of eternal summer

у юнги своё распределение времён года. осень - это уже-почти. сентябрь ещё отдаёт потной жарой лета и рябит в глазах ярким листом на деревьях - юнги в начале осени тошнит с утра и до поздних сумерек; свою опухшую рожу он миру являет разве что в третьем часу ночи, когда прохладой хотя бы пахнет. юнги оживает с первыми заморозками, переходит на любимые ботинки и прохудалый плед, который ни хрена не греет (и не надо). юнги подолгу зависает в кружку с остывшим кофе и к концу ноября достаёт свой извечный блокнот: карандашом в холодных пальцах тексты пишутся легче. зима это тайм-фор-лайф. двадцатипятиградусные морозы для юнги как новая батарейка - он выжигает легкие искрящим утренним воздухом, перчаток не носит и на блеклый диск солнца жмурится почти счастливо. город обсыпает разноцветными гирляндами и колотит в предновогодней лихорадке; юнги влом страдать подобной херней. когда небо раскошеливается на снегопад, юнги коротает время в парке. нездорóво тащится от покалывания в окоченевших пальцах, ловит ими крупные белые хлопья, кривит синюшные губы в отрешенную, кривоватую, счастливую (по меркам самого юнги) улыбку. дома его ждёт промерзлая по углам квартира, сквозняк из кухни и вчерашний рис на ужин - юнги не жалуется. тексты чёткими рифмами ложатся на бумагу, отточенной читкой - на бит, озобленными плевками в сторону общества с его ебучими стандартами - на восприятие. зима - мать юнгового вдохновения; она, как любая мать, требует для своего чада наилучшего: минимум сна и жизни вне студии, максимум энергетиков и чистых страниц блокнота. а юнги рад стараться. весна это нууу-блять. март юнги ещё терпит, едва ли не в шортах перебегая не оттаявшими ещё улицами сеула, и безучастно матерится на чавкающую под подошвами слякоть. юнги тает, кажется, с последними островками снега и хмурится на неумолимо ползущий вверх столбик термометра - ботинки и плед вынужденно забрасываются в шкаф до следующих холодов. к солнечной погоде и распускающимся нежно-розовым цветом городу юнги остается привычно безразличен, а от вида воспрявших духом по весне людей хочется не то брезгливо скривить губы, не то закатить глаза. к середине мая юнги с головой ныряет в пост-зимнюю апатию, баррикадируется в своей квартире и просит разбудить его when september ends. лето это сссука-ад. летом юнги не живёт - он существует. жара до черной земли выжигает из него дееспособность заодно с вдохновением, и он впадает в близкое к анабиозному состояние, чтоб только не сдохнуть от перегрева. юнги задыхается в четырёх стенах раскаленной коробки своего жилища, но снаружи адовее на десяток градусов, поэтому приходится терпеть. на экваторе лета юнги перебирается из отвратительно тёплых простыней на прохладный кафель кухни, блаженно прижимается к нему взмокшей спиной и разгоряченными ступнями. за порог он выходит дважды, оба раза ночью (чтоб не сжечь на солнце чувствительно-прозрачную кожу) и во время грозы - вымочиться до нитки в проливном дожде - что спасительный вдох кислорода после отравления угарным газом. от вида еды откровенно тянет блевать - летом юнги перебивается только холодной газировкой и горьким кофе со льдом. к августу юнги по пояс засовывает себя в холодильник и полу-отчаянно, полу-с-надеждой считает дни до зимы.