Мгновения жизни

Эйлин слушала Тобиса, широко раскрыв глаза от удивления. Уже полчаса он в красках расписывал ей то, как было бы здорово сорваться и прямо сейчас уехать на отдых. ― Понимаешь, ― говорил он, листая рекламные брошюры, ― пока Грегори не сказал мне про отпуск, я даже не понимал, насколько устал. Я даже не мог представить, что в один прекрасный день я просто видеть не смогу эту клинику, понимаешь? Взять отпуск Тобиас решился к концу того странного дня, когда испытал странные чувства во время операции. Набросав на листке список указаний для своего ассистента, он с легкой душой на целые десять дней оставил «Вишневую клинику» на Грегори Макномару. ― Макномара предложил тебе взять отпуск, и ты с радостью его послушал, ― произнесла Эйлин. ― Это точно ты или кто-то принял оборотное зелье и притворяется тобой? Признаться, сейчас я готова начать задавать тебе каверзные вопросы о нашей жизни. ― А что не так? ― оскорбился Тобиас. ― По-твоему, я железный? Он нахмурился и, бросив взгляд на жену, понял, что просто так пойти в отпуск не получится и что сейчас Эйлин наверняка не упустит случая поиграть в психолога. ― В том и дело, что нет, ― грустно вздохнула Эйлин. Поведение Тобиаса сейчас казалось ей типичным примером переживания стресса, и хуже всего, что муж отчаянно отрицал свои эмоции, ухватившись за идею с усталостью. ― Тоб, ― сказала она, дотрагиваясь до его колена, ― тебе самому-то не кажется странным, что ты внезапно «выгорел» именно после случая с Шарлоттой? ― Наверное, этот случай стал последней каплей, ― раздраженно ответил Тобиас, откладывая рекламный буклет в сторону. ― Я пытаюсь устроить нам хороший отпуск, а в ответ получаю нотации и попытки залезть в мою голову! Спасибо, Эйлин, но если мне понадобится помощь психолога, я знаю, где тебя искать. А сейчас, пожалуйста, побудь моей женой и помоги мне решить, куда мы поедем в наш долгожданный отпуск: Мексика или Бразилия? ― Ни то, ни другое, ― фыркнула Эйлин. ― Как твоя жена, я бесконечно рада, что ты внезапно позволил себе уйти в отпуск. А как будущий психолог, Тобиас, я вижу, что у тебя большие проблемы. Ты теперь почти не спишь по ночам! И не делай вид, что это не так, пожалуйста. Будто я не слышу, как ты слоняешься по дому, подражая Кентервильскому приведению. Тобиас закатил глаза и откинулся на спинку дивана, демонстративно показывая, что совершенно не согласен с женой. ― Я отказываюсь куда-либо ехать, пока ты не поговоришь со мной, ― закончила Эйлин и с надеждой посмотрела на Тобиаса. ― О чем? ― спросил он, скучающе глядя в потолок. ― Со мной все в порядке. С детьми все в порядке. С тобой тоже, надеюсь, все в порядке. О чем тут говорить? ― Судя по твоему раздраженному тону, о многом, ― спокойно ответила Эйлин. ― О чем ты подумал, когда не смог провести операцию? ― О том, что меня прокляли, ― пожал плечами Тобиас, не понимая, чего от него хотят. ― Я просто вспомнил, как упала Шарлотта, как чернела ее рука, а я просто сидел на стуле, раскрыв рот, и ничего не делал. Тобиас поморщился. Он все еще винил себя за бездействие и, всякий раз смотря на дочь, мысленно просил у нее прощения. ― А дальше? ― мягко спросила Эйлин. Ей казалось, что проблема кроется именно в том, что Тобиас по-прежнему не простил себя за испуг. Желая поддержать его, Эйлин попыталась взять руку мужа в свою, но Тобиас в ответ на ее действие только опять поморщился и сцепил обе руки за головой. ― А дальше стало страшно, отвратительно, мерзко и захотелось оказаться где угодно, но не в операционной. Довольна? ― он