Все не так, как может показаться.

Вера в Бога - негласное правило для каждого экзорциста, для человека, несущего крест на собственных плечах. Священная сила, дарованная невиданным и необъяснимым. И этого всегда хватало, чтобы заставить себя верить, преклонить колено перед ликом Божьим и шептать молитву одну за другой. А тело словно охватывало аморфное чувство защищенности, когда спину жег невидимый глаз Божий, а в мыслях зарождалась глухая пустота. Будто кошка на груди сворачивалась клубком, расточая по телу тепло и успокоение. Как второе сердцебиение - легкое, почти неуловимое, лишь ощутимое на гранях подсознания чувство, что казалось сводило с ума. Его словно бросало из крайности в крайность, от желания раскаяться до непередаваемого чувства отчаяния и разочарования. Как многое он понял в этой жизни? Как много осознал? И правильно ли расположил собственные приоритеты? Жизнь так коротка, а его словно еще раз вдвое сократили, не дали шанса выбрать, попросту его лишили. Позволили лишь выбрать путь, ведущую в даль дорогу без края и конца. Неспешно Уолкер по ней будет ступать еще не один год, он это чувствовал, предполагал. Но в то же время его не оставляет страх, что крепкими руками вцепился в его плечи. Без этого чувства, казалось, Аллен не смог бы сделать больше ни шага, будто оно подпитывало его, придавало сил. Я должен выбраться! - из раза в раз повторял он себе, упрямо следуя вперед, каким бы сильным не было его ранение и как бы горечь не снедала от потерь. Это пугало каждого, потому что неизведанное всегда ставило человека в тупик, заставляло придумывать чаще ему самому непонятные домыслы и заключения, делая загадку еще более запутанной. Аллен хотел верить в Бога. Пускай, и просто потому что экзорцист. Ведь невозможно человеку быть в неведение, не найти себе ту самую точку что станет соприкосновением всякого объяснения или же оправдания. Вот только Уолкер не мог и ненавидеть Его волю. Глупо ждать ответа, вымаливая мелкие грехи и забывая о самом главном. Почему Бог должен помогать? Он ведь Создатель, тот кто Выше всех и знает истину вещей, тогда кто может приказать Ему? Заставить? Даже в мыслях эта идея абсурдна. Бог просто поставил эксперимент, подарил жизнь неживой сущности. Дал то, чего лишил своих сыновей и дочерей - свободы и права выбора. И направлял на истинные пути, когда мысли человека были полны смятение. Аллен хотел верить. Пускай, и лишь в то, что Бог не забыл о своих созданиях. Но когда его мысли вновь возвращались к миру, к людям да и к самому себе, он понимал - на самом деле Он просто разочаровался в собственных творениях. Но разве можно винить его в этом? Нет. С губ Уолкера никогда не сорвутся слова любви к Богу лишь потому что не заслуживает чувств тот, кто их не желает получить. *** - Не дергайся так, я тебя не съем... пока. Тело действует на чистых рефлексах - Аллен понимает суть происходящего лишь оказавшись плашмя на земле. От чувствует затхлый запах гниения, от которого слезятся глаза. Завалившись на спину, не глядя проводить ладонями по земле, сгребая чахлую листву и пачкая перчатки грязью. В глазах мелькают искры, целые спектры цветов, смешиваясь в единую композицию и вновь разлетаясь, словно залп фейерверка на мельчайшие частицы. Песчинки былой красоты. И, казалось, его совершенно не волновало столь странное действие, феномен до селе необъяснимый наукой. Уолкер позволил себе насладиться этим представлением, прежде чем вновь вскочив на ноги, активировать чистую силу. Хватило нескольких секунд. Белые ленты оплетали тело женщины, сковывали ее тело, не позволяя сделать лишнего шага в сторону экзорциста. Но и она, покорно принявшая свою участь, лишь ласково улыбалась, склонив голову набок. Словно в ожидание чего-то. Или кого-то... - мелькнула мысль, но Аллен не позволил себе вновь уйти в дебри собственных размышлений. День пестрил ошибками и более Уолкер не намерен был оступаться. Во всем виноваты сны! Левый глаз привычно обволакивает дымка и лишь на короткое мгновение виски пронизывает болью, но Аллен уже привык к ней. Без нее казалось и не выжить вовсе. Боль, как сигнал. Оставалось лишь направить его и вызвать реакцию. Все сложное - просто - с беззлобной усмешкой думает он, направляя взор на стоящую перед ним незнакомку. Интересно, что же заставило ее заключить контра... что? Аллен удивленно вскидывает брови, чувствуя, как глаза непроизвольно распахиваются сильнее. Он делает несколько шагов вперед, словно это могло что-то изменить, поспешно оглядываясь по сторонам, но картинка осталась неизменной. Прислушавшись к собственным ощущения, он не мог не отметить - привычного тепла, охватывающего все тело от одной лишь мысли, что очередная душа демона будет вознесена на праведный Суд, Аллен не ощутил. И не было того долгожданного чувства предвкушения от достойного