Сыны Всевышнего

      — Извинения приняты? — Роман с улыбкой указал на обмотанные вокруг рудневского запястья сапфировые чётки.       — Ты само очарование, Роман Аркадьич! Как можно долго на тебя сердиться? — криво усмехнулся в ответ Руднев. Он был морально готов к этой встрече. Но его тело — увы! Во-первых, Андрея Константиновича — нет, не тошнило в присутствии Романа, хуже — он задыхался. Во-вторых, рассудок твердил, что перед ним — московский подросток, сын его однокурсника, мальчик с не очень хорошими наклонностями, однако всё же мальчик. Но тело ясно ощущало, что перед ним — Повелитель, его — Руднева — Наставник, существо очень опасное, могущественное и жестокое.       Похоже, Роман прекрасно понимал, что происходит с боссом, потому что любезно предложил ему сесть в кресло, а сам отошёл в противоположный угол аверинского кабинета и остановился возле книжного шкафа чёрным зловещим силуэтом.       — Не думайте, что я переоценил свои силы, — обратился он оттуда к господину адвокату. — Я бы справился. Я знаю, как изменить направление. Я бы зацепился за Карту.       — Ну, конечно, во всём виноват я. Кто бы сомневался… — сухо откликнулся Руднев.       Ох, как Роман Аркадьич взвился! Как гневно сверкнул глазами! Хорошо, что сумел притушить свои эмоции… Но Андрею Константиновичу хватило и этой дозы романовой агрессии — он сразу сдержанно схватился за сердце.       — Николай Николаевич! — тотчас крикнул Роман. Аверин с книгой в руке немедленно возник на пороге. — Можно вас попросить поприсутствовать?       Николай Николаевич скользнул внимательным взглядом по напряжённой спине Руднева и смиренно кивнул:       — Конечно, Рома.       Он сел в соседнее с рудневским кресло, как можно ближе к господину адвокату, и деликатно положил свою ладонь на серый рукав его пиджака.       — Ладно. Я виноват, — усмехнулся Роман. — Я должен был всё предусмотреть. — Он неспешно приблизился, пристально наблюдая за рудневской реакцией и, убедившись, что всё в порядке, взял стул, поставил его напротив босса, и сел по своему обыкновению на него верхом, положив локти на деревянную спинку. — А вы похорошели и помолодели, Андрей Константинович, — неожиданно хмыкнул он. — Магия?       — Нет, Роман Аркадьич. Это смерть пошла на пользу моей внешности. Рекомендую, — любезно улыбнулся господин адвокат. — И я попросил бы — без фамильярности, — холодно добавил он.       — Да я и так уже — на «Вы», со всем почтением!.. — развёл руками Роман. Но, поймав укоризненный взгляд Николая Николаевича, покорно вздохнул, — Ладно, постараюсь…       — Может, перейдём к делу? — вежливо поинтересовался Руднев.       — Перейдём, — весело согласился Роман. — Вы мне снова нужны, как воздух, Андрей Константинович. Я не случайно о вашей внешности заговорил. Мне нужен ваш мастерски созданный образ, ваш опыт, ваша репутация в определённых кругах. Я предлагаю вам стать мной. Действовать от моего имени, желательно так, чтобы никто не заподозрил обмана.       — Прости, Роман Аркадьич, но я не понял ни-че-го, — с искренним недоумением признался Руднев.       — Объясняю, — охотно отозвался Роман. — Одним из последствий нашего с вами неудачного эксперимента с проводником оказалась активация моей связи, скажем так, с группой людей, за которых я несу ответственность. По иронии судьбы люди эти один другого краше: маги, колдуны, ведьмы… Наверное, есть кое-кто и попроще, но они ничего и не уловили — их нам потом придётся искать… Сами понимаете, шестнадцатилетний мальчик в их глазах вряд ли будет авторитетом. А вот вы… В общем, я готов на всё, чтобы вы согласились. Имейте в виду: я не отстану. Для меня весь вопрос в цене — можете торговаться. Только — одна маленькая деталь — Вы тоже один из этих людей. Собрать их и наставить на путь истинный наша с вами (ну, ещё Евгения Алексеевича) святая обязанность. Ну, так как? Что скажете?       