раздраженно посмотрел на Эйлин. Глядя на ее спокойное и невозмутимое лицо, Тобиасу хотелось немедленно встать и уйти куда-нибудь подальше. Чайка, влетевшая в открытое окно гостиной, немного отвлекла его внимание. Отцепив от лапки птицы утренний номер «Лос-Анджелес Таймс (мэджик)» местного аналога «Пророка», Тобиас быстро спрятался за разворотом газеты. ― Если ты надеешься, что газета тебя спасет, то это глупо, ― Эйлин выхватила газету у него из рук и внимательно посмотрела в глаза. ― Ты все еще винишь себя за бездействие. Может, хватит уже? ― Да, виню! ― взорвался Тобиас, которому эта беседа порядком надоела. ― Я не просто виню. Я чувствую себя глупым, ненужным магглом, не способным защитить собственного ребенка! Я чувствую себя безответственным идиотом, который не мог представить, что, владея бизнесом, нужно всегда думать на несколько шагов вперед! Что нужно уже прекращать верить всем и каждому! ― Тобиас, ты просто… ― начала Эйлин, но он ее уже не слушал. В гневе смахнув со столика рекламные брошюры, он вышел на улицу, не забыв с силой хлопнуть дверью. ― Давно я его таким не видел, ― пробормотал Северус, спускаясь по лестнице. Последние несколько минут он сидел на верхней ступени и слушал, что творится внизу. Слова отца были ему понятны, и в какой-то момент он даже ему посочувствовал. Со своей виной перед смертью Лили и Джеймса Поттеров Северус не справился до сих пор и очень сомневался, что вообще когда-либо сможет это сделать. ― Бывал бы дома чаще, видел бы и не такое, ― раздраженно парировала Эйлин, подбирая с пола разбросанные брошюры. ― Твой отец ― редкое сочетание холерика с меланхоликом, и к подобным вспышкам я привыкла и отношусь к ним, как к дождю за окном. ― А я тогда кто? ― спросил Северус, поднимая с пола и передавая ей несколько брошюр. ― Я помню, как ты зубрила эти типы личностей, но никогда не примерял их на себя. ― Ты сангвиник, ― задумавшись, произнесла Эйлин, ― во всяком случае этот тип в тебе преобладает. Ну и остальных понемногу, ― она улыбнулась, видя его замешательство. Взяв в руки газету, Эйлин собралась положить ее на столик к остальным, но кричащий заголовок на выпавшей из общих листов третьей странице заставил ее развернуть газету целиком. ― Как это может быть? ― с разочарованием пробормотала она, качая головой и читая статью. ― Неужели это простое совпадение? Посмотри, ― она протянула газету сыну. «Союз распался. Таинственное исчезновение братьев Честер», ― прочитал Северус и подобно матери задался вопросом о том, что это не может быть простым совпадением. ― Может, они еще кому-то прислали такой «милый» подарок и им отомстили? ― задумчиво спросил он, глядя на растерянное лицо матери. ― Не знаю, ― грустно сказала она в ответ, ― но мне это не нравится. Я так надеялась, что они получат по заслугам, а теперь… Может, они просто сбежали? ― И развалили то, в чем был смысл их жизни? ― фыркнул Северус. ― Категорически не согласен. А этот ваш Макномара дал свои воспоминания? ― кстати вспомнил он и вопросительно посмотрел на маму. ― Нет, не дал. Сказал, что боится вытаскивать воспоминания из головы, ― поморщилась Эйлин. ― Не могу сказать, что я этим довольна. Его доводы смешны, и я сама могла бы провести эту легкую процедуру, но твой отец слишком уважает авторитет своего наставника, чтобы настаивать на чем-либо. Северус в ответ только хмыкнул и обернулся на шум, доносящийся из заднего дворика. Через стеклянные двери легко можно было увидеть, как Тобиас со злостью пытается прибить скворечник к дереву. Деревянный домик