Дневники

Вокруг него была темнота. Вроде бы привычное дело, но все равно тело каждый раз непроизвольно вздрагивает. Будто в темноте что-то или кто-то есть, неустанно смотря за ним, за его движениями, ритмом сердцебиения, дыханием, эмоциями. Кто-то или что-то, пожирающие светлые чувства, воспоминания, ощущения. И, если быть совсем честным, это не нравилось Леонардо. Иллюзия снова дала сбой, постепенно разбавляя черноту более приятными красками. И вот перед лидером предстал Микеланджело, который сидел на парапете крыши одного из многоэтажных домов. Он сидел и неотрывно смотрел на небо, покрытое полной луной и множеством звезд. Никто из братьев рядом не наблюдался, так что, скорее всего, младший просто решил по-тихому улизнуть из убежища, побыть одному и, возможно, о чем-то подумать. И сейчас, смотря на младшенького, мечник чувствовал, как внутри что-то теплеет. Возможно потому, что, благодаря Майки, он увидел небывалую красоту ночного города вперемешку с прекрасным, усыпанным миллионами огоньков, небом Нью-Йорка. А может потому, что тот хоть чуть-чуть, но повзрослел. Смог ускользнуть от всевидящего ока братьев и мастера. И не просто для того, что покататься на скейте, побегать по крышам или набить морды местной шпане, а просто для того, чтобы побыть в одиночестве. Вроде бы не за что хвалить, но Лео чувствовал некую гордость за «оранжевого» ниндзя. На подсознательном уровне понимая, что и Майки вряд ли услышит или увидит его, меченосец подошел ближе, присаживаясь около братишки. Их тишина была обоюдной. Один не знал, что рядом присутствует старший, а второй понимал, что разговоры будут излишни. — Биг бро... — вдруг тихо прошептал Микеланджело, не отрывая взгляда от небес. В груди кольнуло. Носитель синей маски скривился от неожиданности. Он и не знал, как иногда его зовет Микки. Вроде бы всем по семнадцать (правда, в данный момент, Лео почти восемнадцать), а любитель комиксов, супер-героев и пиццы все такой же непоседа. — Как ты там, Лео? Надеюсь, что хоть изредка вспоминаешь о нас, грустишь и скучаешь по дому, по нам, по отцу и по Нью-Йорку, — в голубых глазах отразились не пролитые слезы, от которых сердечко упомянутого снова екнуло. Черт, уже второго брата он довел до слез своим исчезновением. Но Леонардо ничего не мог поделать с прошлым. Что было - то прошло. Конечно, ему больно на все это смотреть, имеет жуткое желание выбраться из этого калейдоскопа воспоминаний, но лишь досмотрев до конца, мечник сможет вернутся в реальность. Старший из четверки это понимал. Была б возможность, Лео приобнял бы братца, шепча на ушко успокоительные слова. Но он не материален, а значит и утешить не сможет ни одного из них. — Знаешь, Лео... Поначалу было ничего, каждый из нас мало тренировался и делал все, что было душе угодно. А потом начали осознавать, что чего-то привычного уже нет. Бро... мы все скучаем по тебе, я скучаю по тебе. Если ты вернешься сейчас, то я даже пообещаю, что стану серьезней, перестану валять дурака. Ну же, Лео! — сжавшись от пронзающего ночного ветра, Майки тихо заплакал, будто боялся, что кто-то может его услышать, или что кто-то увидит его слабость. Ведь Микеланджело, которого братья, отец и друзья, а так же их враги, знают как весельчака. Как он может позволить себе проливать слезы? Сжав губы в одну линию, Лео впервые жалел, что не находится рядом с братишкой. Если нунчаковец и плакал, то всегда использовал его плечо. А тут... — Не бойся, Майки, я вернусь. Не знаю, какое именно сейчас у тебя время, но я вернусь и снова обниму тебя. Клянусь, что ты больше не заплачешь из-за меня. *** Сложив руки у себя на пластроне, Леонардо