Живое зеркало

Тэхён обозлился на весь мир из-за двух людей, которые были ему особенно дороги. В больницу он больше не ходил, решив, что отношения были ошибкой и их нужно прекратить, чтобы больше не вызывать подозрений и не лишиться работы, о которой мечтал всю жизнь, да ещё и, возможно, лишить работы всех друзей, которые стали ему близки за всё это время. Тэ не звонил Юнги, да и тот не пытался с ним связаться, чувствуя, как младший психует. На второй день Ви лишь кинул ему сообщение: «Всё кончено», на что получил мгновенный ответ: «Уже слишком поздно». У младшего побежали мурашки, когда он вспомнил, что именно его ждёт, через какой ад ему придётся пройти, хотя всё же надеялся, что его всё это обойдёт стороной, что связь будет благосклонна к нему, но не тут-то было. Спустя несколько дней связь начала давать о себе знать, ведь у них не было секса больше двух недель, да и не прикасались они друг к другу уже дня четыре. С каждым днём Тэ становился всё более раздражительным и чересчур чувствительным. Его невероятно бесило абсолютно всё. Он чуть ли не бросался на всех из-за пустяков: наорал на Сокджина из-за того, что тот пересолил рис, ударил Чонгука из-за того, что тот принимал долго душ, разругался с Намджуном, когда тот попросил его успокоиться. Чимина же Тэхён попросту игнорировал, словно друга больше не существовало, проходил мимо него, совсем не разговаривал, хоть и прекрасно знал, что Пак никому ничего не рассказал и никогда не расскажет, но довериться всё равно не мог. Однажды они вшестером собрались вокруг телевизора, собираясь посмотреть комедию, и даже у Тэ было хорошее настроение, что было крайне редко в последнее время, но счастье было недолгим. Спустя полчаса Ви почувствовал всепоглощающие одиночество и грусть, которые испытывал Юнги, вышел из гостиной, сославшись на плохое самочувствие, и написал огромное гневное сообщение, высказывая старшему всё, что думает о нём, а когда нажал «отправить», почувствовал, как по щекам потекли горячие слёзы. Он не мог понять, кто из них плачет, он лишь чувствовал разочарование, обиду и боль, которые были точно не его. Ответного сообщения он не получил. Когда Юнги вернулся в общежитие, все были невероятно рады и бросились встречать его. Все, кроме Тэхёна. Он лишь повёл плечами и ушёл в спальню, хотя в глубине души чувствовал, что безумно скучает. Весь день ребята провели рядом со старшим рэпером, гуляли, радовали и развлекали его, рассказывали всё, о чём не успели рассказать, пока он лежал в больнице, а вечером отпраздновали выздоровление за огромным столом в одном из лучших ресторанчиков города, а Ви наконец почувствовал то самое всепоглощающее одиночество. Этой же ночью Тэ проснулся в холодном поту. Дышать было нечем, словно весь жизненно необходимый кислород высосали, а заодно ещё и шею перетянули прочной верёвкой. Два сердца в груди бились невероятно быстро, словно хотели уничтожить друг друга, заставить замолкнуть навеки. Ким повернул голову и увидел, как Юнги судорожно хватает воздух, не просыпаясь. Ему пришла в голову идея, что это старший дышит его кислородом, что он ворует его, лишая самого важного. Тэхён медленно слез со своей кровати, стараясь никого не разбудить, но Намджун настолько громко храпел, что создать больше шуму, чем он, было довольно сложно. Ви осторожно забрался на соседнюю кровать к Юнги на второй ярус и оседлал чужие бёдра, рассматривая одногруппника. Старший задыхался во сне, морщась и ёрзая в постели. Младший, решив забрать то, что ему принадлежит, обхватил его шею двумя руками и сжал, начиная душить. Шуга слабо задёргался, еле сжимая душащие его руки