Мгновения жизни

Для возвращения домой все та же Привет-ведьма с первого этажа заказала для Тобиаса специальное такси. Перемещаться через камин ему крайне не советовали, и всю дорогу до дома мужчина не мог оторвать взгляд от ребенка, спящего сейчас у него на руках. Маленький, еще пока красный и с черными длинными волосами, Северус казался ему игрушечным, и было сложно поверить, что это его сын и он настоящий. Расплатившись с таксистом, Тобиас аккуратно вылез из машины, вдохнул морозный воздух, сильнее прижимая сына к себе, и, держа его как самое дорогое сокровище, вошел в дом и глухо застонал, только теперь оценив масштаб произошедшего выброса магии. Все, что было стеклянного в кухне и маленькой гостиной, было разбито на мелкие осколки. На втором этаже все было в порядке, и, положив Северуса в пока еще не расстеленную кроватку, он взял с тумбочки палочку жены, вынул из шкафа учебник по заклинаниям за первый курс и спустился вниз. Подробно прочитав абзац про использование заклинание «Репаро», Тобиас вилкой несколько раз повторил в воздухе обозначенное движение палочкой и только после этого, выдохнув и дрожащей рукой направив на сервант палочку, произнес заклинание, сделав одновременно пасс рукой. К его удивлению, стекло поднялось в воздухе и, будто мозаика, начало собираться, однако в конце стеклянные дверцы все равно были бугристыми и выглядели так, будто каждый отбитый кусочек склеивали между собой. Повторив заклинание еще раз, но уже с большей уверенностью, Тобиас, к своему удовлетворению, добился изначальной гладкости и, окрыленный успехом, принялся восстанавливать остальные предметы. Несколько часов спустя, мокрый от пота и уставший, он прислушался к непонятному шуму сверху и понял, что за восстановлением чашек начисто забыл о сыне, и бросился вверх по лестнице успокаивать вопящего младенца. − Тихо, ну успокойся уже! — Тобиас немного раздраженно раскутал ребенка и, пройдя в ванную, помыл, а после перепеленал его. Спустя пару секунд пеленки снова были мокрыми. Тобиас зажмурился, представив, что это только начало его веселой жизни, и, повторив процедуру с пеленанием, про себя благодаря детство за двоюродных братьев, спустился вниз, крепко прижимая сына к груди. − Будь у меня на виду, дружок. А я пока сделаю нам обед и позвоню на работу, надо же их предупредить, что меня не будет, — сказал он, бережно опуская ребенка на диван. Северус в ответ внимательно посмотрел на отца, нахмурился и захныкал, заставив Тобиаса отложить телефон и ускорить процесс приготовления молочной смеси.

***

− Нет, милая, смотри как надо, — бормотал Снейп, борясь со сном и, кажется, в десятый раз показывая жене, как правильно пеленать малыша. Эйлин выписали из больницы спустя три недели после родов, хотя, по мнению Тобиаса, она была еще слишком слаба для самостоятельной заботе о ребенке. Оставить ее одну и отправиться на работу было крайне сложно, но еще сложнее было понимать, что если и сегодня он останется дома, завтра есть им, уже троим, будет совершенно нечего. С тяжелым сердцем, положив сына в кроватку, уже привычным действием поправив одеяло и поцеловав жену в лоб, Тобиас принялся собираться на дежурство. − Запомни, смесь надо проверять вот тут, − он постучал двумя пальцами по предплечью левой руки. Кормить каждые три часа. Если понаблюдаешь, то ты сможешь заметить, что ему нужно, и я уверен, что все будет хорошо. Северус, вопреки всем представлениям о крикливых младенцах, плакал мало и ночью Тобиасу даже пару раз удавалось предупредить крик сына, проснувшись загодя и вовремя смешав молочную смесь. Молока у Эйлин не было, и теперь процессу приготовления смеси предстояло научиться и ей. — Как думаешь, с ним все в порядке? Молодая женщина прижалась лбом к спине мужа, зевая и пытаясь бороться со слабостью. Тобиас