Мгновения жизни

― Ну пожалуйста, ― повисла на руке Северуса Шарлотта, умоляюще глядя на брата, ― ну пойдем со мной! Можно даже без костюма, надень свою мантию, и пойдем! Мама сказала, что можно идти только с тобой, ну это же Хеллоуин, Северус! ― Ну, возьми какую-нибудь подругу, Элис, ― пробормотал он, морщась и напрягая руку, пытаясь вырваться из сильных рук Шарлотты, ― в кого ты сильная такая, а? Ну нет у меня настроения собирать конфеты, отстань уже! ― рявкнул он, злясь на то, что вынужден торчать в Америке в полной неизвестности относительно происходящего в Англии, и который раз проклиная себя за глупость и беспечность. ― Сам дурак! Одна пойду! ― выкрикнула сестра и, ощутимо ударив его кулаком в бедро и задрав нос, вышла, хлопнув дверью. Злясь на весь мир и потирая ушибленное место, Северус только выругался и, призвав из своей комнаты мантию, поспешил за сестрой на улицу, совершенно не желая, чтобы и с ней случилась какая-либо неприятность. ― Сам отвали, ― надувшись пробормотала Шарлотта, заметив брата, недовольно идущего чуть поодаль, и сделала вид, что совершенно не в курсе его присутствия. Она ждала Хеллоуин целый год, сама готовила костюм и теперь просто никак не могла пропустить возможность гулять всю ночь в охоте за сладостями. Так, держась друг от друга на небольшой дистанции, Шарлотта ходила от одного дома к другому, но постепенно такое одинокое гуляние ей наскучило, и спустя полчаса она все же великодушно «заметила» Северуса, торжественно вручив ему пакет с конфетами. ― Только не вздумай их съесть, ― предупредила она, недоверчиво глядя на брата, ― я их разделю на равные кучки и постараюсь сохранить как можно дольше, ― деловито произнесла Шарлотта, совсем как Северус сузив глаза, и смерила его презрительным взглядом, словно он уже принялся уничтожать сладкие запасы. ― Я эту гадость терпеть не могу, ― скривился он в ответ, возвращая взгляд и приняв пакет, со вздохом подумав о том, что, наверное, родителям с ним было также нелегко, искренне им посочувствовал. По мнению Эйлин, сестра Северуса отличалась от него только полом и цветом глаз. Тобиас с ней соглашался, приводя в пример одинаковые характеры и такое же трепетное отношение к выбранным хобби. Если Северус с детства был неравнодушен к зельям, то Шарлотта была без ума от танцев. Едва научившись ходить, она уже пыталась повторить движения, увиденные в телевизоре, и позже, когда Эйлин записала ее в балетную школу, Шарлотта оказалась единственным ребенком, не захотевшим оттуда уйти. К семи годам в ее небольшой спальне уже скопилось достаточное количество всевозможных премий и наград, теснившихся на небольшом комоде, и Северус хоть и не разделял такого увлечения, но очень гордился упорством сестры в целом. Вот только характер ее оставлял желать лучшего, и если родители были для Шарлотты безоговорочным авторитетом, то старший брат определенно относился к категории лучших друзей, с которыми можно быть собой. Именно к нему она бегала с любыми вопросами, начиная от некстати выпавшего переднего зуба накануне важного выступления, заканчивая жалобами на задиру одноклассника. ― В следующий раз улыбайся, когда откроют дверь! ― недовольно пробормотала Шарлотта, идя вдоль квартала и с завистью смотря на пробегающую мимо веселую компанию. То, что Северус такой грустный, ей совершенно не нравилось. Особенно то, что это настроение в последнее время стало появляться все чаще и чаще. Всей душой желая получить назад прежнего Северуса, доброго и всегда готового на любые безумства и пакости, она намеренно пыталась его злить и грустила, видя, как очередная попытка вновь закончилась провалом. Безразлично кивнув на ее просьбу, Северус выдавил из себя вымученную улыбку и, перебросив мешок со сладостями через плечо, стал похож на эдакого хмурого сына Санта-Клауса. ― Иди уже, фея Динь-динь, ― кисло улыбнулся он, легонько подталкивая сестру под зад ногой, вновь погрузился в размышления, терзавшие его не один день.

