Мгновения жизни

Поймав упавшую в обморок Эйлин, Тобиас не растерялся, как могло бы произойти с любым другим мужчиной в подобной ситуации. Он сразу же аккуратно положил ее на пол, проверяя дыхание и пульс, сбегал за своей палочкой, лежавшей в сумке, и произнес несколько диагностических заклинаний. Руны, возникшие в воздухе над Эйлин, он понял сразу и, со вздохом произнеся еще несколько заклинаний, стараясь не перепутать и синхронизировать движения палочки со словами, удовлетворенно увидел, как растаяли в воздухе древние символы. Перенеся теперь уже погруженную в сон жену на диван, он позвонил в больницу и, кратко объяснив ситуацию, принялся собирать вещи, которые могли бы пригодиться, когда Эйлин придет в себя. «Досадно это, − думал он, глядя, как бережно медбратья кладут Эйлин на носилки и выносят из дома, − и как ей теперь сказать о потерянном ребенке? Так долго ждать и, когда наконец получилось, начинать сначала». Всю дорогу до больницы, держа в своей руке ее худую ладонь, Тобиас размышлял об их жизни и пришел к выводу, что за работой и бытом они оба как-то забыли про идею со свадьбой. «Это же никуда не годится», − с горечью подумал он, всматриваясь в бледное, расслабленное лицо жены, и твердо решил, что обязательно сделает свадьбу и устроит самый лучший сюрприз на свете к очередной годовщине их регистрации. Спланировать и рассчитать все оказалось совсем не так сложно, как он опасался. За годы работы в больнице Тобиас сумел обзавестись большим количеством друзей, каждый из которых, узнав о его намерениях, был готов помочь в силу возможностей. Сам праздник он решил устроить в пустующем корпусе больницы, а венчание провести в небольшой часовне, находящейся сразу за ним. По наблюдениям Эйлин, выписавшейся в вечер поступления, в больнице творилось что-то странное. Подруги и напарницы, занятые подготовкой сюрпризу, невольно стали избегать ее, боясь случайно выдать сюрприз, или же глупо улыбались, каждая в тайне мечтая оказаться на ее месте. От такого обращения Эйлин, решившая, что подруги избегают ее из-за выкидыша, очень грустила и при каждом удобном случае старалась быть ближе к Тобиасу, не желая в очередной раз наблюдать этот, по ее мнению, «театр абсурда». − Ты не знаешь, что происходит? — спросила Эйлин у Тобиаса спустя несколько недель таких странностей. − После второго сентября я словно в цирк попала, где каждый считает своим долгом общаться со мной, будто я мозг потеряла, а не плод. − Может, они хотят тебя подбодрить? Люди иной раз такие странные, − ответил Тобиас с натянутой улыбкой, в глубине души ругая коллег на чем свет за неумение выглядеть естественно. − Не знаю, чего они хотят, но меня это пугает. Ты, кстати, тоже ведешь себя странно. Куда ты вчера вечером пропал? — спросила Эйлин, раскладывая в шкаф склянки с лекарством. − Я не говорил тебе, что ты очень привлекательная в этой форменной пижаме? — произнес Тобиас, обнимая Эйлин со спины, но осознал, что и сам прямо сейчас ведет себя странно, и в подтверждение мыслей заметил ее удивленный взгляд. − Ты решил пристать ко мне на работе, когда за дверью ждет толпа народа? Ты в своем уме? Что вообще происходит?! — фыркнула она, впихнув последнюю банку с перекисью в предназначенную для этого коробку, и покинула кабинет, озадаченная его поведением. − Заходите, − услышал Тобиас голос Эйлин, обращенный к очереди и поспешил занять свое место. Работу отменять никто не собирался, ведь, несмотря на ранний час, в приемной собралось достаточное количество народа. − Скоро сможете вернуться за свой станок, рука уже вполне здорова. В дальнейшем постарайтесь избегать подобного нагноения и идите в больницу сразу. Тобиас закончил осматривать руку фабричного рабочего и, велев смазывать специальной мазью, принялся заполнять документы. − Так и не получится вернуться-то, − сказал рабочий, надевая на себя куртку, − закрывают фабрику. Пока официально не объявили, но мой шурин как раз там в начальстве сидит. Ну я и подал по собственному, чего уж тянуть. Будут на месте Коукворта строить новый квартал, а нас расселят, − он усмехнулся и протянул руку для прощания. − И когда планируется расселение? — спросил Тобиас удивленно и машинально пожал протянутую руку. − Дак лет за пять хотят управиться, долго ли умеючи, − развел мужчина руками и, махнув на прощание, вышел за дверь, пропуская следующего пациента и оставляя Тобиаса в смятении. Выросший в этом районе, он никак не ожидал, что когда-то