то и дело норовил упасть, и Тобиас, чувствуя себя абсолютным неудачником, пнул его ногой. Прокатившись по дорожке, скворечник упал в бассейн и с брызгами пошел на дно. ― Теперь я знаю, от кого у меня желание все крушить, когда я зол, ― пробормотал Северус, наблюдая за отцом. ― А почему ты такая спокойная? Даже странно, учитывая, как ты любила покричать, когда я был ребенком. ― Люди меняются, ― оскорбилась Эйлин, почувствовав себя неловко. ― Всю свою злость я трачу во время занятий спортом. Очень помогает, знаешь ли. И кстати, ― вспомнила она, о чем хотела поговорить с сыном до его отъезда, ― пожалуйста, не разрешай сестре спать в твоей кровати. У нее есть собственная комната. ― Да ладно вам, ― отмахнулся Северус, ― не вижу ничего страшного. ― А я вижу, ― строго произнесла Эйлин, ― я вижу, как ей плохо, когда ты уезжаешь. Она слишком привязывается к тебе, и я не могу сказать, что радуюсь, когда Шарлотта ноет несколько недель кряду о том, как ей тяжело без брата. У нее есть своя комната, ― повторила Эйлин. ― Будь добр выполнить мою просьбу. ― Хорошо, ― кивнул Северус, чувствуя себя обиженным и смущенным одновременно. Он даже представить не мог, что Шарлотта может скучать по нему так сильно. Хотя, находясь в школе, он и сам очень скучал по сестре и родителям. Решив подумать об этом позже, Северус продолжил читать статью про исчезновение братьев Честер. Автор уверенно писал о том, что Честеры не могли уехать в Тибет, и предлагал самые разнообразные версии их местопребывания. По мнению Северуса, все они были на редкость глупыми. Положив газету на журнальный столик и глядя, как отец, теперь уже при помощи магии, устраивает скворечник на дереве, он напряженно пытался понять, что же именно в этой истории с исчезновением кажется ему подозрительным.

***

― Привет, Грегори. Давно не виделись, правда? Ванесса изящно помахала рукой вошедшему в собственный кабинет Макномаре и улыбнулась своей самой милой улыбкой. ― Я тебя не приглашал! ― прошипел он, пытаясь нащупать в кармане волшебную палочку, с сожалением понимая, что забыл ее в ящике письменного стола. ― Это ищешь? ― спросила Ванесса, показав ему палочку. Она сделала быстрый пасс рукой, и Макномара почувствовал, как его руки сковали грубые веревки. ― Ненавижу разницу во времени, ― между прочим проворчала Ванесса, ― из-за нее придется поговорить с тобой здесь, а не у меня дома, ― она поморщилась и, выйдя из-за стола, с силой толкнула мужчину на небольшой диван возле двери. ― Братья по твоей воле исчезли, я так понимаю? ― процедил сквозь зубы Макномара, не испытывая ни грамма страха. Он не боялся смерти со времен свей службы в армии, и сейчас присутствие вампира вызывало у него лишь гнев от того, что он лишен возможности уничтожить темную тварь. ― Да, ― просто ответила она. ― Но Снейпам об этом знать не обязательно. А вот тебе – можно. Твой друг Уильям любезно мне рассказал о твоей роли во всем этом деле. ― Ванесса подкатила стул к дивану и села напротив. Она, морщась, рассматривала расплывшуюся фигуру Макномары, чувствуя отвращение. ― И что ты хочешь? Мне не страшно умирать, ― рассмеялся он ей в лицо. ― Позорно, конечно. Но не страшно. ― А я и не собиралась тебя убивать, ― Ванесса изумлено округлила глаза. ― Я не представляю, что будет с Тобиасом, если я тебя убью. Нет, ― язвительно улыбнулась она, ― я дам тебе выбор. Либо ты уезжаешь обратно в Англию и сам лично рвешь все связи с Тобиасом, либо я привязываю тебя к себе. В общем-то, я все равно добьюсь, чтобы здесь, ― она обвела кабинет глазами, ― тебя