***

И ведь все, буквально все в тот день словно вопило ему, кричало и подавало знаки остановиться. Начиная с Аберфорта, не давшего дослушать пророчество, заканчивая трехчасовым ожиданием, пока Лорд освободится и нехотя соизволит выслушать донос. И даже выслушав его, он сперва не воспринял всерьез слова юного зельевара, решив, что тот наверняка все придумал, и, лишь услышав предложение проверить воспоминания, воспользовался советом и только тогда, потрясенный услышанным, начал думать. ― Ты знаешь каких-либо детей, подходящих под пророчество? ― спросил Лорд, глядя Северусу в глаза, и тот честно отрицательно качнул головой. Глядя на Лорда, Северус все ждал, что он сейчас рассыплется в благодарностях или хотя бы просто поблагодарит его, но нет, Волдеморт просто сидел перед ним на стуле и, перебегая взглядом по стенам, о чем-то напряженно размышлял. ― Протяни левую руку, ― наконец смерив его взглядом, произнес он и, довольно грубо схватив Северуса за протянутую конечность, приставил к предплечью палочку, не произнося ни единого звука. Несколько секунд ничего не происходило, и Северус даже решил, что Лорд передумал, но тут в кожу словно вонзилось тысяча игл, и, когда боль стала почти нестерпимой, так, что на лбу выступила испарина, наконец прекратилась, оставив после себя слегка пульсирующую метку. Глядя на вожделенную змею, извивающуюся на фоне черепа, Северус испытывал очень смешанные чувства, ― были здесь и радость от сбывшейся, наконец, мечты и досада, что это произошло не так торжественно, как он себе представлял, и просто возбуждение от достигнутой цели. ― Раз уж тебе так понравилось следить за Дамблдором, ― слегка приподняв краешки губ, произнес Волдеморт, ― я приказываю тебе устроиться в школу чародейства и волшебства Хогвартс на должность учителя. Ты же, вроде бы, зелья знаешь? Слушая Лорда, Северус только озадаченно кивнул, подавив волну возмущения от пренебрежительного, приказного тона. ― Значит, на должность преподавателя зелий. Ты должен приносить мне все сведения о директоре, ясно? ― спросил Лорд, устало проводя рукой по волосам и, несмотря на желание отправиться спать, принял решение сегодня обойтись бодрящими зельями, дабы хорошенько обдумать новость. ― Да, мой Лорд, ― одними губами прошептал Северус вне себя от ужаса. Становиться преподавателем он не захотел бы и в кошмарном сне, ―, но послушайте, ― начал он, набрав в грудь побольше воздуха, ― я хотел заниматься наукой. Служить вам, готовя самые лучше зелья, как вы и говорили, и, опять же, темные искусства… Выдохнув и скривившись, словно слушая назойливую муху, Волдеморт поднял голову и, хотя он и сидел на стуле, а Северус стоял, посмотрел так, что Снейп вмиг почувствовал себя едва ли не грязью под ногами. ― Мне все равно, ― развел руками Волдеморт, ― у меня есть свой штат зельеваров, и этого мне достаточно. В общем-то, я и сам сведущ в этих и многих других науках, так что мне плевать, что ты там умеешь варить. Ты же так желал войти в ближний круг, Северус, ты чем-то не доволен? ― спросил он елейным тоном, которому никак не соответствовал холодный взгляд, где, как даже показалось Северусу, промелькнуло что-то красное. ― Доволен, ― ответил он, опустив глаза в пол, ― я постараюсь выполнить то, о чем вы просили. ― Я не прошу, ― усмехнулся Лорд, ― это четкий приказ. Мне не сдалось твое старание, Северус. Мне нужно, чтобы любыми путями, но в следующем учебном году или раньше, ты был в школе. Докажи мне, что я не зря наградил тебя высшим знаком отличия. Кивнув, Северус покинул кабинет, где происходила беседа, и, трансгрессировав в Паучий тупик, опустился на диван, тупо глядя на предплечье со все еще закатанным рукавом. Метка жгла кожу и теперь уже не казалась такой романтично прекрасной, а, скорее, ужасала. Оскал черепа, из которого выползала змея, вызвал тошноту и предчувствие чего-то жуткого и неизбежного. Не придумав ничего лучше, взяв палочку, Северус произнес заклинание, что очень часто