и стараясь то ли поцарапать их, то ли отстранить от себя. Тэ действительно стало легче дышать. Вскоре руки Юнги ослабли и соскользнули на грудь, а младший смог вздохнуть полной грудью, только вот теперь невероятно кружилась голова, а второе сердце в груди болезненно сжималось. Тэхён резко отдёрнул руки, позволяя старшему вновь дышать, слез с его постели и забрался к себе, кутаясь с головой в одеяло и пытаясь унять дрожь. Он чуть не задушил своего соулмейта. Тэ слышал однажды по телевизору, что один соулмейт задушил своего предназначенного, а тот даже не проснулся, не пытаясь защититься, его тело просто не чувствовало опасность, пока не стало слишком поздно. «То есть, если я присуну Юнги, пока он спит, то он даже не проснётся», — восхищённо подумал Тэхён в тот день, решив, что однажды обязательно проверит, но в итоге проверил он именно удушение, а не секс, и оно действительно работало — тот не проснулся, позволяя творить с собой что угодно. Прошла ещё неделя. Их отношения так и не сдвинулись с мёртвой точки. Тэхён всё продолжал игнорировать Чимина с Юнги, считая, что поступает правильно, хотя в глубине души знал, что нужно поговорить с обоими, но сил и решимости не хватало, пока его не начали съедать тоска и одиночество. Он невероятно соскучился по лучшему другу и ужасно тосковал по Юнги, который был теперь частью него самого, без него было уже просто невозможно жить, но Тэ старался изо всех сил, пока эти силы не закончились и Ви не решил проведать любимого, которого он всё не мог признать. Тэхён толкнул дверь и вошёл в студию, где творил Юнги. Старший сидел за столом и в поте лица работал над своей новой песней, сосредоточенный и серьёзный. — На хера припёрся? — спросил Шуга, не отвлекаясь от работы. — Чего же так грубо? — фыркнул Тэ, усаживаясь на некогда любимый диванчик. — Захотел тебя увидеть. — Увидел? Можешь проваливать, — спокойно ответил старший. — Не увидел. Посмотри хоть на меня. — Тэ скрестил руки на груди и недовольно засопел. — Зачем мне на тебя смотреть? Я уже насмотрелся. — А я на тебя — нет. — Какая разница? Всё же кончено, — усмехнулся Юнги, а затем зло прошипел, сжимая руки в кулаки: — Проваливай отсюда, пока я тебя не убил. Я и так уже еле сдерживаюсь. — Да ты не сдерживайся, — с усмешкой сказал Ви, поднимаясь на ноги и подходя к одногруппнику, ещё не совсем понимая, что происходит. Юнги вдруг резко поднялся на ноги и развернулся, скалясь. Тэхёна сразу же пробила дрожь, и он испуганно отшатнулся. Ви почувствовал неконтролируемую злость и ярость Шуги. Казалось, это вовсе не старший, а какой-то дикий зверь, вышедший на охоту. Тэ много слышал о последствиях разлучения соулмейтов, и конечно о таких приступах он тоже слышал достаточно. Это была одна из причин, почему боялись соулмейтов — приступы. Приступы бывали разные: агрессии, боли, тоски, одиночества и прочие. Они вызывали у человека чувства, которые нельзя было игнорировать, даже самые твёрдые и бессердечные люди могли рухнуть на землю и зареветь, даже самые спокойные могли напасть или наорать на кого-нибудь, причём часто без какой-либо на то причины. Приступы агрессии были самыми страшными. В таком состоянии соулмейт сделает всё, лишь бы соединиться со своей половинкой. Если кто-то попробует помешать, а в некоторых случаях и просто окажется рядом, то он может пойти на крайние меры, даже на убийство. Такие приступы обычно случались у связанных соулмейтов, которые плохо поддерживали свою связь или же вовсе не поддерживали её, но также они могли случаться и у несвязанных, но намного реже и не такие критичные. Было множество случаев, когда человек, поражённый