Мгновения жизни

Северус не любил утро. Вернее, не само утро, а то, что утром родители любили поспать, и из-за этого ему приходилось вести себя тихо. Дома хотя бы можно было отправиться гулять до завтрака, а здесь, в Перу, он, вздыхая, ворочался в кровати, гадая, сколько еще эти сонные тетери изволят спать. Читать не хотелось, и, не придумав ничего лучше, Северус тихонько оделся и, вынув деньги, еще вчера отложенные отцом в серый кошелек, решил обеспечить семью завтраком. − Далеко собрался? — настиг его в дверях сонный голос Тобиаса, и, обернувшись, Северус увидел, как тот привстал на подушке, положив голову на согнутую в локте руку. − Иди-ка сюда, дружок. Северус поморщился и, нахмурившись, подошел к родителю, ожидая нотаций, но тот лишь потянул сына за руку и, обняв, прижал к себе. − Мы же договорились вчера, что один ты здесь никуда не ходишь. Было такое? — спросил Тобиас, сонно целуя сына, и усмехнулся, видя, как тот неловко отбивается, смущаясь родительской ласки. − Было, − недовольно ответил Северус, смирившись со своим положением и теперь пытаясь просто устроиться удобнее. Отцовское тело было горячим, и ему, одетому по привычке в длинные брюки и кофту с рукавами, быстро стало жарко. − Вы дрыхнете как обычно, а мне скучно. Хотел вот еды достать. − Взрослый какой, − фыркнул Тобиас, к радости сына размыкая объятия и садясь на кровати, − вместе пойдем. А мама пусть спит, только записку ей напишем. Обрадуем нашу принцессу завтраком в постель? Северус кивнул, с нежностью глядя на спящую маму, и с готовностью протянул отцу кошелек, который тот безрезультатно пытался найти в собственной сумке. − Глаз да глаз за тобой, пойдем уже, − со вздохом прокомментировал Тобиас, с досадой размышляя о том, каким еще образом можно отучить сына копаться в его вещах, если предыдущая тысяча попыток оказалась провальной. Утро в новой стране было прекрасным. Воздух еще не прогрелся как вчера, и Северус даже немного поежился, оглядываясь по сторонам и прикидывая, где из этих только начинающих работать вдоль улицы кафешек папа захочет купить завтрак. Двинувшись вслед за Тобиасом, он внимательно рассматривал облицовку домов и, случайно увидев, как владелец кафе поправляет навес с помощью волшебной палочки, вспомнил о найденном в отцовской сумке артефакте. − А чья палочка у тебя в сумке? — спросил Северус, все еще наблюдая за действиями человека. − Я вчера случайно нашел и даже попробовал пару заклинаний. У меня получилось поднять вещи в воздух! Только маме не говори, − спохватился он, поняв, что сболтнул лишнего. − Хорошо, не скажу, − ответил Тобиас, вдруг резко остановившись и внезапно присев перед сыном на одно колено так, чтобы их лица были на одном уровне, − я не могу сказать тебе про эту палочку, Сев. Извини, это не мой секрет, и когда-нибудь, я обещаю, ты его узнаешь. Сейчас же я тебя очень прошу сделать вид, что ты никогда ее не находил и ничего о ней не знаешь. Договорились? − Это твоя палочка? Ты волшебник! − пораженный догадкой, воскликнул Северус, округлив глаза, и вспоминая, как уверенно папа вчера чувствовал себя в компании волшебников и как в его руке тоже была палочка, очень похожая на найденную. Всплыли в памяти и странные моменты, когда, как ему казалось, он слышал фразы заклинаний, произносимые именно отцовским голосом, а в довершение внезапно сложился давний пазл. Едва не утонув в реке несколько лет назад, Северус не мог понять одного — как мама успела так быстро его вытащить и почему, когда он, отплевываясь, шел с отцом от берега реки, у нее в руках не было палочки. Тобиас только вздохнул, опустив голову, и молчал, наверное, не меньше минуты, пытаясь придумать, что же сказать сыну и как одновременно не выдать так тщательно оберегаемую женой тайну. Лгать ему хотелось меньше всего на