Мгновения жизни

― Научи меня трансгрессировать, ― сказал Тобиас, нарушая утреннюю тишину и заставляя Эйлин отложить очередной конверт со счетами, глядя на мужа со смесью интереса и удивления. ― Дозрел? ― Дозрел, ― кивнул он. ― А еще это необходимость и, наверное, немного зависть, ― чуть заметно улыбнулся Тобиас, ― я признаю, что по прежнему отдаю предпочтение обычному транспорту, но у тебя это выходит настолько естественно и просто, что я сдаюсь. Я хочу этому научиться. ― Хорошо, ― просто пожала Эйлин плечами, ― но учти, я понятия не имею как следует учить людей трансгрессии, и сама научилась этому довольно быстро. ― Она поднялась из-за стола и предложила провести пробный урок прямо здесь и сейчас, рассудив, что такой порыв нельзя игнорировать и оставлять на потом. ― Есть правило трех «Н» ― нацеленность, настойчивость, неспешность, ― начала она, и легонько стукнула мужа по лбу, когда он, перебив, сказал, что всё это уже читал в книгах и прекрасно знает, ― решил учиться, так будь добр помолчать, ― парировала Эйлин, сузив черные глаза, ― нацеленность, настойчивость, неспешность, и уж коли ты такой начитанный, нацель себя на придверный коврик, неспешно расслабься, представляя, как твое тело становится легким и настойчиво пожелай очутиться там, где я сказала. Вот так, ― произнесла она и в ту же секунду с хлопком оказалась возле входной двери. ― Все ясно? ― Уж куда там, ― пробубнил Тобиас заметно нервничая и стирая рукой выступившую на лбу испарину. Вздохнув, он закрыл глаза, мысленно представляя себе коврик и концентрируясь на желании перенестись туда за секунду и вдруг, ощутив знакомое покалывание во всем теле, открыл глаза и поспешно сел на диван. ― Что не так? ― приподняла бровь Эйлин, прислоняясь к книжным полкам, ― снова боишься расщепиться? Тоб, я прекрасно знаю, что делать в этом случае, но расщеп такая редкость, что я уверена в том, что тебя это не коснется. ― Одно дело, когда ты нас куда-то переносишь, у тебя опыта больше, ― сказал он нахмурившись, ругая себя за трусость, ― мне нужен волшебный пинок, ― проворчал Тобиас и добавил: ― и вообще, это просто противоестественно. Я не могу понять физику того, как это происходит! ― Так позвони в Кардифф, ― фыркнула Эйлин, думая, что ей уже порядком надоели эти разговоры, длящиеся достаточно долгое время и ровным счетом ничем не заканчивающиеся. ― В этот раз ты хотя бы захотел попытаться, ― пробормотала она возвращаясь к почте, и, раскрыв очередной конверт ойкнула, читая его содержимое. Услышав её возглас Тобиас в страхе повернулся, думая о худшем, но подойдя и заглянув за плечо жены, немного успокоился, увидев печать университета. ― У них нет оснований! ― злобно рявкнула она и опрокинув стул бросилась к телефону, с такой силой прокручивая диск набора номера, что Тобиас заранее попрощался с несчастным аппаратом. Взяв со стола письмо он со вздохом прочитал извещение об отчислении Эйлин Снейп в связи с превышением всех допустимых правил, касающихся посещения семинаров и лекций, установленных учебным заведением, а также задолженностью по сдаче экзаменов. ― У меня льготное обучение по программе сотрудничества с работниками больницы! ― возмущалась Эйлин с невидимым собеседником. ― Но у меня грудная дочь, и я все равно не отстаю от программы, вы не имеете права меня отчислять, ― горячилась она рассказывая о своих блестяще оцененных заданиях, по недоразумению не сданном экзамене и, по-видимому, так и не добившись справедливости, с досадой швырнула трубку. ― Идиоты! ― рявкнула она злобно посмотрев на Тобиаса, будто бы он целиком и полностью был виновником этой ситуации, и, порвав в клочки конверт, что держала в руке, ушла наверх, громко хлопнув