больше не было, но как именно ― решать тебе. Хотя, от марионеток очень мало пользы и много проблем, посему я просто продам тебя одному своему приятелю. А уж что он сделает… Ванесса блефовала. За все годы знакомства с Грегори она так и не узнала, чем можно его напугать, и теперь просто выдумывала по ходу разговора. Единственное, чего ей действительно не хотелось, так это разбить сердце Снейпа, убив его наставника. Идеальным исходом, по ее мнению, было бы сделать так, чтобы Тобиас сам уволил Макномару и забыл про него. ― И все? ― удивился Макномара. ― Страшный вампир способен только запугивать? Меня, право, забавляет такое трепетное отношение вампира к человеку, ― рассмеялся он, глядя Ванессе прямо в ее золотые глаза. ― Я останусь здесь, ― оскалился он. ― Я не боюсь тебя и твоих детских сказок. Из верности Тобиасу ты, маленькая мерзкая собачонка, ничего мне не сделаешь. Мне не грозит ни смерть, ни то, что ты там болтала о подчинении, ― ядовито говорил он. ― Снейп слушает каждое мое слово и сделает так, как скажу я, понятно тебе? О, я понял, как ты сюда вошла, ― он рассмеялся, обнажив желтоватые зубы. ― Он тебя до сих пор кормит, верно? Не знает, поди, что тебе нужно куда меньше, чем ты просишь? А если узнает? Если наставник скажет ему, что вампир его использует ради своей же выгоды, что ты наверняка продаешь часть крови за хорошие деньги? ― Но это не так, ― возмутилась Ванесса, у которой никогда даже мысли подобной не возникало. Каждый вампир заботился о себе сам, и продажа крови из-под полы считалась чем-то постыдным и недостойным. Исключение составляли бары, где можно было поучаствовать в аукционах за живую кровь. ― А кому поверит Снейп? Темной твари или своему наставнику? ― хохотнул Макномара. ― Убирайся отсюда, тварь, в следующий раз палочка не окажется в ящике стола. Сегодня тебе просто повезло, ― фыркнул он. ― Эта клиника все равно будет моей, ― улыбнулся Макномара. ― Я считаю, что заслужил безбедную старость, когда сперва нянчился с отцом Тобиаса, а затем и с ним самим чуть ли не с яслей. Да без меня он бы так и сидел в Манчестере до сих пор! Твой драгоценный Снейп, который чуть что, сразу бежит ко мне с нытьем и просит советов. Везучий гаденыш, не способный самостоятельно принимать важных решений… ― Заткнись! ― рявкнула Ванесса, отвешивая Макномаре звонкую пощечину. ― Тебя никто не просил быть ему наставником. Но ты прав, мне повезло. А вот тебе ― нет, ― процедила Ванесса, чувствуя себя глупо. Она уже вовсю ругала себя за опрометчивое решение действовать экспромтом. Насмешливый взгляд Макномары злил ее, и, потеряв контроль, она рванулась к нему и быстрым движением ударила его по позвоночнику. Характерный хруст заставил ее усмехнуться. Смотря, как усмешка в глазах Макномары сменяется паникой и как из его глаз текут слезы, она отошла от него и вновь села на стул. ― Я хотела, чтобы ты остался жив, ― начала она слегка звенящим от злости голосом. ― Ради Тобиаса, думала, что если ты вернешься в Англию, все будет замечательно. Думала, что припугну тебя и все разрешится само собой, но ты просто не достоин жить долго и счастливо одновременно, ― злобно и тихо говорила она, глядя ему в раскрытые от ужаса глаза. ― Ты же знаешь, что я сделала? Ты же понимаешь, что теперь ты до самой своей смерти будешь овощем, не так ли? Макномара в ответ лишь сдавленно прохрипел. Разом утратив возможность управлять собственным телом, он мог только смотреть, как Ванесса вновь оглядела его кабинет, вернула стул на место и ушла, более не говоря ни слова.