свете. − Северус, − наконец сказал он, одолеваемый чувством того, что все это неправильно и отвратительно, − прости, я правда не могу ответить тебе на этот вопрос. Как бы мне ни хотелось, как бы я ни считал, что это неправильно, но я прошу тебя закрыть эту тему. Ты можешь думать все что угодно, но пожалуйста, не спрашивай меня или маму об этом. Позже, не знаю когда, но обещаю, ты все узнаешь. Все тайное всегда становится явным. Пораженный честностью отца, Северус только кивнул, решив, что раз уж однажды он все равно узнает этот секрет, то можно и подождать. «Во всяком случае, он не сказал мне „нет“, а это значит, что папа вполне может быть волшебником. Вот правда, зачем ему притворяться магглом? И зачем только нужны эти дурацкие секреты и знать бы еще чьи?» − рассуждал Северус, тайком наблюдая за отцом, который теперь выглядел явно расстроенным и погруженным в свои мысли. Впрочем, к завтраку Тобиас повеселел. Видя, что Северус действительно все понял и больше не собирается поднимать эту щекотливую тему, он расставил купленную еду на маленькой тумбочке и дал сыну возможность разбудить Эйлин. С этого дня подобные завтраки стали их маленькой отпускной традицией, где каждый из трех был доволен своей ролью. Северусу доставляло удовольствие утром будить отца для похода в кафе, Тобиас гордился своей идеей ухаживания за женой, а Эйлин просто нравилось чувствовать себя окруженной заботой двух самых дорогих для нее мужчин. Исследовав за несколько дней весь волшебный район и окончательно распрощавшись с мистером Серпентом и его зельеварами, они плавно переместились в маггловский город, а ближе к концу отпуска осели в небольшом курортном районе, найдя отель, стоящий едва ли не в океане. − Трудно поверить, что еще четыре дня — и снова быт, больница, Англия, − пробормотала Эйлин, лениво переворачиваясь на живот и протягивая Тобиасу бутылочку со средством от загара. Сгорев на второй день пребывания, все, включая Северуса, дружно решили не пренебрегать защитой от солнца. Одежда, привезенная из дома, была оставлена в чемоданах и уменьшена Тобиасом, а вместо нее у здешних торговцев купили как можно больше белых и свободных вещей, позволяющих гулять, не обгорая на солнце. − Пора бы упорядочить все, что мы тут насобирали, и наловить ящериц. Думаю, глупо не воспользоваться случаем, раз они такие дорогие и редкие, − сказал Тобиас, втирая молочко в спину жены, − в курсе, где они водятся? − На Мачу-Пикчу. Но мы такие лентяи, что вряд ли туда дойдем, − сонно ответила Эйлин, накрывая голову широкополой шляпой и с блаженством ощущая всем телом тепло песка. Думать о ящерицах, когда ты находишься в таком раю, решительно не хотелось. − А пойдем сейчас? Северус, которому уже решительно надоели солнце, океан и дети других туристов, безумно жаждал деятельности и готов был ухватиться за любую возможность. Даже ламы, встречающиеся едва ли не на каждом шагу, уже не вызывали у него первоначального восторга. − Тогда уж завтра, − решительно ответил Тобиас и, оглядевшись, пошел в ближайший магазин в надежде узнать, как добраться до Мачу-Пикчу и сколько это может стоить. Вернулся он спустя час. Умащиваясь на песок Тобиас в красках рассказывал, как по забавному стечению обстоятельств в очереди за бутылкой воды встретил волшебника и как тот, выслушав сетования про долгий путь до Мачу-Пикчу, продал специально настроенный на нужное место портключ. − Мне иногда кажется, что если тебя высадить на необитаемый остров, ты и там волшебника отроешь, − засмеялась Эйлин, пораженная способностью мужа везде находить магию и магов, − зато я нашла торговца камнями−переводчиками. Без них ты бы и не узнал, что тот человек волшебник. Тобиас только кивнул и, отдав Эйлин бутылку с водой, пошел купаться, спасаясь от уже ставшей ненавистной жары.