в ответ на ее вопрос лишь пожал плечами, сосредоточенно отмеряя нужное количество смеси. — Не думаю, что что-то может быть не так, он выглядит очень хорошо. Не в пример тебе, между прочим. Как ты? Отложив бутылочку с уже готовой смесью, он взял в руки лицо Эйлин, словно пытался прочесть по нему данные о ее самочувствии. — Ты пыталась колдовать? Эйлин отрицательно качнула головой и посмотрела в окно, явно показывая нежелание говорить на тему магии. В госпитале, едва она пришла в себя, целитель поспешил подробно описать ей все возможные осложнения и то, что, возможно, она вообще может потерять магию и стать сквибом. — Боишься? — Тобиас обнял ее за плечи, раздумывая, стоит ли сейчас говорить о собственном не пойми откуда взявшемся магическом поле, удачному восстановлении посуды после выброса, о котором Эйлин помнила только со слов целителей, или лучше подождать, пока она восстановится. — Акцио, чашка! — уверенно сказала она, направляя палочку на чашку с узором из порядком полинявшей клубники. Чашка, дрожа, поднялась в воздух и, резко пролетев мимо Эйлин, разбилась о стену. — Я не боюсь, я просто чувствую, как с каждым днем она исчезает и я будто перестаю ее контролировать. Это как иметь руки, но не иметь возможность взять ими вилку, как терять часть себя. Любимую часть, понимаешь?! Последнюю фразу она уже едва ли не кричала и, закончив, схватила бутылочку и убежала в спальню кормить сына. — Репаро, — вполголоса грустно произнес Тобиас, направив палочку Эйлин на осколки, которые в свою очередь моментально собрались обратно в целую чашку. «Думаю, что пока не стоит ей говорить об этом, — рассудил он, чувствуя одновременно радость от владения магией и грусть от ситуации в целом, убирая чашку подальше в сушилку. − Во всяком случае, надо разузнать об этом побольше и, наверное, купить собственную палочку».

***

— Снейп! — громогласный голос медсестры настиг Тобиаса, едва тот переступил порог больницы. — Никак без опозданий не можешь? Сегодня ассистируешь доктору Макномаре, ад какой-то происходит, все интерны уже заняты, у тебя будет два кесарево и аппендицит, беги мыться и в операционную живо, они уже начинают! Тобиасу казалось, что в какой-то момент пол ушел из-под ног, ведь за рождением сына и неделей помощи Эйлин дома он совершенно забыл, что с середины февраля начинается его активная практика в качестве интерна, к которой он так долго стремился и не терял надежды получить заранее, а его как назло еще и прикрепили к самому «тяжелому» в плане характера доктору. Грегори Макномару Тобиас знал с детства и с детства же и боялся. Бывший военный врач, друг его отца, всегда серьезный и явно видевший жизнь, одним своим присутствием всегда заставлял Тобиаса чувствовать себя глупым мальчиком, случайно зашедшим в больницу вместо парка развлечений. — Не дрейфь, парень! — Макномара по-отечески потрепал Тобиаса по плечу, неверно истолковав панику в его глазах и, насвистывая, принялся намыливать руки. — Я тоже боялся, все боятся впервые, но ты постарайся оставить свой страх здесь, хоть в рукомойнике, потому что в операционной ты со страхом мне на хрен не нужен, — закончил он строго и, держа руки на весу, словно нес невидимое блюдо, толкнув ногой дверь, вошел в операционную. — Ради Эли, ради сына, сейчас я возьму себя в руки, — пробормотал Тобиас, глядя, как мыльная вода стекает с мелко дрожащих рук в сливное отверстие, и, ловко закрыв кран локтем, прошел в распашные двери. Удивительно, но стоило ему очутиться в операционном зале, то все тревоги действительно остались там, за закрытыми дверями или где-то еще. Уверенной походкой он занял место рядом с хирургом, и последующий час он был глазами и руками, впитывая знания, наблюдая и выполняя свои прямые обязанности ассистента. — Ну что, хочешь его зашить? — доктор