Мгновения жизни

Пасхальных каникул уставший за несколько месяцев Северус ждал больше, чем любой ученик школы. Радуясь скорому уходу на пенсию, Слизнорт не стеснялся заваливать будущего профессора работой. Его стараниями Северус теперь не только приводил классы в надлежащий вид перед уроками, но и проверял бесчисленные домашние работы. За неделю перед Пасхальными каникулами Слизнорт, притворяясь простуженным, и вовсе свалил на Северуса проведение занятий для студентов всех курсов. ― Не хочу заразить детишек перед каникулами, ― говорил он, скрывая лукавую ухмылку за клетчатым носовым платком, ― да и пора вам, Северус, попробовать себя в роли учителя. ― Уже? ― опешил Снейп и растерянно оглядел класс. ― Но я… Сейчас шестой курс придет. Профессор Слизнорт, у меня ведь даже плана урока пока еще нет. ― Ну так возьмите мой, ― пожал плечами Слизнорт, ― я его тоже, знаете ли, не сам придумал. Побольше уверенности, и все пройдет хорошо! Потрепав растерянного Снейпа по плечу, Слизнорт покинул кабинет и в самом прекрасном расположении духа отправился к себе. Ощущая себя самым счастливым человеком в мире, он собирался насладиться прослушиванием пластинки с очередной дивной оперой Понкьелли. Едва за ним закрылась дверь, как в кабинет зашел первый ученик, а спустя пару минут уже весь класс сидел перед Северусом. Вынимая тетради, студенты с недоумением оглядывались, ища взглядом профессора Слизнорта. ― Слиззи, чо, проспал? ― обратился к Снейпу рослый пуффендуец Уилкинс. ― Нет, ― отозвался он, игнорируя неуважительный тон студента. Северус будто со стороны услышал свой голос, поморщился и постарался придать интонациям больше уверенности. ― Сегодня занятия буду вести я, ― сказал он, облизнув сухие от волнения губы. В кабинете повисла немая пауза, а затем, словно по команде, грянул дружный смех. ― Могу я поинтересоваться, ― прочистив горло, рявкнул Северус, ― что вас всех так насмешило? Его рубашка предательски намокла от выступившего липкого пота. А лицо, насколько он ощущал, предательски краснело, выдавая его смущение. Вопрос Северуса, обращенный к ученикам, так и остался без ответа. Услышав, что Слизнорт не придет, студенты принялись шуметь и через минуту едва ли не носились по классу, ведя себя как первокурсники. Северус с ужасом смотрел на окружающий его хаос, пытаясь перекричать двадцать человек и хоть как-то призвать их к порядку. Очередная неудача ввела его едва ли не в бешенство, и, ощущая, что больше не может находиться в одном помещении с этими бесконтрольными тупицами, Северус стремительно вышел из класса, хлопнув дверью. В подземельях было тихо. Прохладный ветерок, гуляющий по коридору, привел Снейпа в чувство, и он, сделав несколько вдохов, смог подавить в себе желание немедленно собрать вещи и позорно сбежать домой. ― Ты справишься, ― сказал он себе тихо, прислонившись спиной к двери класса. Сжав руки в кулаки, он сделал еще несколько вдохов и рывком открыл дверь. Шестикурсники, немного удивленные тем, что он покинул класс, уже не кричали. Заметив возвращение Снейпа, они замолчали и повернулись к нему. ― Каждый, кто произнесет хоть слово, лишит свой факультет двадцати баллов, ― тихо произнес Северус, злобно смотря на студентов. ― Я предупредил. ― Да ты гонишь, ― гоготнул Уилкинс под одобрительные смешки товарищей. ― Минус двадцать баллов с Пуффендуя, Уилкинс, ― произнес Северус, и тишина в кабинете моментально стала