***

Мачу-Пикчу поражало. Стоя практически на вершине, Эйлин смотрела вниз на извилистую дорогу, по которой они шли несколько часов назад, и чувствовала, как внутри нее просыпается сила. Магия бурлила в каждом миллиметре тела, отзываясь давно забытым приятным покалыванием в кончиках пальцев. Поддавшись порыву, она вытащила из сумки палочку и засмеялась, почувствовав былое единение и магию, будто и не было никогда проклятья, лишившего ее силы. − Ты ведь тоже это чувствуешь? — спросила она Тобиаса, оглядывающего развалины на предмет волшебных ящериц, и, не получив ответа, вновь сконцентрировалась на себе и своих ощущениях. − Акцио, ящерица! Под удивленным взглядом Тобиаса, ящерица поднялась вверх и приземлилась в заранее приготовленную банку, вызвав радостный вскрик Эйлин. − Это нечестно, − проворчал он, улыбаясь, и уже хотел достать свою палочку, но вовремя заметил, как Северус, бросив искать ящериц в нескольких метрах от родителей, теперь внимательно наблюдает за их действиями. — Пойду-ка я осмотрюсь, раз уж сие место силы так влияет на твои способности. Тобиасу было досадно и даже немного обидно от всех этих секретов и тайн, и, бредя вдоль каменных развалин, глядя себе под ноги, он с размаху впечатался в кого-то. Слова извинения Тобиаса и недовольная ругань пострадавшего, который в момент столкновения смотрел в небо, прозвучала одновременно, и также одновременно оба мужчины посмотрели друг на друга и отшатнулись, будто перед каждым из них стоял призрак. − Ты что тут делаешь? — нарушил молчание Тобиас, оглядывая человека с головы до ног удивленным взглядом, и с негодованием произнес то, чего ожидал сказать меньше всего при встрече: − То есть ты нашел деньги на перелет в Перу и количество часов тебя не смутило, а прилететь к собственному сыну или внука увидеть «очень сложно»? − Тобиас Снейп, я, во-первых, запрещаю тебе в таком тоне говорить со своим отцом, а во-вторых, − Мортимер Снейп развел руками, − согласен, вышло неловко. − Тебе неловко? Неловко? — Тобиас хватал ртом воздух, борясь с чувством как следует пнуть этого человека, стоящего сейчас перед ним в нелепой цветастой рубашке и по какой-то шутке судьбы приходящегося ему отцом. − Да, неловко. И ты прав, в общем-то, во всем, но в свое оправдание хочу сказать, что деньги у меня появились лишь полгода назад. Так что, может, после Перу я бы и навестил тебя, и жену твою, и дочь…− Мортимер снова развел руками, став похожим на нелепую худую птицу. − Сын, − рыкнул Тобиас, − мог бы и запомнить, я это в каждой открытке писал! − Я разволновался. Они здесь? Давай я сейчас и познакомлюсь, коли для тебя это так важно, − пожал он плечами, заглядывая за спину Тобиаса. Мортимеру Снейпу было все равно. Годы работы с «не особо разговорчивыми пациентами» наложили на него свой опечаток, и потому жизнь для Мортимера представляла интерес лишь в виде игральных карт, денег и отношений, которые за эти деньги можно было купить. Бывшая жена, сын, внук и невестка давно отошли для него на задний план, и вспоминал он об их существовании только получая по праздникам открытки от Тобиаса или вот сейчас так досадно встретившись в самом неожиданном месте. − Вот почему тебе настолько плевать? — растеряв всю злость, с досадой спросил Тобиас, разглядывая отца и отмечая, как сильно он изменился. Желтая кожа, потухший взгляд и какое-то брезгливое выражение лица выдавали все испытываемые им эмоции. − А это важно? Мне не плевать, я просто живу своей жизнью, Тоб. Я дал тебе жизнь, образование, оставил дом и однажды оставлю клинику, тебе не на что жаловаться, − он усмехнулся и, достав сигарету, прикурил ее, стараясь не пускать дым в сторону сына. − Клинику? У тебя, что же, своя клиника? — спросил Тобиас, стараясь не акцентировать для себя внимание на основном смысле сказанного и не расстраиваться еще больше. − Да, − подбоченился Мортимер, − выиграл в покер, представь себе куш, а? Его глаза азартно блеснули, заставив Тобиаса испытать резкое чувство отвращения. − Здравствуйте, − услышал он голос Эйлин у себя из-за спины и, повернувшись, неловко представил ей своего отца. − Представляешь, никогда не думал, что могу встретить собственного отца в Перу! Северус, смотри, это твой дед! — Тобиас махнул рукой в сторону отца, и Северус удивленно посмотрел на известного только по рассказам родственника, пытаясь понять, что он из себя представляет. − Чем занимаетесь, молодой человек? — Мортимер затушил сигарету, выкурив ее до половины, аккуратно вернул в портсигар и уставился на Северуса. − Ловим волшебных ящериц для ингредиентов. Они дорогие, а тут бесплатно бегают, − просто ответил Северус, прекрасно понимая, что новообретенный дедушка вряд ли знает о магии. Северус и сам не понимал почему, но чувствовал, что папе не нравится компания этого человека, и совсем не хотел быть с ним вежливым. Мортимер хмыкнул и бросил на Тобиаса взгляд, полный иронии. − Волшебные ящерицы в его возрасте? Ну-ну, ты, помнится, уже вовсю тренировал наложение швов и был моей правой рукой на работе. Гордишься, наверное? − Горжусь, − просто ответил Тобиас и, не желая больше говорить с отцом, схватил жену и сына за руки и молча прошел мимо. Вновь прикуривая оставшуюся половину сигареты, Мортимер наблюдал, как удаляется семья его сына, и не испытывал ничего, кроме небольшого дискомфорта в ноге. Столкнувшись с Тобиасом, он умудрился запнуться о камень и повредить кожу на мизинце.