало немного легче: обиженно хлопающая ресницами Гермиона выглядела до смешного нелепо. —Это несправедливо, — прошептала она. — Протего Тоталум — доступ седьмого курса, а обычные щитовые чары слишком слабы для Огненного шторма. — Тогда вам следует благодарить мисс Миджен за утраченные баллы, — кажется, он начал немножко лучше понимать профессора Снейпа. Мерзкое, сосущее под ложечкой беспокойство почти отпустило. — Будем считать, что вы лишились их за фамильярность. И, мистер Уизли, впредь ведите себя осмотрительнее с незнакомцами. Гарри демонстративно потер шею, где наливался синяк от железной хватки Рона, и вышел, оставив притихших бывших соучеников переваривать его спектакль. В самом деле, пора было наведаться к директору. Он спрыгнул с лестницы на втором этаже и свернул в узкий коридор, ведущий к нужной башне. Все было даже хуже, чем он предполагал. Предположения очень быстро обернулись уверенностью: Альбус Дамблдор ни за что не довел бы школу до такого состояния. Незаметные на первый взгляд мелочи теперь бросались в глаза, и каждая отбивала тревожную дробь в гудящей голове. Заколоченная дверь в Больничное крыло. Странное грязное пятно на камнях у статуи безымянной ведьмы, жирный паук, выткавший толстую паутину поверх портрета у ванной старост. Старый замок не откликался обычным теплом и уютом дома. Так же, как и все, кого он встретил сегодня, Хогвартс больше не был ему другом. Он стал чужим, далеким и теперь уж точно не ощущался самым безопасным местом в мире. Где-то между бескрылой горгульей и пустой картинной рамой он почувствовал отвратительную, незнакомую, выкручивающую каждую косточку боль. И невыносимую чесотку вдоль скул и под свитером, словно кто-то засыпал за ворот пригоршню порошка против докси. Ненадолго, всего лишь на несколько секунд он прислонился ноющей спиной к мертвым холодным камням. — Чужакам мы здесь не рады, Зря по школе шарят гады. Убирайся, хрен очкастый, Без тебя полно несчастий, — раздалось над ухом. Гарри едва сдержался, чтобы не задушить в объятиях странно тихого Пивза. — Ищу кабинет директора. — С монстром каменным, известно, Лучше ласки нету средства. Почеши ее, как кошку, Без пароля даст дорожку. — Спасибо. Ты самый лучший полтергейст, которого я встречал! — прокричал Гарри ему вслед. Каменная горгулья чихнула и шевельнулась, едва он протянул руку. Старый директор Диппет равнодушно скользнул взглядом по гостю и вновь задремал на портрете над столом. Небольшой кабинет директора чем-то походил на жарко натопленную девичью спальню — ваниль, шоколад и приторные духи вместо воздуха, а под ногами пушистый ковер. Стол ломился от бумаг. Недолго думая, Гарри ринулся вперед: сверху лежало расписание, написанное убористым мелким почерком. — Интересуетесь чем-то особенным? — сонно протянул Диппет. Гарри отмахнулся от назойливой вежливости, глаза как раз уткнулись в мелкие буквы: «Зельеварение — профессор Гораций Слагхорн». Он вел дрожащим пальцем по строчкам, как ребенок, едва научившийся читать: ЗоТИ? Чары? Полеты, драккл задери? Нет. Нет. Еще раз нет. Мелькали знакомые имена, но главного, самого нужного, среди них не было. Сердце запрыгало детской игрушкой на резинке. Его нет… Его здесь нет… А если его действительно НЕТ, то напрасно искать и ждать встречи. Что-то страшное превратило школу в мрачный склеп, оставив в списке преподавателей всего шесть имен. И он пропал, сгинул в водовороте неизвестных событий. А это глупое, такое неправильное прощание было навсегда… навсегда… — Я ждала вас только завтра. Гарри вздрогнул, смяв ладонью учебный план по маггловедению: «Лекторы Гермиона Грейнджер, Дин Томас, Колин Криви», — значилось в нем. Минерва МакГонагалл, в мантии с директорским вензелем, с привычно забранными в безупречный пучок волосами, сверкала на него стеклами очков, тяжело опираясь на трость. — Вы так бесшумно подкрались, директор, — пролепетал Гарри, застуканный на месте «преступления». — Удивительная оперативность. Вы стажёр? — скривилась директор. — И