Сыны Всевышнего

      В салоне рудневского автомобиля было так хорошо, так уютно — Кирилл, рассеянно созерцая поток красных и жёлтых сигнальных огней, в котором они с умеренной скоростью двигались, с трудом держал глаза открытыми, опасаясь, что, если уснёт, то уже до утра.       — Завтра в школу? — понимающе покосился на него Андрей Константинович. Кирилл кивнул так усердно, что стукнулся подбородком в грудь. — Э-э-э, да ты совсем почти уснул! — снисходительно усмехнулся Руднев. — Ребёнок…       — У вас будет трое, — брякнул вдруг Кирилл, очевидно отреагировав, таким образом, своим полусонным сознанием на слово «ребёнок». — Мальчик, мальчик и… девочка. Первый, как две капли воды на вас похож. Второй — на дедушку, на Викентия Сигизмундовича, а девочка — на маму.       Руднев ненадолго потерял дар речи, потом сделал несколько глубоких вдохов и совсем пришёл в норму.       — С тобой нужно держать ухо востро, — тихо засмеялся он. — А у Панарина будут дети?       — Будет. Мальчик, — осоловело таращась в окно, подтвердил Кирилл. — Очень хороший мальчик. Способный…       — А у меня что — все сплошь «не способные»? — немного обиделся Андрей Константинович.       — Не скажу, — с вызовом ответил Кирилл. — Надо будет — сами увидите.       — Ла-адно, — развеселился господин адвокат. — А у Ливанова?       — А у Ливанова ещё одна дочка родится. Только не скоро.       — А Роман Аркадьич женится или нет?       — Может, и женится. Если выживет, — стиснул зубы Кирилл.       — Это ты фигурально? — насторожился господин адвокат.       — Нет. Это я буквально. — Кирилл с трудом сдерживался, чтобы не пнуть что-нибудь. — Вы разве не знаете, что он второй проводник всё-таки умыкнул?       Руднев резко затормозил и лихо свернул к обочине.       — Ни за что больше в машину с тобой не сяду, — зарёкся он, морщась и потирая грудь. — Скажи, что ты пошутил.       — Нет, — безжизненным голосом ответил Кирилл.       Руднев всмотрелся пристально в его лицо и неожиданно обнаружил, что в свете фар проезжающих мимо автомобилей на щеках Бергера блестят дорожки от слёз. Он поспешно освободился от ремня безопасности и нерешительно обнял Кирилла за плечи.       — Ну что ты… — растерянно пробормотал он, поглаживая его по волосам, слабо пахнущих ладаном.       — Я его ненавижу! — всхлипнул Кирилл. Он вдруг порывисто обвил шею Руднева руками, натягивая ремень, которым был пристёгнут к креслу, и уткнулся носом в воротничок рудневской рубашки.       Андрей Константинович поначалу напрягся от бергеровской непосредственности, но потом трезво рассудил, что ребёнка необходимо утешить, и заставил себя выдохнуть.       — Ты не одинок, — грустно усмехнулся Руднев. — Все, кто с ним связан — ты, я, Панарин — все его ненавидят. Это ли не чудо?       — Чудо, что никто из нас его не придушил!       — Ты не сказал никому? — осторожно поинтересовался Руднев. — Насчёт проводника?       — Нет. И вы не скажете, — твёрдо произнёс Кирилл.       — Ты… уверен?       — Уверен, — отрезал Бергер. — Он не успокоится, пока сам не убедится, что пальцы в розетку совать не стоит. Думаете, почему я решил исчезнуть? Я ему мешал. Сдерживал. А он не сможет двигаться дальше, пока не закончит для себя эту историю с проводником. Он, кстати, хочет попробовать сделать ещё один…       Тут уж Рудневу стало по-настоящему плохо: он похолодел и начал задыхаться. Бергер лихорадочно выпутался из ремней безопасности и крепко взял его за руку, по которой тотчас потекло к сердцу приятное покалывающее тепло. Расстегнув рудневское пальто, Кирилл положил другую руку ему на грудь и, закрыв глаза, сосредоточенно зашептал что-то. Стало хорошо, легко. Разноцветные огни беззвучно скользили по потолку автомобильного салона вслед за проносящимися мимо машинами. Шуршание шин, беспокойные гудки, ревущие моторы — всё это было там, за окном. А здесь ласковые волны безмятежности и Бергер, чьи контуры мягко светились в темноте… Светились?! Андрей Константинович резко отрезвел и выпрямился на сиденье, во все глаза уставившись на удивлённого Кирилла.       — Ну вот, опять! — пробормотал Руднев, хмурясь. — М-м-м, как светло! — простонал он, прикрывая глаза ладонью.       Кирилл, с недоумением глядящий на него, вдруг засмеялся — сначала тихо, короткими всхлипами, а потом расхохотался во весь голос, лбом уткнувшись в рудневское плечо.       — Здорово Викентий Сигизмундович с вами поработал! — радостно сообщил он. — Любит он вас! Его защиты на троих с избытком хватит! Странно даже, что остальные не видят, как вы сияете, словно новогодняя ёлка!..