нахмурился. Итак, он снова на крыше. Той или нет, сказать сложно. Нет, он не запрещает бегать по ночному городу ни одному из братьев, но иногда лучше перетерпеть дома. Впрочем, Лео тяжело вздохнул, когда его кто-то слушал и слышал? Мимо него, на высокой скорости, промелькнули тени. Футы. И что они здесь делают? Ниндзя, конечно же, не заметили мечника, поэтому помчались дальше, а после и вовсе спрыгнули вниз. И лидеру стало интересно, что именно сейчас происходит и как в этом замешан Майки? Футы пробежали еще несколько кварталов, после чего остановились. Перед мечником предстала компания Пурпурных драконов напополам с ниндзя, а так же Микеланджело, которого все больше и больше окружали. «Черт, только этого не хватало. Почему рядом с ним нет Рафа или Дона? Хотя бы Кейси», — думал про себя Леонардо, сжимая кулаки. Сам-то он помочь не может, даже если попытается. А может все-таки попробовать? Он аккуратно подошел сзади к одному из футовцев, что стоял дальше всех остальных, и дотронулся до спины пальцем. Парень дернулся, обернулся, но никого не обнаружил. А внутри мечника уже крутились шестеренки. Он поможет своему брату одолеть всю эту ораву. Только тихо и незаметно. — Сдавайся, рептилия. Я всегда хотел попробовать черепашку на ужин, пусть и поздний, — потирая кулаки, усмехнулся Хан. — Не дождешься! — воскликнул Майки, раскручивая нунчаки, и понесся в бой. Футы и драконы тоже не стояли на месте, начиная атаковать. Конечно, против одной черепашки сразу человек двадцать-тридцать не совсем честно, но про какую честь может идти речь, если ты представитель клана Ноги или уличной банды? Тем временем, Лео потихоньку всех оглушал, правда от этого количество врагов на тушку его младшего брата никак не уменьшалось. И когда ситуация действительно грозила стать не самой утешительной, как в драку влез никто иной, как... — О, да тут уличная потасовка? Пора бы вмешаться. — Кто это? — Что за клоун? — Ночной Всевидящий?! — ошарашено, но в тоже время восторженно прошептал Микеланджело. Целую минуту в переулке была прям-таки могильная тишина, пока гость и черепашка не рванули с новыми силами в бой. И теперь двое, а третий, меченосец, на подхвате, против группы отморозков - расклад весьма неплохой. С учетом того, что здесь участвуют трое братьев. И плевать, что старшего не видно. Плевать, что связь между ними в данный момент нулевая. Главное, что в данную секунду они едины. Битва, наконец, была закончена. Майки, убрав нунчаки за пояс, потер ноющее плечо. А еще была большая, но неглубокая ссадина на ноге. Но это сейчас мало волновало. Главное - перед ним стоит легенда Нью-Йорка. — Ты же Ночной Всевидящий, правда? Правда-правда? — Не подумай на свой счет что-нибудь. Я просто помог. Их было много, поэтому и ввязался в битву. Ничего особенного. «Оранжевый» ниндзя промолчал, неотрывно смотря на того, кто недавно помог в уличной потасовке. Как тот медленно отходит к своему байку, как взбирается на него и уезжает прочь быстрее, чем младший смог бы его остановить. — Просто помог, говоришь? Эх, Лео, если бы ты знал, что здесь только что произошло. Наш Рафи-бой совершенно не умеет врать. Иногда ему стоило бы выражать свои чувства на понятном языке. Того и глядишь, стал бы спокойней. И Леонардо не мог не согласиться с этими доводами братишки. Рафаэль всегда отвратительно пытался спрятать очевидную правду за ложными словами. *** — Дони! Микеланджело смерчем влетел в лабораторию упомянутого, встревоженно оглядываясь. Леонардо прямо видел, как отчаяние захлестывает младшего брата, как глаза постепенно наполняются слезами, а руки дрожат. — Что такое, Майки? — из-за угла выходит владелец