потрясающая наглость. Даже представителям министерства не позволено проникать в мой кабинет без разрешения. Уважаемый мистер Малфой предупредил, что расследование будет тщательным, но ожидать, что здесь появится кто-то столь же юный, сколь и беспардонный… — Минерва развела руками. — Потрудитесь представиться. Декан Гриффиндора, бессменный директор Хогвартса и преподаватель как минимум трех предметов продолжала сверлить его взглядом, как нашалившего первокурсника. — Гарри… Фамилия никак не приходила в голову. Он с трудом поборол искушение назваться Принцем. Сердце продолжало колотиться о твердый угол обложки. Но Гарри Принц… ей-богу, словно в телевизионных новостях. Эвансом быть тоже не хотелось. — Гарри Поттер, — выдохнул он. В конце концов, имя — возможно, единственное, что у него осталось. Имя и воспоминания. — О… — поджатые губы Минервы вытянулись в идеальную нитку, — конечно… Сын главы Аврората. Вы похожи на отца. Гарри надоело удивляться. Действительно, почему бы Джеймсу не стать аврором. Это значит, что он точно жив. — Нет-нет. Очень дальний родственник. Я и видел-то его последний раз много лет назад. Кажется, МакГонагалл не поверила единственной сказанной им правде. — Добро пожаловать в Хогвартс, мистер Поттер. Со своей стороны я готова оказать любое содействие министерскому расследованию. Вы же впервые у нас? Дурмстранг, я полагаю… Гарри молча кивнул. В непонятной ситуации слушай больше, чем говори: он отлично усвоил этот урок. — Вы наверняка знаете, мистер Поттер, как глубоко признателен педсостав Хогвартса попечительскому совету. Уважаемый мистер Малфой прекрасно осведомлен, что мы делаем всё возможное, чтобы его сын… — О, безусловно… — холодно заметил Гарри, расправляя дрожащими пальцами смятый документ. Он перегнул пергамент пополам. Потом по диагонали. Ещё раз. И ещё, с трудом удерживаясь от того, чтобы сложить прыгающую лягушку и отправить ее прямиком в высокую прическу директора. МакГонагалл нависала над столом, он глядел снизу вверх на бывшего декана и профессора трансфигурации. — По крайней мере, мистер Малфой может быть совершенно спокоен. С тех пор как в прошлом году близнецы Уизли облагодетельствовали меня этим… — Минерва вскинула трость, целясь прямо Гарри в лоб, — в школе не происходило ничего, способного заинтересовать министерство. — Но сейчас особый случай? — вкрадчиво спросил Гарри, выползая из удобного кресла. — Присядьте-ка, уважаемая Минерва, и введите меня в курс дела. «Мерлин, как же жмут ботинки!» Ноги сдавило, как тисками. Он попытался незаметно размять пальцы, а директор, очевидно, приняла его тихое шипение за проявление крайней степени нетерпения. Она тяжело опустилась в кресло, призвала две чашки свежезаваренного чая и пустилась в объяснения. Драгоценному и единственному наследнику рода Малфоев ничего не угрожало — все печальные события произошли с младшекурсниками. Трое детей сейчас находились в специальном помещении под надзором профессоров, а директор ожидала министерского позволения перевести несчастных в Мунго, где их жизнь могли бы поддерживать профессиональные колдомедики. — Конечно, у мадам Помфри высокий доступ к использованию медицинских чар, но увы… — вздохнула она. — Почему же вы столько тянули?! Это ведь небезопасно для их жизни. — Вовсе нет, — уверила его директор. — Просто крайне низкий уровень магии, если верить Поппи. Ученики вне опасности, но переводить их без решения попечительского совета и министерства — против правил. — Против правил… — выдавил Гарри и потер свербевшую скулу. Пальцы коснулись жесткой щетины, и он подскочил бы от радости, если бы не пристальный взгляд напротив. Рон и Дин Томас освоили чары бритья еще в прошлом семестре. И он всегда с завистью смотрел на мягкий пушок над губой Сириуса и легкую синеву на щеках Джеймса. А вот у Северуса… Стоп! Нужно думать о другом! — Но что же произошло с несчастными детьми? Минерва пожала плечами в ответ: — Переутомление, возможно. Чрезмерные нагрузки… — При таком-то учебном