звенящей. ― Сволочь, ― вдруг прошипел кто-то с последней парты, и Снейп, по цвету галстуков определив, что на галерке сидят Когтевранцы, снял баллы и с их факультета. Остаток урока, проведенный по методическому пособию Слизнорта, прошел, по мнению Северуса, просто идеально. Второй урок был похож на первый, разве что Гриффиндор потерял куда больше баллов. К концу дня слухи о новом злобном зельеваре, отравившем Слизнорта и занявшем его место, так быстро наводнили школу, что уже на предпоследнем занятии дисциплина была безукоризненной. ― Как это понимать, Северус? ― накинулась на Снейпа профессор Макгонагалл, едва он переступил порог учительской. ― Почему мой факультет потерял сегодня шестьдесят баллов? Вы в своем уме, юноша? Это немыслимо! ― Почему? ― удивился Северус и поставил классный журнал первого курса в соответствующую ячейку. ― Я установил правило и не виноват, если только ваш факультет понял его с третьего раза. Филиус Флитвик, сидящий в кресле у камина, хмыкнул, едва заметный за разворотом свежего номера «Вечернего пророка» в его руках. Его факультет ограничился потерей всего лишь двадцати баллов. ― Запугивать учеников, Северус, это самое отвратительное, что может сделать учитель! ― негодовала МакГонагалл. ― Вы должны расположить их к себе. Они должны уважать вас! А страх не равен уважению, Северус! Мои студенты меня уважают, а не боятся! ― произнесла она с гордостью. ― Да? ― саркастично спросил Снейп. ― Почему тогда я, вспоминая ваши уроки, помню лишь свой страх? И именно этот страх, профессор МакГонагалл, заставлял меня зубрить формулы трансфигурации вместо того, чтобы спать. Причем это касается не только меня, а практически всех, кого я знаю. ― Как интересно, ― вмешался наконец Филиус, которого явно забавляло наблюдать за их разговором. Пока МакГонагалл, растерянно приоткрыв рот, думала, что можно возразить Снейпу, Флитвик неспешно слез с кресла и подошел к окну. ― Мне всегда было интересно, ― произнес он, глядя на видневшийся вдали Запретный лес, ―, а как студенты воспринимают меня? Только честно, Северус. Вы должны это помнить, как тот, кто еще вчера был студентом. ― Вас все уважают, ― ни секунды не колеблясь, твердо ответил Северус. ― Моих уроков никто не боится? ― спросил Флитвик. ― Никто, ― подтвердил Снейп. ― Разве что шутят изредка. Но всегда по-доброму. ― Все факультеты? ― уточнил Флитвик. Судя по его лицу, он был крайне доволен ответом. ― Все, ― кивнул Северус и задумался. ― А как вы этого добились? ― спросил он наконец, осознавая, что Филиус хочет донести до него что-то важное. ― Минерва, вы любите свой предмет? ― спросил у нее Флитвик, все так же тепло улыбаясь. ― Что? Наверное, ― ответила МакГонагалл растерянно, ― Трансфигурацию не нужно любить. Трансфигурацию нужно знать! ― наконец произнесла она, подняв вверх указательный палец. ― Это основа основ, царица наук. ― Каждый преподаватель считает свой предмет самым важным, ― спокойно ответил ей Флитвик. ― Но что касается меня, то я считаю, что заклинания ― это чудо, ― произнес он вдохновленно. ― Только представьте, коллеги: магглы лишены возможности сотворить воду из воздуха, а мы можем. Они вынуждены поднимать тяжести, а мы просто скажем «Левикопус» и «Локомотор». Не чудо ли? ― он улыбнулся и, вздохнув, снова задумчиво посмотрел на колышущиеся вдалеке кроны деревьев. ― Я считаю, что если вы любите свой предмет, то и студенты будут его любить. Просто потому, что невозможно