дверью. ― Ага, ― обратилась она к расплакавшейся от громкого звука дочери, ― мне вот тоже сейчас также раскричаться хочется, и между прочим, твоя заслуга тут тоже присутствует, ― проворчала она качая край детской кроватки и наблюдая как Шарлотта, держа маму в поле зрения, постепенно успокаивается. ― Может оно и к лучшему? ― осторожно спросил Тобиас, на удачу касаясь её плеча и выдыхая, от того, что Эйлин не начинает выяснять отношения, а только сердито поджимает губы. ― Было бы сложно постоянно перемещаться сюда из Америки. ― Знаю, ― проворчала Эйлин скрестив руки на груди, ― но сам факт моего отчисления очень сильно бьет по гордости, каким бы своевременным он ни был. И потом, ― снова разозлилась она, ― я училась не просто так, я собиралась работать по этой специальности, тратила время и нервы, и в итоге вновь осталась ни с чем! ― Я думаю, что в Лос-Анджелесе тоже есть университеты и у тебя еще будет возможность восстановить свое обучение, ― старался успокоить жену Тобиас, но глядя как она все больше злится со вздохом спустился обратно в кухню, рассудив, что ей просто нужно время.       ― Я собираюсь к станции, встретить Северуса, не хочешь со мной? ― спросил он несколько позже, снова заглядывая в спальню, решив, что двух часов вполне достаточно, для того чтобы прийти в чувства и улыбнулся, видя, как Эйлин все еще хмурясь откладывает книгу, и уже с менее обиженным видом начинает собирать дочь на прогулку. ― Как думаешь? ― спросила она, пытаясь засунуть руку ребенка в кофточку, ― может организуем переезд уже к концу месяца? Думаю, что Шарлотта уже может перенести путешествие через портал, я успею уволиться и займусь домом… ― Можно, ― помолчав, ответил он нехотя и с досадой осмотрел спальню, ― хоть кому-то там нравится. ― Тебе тоже понравится, ― припечатала Эйлин не терпящим возражения голосом и передав ему ребенка вышла из комнаты. ― Везет тебе, ― обратился Тобиас к дочери, ― тебе-то все равно где жить, ты еще нигде не привыкла. Словно в подтверждение его слов Шарлотта счастливо улыбнулась, и глядя на Тобиаса такими же, как и него, чайного цвета глазами, засунула в рот погремушку.       Известие о скором переезде пришлось Северусу не по нраву. Вернувшись домой он первым делом, по привычке разложил свои вещи в комнате, проверил сестру, порадовавшись что большее внимание она уделяет купленным им лично погремушкам и собирался уже пойти навестить Лили, когда мама, остановив его буквально на пороге, рассказала о своих планах, мгновенно испортив настроение. ― А я могу остаться тут? ― в который раз спрашивал он сидя на ступеньке лестницы и, также как и Эйлин, злясь, пожимал губы,― хорошее у меня лето будет, без друзей, в этой вашей Америке. А я вообще-то договаривался о встречах в Лондоне! ― Возьмешь портал у отца и, так уж и быть, можешь пригласить Лили на пару недель, ― скрепя сердце разрешила Эйлин, ― если, конечно, она сама захочет там побывать. И хочу напомнить, мне нужна твоя помощь, мой вечно гуляющий сын. Северус фыркнул, но спорить не стал, и, лишь поморщившись хмуро посмотрел на маму. ― Мне сейчас вещи собирать прикажешь, или можно немного отдохнуть? ― ехидно спросил он и получив в ответ такое-же ехидное разрешение на отдых, взял фотоаппарат, подаренный родителями на день рождения и вышел из дома в изначально задуманном направлении. Лили была на улице и Северус, уже издалека заметив рыжую гриву волос, мелькающую рядом с белым крыльцом дома Эвансов, ускорил шаг. ― Они переезжают! ― без предисловий сказал он, чем заставил Лили подпрыгнуть от испуга и выронить из рук детку мандрагоры, которая, ударившись о землю, пронзительно закричала. ― Мерлин, Северус! ― возмутилась она, поскорее засовывая мандрагору в яму