Макномара, воодушевленный спокойно прошедшей операцией, решил поощрить старательного помощника. — Конечно, — кивнул Тобиас, немедленно приступив к наложению швов, что, впрочем, не было для него чем-то необычным. Едва ему исполнилось десять, как отец решил, что даже если сын не будет врачом, то навык наложения швов никогда и никому не вредил, и заставлял его тренироваться при каждом удобном случае. — Готово, сэр. Макномара, внимательно наблюдавший за процессом, кивнул и, объявив об окончании операции, поблагодарил присутствовавших и скрылся за дверью, а Тобиас, прислонившись к стене, наблюдал, как медсестры укрывают пациента и приводят в порядок операционную. «Странное дело, — думал он. — Когда я зашивал его, я определенно чувствовал в этом какую-то магию. Будто что-то было на самых кончиках пальцев и переходило в иглу, да и сама рана вела себя хорошо, но странно». Он посмотрел на свои руки, внимательно разглядывая даже коротко стриженные ногти, но ничего необычного заметить не смог. — Эй, парень! Ты тут столбом стоять решил, зайди-ка ко мне, — Макномара лишь на момент появился в дверях и тут же исчез, а Тобиас, пожав плечами, пошел следом. — Ты мне скажи, — начал хирург, едва Снейп закрыл за собой дверь его кабинета, — тебе что, в своем Неверленде не сиделось? Ты зачем сюда пришел? Или это вы так эксперименты ставите? Морти, видимо, специально от меня твои таланты скрывал? А? Казалось, что от его благодушия не осталось и следа, и Тобиас буквально чувствовал отвращение доктора к себе. — О чем вы? — только и смог выдавить Снейп, совершенно не понимая, в чем успел напортачить. — О магии твоей, вот о чем! Что за заклинание ты использовал, а? Что за хрень вытворил с пациентом? Учти, если Ховерс хоть раз чихнет после операции, тебе не поздоровится! — рявкнул Макномара, треснув кулаком по столу. — Вы знаете про магию? — уловив суть, удивленно спросил Тобиас, опираясь спиной на дверь. — Вы тоже волшебник? — Снейп, ты здоров? Там вас в вашей школе совсем ничему не учат, что ли? — Макномара покраснел, и на его виске вздулась пульсирующая венка. — Я не учился в Хогвартсе, если вы об этом. Никто вам не лгал. Позвольте, я объясню, — Тобиас сел на стул напротив стола хирурга и, не глядя на его красное лицо, начал рассказ, не упуская ни одной, на его взгляд, важной детали. — Вот оно что, — вздыхая, уже в третий раз пробормотал Макномара и, скривив губы, посмотрел на мужчину. — Значит, в операционной у тебя выплеск был. Н-да. Надо тебе палочку купить и хоть учебников каких. А то совсем меня не греет мысль, что, пребывая в плохом настроении, ты можешь пациента на тот свет отправить. — Но каким образом вы вообще заметили? Что я сделал такого, магического? — Тобиас посмотрел на врача, вспоминая те странные ощущения на кончиках пальцев и пытаясь соотнести их с магией. Макномара усмехнулся, почесав подбородок. — Я сквиб, мальчик. Чистокровный волшебник-сквиб. Как и женушка твоя, тоже чистокровная. Вырождаемся мы. Слабеет магия, когда новой крови в ней нет, новых способностей. А иногда, как в твоем случае, вообще мигрирует в первого попавшегося. — Я могу вернуть ее жене? — спросил Тобиас, чувствуя, как по спине пробегает холодок от осознания, что его силы не просто проснулись, как он думал, а перешли от Эйлин. — Если бы было можно забрать чью-то силу, способность колдовать, Гриндевальдов было бы куда больше. — Кого? — Тебе надо в Косую Аллею, — проигнорировав вопрос, продолжал Макномара. — Купишь там себе палочку и пособия. «Скоромагия» там всякая. Можешь парочку учебников прихватить. Я с тобой поупражняюсь, теорию я хорошо знаю, а то опасно так тебя к больным допускать. Практику тебе перенесу менее интересную, но более безопасную. В травме пару месяцев посидишь. — Спасибо, сэр, — произнес Тобиас несколько