увлекательно говорить о том, что не интересно. У вас не получится заинтересовать других тем, что вам самим глубоко безразлично. А вы, Северус, ― он посмотрел на Снейпа, который, как и Макгонагалл, серьезно задумался над тем, что сейчас услышал, ― вы, к сожалению, сейчас только любовью к предмету не обойдетесь. Разве что с первыми курсами. А со старшими вы очень близки по возрасту и тут, увы, вам придется применить строгость… Кто сильнее, тот и прав, знаете ли. Все как у животных в стаях. ― Но мы не животные, Филиус! Мы не в стае! ― возмутилась МакГонагалл, все еще не желая признавать, что заблуждалась на свой счет. ― Вот только почему на перемене мне то и дело кажется, что меня сейчас снесет стадо бешеных буйволов, ― хмыкнул Северус. Трансфигурировав салфетку в чашку, он налил себе кофе из стоящего на столе кофейника и машинально положил в карман несколько ломтиков овсяного печенья. Не найдясь с ответом, МакГоналалл с крайне оскорбленным видом оглядела учительскую и, поджав губы, ушла. ― Ну, никто же не виноват, что Гриффиндор действительно понимает все только с третьего раза, ― произнес Филиус, смотря на закрывшуюся дверь. Переведя взгляд на Северуса, старательно скрывавшего улыбку, он не выдержал и тихонько засмеялся.

***

Под громкие звуки канкана Шарлотта с Сарой прыгали по гостиной комнате подобно двум обезьянкам. Привычная утренняя тренировка без надзора Эйлин постепенно переросла в детские кривлянья с визгом и заливистым смехом. Скача в такт музыке, девочки по очереди садились на шпагат, крутились, высоко подпрыгивали и неумело пытались сделать сальто назад. Уже пятый раз пробуя пройтись колесом, Сара не заметила вошедшего в комнату Северуса, с удивлением наблюдающего за происходящим, и случайно задела его ногой. Падая, она заметила стоящий на пути стеклянный столик и приготовилась к неизбежному, но Снейп успел схватить ее раньше. ― Вы тут совсем с ума сошли? ― язвительно обратился Северус сразу к двум девочкам, опуская Сару на пол. Взмахнув палочкой, он сделал музыку потише. ― Элис, где родители? Что за бедлам вы тут устроили? ― Северус! ― радостно закричала Шарлотта. Она стремглав бросилась обнимать брата, игнорируя его вопросы. ― Как хорошо, что ты дома! Ты знаешь, что твое зелье спасло котят? Папе удалось найти им хозяев среди пациентов клиники и теперь у всех малышей есть дом. Ну, почти у всех, ― Шарлотта запнулась и, отлепившись от брата, быстро куда-то убежала. ― Спасибо. Ты спас мне жизнь, ― восхищенно произнесла Сара, дождавшись, пока подруга скроется в соседней комнате. ― Пожалуйста, ― фыркнул Северус, глядя на подругу Шарлотты, ― и не жизнь, а локоть. Ты кто такая, кстати? ― Сара Уоррен, ― ответила девочка, по-прежнему глядя на него большими от восхищения глазами. ― Мы с Шарлоттой лучшие подруги и вместе ходим на танцы. ― Здорово, ― поморщился Северус, ― поздравляю. ― Северус! Вот, смотри! В гостиную вбежала Шарлотта держа в руках что-то, сначала показавшееся Северусу большой крысой. ― Он вывернулся и опрокинул на себя склянку с зельем, ― пояснила Шарлотта и протянула брату извивающееся существо. ― Папа назвал его Барри и разрешил оставить. Он сказал, что жизнь поиздевалась над ним больше всех. ― Котенок облысел от моего зелья? ― оторопел Северус. Он аккуратно взял на руки лысого и явно недовольного котенка и принялся его разглядывать. Без шерсти Барри был розового цвета и бархатным на ощупь. ― Бедняга, ― пробормотал