придется переехать не по собственному желанию. И не то, чтобы Коукворт ему нравился, но связанные с ним воспоминания делали район важной частью жизни, и покидать его совсем не хотелось. Эйлин, напротив, восприняла пересказанную ей в обед новость с неожиданным энтузиазмом. − Если они расселяют, то, возможно, нам дадут домик побольше. С учетом, что мы хотим еще одного ребенка, может, даже и комнат будет побольше. Да и район точно не такой мрачный подыщут, − она весело подмигнула Тобиасу, предаваясь мечтам о доме, похожем на те, что стояли за рекой. — Сходим вечером погулять? В любой другой день Тобиас с радостью бы согласился, но именно сегодня он должен был согласовать со священником церемонию и потому только неуклюже пробормотал, что не сможет, в качестве оправдания сославшись на гору документов. − Не страшно, − ответила Эйлин с улыбкой, − давай я помогу. Не идти же мне опять домой в одиночестве. − Это будет прекрасно, − сказал Тобиас, стараясь улыбнуться, лихорадочно думая о том, как бы провернуть встречу и не раскрыть себя раньше времени. На самом деле Эйлин очень переживала, хоть и старалась этого никак не показывать. Уговаривая себя, что очень глупо подозревать мужа в чем-либо, она не могла не заметить, как изменились их отношения в последний месяц. Тобиаса словно подменили, и если раньше он старался каждую свободную минуту провести с ней, то теперь он вдруг взял за правило задерживаться на работе, постоянно кому-то звонил и, если она появлялась рядом в процессе разговора — немедля прощался с собеседником и бросал трубку. «Его утренняя реакция на мои слова только подтверждает, что что-то происходит, и я просто обязана разобраться!» − думала она, глядя, как Тобиас вяло ковыряется в своей тарелке и о чем-то напряженно думает. Он даже не сразу расслышал ее предложение о прогулке, а уж когда он отказался от нее и с видимым недовольством принял помощь, Эйлин только укрепилась в своих подозрениях. − Как думаешь, Тобиас мне изменяет? − трагично спросила она, садясь на диван в комнате отдыха, где, кроме нее, находилась только ее подруга и коллега Трейси Часвик. − Рехнулась? — Трейси оторвалась от бланков, что заполняла последние полчаса, и с укором посмотрела на Эйлин. — Вот уж тебе точно не о чем волноваться, более преданного семьянина, чем твой муж, я и не видела никогда. Да вам полбольницы завидует! И было бы с кем изменять. Она оглядела фигуру Эйлин завистливым взглядом, внутренне смеясь, что такой, по ее мнению, красавице, как Эйлин, глупо думать о подобном. − А чем я лучше Кристалл? — не особо доверяя словам Трейси, но уже более спокойно спросила Эйлин. − Как по мне, так я тут самый гадкий утенок. − Балда ты, − фыркнула Трейси, − Кристалл дурында, ей не предлагают пройти курсы повышения квалификации, в отличие от тебя. − За то грудь у нее больше, в отличие от меня, − перебила ее Эйлин, − да и вьется она все время рядом с ним и улыбается мне так… Мерзко! Эйлин в сердцах даже откинула от себя журнал, перевернув страницу и обнаружив за ней фотографию какой-то пышногрудой блондинки. − Вот что мне делать, он даже погулять отказался, сославшись на документы, хотя я отлично знаю, что у него все в порядке и работы там на час максимум! − Расслабиться, − лаконично ответила Трейси, сгорая от желания рассказать Эйлин о готовящемся сюрпризе и всеми силами заставляя себя молчать об этом, − и подождать хотя бы до конца этой недели. − В конце этой недели у нас будет годовщина свадьбы, чего ее ждать? Тобиас опять приготовит мясо в горшочке, и будем сидеть в гостиной, при свечах его есть. Это весело только первые несколько раз, а на двенадцатый это просто еще один вечер. В прошлом году мы вообще вспомнили о годовщине спустя неделю после нее, − поморщилась Эйлин, разминая затекшую ногу, − чего мне ждать? − Сюрприза, может быть? — Трейси прикусила язык, ругая себя за сорвавшуюся фразу, но Эйлин не заметила ничего странного. − Ой ли, − она закатила глаза и, поднявшись, лениво заварила себе чай, − сюрприз будет, если мне сын из школы напишет или зарплату нам увеличат. А от мужа я только один сюрприз получила и проводила его в школу первого сентября. Второй сюрприз решил не навязываться и покинул меня по собственному желанию. Тут явно что-то другое, и если это не измена, то что? − Это твой муж, Эйлин. Я все сказала, − Трейси повернулась спиной и с нарочито серьезным видом принялась за бланки, оставив Эйлин наедине со своими мыслями.