и присыпая землей, ― не мог подойти так, чтобы я тебя видела? ― Зачем тебе это? ― спросил он с интересом наблюдая за действиями подруги и внезапно для себя любуясь её изящными кистями рук, сделал несколько снимков. ― Профессор Спраут сказала, что мандрагора, если её посадить у маггловского дома, увеличивает цветение растений. Ну а так как Петуния увлеклась розами, я решила немного помочь, ― Лили довольно оглядела результат своих трудов, и, отряхнув руки, поднялась с земли. ― Ух ты, а ты ниже меня. Северус дернулся и проследив за её взглядом посмотрел на их отражения в окне дома. ― Тут просто земля неровная, ― неуверенно пробормотал он, и, чувствуя, как настроение портится еще больше, поспешил перевести тему, ― родители решили переехать! К концу месяца! Хочешь со мной? Мама сказала, что ты можешь погостить. ― Не думаю, Сев, я и так вижу своих родителей и сестру крайне редко. К тому же у тебя дома твоя вечно плачущая сестра, что мне там делать? ― спросила она вспомнив, как в пасхальные каникулы поспешно ушла из дома Снейпов, сославшись на головную боль. ― Она не вечно плачет, ― насупился Северус, ― особенно если соску дать. Тогда просто… ― Знаю, помню, живот болел, ― перебила она его, ― извини, но мне надо пообщаться с сестрой, с которой я не виделась почти десять месяцев. ― Ты иногда бываешь такой милой, ― злобно проворчал Северус и больше не говоря ни слова пошел прочь, не смотря на дорогу, одолеваемый противоречивыми эмоциями. От слов Лили отчего-то было очень горько, последняя надежда заинтересовать её провалилась с треском и теперь, идя вдоль домов с заколоченными окнами, он и сам чувствовал себя таким-же брошенным и никому ненужным. Родители, по его мнению, думали лишь о предстоящем переезде, отец так и вообще едва переступив порог дома убежал обратно, получив по телефону срочный вызов в больницу, а мама поспешила кормить Шарлотту. Так, занятый своими мыслями, он добрел до закрытой ткацкой фабрики и, оглядевшись по сторонам, решил залезть в одно из разбитых окон на первом этаже. Внутри, вопреки его представлениями, фабрика выглядела до скучного банально. Все оборудование, конечно, давно вывезли и теперь повсюду валялись кучи мусора, оставленные местными бродягами. Стараясь не наступать на разбросанные тут и там бутылки, Северус забирался вглубь, время от времени заглядывая в пустые кабинеты, освещенные одним лишь закатным солнцем. Даже находка, в виде простенького дырокола, не подняла ему настроения и, в какой-то момент вспомнив, что на его шее висит фотоаппарат, Северус, окинув взглядом огромное помещение, решил сделать снимок с самой высшей точки ― площадки, почти под самым потолком фабрики, куда вела прямая тонкая лестница. Карабкаясь вверх по ржавым ступенькам, он, не боясь высоты, смотрел вниз и с азартной улыбкой продолжал путь, пока не достиг шаткой площадки. Выпрямившись во весь рост, Северус перевел дыхание и с восторгом глядя вокруг, решил, что усилия того стоили ― вид пустой фабрики, с просачивающимися, сквозь старые окна, лучами летнего солнца восхищал. С этого ракурса помещение походило на древний заброшенный замок и перегнувшись через тонкий парапет он сделал несколько снимков, не сразу обратив внимания на странный скрип. Обернувшись на звук, Северусу показалось, что время на несколько секунд замедлило свой ход, и теперь он мог видеть, как ржавая балка медленно отламываясь улетает вниз, а за ней, следом, теряя равновесие, падает он сам нелепо пытаясь поймать выскальзывающий из рук фотоаппарат. Само падение заняло несколько секунд и последнее, что смог увидеть Северус проваливаясь в темноту, это странный танец теней перед его лицом, отчего-то сильно напоминающий силуэт женщины.