А сказать-то было решительно нечего. Андрей Константинович, потрясённый до глубины души, молчал и глядел на Романа с таким ужасом, с такой тоской, с таким отчаянием, как будто только что выслушал из уст судьи свой смертный приговор. Молчал и Роман. Ждал, разглядывал босса, ухмылялся.       Тогда заговорил Николай Николаевич.       — Дело обстоит не совсем так, как нам Рома сейчас изложил. Правда о мире проста: Вселенная — это единый организм. И мы все связаны. Те, кто в силу своего духовного возраста способны позаботиться уже не только о себе и о своём собственном духовном развитии, но в состоянии помочь и другим, получают такую возможность. Однако наше сознание ограничено — любой духовно развитый человек это понимает — поэтому мы не можем действовать по собственному усмотрению. Мы полагаемся на Промысел, который охватывает всё, а, значит, намного точнее и в частностях. Задача каждого из нас: стать безупречными проводниками этого Промысла — всеобъемлющего Божественного плана, который касается всех. Ну, и, разумеется, по нашей малости фронт наших работ ограничивается на определённом этапе теми людьми, которые непосредственно с нами связаны. Это тоже духовная реальность: мы не приходим в этот мир поодиночке.       Теперь, что касается конкретно вашей линии… У нас, если вы заметили, нет главного, потому что мы все относимся друг к другу с любовью. Тот, кто сильнее, кто старше, для нас скорее отец, чем повелитель. У вас же, в силу всем нам понятных причин, никто не желает подчиняться, каждый считает себя самым-самым и, соответственно, признаёт только силу. Самым сильным в вашей связке объективно является присутствующий здесь Рома. Что все невольно и засвидетельствовали, явившись к нему на поклон. Это значительно упрощает задачу. А о трудностях мы поговорим после того, как услышим ответ Андрея Константиновича.       Аверин умолк и устремил вопросительный взгляд на застывшего элегантным изваянием Руднева.       Роман, ожидая рудневского ответа, склонил голову набок, став ужасно похожим на безжалостную хищную птицу своим выразительным профилем и острым взглядом чёрных сверкающих глаз.       — Если вы не согласитесь, я попрошу Панарина — он не откажется, — цинично заявил Роман, прекрасно понимая, что Руднев не позволит втянуть своего драгоценного друга в эту опасную авантюру. — Евгений Алексеевич давно отчаянно рвётся в бой. Ему понравится: и кровь волнует и польза вселенского масштаба — как раз для него… — добавил он ещё одну каплю яда.       Однако ему не удалось вывести шефа из себя. Андрей Константинович зло прищурился и насмешливо процедил:       — А если я не буду против этого возражать? Или запрошу такую цену, которую ты будешь не в состоянии заплатить?       — Насчёт первого я — извините, конечно — сильно сомневаюсь, — нагло ответил Роман. — А остальные проблемы будем решать по мере их поступления.       — А ещё говорят, что ворон ворону глаз не выклюет, — покачал головой Николай Николаевич. — По-моему, вы загрызть друг друга готовы…       — Мой Наставник учил меня, что у настоящего мага не бывает ни друзей, ни соратников, — ядовито сообщил Андрей Константинович, выразительно глядя на Романа. — Мальчик мой, повторял он, это вселенная хищников. Тот, кому ты доверишься, тот тебя и погубит…       — Напомните мне, Андрей Константинович, что именно сгубило мой безупречный замысел? — не менее желчно ответил Роман. — Не ваша ли сентиментальность?       — Скорее ваша, Роман Аркадьич, — сладко пропел в ответ господин адвокат.       — Я с вами с ума сойду! — схватился за голову Николай Николаевич. — Пожалуйста, решите вопрос, ради которого мы здесь собрались, а потом любезничайте друг с другом, сколько вам будет угодно!       Руднев и Роман сразу оба умолкли, обмениваясь ехидными взглядами, а потом вдруг дружно расхохотались, вытирая слёзы и всхлипывая. Николай Николаевич усмехнулся и покачал головой: кажется, его миссия выполнена…