этой необъяснимой болезнью, избивал, порой до смерти, своих коллег, друзей, членов семьи, обычных прохожих или же своего соулмейта, если тот отказывал в интимной связи, и не успокаивался до тех пор, пока не удовлетворял свои потребности или же не совершал что-то ужасное, от чего мгновенно приходил в себя. Только вот все люди разные, даже те, что являлись соулмейтами. Некоторые более спокойно переживали эти приступы, сумев совладать с собой, а кто-то приходил в себя лишь убив человек десять, причём включая своего соулмейта, который, может быть, даже и не сопротивлялся. Но самое интересное, что они никогда никого не насиловали, кроме своих соулмейтов, всегда были верны друг другу, а вот их частенько насиловали обычные люди, кто из ненависти, кто просто хотел доказать, что самый главный, а кто считал, что раз они друг друга принимают без проблем, то и их примут, но, безусловно, ошибались. Многие работодатели не хотели держать у себя на работе бомбу замедленного действия, а если кто-то и решался, то старались нанять обоих соулмейтов, чтобы избежать проблем, ведь когда соулмейты находились рядом, они могли успокоить друг друга, да и приступы практически не случались. Многие считали, что соулмейты невероятно талантливы, поэтому иметь в фирме таких людей было довольно прибыльно, но чересчур опасно. Если кто-то узнавал, что ты соулмейт, то начинали гнобить, избивать и пытаться выгнать тебя. Люди боялись их, а если человек боится чего-то, то будет стараться избавиться от источника стресса. — Юнги? — охнул Тэ. Шуга резко толкнул Ви, и тот, моментально запутавшись в ногах от страха и не успев восстановить равновесие, рухнул на пол. Старший быстро опустился вниз, устроился на младшем, схватил его запястья, прижимая к полу, и зарычал. Он смотрел зло, с дикой ненавистью. Тэ лежал спокойно, боясь шевельнуться. Ему было невероятно страшно. Он уже много раз пожалел, что пришёл сюда. Вдруг Юнги его сейчас раздерёт или задушит, а потом обглодает останки. От таких мыслей Тэхёна словно прошибло током, и он начал дёргаться, пытаясь скинуть старшего, но тот лишь вновь зарычал, всем телом прижимая его к себе, и, отпустив запястья, начал расстёгивать джинсы младшего. Тэ завопил, понимая, что его собрались в самом лучшем случае насиловать, в худшем — ещё и убить после всего этого, заставляя страдать на смертном одре, хоть он и прекрасно знал, что стены здесь звуконепроницаемые и кричать нет смысла, да и старшего сейчас невозможно было скинуть, пока он не получит то, что хочет, но Ви не собирался сдаваться, продолжая брыкаться и голосить. Но что бы он ни делал, вскоре джинсы вместе с нижним бельём валялись на полу, а Юнги, расстегнув ширинку, вытащил горячую плоть и упёрся Тэхёну между ног. Толчок, и Ви выгнулся на полу, со всей силы ударяясь головой и зажмуриваясь. Член начал быстро скользить внутри, принося невероятное удовольствие, а Юнги крепко держал за ягодицы, тяжело дыша в шею. Мин был чересчур грубым и резким, казалось, будто это вовсе не он сейчас толкается в младшего, но тем не менее даже в таком состоянии он не причинял ему боли. Хоть Тэ и был ужасно напуган, но ему было невероятно приятно, что он не мог сдержать стонов. Длительное воздержание дало о себе знать. Они быстро достигли кульминации, замирая на пару мгновений. Мышцы плотно обхватили член и начали ритмично сокращаться, а тёплая сперма выплёскивалась внутрь, сводя с ума Тэхёна. Как только ощущение эйфории закончилось, Тэ упёрся ладонями в плечи старшего и оттолкнул его, немного отползая назад. — Какое же ты животное, — выдохнул Ви. — Ты сам меня таким сделал, — горько