Северус, ― может, ему комбинезон наколдовать? ― Эйлин пыталась, ― вмешалась Сара. Она протянула руку и принялась гладить котенка, будто случайно при этом задевая ладонь Северуса, ― но в комбинезоне ему не понравилось. ― Значит, будет ходить голым и лысым, ― резюмировал Снейп и передал Саре животное. ― Так где родители? ― Спят, ― ответила Шарлотта и с радостным визгом вновь бросилась брату на шею. ― Я так сильно соскучилась! Мы ведь пойдем на пляж? И в центр города? И ты поиграешь с нами в Монополию? ― Шарлотта, дай ему в себя прийти, ― смеясь сказала Эйлин. Стоя на лестнице, она уже несколько минут молча любовалась тем, что происходило в гостиной. ― Ты надолго? ― спросила она, целуя сына в щеку. ― До субботы, ― ответил он, обнимая ее в ответ. ― Слизнорт сошел с ума и переложил на меня все свои обязанности. Хорошо еще, что Дамблдор вмешался и сумел его осадить. ― Помогло? ― спросил Тобиас, спускаясь по лестнице. Как и жена, он радостно обнял сына. ― Относительно. Теперь я веду уроки утром, а Слизнорт вечером, ― фыркнул Северус. ― Старый пройдоха. Будто кто-то не знает, как он любит поспать. ― Тебе, жаворонку, не на что жаловаться, ― усмехнулась Эйлин. ― Иди переоденься, а вы, юные леди, уберите погром, который тут устроили, ― обратилась она к девочкам. Не обращая внимания на недовольство Шарлотты, Эйлин, напевая что-то веселое себе под нос, прошла на кухню. ― Если ты еще хоть раз будешь есть мандарины в моей постели и брать мою одежду, то моя комната закроется для тебя раз и навсегда, понятно, Элис? ― прищурившись, произнес Северус, зайдя на кухню полчаса спустя. ― Я просто забыла выбросить шкурки, ― смущенно пробормотала Шарлотта. Вся ее радость от приезда брата разом сменилась стыдом. ― Шкурки цитрусовых, между прочим, хороший освежитель воздуха, ― ввернула она услышанную по телевизору фразу. ― Свою комнату так освежай, ― проворчал он, придвигая к себе тарелку с яичницей, ― хоть бы извинилась для вида. Моя кровать теперь пахнет как один большой мандарин! ― Можно подумать, что это плохо, ― не смогла промолчать Шарлотта. ― Успокоились. Оба! ― прикрикнул на детей Тобиас, предотвращая назревающую ссору. По мере взросления дочери подобные перепалки происходили все чаще и заканчивались, как правило, провальными попытками Шарлотты уязвить брата, а затем и ее слезами. ― Северус, ― обратился Тобиас к сыну, ― мне на работе подарили очень интересные часы, и я думаю, что тебе они будут нужнее. ― Привстав, он вынул из кармана халата небольшую коробочку и протянул Северусу. Рассмотрев часы на работе, Тобиас не смог не восхититься их красотой. Сделанные в знаменитой волшебной мастерской, они были абсолютно бесшумными и легкими. ― Дай, дай я посмотрю! ― воскликнула Шарлотта, едва ли не выхватывая из рук брата часы. ― Ну дай мне! ― Бери, у меня еще будет время, ― вздохнул он, отдавая ей уже распакованные часы. ― Если в ближайшее время вы надеетесь на внуков ― то забудьте, ― саркастично произнес он, глядя на родителей. ― После этого, ― кивнул Северус в сторону сестры, ― я вообще детей не хочу. ― И это сказал учитель, ― рассмеялась Эйлин, качая головой. ― Успокойся, никто не ждет от тебя внуков. ― Ты для этого еще маленький, ― добавил Тобиас и расхохотался, глядя на вытянувшееся от удивления лицо сына. Саркастично сощурившись, Северус напустил на себя деланно обиженный вид, но, взглянув на родителей, тоже не смог удержаться от смеха.