сражения, с неминуемым поражением темной души. Она не Акума - окинув ее взглядом в очередной раз, произносит про себя Аллен. Но и не обычный человек - поспешно добавил, уворачиваясь от очередного сгустка света, появившегося по одному лишь мановению незнакомки. И несмотря на сковавшие ее ленты, во взгляде ее не было малейшего страха и беспокойства. Каменное изваяние с бурлящей магмой вместо сердца. Словно пройдет секунда другая и она освободиться, словно лишь играет, выжидая момента или же когда наконец скука одолеет интерес. Иного Уолкер и не предполагал. - Кто ты? - выкрикнул он. - А как ты думаешь? - женщина зазывно улыбнулась, склонив голову к плечу. - Или правду про экзорцистов говорят - сила есть ума не надо? Нет страха в сердце когда враг перед глазами, пускай и скалящий ядовитые клыки и наделенный силой немыслимой. Но Уолкер никогда не боялся тех кто был перед ним, преграждал путь по которому он шел не один год. Но был и другой страх - невиданный. Как злодей в сказке - лишь нарисованный персонаж, но его образ складывается из кусочков в цельную картину, приобретает собственную жизнь. И притаившись в тени ожидает малейшего послабления, которое позволит ему выйти вперед, разрушить привычную реальность и внести в нее новые краски - алые росчерки и черные смог. Сейчас Аллен испытывал то самое необъяснимое, казалось бы, совершенно иррациональное чувство страха. Хрупкость чужой жизни в его ладони, лишь сожми крепче пальцы и незнакомка не сможет вздохнуть. Тело не выдержит давления и она рассыпется на мельчайшие частички своей былой красоты. Перестанет источать это небывалое безразличие. Но Уолкер поспешно отгоняет подобные мысли, стараясь не зацикливаться на смерти и чужой жизни. В свое время он забрал слишком много жизней, пускай, не собственными силами, но был виновен в смерти многих невинных людей и искателей. Детская гордость Аллена забрала слишком много чужого, чтобы сам Уолкер смог жить так, как ему когда-то хотелось. Эгоизм никогда не был его чертой, но иногда и Аллен позволял себе послабления, капризы и попросту сбегал от Кросса, оставляя позади себя не только учителя, но и тех людей, которых мог бы защитить. Пускай, с силой не столь объятной, пускай, будучи всего лишь ребенком с потенциальными возможностями будущего война. Он позволял себе послабления, не представляя, что следующим днем будут плакать над погибшими и прятать в гробах их искореженные тела. Смерть Акум - это спасение скованной души - Почему ты напала на меня? - Видимо правду, - тихо пробубнила она, недовольно цокнув. - Ладно, ты все равно не жилец. Уолкер невольно напрягся после ее слов. Эта чрезмерная уверенность почти что пугала, но было нечто, почти что неуловимое, что не давало Аллену потерять самообладание и дать страху взять вверх над собой. - Я - Ной! - горделиво вздернув подбородок, произнесла она. - Я та, кто уничтожит твою силу! Ее рука взметнулась вверх, словно и не сковывали ее ленты, а на кончиках пальцев загорелось пламя. - Мне нужна только твоя сила. Она смотрела прямо на него с некой задумчивостью, словно не решаясь приблизилась, рассматривая красную метку на лице. Аллен чувствует, как его собственное тело оплетают ленты, будто желая подхватить и именно это спасает от очередного залпа пламени. Он отпрыгивает в сторону, осматриваясь по сторонам. Враг ему не знаком, а сбивчивое объяснение Комуи о иерархии Акум и их создателе, вспоминается лишь как сплошной бубнеж. - Все слишком просто, - раздосадованно произнесла женщина, кутаясь в плащ сильнее. Вплоть до нынешней ночи, с немалой уверенность Аллен мог сказать, что знает на что способна его чистая сила и собственное тело. Он знал как долго способен продержать синхронизацию и скольких сил это будет ему стоит потом, знал как регулировать удары, как координировать движения. Аллен попросту чувствовал - без чистой силы он будет словно лишен частички души. Представить жизнь другой было почти невозможно, несмотря на отчаянное желание ощутить то самое спокойствие, которое он, как и любой другой экзорцист, обязан охранять. Но сейчас словно произошел сбой. Словно тело отказывалось подчиняться, а названный враг прекрасно знал что терзает Уолкера. Раньше Аллену не стоило и задумываться над траекторией удара и над собственной скоростью - с довеском хватало ощущений, которые Уолкер привык воспроизводить подсознательно. Так следовало поступать и он вышагивал по этому пути. Незнакомка оказалась быстрее его, проворней и сильней. Словно видела каждый будущий шаг и оказывалась всякий раз впереди. Играючи ускользала от ответных атак, оставляя после себя лишь легкий флер духов и звонкий смех. Вот только вечно это продолжаться не могло. Одно мгновение и Аллен почувствовал, как на его шеи крепко сжимаются тонкие пальцы в холодных шелковых перчатках. *** Мэгги мальчишка понравился. Он