усмехнулся Юнги, убирая орган в штаны и стараясь застегнуть ширинку дрожащими руками. — Ты знал, что так будет. Я тебя предупреждал, но ты решил думать не башкой, а другим местом. — И это мне говорит человек, который меня только что изнасиловал? — рассмеялся Тэ. — Я ничего не мог поделать, — тихо выдохнул Шуга. — Ты меня спровоцировал. — Спровоцировал? Ты меня ещё и в этом будешь винить? — взорвался Ви. — Почему ты винишь меня, даже когда виноват однозначно ты? Почему ты не мог просто извиниться? — Почему ты не чувствуешь свою вину? Неужели ты считаешь, что поступил правильно, когда неожиданно перестал ко мне приходить, совершенно ничего не объясняя, и начал игнорировать, наплевав на все соглашения и напрочь забыв обо всех последствиях, а потом припёрся сюда, спустя столько времени, и начал выводить из себя, хотя я и так с трудом себя сдерживал. — Потому что я тебя не провоцировал, ты сам во всём виноват. Я просто пришёл поговорить, а ты на меня сразу накинулся. — Ты что, совершенно ничего не понимаешь? — негодовал Юнги. — Ты настолько тупой, что до тебя простые истины не доходят? Я не хотел. Это невозможно контролировать. Мгновение, и всё уже сделано. — То есть, тебе можно поддаваться мимолётному желанию, а мне нет? Поясни, почему такая несправедливость. — Да отчего же ты такой тугой? — разозлился старший. — Тугой? — фыркнул Тэ, раздвигая ноги и проталкивая внутрь сразу три пальца. — По-моему, ты ошибся. С тобой невозможно быть тугим. — Хватит изображать из себя жертву, — перебил его Юнги. — А ты — хватит строить из себя настоящего мужика. Ты просто слабак, который не умеет держать себя в руках. — Я ещё и не умею держать себя в руках? — зло выдохнул Шуга. — Хорошо, прости, что я, такой слабый и ненадёжный, сорвался и изнасиловал тебя. Мне очень жаль. Раз ты хочешь и дальше играться с нашей связью, то я не в праве тебе мешать, но знай, это ужасно, когда тело перестаёт тебя слушаться, а мозг отключается. Если тебе нужно пожертвовать всем, чего ты добивался так долго, то дело твоё. Но почему ты будешь жертвовать и всем, что есть ещё и у меня? — Мне плевать. Я не хочу больше иметь с тобой дело. Согласен, я совершил ужасную ошибку, проявил минутную слабость, когда трахнул тебя на этом диване, но я больше не совершу ничего подобного и тебе не позволю. — А больше и не надо. Уже поздно, неужели ты не понимаешь? — Никогда не поздно. — Ты такой наивный и самонадеянный, — тяжело вздохнул Юнги, поднимаясь на ноги. — Хорошо, можешь делать так, как считаешь нужным, но я тебя никогда не прощу, если лишусь этой работы из-за тебя. — Нужно мне твоё прощение, — фыркнул Тэ, вскакивая и выбегая из студии. Зря. Зря он доверился Тэхёну, прекрасно зная, что ничем хорошим это не закончится. Прошли две относительно спокойные недели. Наступила третья, неспокойная. Неделя фатальных перемен. Понедельник — день тяжёлый, особенно если у тебя в этот день концерт и длительная тренировка после него. Когда ребята, закончив с делами, поехали домой на машине, всех разморило, и только Юнги чувствовал какую-то необъяснимую тревогу и не дающее задремать беспокойство. Ближе к ночи, когда ребята уже забрались в свои кровати и собирались видеть сны, Шуга засел в гостиной, решив ещё посидеть над текстом новой песни, который не мог дописать уже вторую неделю. Внезапно он ощутил, как в груди тревожно забилось чужое сердце, голова закружилась, а необъяснимая злость явно начала овладевать разумом его соулмейта, который ещё даже не погрузился в дрёму. «Нет-нет-нет-нет! Только не сейчас, чёрт возьми, только не сейчас», — крутилось в голове Юнги. Из спальни послышался крик.