использовал по утрам, скрывая прыщи, и, вздохнув, посмотрел на руку, что вновь временно стала чистой. Свернувшись на диване, он молча смотрел в темноту камина и теперь, кляня себя последними словами, очень хотел расплакаться от этого горького, тянущего чувства в груди. ― Неудачник, ― зачем-то вслух пробормотал он, прощаясь с мечтами о славе, богатстве и Лили, и, произнеся слово еще раз, почувствовал, как первая слеза все же скатилась из глаза, теряясь где-то в волосах. Собрание ближнего круга, состоявшееся через неделю после принятия метки, окончательно отрезвило Северуса и превратило в пепел все, во что он так долго верил. К ужасу от того, какими методами, оказывается, на самом деле Пожиратели «уговаривают» людей принять сторону Лорда, примешивался страх за Лили, которая когда-то уже успела родить ребенка. Как он смог пропустить подобную новость, Северус просто не мог понять и даже на секунду заподозрил, что родители, наверняка знавшие обо всем из прессы, специально скрыли от него эту новость, а газету «потеряли». Обезумев от страха потерять Лили навсегда, когда он только смирился с ее браком, Северус после собрания едва ли не на коленях уговаривал Лорда не убивать ее. Волдеморт в ответ только хмыкал, забавляясь спектаклем, и не обещал ничего, рассуждая, что если эта женщина добровольно отдаст ребенка, то проливать волшебную кровь он не считает нужным. ― Северус, ― говорил он, с наслаждением видя отчаяние в его глазах и без труда читая в его памяти все воспоминания, связанные с потенциальной жертвой, ― мы не убиваем без причины. Волшебная кровь и без того редкая, чтобы ее тратить понапрасну. Даже если она грязная, ее можно очистить. Вот, к примеру, взять эту женщину, что ты так хочешь. Я отдам ее тебе, и у вас родятся уже практически чистокровные дети, и так, с каждым поколением, кровь будет все чище. Понимаешь? ― Не убивайте ее, прошу, ― произнес Северус, словно не слышал ничего из сказанного Лордом, и тот, только махнув рукой, велел Снейпу убираться уже куда-нибудь подальше. Первым желанием Северуса было пойти к родителям и рассказать им, во что вляпался. Вынув из кармана портал в виде маленького медвежонка, некогда принадлежавшего Шарлотте, он уже почти произнес нужное для активации слово, но в последний момент передумал. Глядя на игрушку, он представил, как рассказывает историю своей глупости родителям, их разочарованный взгляд и убрал портал обратно в карман. Решение обратиться к Дамблдору пришло само самой, стоило Северусу бросить взгляд на случайного длиннобородого прохожего, и, отправившись в ближайшую совятню, он отправил директору Хогватса просьбу о встрече и после нее, немного успокоившись, вернулся домой с чувством выполненного долга. Как он понял, директор очень удачно предложил ему быть двойным агентом, и, следовательно, преподавание в школе может послужить отличным прикрытием. Довольный собой, быстро приняв душ, Северус лег спать, радуясь, что ни Лили, ни ее сыну, ни даже, так и быть, Поттеру, более ничего не угрожает. Вот только странное чувство тревоги, с котором он проснулся на следующее утро, отныне прочно поселилось у него в груди и, пусть с каждым днем оно становилось все слабее, но иногда он очень боялся, что старый директор по каким-то причинам не сдержит своего обещания и случится непоправимое. Спустя месяц он решил самостоятельно найти дом Поттеров, но ожидаемо не смог этого сделать и, внушив себе, что беспокойство рождено отсутствием информации, взял за правило ежедневно читать Пророк и хотя бы таким образом узнавать о том, что может твориться в Ордене Феникса. К его радости, о Поттерах там ничего не писали, да и Лорд, словно забыв о своем намерении расправиться с угрозой в виде младенца, вновь сосредоточился на политике и Министерстве и более не подавал повода для беспокойства. Понемногу успокоившись, Северус постепенно вернулся к прежней жизни, варя зелья и готовясь стать помощником Горация Слизнорта аккурат после Рождества.