почти что лучился добротой и это подкупало. Несколько невольно брошенных фраз, так и не завязавшийся диалог превратили все в нелепое сражение и искусный страх, неподкрепленный чем-либо извне. Мэгги чувствовала, как гулко бьется его сердце, словно свое собственное - птичка бьется об решетку, желая быть снова свободной. Желание, не менее похвальное чем действия мальчишки. Но та боль, те чувства, что мальчишка-экзорцист в себе пытался скрыть поразили ее. Произвели неизгладимый эффект. Малейшее замешательство и вот ее тело оплетают белесые ленты, сжимая так, как это делал Люциан несколькими часами ранее. От его рук кожа покрывалась гниением, кусками свисала словно пласт, а кровь бурлила в венах, но ошметками вываливалась из образовавшихся ран. И Мэгги не может отрицать то смутное чувство отвращение, подкравшееся к ней. А после не сдерживает усмешки - чутье мальчишки не позволяет тому расслабиться и увидеть ее собственные слабости, а ей действовать не опрометчиво, а так как следовало плану. Но в отличие от Избранного Графом, она находит время, чтобы вырваться вперед. И Мэгги позволяет себе маленький каприз - ей хочется видеть, как угасает эта жизнь. Крепко сжимая его горло, прижимая руку в рвущемуся из груди сердцу, она не могла не улыбнутся. Это вызывало смутные воспоминания о прошлом. Пускай, картинки сменялись слишком быстро, Мэгги отчетливо помнила сломанный механизм часов и молоточки бьющие по тончайшим пластинам. Они словно пульсировали в ответ, вызывая вибрацию, а Мэгги могла лишь завороженно смотреть на происходящее, боясь прикоснуться к изломанной конструкции. Сейчас же, она чувствовала бурлящую жизнь под плотной сеткой мышц и кожи - и вся власть принадлежала ей одной. Мальчишка проиграл уже тогда, когда решил покинуть своего товарища, отдавшись думам об одиночестве. - Видимо Дефектных никто не учил, что трогать чужое непростительно. Мэгги чувствует, как ее отбрасывает в сторону, но она пытается вцепиться в заваливающееся тело экзорциста сильнее. Она не может его упустить, слишком велика цена расправы. Вот только желания Мэгги шли в разрез с внезапным спасителем. Ей все равно кем мог оказаться стоящий позади нее - экзорцистом или же нет. Не глядя она выбрасывает руку в сторону голоса, ощущая столь привычное пламя на кончиках пальцев. Секунда - и от мужчины не останется ни крови, ни золы, ни пепла. Но кисть ее перехватывают, выворачивают и сама Мэгги оказывается на коленях перед неизвестным. Отдаленно она слышит детских смех, а после словно из ниоткуда появляется короткостриженная девчушка с зонтиком в руках. Она улыбается так, как иногда себе позволяла Мэгги только в моменты охватывающего безумием. Уголки губ неестественно широко расползаются по точеному лицу, а кожа сереет на глазах. Столь же стремительно Мэгги чувствует, как собственное тело пробивает дрожь. Я наживка... Я чертова наживка! Мэгги позволяет себе лишь легкий смешок и удивленно распахнутые глаза - как я не поняла, кто передо мной? Дефектные... можно было сразу догадаться. Она раздосадованно кусает собственные губы, надеясь что в очередной раз появится Стивиан и сможет спасти ее, висящую на волоске, жизнь. Но названный брат не появляется, а отчаяние Мэгги чувствует комом подступающим к горлу. - Что Вы будете с ней делать? - Роад окинула ее фигуру заинтересованным взглядом, оборачиваясь к Тикки. Мэгги знала каждого из них. Казалось, что даже больше чем о себе самой. Но именно этих существ она боялась больше Люциана и возможной кончины от экзорциста со званием генерала. Мысли о побеге были смешны, как и о скорой кончине. Собственность Графа трогать нельзя - медленно проговаривает она про себя, вспоминая то с каким упоением Люциан рассказывал им легенды и поверия, с какой жадностью выискивал нужных людей и нетерпением выжидал момента. Как чертов сценарий в чертовом спектакле - Уничтожить было бы слишком просто? - Роад играючи вертит зонтиком в своих руках, не обращая внимания на жалобные завывания голема. Ей как никогда весело - она нашла свою идеальную куклу. - Но знаешь, Тикки, что меня больше всего в таких вот, - она брезгливо скосила взгляд на Мэгги, обращаясь к мужчине, - особях? - и не дожидаясь какого-либо ответа продолжила. - То, что они пытаются выдать себя за оригинал. - Мы опоздаем, если ты не прекратишь кривляться. - Зануда. - Либо это делаешь ты, - Тикки выжидающе посмотрел на демонстративно отвернувшуюся девчушку, бросив беглый взгляд на потерявшего сознание экзорциста, - либо я. Но тогда это будет быстро и не интересно. Роад тут же вспыхнула, возмущенно вскинув руки вверх. - Нет. У меня еще никогда не было такой красивой куклы! Тикки словно и ожидающий подобного, театрально поклонившись направился к Уолкеру, присаживаясь перед ним на корточки. Мэгги лишь устало прикрыла глаза - учесть ее была неизбежной.