***

      ― Я бы не рекомендовала ему вставать хотя бы сегодня. Завтра, может быть, вечером, ― нервно повторила Ванесса с опасением косясь на Эйлин и чувствуя себя очень неловко в этом доме, где так уютно пахло жизнью. ― Не волнуйся, правда, ему очень повезло, что я оказалась рядом. ― И что Тобиас однажды помог тебе с кровью, ― всхлипнула Эйлин, без какой-либо неприязни принимая из рук вампира платок, и, не выдержав, вновь расплакалась, обнимая её и с силой прижимая к себе, повторяя слова благодарности. ― Я скажу Тоби, мы будет давать тебе все что только нужно, сколько угодно крови, ― причитала Эйлин, и Ванесса только растерянно гладила её по голове, словно укачивая и в который раз обещая дождаться Тобиаса и не бросать её одну. ― Зачем он вообще туда полез? ― спросила Эйлин, порывисто вздыхая, вглядываясь в лицо спасительницы её сына, и вспоминая, как час назад, услышав хлопок трансгрессии, открыла дверь и увидела Северуса на руках у этой женщины. И Ванесса и Северус были испачканы кровью, так, что Эйлин едва не потеряла сознание от страха, слушая сбивчивую речь о несчастном случае и о том, что Северус, видимо, родился в рубашке. ― Я бы не успела, если бы не жила там, ― укладывая Северуса в кровать, бормотала Ванесса, на всякий случай осматривая его, не желая оставить пропущенными перелом или рану. ― Ну и упал, он, конечно, удачно. Хотя, может еще и выброс был, я почувствовала, что он, наверное, хотел затормозить себя, но лишь немного замедлил, ― она грустно улыбнулась, наблюдая как Эйлин сквозь слезы взмахивает волшебной палочкой очищая его от крови и укутывает в одеяло, целуя в бледную щеку. ― Он точно не обратится? ― спросила она, внимательно вглядываясь в лицо сына, словно боясь, что у того сейчас вырастут клыки. ― Нет, для обращения нужно куда больше крови, причем, смешанной с кровью носителя. Это вообще очень сложный процесс и не всем вампирам под силу, мы же не оборотни, ― поморщилась Ванесса, ― у него и было-то что, несколько переломов и ссадины - залечить такое проще простого. Я могу воспользоваться вашей ванной? Эйлин только растерянно кивнула осознавая новую информацию и получив из рук женщины на удивление целый фотоаппарат, показала ей где находится ванная.       ― Как думаешь, ― спросила Эйлин, с интересом наблюдая как гостья с явным наслаждением пьет жасминовый чай, ― это был несчастный случай или…― она запнулась, боясь произнести подозрения вслух. ― Уверена, что он просто упал,― ободрила её Ванесса и вздрогнув от громкого хлопка, оглянулась, увидев Тобиаса, такого же бледного, как и его жена, стоящего на придверном коврике. ― Мне сказали, что ты звонила и сказала, что с Северусом что-то случилось,― начал он и побледнев, замер увидев Ванессу, приветливо помахавшей ему рукой. ― Минус один, ― тихо сказала она показывая на свое запястье, где теперь виднелось только два рубца, ― остальное спросишь у Эйлин, а я, пожалуй, навещу больничное хранилище. Кивнув супругам, Ванесса, с видимым облегчением, поднялась с дивана и поставив полупустую чашку на каминную полку, трансгрессировала в больницу. Выслушав краткую версию случившегося, Тобиас несколько успокоился и потом, окончательно проверив спящего сына при помощи диагностических заклинаний и обнаружив лишь несколько ушибов, пришел в обычное состояние. ― Извини меня, ― прошептала Эйлин, уютно устроившись в его объятиях на ковре возле кровати спящего Северуса, ― больше не буду ворчать на тебя из-за того, что ты слишком добрый. ― Это просто случай, ― пробормотал Тобиас, целуя её в макушку и в глубине души благодаря всех известных богов, спасших жизнь его сыну. ― Главное, что все уже хорошо. ― И ты научился трансгрессии, ― иронично усмехнулась Эйлин. ― Не желай, больше, пожалуйста, таких волшебных пинков, ладно? Тобиас только возвел глаза к потолку, не зная, что ответить на это, но в принципе, соглашаясь, что впредь хочет учиться новому более безопасными для него и окружающих способами.