графике? — фыркнул Гарри. — Когда я учился, у нас не оставалось времени даже на сон. — Хогвартс несколько отличается от европейских школ, мистер Поттер, — устало сказала Минерва. — Вам ли этого не знать? — Мне нужна вся информация. Любая. Учебные планы, личные дела учеников, подшивки газет со времени поступления этих детей, даже их пригласительные письма. Почему бы не воспользоваться случаем на полную катушку? Кажется, у него хорошо выходило подражать надменным интонациям старшего Малфоя, но лицо директора оставалось спокойным и равнодушным. — Вы понимаете, что от результатов моего расследования зависит не только их жизнь, но и судьба всей школы? И ваша личная в том числе? — Хотела бы я знать, где попечители раздобудут другого идиота на должность директора, — тихо вздохнула она, но тут же громко добавила: — Конечно, мистер Поттер. Встала, опираясь на палку, и, неловко склонившись, сунула голову в камин. — Мистер Малфой-младший поможет вам сориентироваться в школе, — она с трудом распрямила спину.— А теперь прошу меня извинить. Руны у старших курсов. Кто-то же должен затыкать прорехи в штатном расписании… На угол стола слетелась кипа документов из разных ящиков. Гарри сгреб пергаменты и последовал за директором к выходу. Портрет Диппета саркастично хмыкнул им вслед. «Местная драгоценность», тощим задом подпирающая постамент горгульи, ни капли не изменилась. — Ух ты! — сказал он, оглядев Гарри с ног до головы. — Стажёр? Конечно… станут серьезные люди соваться в наше болото… — Мистер Малфой, — прошипела директор. Драко церемонно поклонился и взял прижимающего к груди бумаги Гарри за локоть. * * * Люциус Малфой пил. Методично, не чувствуя вкуса, набирался выдержанным коньяком. Впервые в жизни он упустил что-то серьезное. А ведь как хорошо начинался день! Младший Эйвери наконец-то занял так давно желаемый пост, за что остался перед Люциусом в вечном неоплатном долгу. Любой из министров преданно заглядывал бы в глаза главе Управления Согласования, но этот, в отличие от несговорчивого предшественника Крауча, был готов на всё без сомнений и возражений. В размеренной и спокойной жизни давно не происходило ничего, кроме рутинных дел, и, надо сказать, это его полностью устраивало. Управление Согласования. Он сам придумал себе должность много лет назад, почти искренне уверяя прессу, что негоже при его происхождении и воспитании паразитировать на былых заслугах. И он, как самый смиренный гражданин, готов начать министерскую карьеру с нуля. Но с тех пор ни одно решение не покидало стен министерства без личной визы единственного сотрудника нового отдела. Министерская махина редко давала сбои. Даже Аврорат под руководством недальновидного, но очень активного Поттера четко оказывался в нужном месте в нужное время, контролируя любое нарушение. Люциус фыркнул в бокал, и тонкий хрусталь отозвался высоким звоном: дел у аврора Поттера было немного. С тех пор как этот растрепанный щенок ввалился в мэнор, заявляя, что близко знаком с его спятившей свояченицей и хочет получить место стажёра, прошло ни много ни мало восемнадцать лет. Тогда авроры гибли один за другим, усмиряя распоясавшихся после снятия Купола волшебников. И Малфою, в сущности, не было дела до судьбы еще одного из них. Два года они подавляли бунты в Лютном и сдерживали наплыв темной магии с континента — обнаружилось неожиданно много желающих подзаработать оказанием услуг в таких областях, о которых глава Совета чистокровных только читал в запретных книгах. Казалось, что вместе с Куполом испарился Статут о Секретности. И хотя толстый свиток пергамента по-прежнему находился на почетном месте в центре Зала Приемов, ежедневные нарушения каждого из его пунктов ужасали даже закаленных членов Визенгамота. Мерлин с теми, кто просто завел себе пятинога-переростка. Но сколько сил и нервов было истрачено на переговоры с маггловскими министрами! Какие только комбинации ни проворачивались, чтобы убедить их закрыть глаза на причиняемый ущерб. А денег… Одна реставрация