***

Суббота, на которую в этом году выпала годовщина свадьбы, выдалась солнечной, но холодной настолько, что завтракать супруги не сговариваясь спустились уже в теплых свитерах вместо обычных халатов. Оставшиеся дни до конца недели Эйлин старательно следила за мужем, но тот, хоть и не использовал магию, волшебным образом умудрялся растворяться в воздухе, едва заметив жену в опасной близости от приготовлений. Саму Эйлин такие догонялки не радовали, и, когда она проснулась в субботу и не обнаружила мужа в кровати, настроение у нее сразу же испортилось. «Никогда раньше меня не вставал на работу, а тут на тебе! Вот и сюрприз!», — думала она, сердито спускаясь по лестнице, и, пройдя в кухню, обнаружила Тобиаса за кухонным столом, читающего газету над пустой тарелкой. − Встал пораньше ради чтения? — удивилась она, выхватывая газету и легко целуя его в щеку, — с годовщиной, нам с тобой сегодня двенадцать лет. Подарок по традиции не дарю. Сердито сопя, она села за стол и пододвинула к себе кастрюлю, стоящую в центре, с намерением положить себе каши, но кастрюля оказалась гораздо легче, чем должна, а внутри что-то глухо стукнуло, стоило поднять ее в воздух. Заглянув внутрь, Эйлин моргнула, решив, что ей показалось, но сверток, лежавший на дне, никуда не исчез. Озадаченно вынув его на стол, Эйлин потянула за ленту, раскрывая упаковку и с удивлением рассматривая небольшую резную деревянную шкатулку. − И тебя с праздником, − наконец нарушил Тобиас свое молчаливое наблюдение, а затем встал и, пройдя несколько шагов, опустился перед женой на одно колено. — Я прожил с тобой рядом двенадцать прекрасных лет, где было все: и хорошее и… не очень. Но если бы мне дали возможность что-то изменить, я бы оставил все как есть. Поздновато делать предложение после такого срока, но ты и сама как-то заметила, что у нас все не как у людей, и потому, − он кашлянул, аккуратно забирая шкатулку из ее рук и вынимая оттуда тонкое золотое кольцо с узором в виде двух переплетенных нитей, − Эйлин, ты согласишься продолжать быть моей женой еще столько же и до конца нашей жизни? − Да, − одними губами ответила Эйлин, никак не ожидавшая такого сюрприза, и, почувствовав, как от радости начинает щипать в глазах, всеми силами постаралась сдержать подступившие слезы. Тобиас аккуратно взял ее руку и, поцеловав палец, надел на него кольцо и охнул от неожиданности, когда Эйлин резко соскочила со стула и, сжав в объятиях, принялась его целовать. − Я такая балда, ты бы знал, какая, − шептала она, обнимая его, целуя, плача и извиняясь, чувствуя себя сейчас самой счастливой на свете. − Все нормально, − отвечал он со смехом, вспоминая, как несколько дней назад кричала на него Трейси за то, что извел бедную девочку и она вся мучается в жутких догадках, − сама меня прости за то, что заставил переживать, и давай уже поедем на работу? Эйлин только кивнула и, всхлипнув, забыв про завтрак, наспех собралась и всю дорогу до больницы то и дело смотрела на кольцо, так красиво сидящее на тонком изящном пальце. − Это еще не все, − загадочно сказал Тобиас, стоило им войти на территорию больницы, − думается, тебе сейчас нужно пойти в западное крыло. Одной. Уговаривать Эйлин не потребовалось, и, подстрекаемая интересом, она буквально побежала в указанном направлении и, войдя в помещение, была встречена своей подругой. − Я же говорила, подожди до конца недели! — сердитым голосом, но улыбаясь, сказала Трейси. − А теперь иди за мной, потому что все только начинается. Последующие события показались Эйлин прекрасным сном и заставили в который раз постыдиться своих подозрений в измене. Саманта Кристалл, которую Эйлин так часто видела с мужем, оказалось, увлекалась парикмахерским искусством и сумела сделать из ее непослушных волос красивую прическу. В итоге, благодаря талантам подруг, спустя несколько часов Эйлин выглядела если не как принцесса, то, по словам Трейси, самая красивая девушка Англии. И даже платье, хотя и совершенно отличающееся от того, что давно выбрала для себя Эйлин, заставило ее прийти в еще больший восторг и, подобно девочке, покружиться по комнате под смех других девушек. Закончив все приготовления и с волнением, словно и не было тех двенадцати лет, Тобиас, как и полагается, ждал невесту рядом со священником. Нервничая, он шутил с коллегами, но стоило музыке заиграть, а невесте появиться на дорожке из опавших листьев, у него словно пропал дар речи. Идущая под руку с Грегори Макномарой в качестве шафера и сияющая от счастья, Эйлин была прекрасна, и, произнося свою клятву, а после обмениваясь кольцами, Тобиас и сам ощущал себя самым счастливым на свете. Пожилой священник благословлял их брак на счастье, многочисленные коллеги и даже больные, пришедшие посмотреть на удивительное событие, едва могли сдержать умиление. А спустя несколько часов, когда празднование было окончено и Тобиас с Эйлин уехали в зарезервированный для них номер гостиницы, у всех, кто был свидетелем церемонии, еще долго сохранялось хорошее настроение и вера, что любовь, настоящая, верная и крепкая, все-таки существует.