***

― Бедный Северус, ― прошептала Эйлин, откладывая газету и быстро смахивая с глаз навернувшиеся слезы. ― Представляешь, что для него значит эта победа? ― спросила она, заметив согласный кивок Тобиаса, уже успевшего прочесть газету рано утром. ― Я не уверена, что хочу, чтобы он узнал об этом здесь и сейчас… ― Но разве ему не будет легче перенести это рядом с нами? ― грустно заметил Тобиас. ― Это, конечно, ужасная новость, и подсластить пилюлю никак не выйдет, ― он задумался, водя пальцем по губам и размышляя, как можно преподнести это помягче, но ответа так и не нашел. ― Остается только надеяться, что он ее отпустил и не уйдет в себя на три недели, как после заметки о ее свадьбе. ― У кого-то свадьба? ― спросил Северус, сонно заходя на кухню и оглядывая стол на предмет завтрака, не заметил, как Эйлин ловким движением заставила газету исчезнуть. ― У фельдшеров, ― улыбнувшись ответила она и, округлив глаза, одним взглядом велела Тобиасу молчать о случившемся в Англии. ― Вы вчера когда пришли? ― между тем спросил Северус, намазывая тост маслом. ― Я полночи шарился с Элис по соседям с целью стрясти с них как можно больше конфет. В следующий раз, пожалуйста, отправьте ее одну. Я заметил толпы детей, бегающих без присмотра уставших на работе братьев. ― И исчезающих под покровом ночи, Северус, ― строго заметил Тобиас, ―, а потом их привозят в нашу же клинику ― убитых, изнасилованных, претерпевших муки и … ― Понял я, понял, ― скривился Северус, не дав отцу договорить, ― знаю. Просто мне вот было не весело. Могли бы и няню нанять. ― Вот разворчался, ― необычно нежно произнесла Эйлин, порывисто обнимая сына и не давая ему схватить чашку, ― иди, лучше, позагорай. Бледный, как моль в чулане. Позавтракай у бассейна. ― Мне и тут неплохо, ― все так же ворчливо отвечал Северус, дивясь ее поведению, смиренно терпя материнские поцелуи и рассуждая, что как бы он не старался ежедневно скрывать метку чарами, но рисковать все же не стоит, ―, а солнце вообще вредно для кожи. ― Так ты поэтому вечно теперь в рубашках ходишь? ― усмехнулся Тобиас. ― А я то решил, что ты прививаешь себе стиль серьезного человека. ― Возможно и так, ― уклончиво ответил Северус, ― и кстати, о серьезных людях. Мне тут предложили преподавать зелья в Хогвартсе, как считаете, стоит ли пойти? Сперва, конечно, я буду помощником Слизнорта, вникну в курс дела, посмотрю, как это… Что скажете? Вопрос он задал просто для проформы, зная, что родители будут признательны и рады, если почувствуют, что их мнение имеет какой-то вес. ― Думаю, да, ― пожала плечами Эйлин, удивленно переглянувшись с Тобиасом, ―, но только ты же хотел заниматься наукой и зельями… ― Наука и зелья в школе от меня никуда не денутся, — улыбнулся Северус, ― да и ингредиенты там у меня бесплатные будут, а зарплата куда больше. Да и престижнее быть учителем, чем каким-то подмастерьем, пусть и у одного из лучших зельеваров Британии. Внимательно наблюдая за сыном, Тобиасу казалось, что что-то явно не так и за этой восторженной речью кроется какая-то недоступная и непонятная ему горечь или тайна. За последнее время Северус, по его мнению, очень сильно изменился ― стал угрюмым, бледным и дерганным, словно постоянно ожидал подвоха, и Тобиас готов был поклясться на чем угодно, но добровольное желание стать учителем вряд ли бы пришло в голову его сыну, с трудом терпящего подруг Шарлотты. ― Хитрец, ― хмыкнул Тобиас, мысленно делая заметку каким угодно способом разузнать о том, что творится в Англии и с Северусом в частности. Наблюдая, как он улыбаясь обнимает в ответ такую же сонную Шарлотту и как, пусть и ворчливо, но с заботой делает для нее бутерброд, никто из родителей так и не осмелился начать трудный разговор о том, что Лили умерла.

***

Оставив маггловскую больницу, Грегори Макномара исполнил свою давнюю мечту и устроился работать в Мунго. Его опыт пришелся там как нельзя кстати, когда жертвы революции десятками ежедневно наводняли приемное отделение госпиталя с ранами различной степени тяжести. Ежедневно наблюдая за неравным противостоянием и понимая, что еще немного — и Тот-кого-нельзя-называть придет к власти, Грегори уже подумывал об эмиграции в Америку. Даже внезапная смерть Волдеморта, о которой с самого утра трубили все кому не лень, и в которую он не верил, не заставила его пересмотреть свои взгляды. Вечером, устав от неадекватных от радости и алкоголя, а потому кто во что горазд раненных пациентов, он заварил себе крепкого чаю с ликером, сел в кресло и, наконец расслабившись, через секунду услышал противный звонок телефона. Кляня на чем свет стоит того, кто решил звонить почти в полночь, Грегори недовольно снял трубку и очень удивился, услышав голос Тобиаса на другом конце провода. ― А я вот о тебе думал, не найдется там тепленького местечка для старого наставника? ― перешел он сразу к делу и удивился второй раз, получив однозначный и четкий положительный ответ, а за ним и искреннюю просьбу. ― Да, ― постучав пальцами по резной тумбочке, задумчиво ответил целитель Макномара, ― я полагаю, я смогу тебе помочь. Есть у меня знакомые, что могут проследить за твоим парнем, и то, что он этого не заметит, я могу гарантировать. ― Спасибо, ― ответил Тобиас, терзаемый чувством вины за внезапное недоверие к сыну, ― я уверен, что все в порядке, но почему-то вот интуиция велит… Даже не знаю, ― пробормотал он, выглядывая в окно и смотря, как Северус, судя по взмаху палочки, накладывает на себя охлаждающие чары, вместо того чтобы раздеться. ― Странный он просто. ― Да все бывает, ― устало ответил Макномара, ― сейчас тут такое творится, что и врагу не пожелаешь. Не волнуйся, если что ― и с того света вытащим. ― Надеюсь, не дойдет до такого, ― фыркнул Тобиас и, успокоившись, переключился на рассказ о клинике, а затем и вовсе на совершенно отвлеченные темы, в конце разговора пообещав прислать портал вместе с совой и, радуясь, что наставник снова появился в его жизни, повесил трубку.