Тауэрского моста, облюбованного для массовой дуэли компанией французов и местных волшебников, стоила министерству приличного состояния. А компенсации жителям ушедшего под воду острова? Девятнадцать лет прошло, а еще платить и платить… Всё изменилось, когда к нему явился Северус Снейп. Два года сопляк скрывался после турнира, упрямо отвергая все попытки связаться с ним, заманчивые предложения сотрудничества, чеки на астрономические суммы и приглашения на министерские балы. А после перехватил его у кабинета Минчума и, потрясая нечесаной гривой, сунул под нос пачку исписанных пергаментов. Студент-недоучка, нагрянувший в школу в последний день Т.Р.И.Т.О.Н., чтобы отправить Грюма в Мунго с практического экзамена по ЗоТИ и почти довести до инфаркта Слагхорна, заявляя, что растолченный клык норвежского горбатого гораздо эффективнее клыка гебридского черного дракона в Зелье Реальных Снов. По остальным предметам он не получил троллей разве что из жалости. От Снейпа смердело тухлой улиточной слизью и нестиранной одеждой, но он упрямо наступал на Малфоя и, не стесняясь в выражениях, заявлял, что есть способ остановить хаос, с которым не в силах справиться тупоголовый аврорат и придурок министр. Так и сказал «тупоголовый» и «придурок». Люциус никогда не был ни тем, ни другим, да и потерей памяти не страдал, иначе не зазывал бы так настойчиво патлатого нахала на работу в министерство. Поэтому, спрятав нос в кружевной платок, морщился, но слушал настырного юношу, утащившего его ради разговора на берег озера. Безумный план сработал и оказался не только эффективным, но и прибыльным: маленькие порции магии, заключенные в небольшие перламутровые шарики, успешно продавались на черном рынке Европы; Аврорат исправно расставлял метки новорожденным волшебникам, избавляя их от стихийных выбросов, и тщательно отлавливал взрослых, не прошедших процедуру ограничения. Слухи ползли, но, видят Мерлин и Салазар, не Малфой проговорился о том, чье изобретение они воплотили в жизнь. А если и он, то уж точно не специально. И вот сегодня Северус Снейп вновь заявился без приглашения. Раздвинув плечом кривящуюся ему в лицо толпу и на удивление безропотно снеся полетевшее в спину: «Ублюдок!». После стольких лет, как будто не было между ними ни разговоров, ни встреч, ни общих тайн. Как будто он забыл дикие глаза и обморок Нарциссы, заставшей их, бурно обсуждающих в постели строительство Колодца. И ни размолвок, ни долгих лет столкновений в коридорах министерства с обязательным вздергиванием подбородка и демонстративным взглядом в сторону. Как будто Малфой в чем-то виноват, а не он сам. И не было последней капли, когда Снейп, плюясь ядом и не выбирая выражений, требовал допустить к работе в хранилище магии его молодого и явно сумасшедшего любовника. Впрочем, — Люциус подлил коньяку — до того дня глава УпС мог только догадываться, что этих двоих связывает нечто большее, чем совместная работа. Два часа назад Северус Снейп механическим от сдерживаемой злости голосом заявил, что Люциусу следовало бы лучше контролировать происходящее в подвале министерства. Колодец, где, словно в сейфе, годами копилась неиспользованная магия — тайное оружие, способное при едином всплеске стереть с лица земли не только остров, но и две трети континента, был пуст. И более того… Северус утверждал, что тот, кто обчистил Колодец, сейчас точно сильнее, чем любой из известных ему магов. «Сильнее, чем ты можешь себе представить», — сказал он и даже не выругался. Малфой поверил безоговорочно. Уж слишком неестественно разговорчивым и нервным был старый знакомый, бывший любовник и чёртов гений. Думать не хотелось. Необходимо всеми силами избежать огласки и найти подлеца, пока дело не приняло наихудший оборот. Пара аврорских отрядов может неплохо размять кости при аресте, но Снейп утверждал, что понятия не имеет, кто и каким образом проник в хранилище. Вот тут, пожалуй, он не стал бы ему верить. Думать не хотелось. Хотелось просто напиться. Получалось плохо.