упавшим тоном. — И нечего унывать, ставка и график у тебя те же останутся. Тут вся больница про твоего сына и твое состояние уже в курсе. Думаешь, тут хоть что-то скрыть можно? — усмехнулся Макномара, поправляя и без того стоящие в идеальном порядке предметы на столе. — Спасибо! — на этот раз искренне обрадовался Снейп и, вскочив со стула, бросился пожимать руку хирургу. — И не надо «сэр». Грегори будет лучше, когда мы наедине, разумеется. И чтобы про меня никому ни слова. На следующее утро, едва его смена закончилась, Тобиас поспешил на вокзал, где, благополучно добравшись до нужного бара, следуя инструкциям доктора Макномары, пальцем ткнул в нужные кирпичи, однако стена осталась на месте. — Потерял палочку, дружище? — рыжий парень, подошедший чуть позже и наблюдавший за действиями Снейпа немного поодаль, подошел ближе и, вынув из рукава свою палочку, постучал по нужным кирпичам. — Да, спасибо. — Тобиас с восхищением смотрел, как образовывается проем в стене и как кирпичи находят себе новое место. — Магглорожденный? — участливо поинтересовался рыжий, не без интереса наблюдая за Тобиасом. — С чего это ты взял? — ответил Снейп, с прищуром глядя на парня и почему-то не ожидая от того ничего хорошего. — Магглорожденные обычно так на все смотрят. С любопытством. И извини, если что не так сказал. Я Артур. Уизли. Артур Уизли. Извини. Парень покраснел до корней своей рыжей шевелюры и примирительно протянул Снейпу руку. Тот в ответ порывисто пожал ее. — Тобиас Снейп, — медленно произнес он. — И да, магглорожденный. — Очень приятно! — радость Артура была настоящей, и Тобиас, хоть и не понимал ее, позволил себе расслабиться. — А ты на каком факультете учился? В школе я тебя не помню. — Слизерин, — растерянно назвал Снейп наобум единственное название, всплывшее в памяти, и широкая улыбка Артура на его глазах немного померкла. — А, — немного растерянно произнес он. — А я с Гриффиндора. Ну, наверное, не буду мешать тебе. Я… — Это, конечно, все очень здорово, что ты с Гринвидора, но может, покажешь мне, где тут можно купить палочку. Я тут очень давно не был. Артур, казалось, поперхнулся собственными словами, но, видимо, еле справившись с эмоциями, кивнул и указал направление к магазину Олливандера. Желание говорить с этим странным слизеринцем, пусть и магглорожденным, у него сразу отпало. — Гринвидор! Надо же! А ведь маглорожденный, а все туда же, никого не уважают кроме себя, змеи! — бурчал себе под нос Артур, удаляясь от неприятного носатого типа, потерявшего палочку. — Гринвидор! Олливандер приветливо улыбнулся посетителю, замершему в растерянности на пороге, оглядывая стопки коробочек с палочками и сопутствующие товары. — Чем могу помочь, молодой человек? — Добрый день, — Тобиас кашлянул, от волнения голос дрожал, и казалось, что, придя в этот магазин без ведома Эйлин, он совершает что-то ужасно неправильное. — Мне нужна палочка. Сэр. — О, конечно же! — пожилой волшебник одарил его теплой улыбкой. — Из чего была ваша предыдущая? — Ну, — Тобиас растерялся еще больше, — там точно было дерево. — Он неуверенно улыбнулся. — Понятно. Дайте-ка вашу руку. Олливандер взмахнул своей палочкой, и волшебный сантиметр измерил руку мужчины. — Ваш возраст? — Двадцать лет. Продавец кивнул и скрылся в глубине магазина, чтобы спустя пару минут вернуться с одной единственной коробочкой в руке. — Вот, я редко ошибаюсь, — он аккуратно извлек палочку из фуляра и протянул ее Тобиасу. — Крыло ворона и остролист. — Красивая, — улыбнулся Снейп, чувствуя приятное тепло в руке и поражаясь ощущению единения. — Я думаю, что она моя. Акцио! Книга, лежащая почти в самом начале магазина, мягко подлетела и опустилась в руку Тобиаса. — Да, она определенно моя. Олливандер только улыбнулся и кивнул. Он знал, что очень редко ошибается.