бо, вытирая руки от чего-то склизкого, темного и дурно-пахнущего. И он застывает, видя, в каком состоянии появился брат. — Что случилось? Что-то с Рафом? Нунчаковец, как болванчик, быстро-быстро закивал головой, и теперь лидер вместе с гением начинал переживать не только за Рафаэля, который, видимо, во что-то крупно вляпался, так еще и за любителя супер-героев. Голова-то всем нужна, даже такая немного бестолковая. — Сейчас возьму аптечку. Попробуй описать в двух словах, — Дони пытался разговорами сохранить самообладание и вернуть его голубоглазому, пока искал медикаменты. Сердце обливалось кровью. Что... Нет, как именно и насколько серьезно ранен их темперамент, раз Микки в таком состоянии? — Он... умирает, Дони. Он умирает! Сердце остановилось у двух старших черепах. Донателло на мгновение прекратил свое копошение, но тут же восстановил, отыскивая, наконец, заветный чемоданчик. Оба ниндзя пулей вылетели из помещения, оставляя третьего неучтенного слушателя их разговора одного. Рафаэль... умирает? Комок непрошеных слез застревает где-то в горле, становится все труднее и труднее дышать. Взгляд синих глаз лихорадочно прыгает с места на место. Мечник пытается восстановить дыхание, стабилизировать сердцебиение, но ничего не выходит. Лео вспоминает все уроки мастера Сплинтера. И только после этого более-менее приходит в себя. Нет. Нужно думать трезво. Рафаэль живой и здоровый в настоящем, значит он просто сейчас в критическом состоянии. И чтобы убедиться в этом, ему просто необходимо присутствовать рядом с семьей. Мечник вприпрыжку выбегает из лаборатории, чтобы в следующее мгновение застыть. На диване, стоящим перед множеством телевизоров, лежал его брат, истекающий кровью. Много мелких ран не шли в сравнение с несколькими серьезными и двумя очень тяжелыми. Одна рана была на плече, точнее, проходила сквозь плечо. А вторая... Лео было трудно на это смотреть. Вторая находилась на шее, и из нее кровь хлестала быстрее и больше. — Кейси, что именно произошло? Ох, Раф, — ужаснулся Донателло, когда быстрым взглядом пробежался по телу брата. — Я точно не знаю. Мы гуляли, бегали по крышам, выслеживали отморозков, как и всегда. А сегодня наткнулись на Пурпурных. Завязался бой и мы даже выигрывали, как двое из них вдруг достали пистолеты. Раф стоял ближе к ним. Результат ты видишь, — быстро протараторил Джонс, после чего замолчал. А когда продолжил, его голос невозможно было узнать. — Дони, он же выживет? — Я сделаю все возможное. Я не бог, но брата к нему не отправлю. Он нужен здесь. В конце-концов, он еще не выполнил свое желание - побить Лео за почти годовалое отсутствие. Упомянутый лишь слабо улыбнулся. Он фигурирует в каждом разговоре. Вроде бы и приятно, что вспоминают, да вот только бывает не совсем добрыми словами. Поделом ему. Но одно дело знать, что с Рафаэлем все в порядке в будущем, в его настоящем, а другое - смотреть на то, каким слабым и беззащитным является в данный момент темперамент. А еще Леонардо надеялся, что в этом воспоминании задержится чуть подольше. Не может же он исчезнуть почти что сразу, как увидел раненного брата. Лидер желал остаться от начала до самого конца. Иначе мечник ни за что себе этого не простит. Однако не всегда желания исполняются. Стоило увидеть, как темперамента перетащили в его комнату, как восстановилось дыхание у Рафаэля, и как Майки с Доном облегченно вздыхают, мечника уносит из воспоминаний младшего братишки. *** — Дон! — Что тебя не устраивает на этот раз, Раф? Он в глубоком сне, видит наши воспоминания. — Вот именно. До меня только сейчас дошло, что он может увидеть не то, что нужно. — Рафи-бой боится быть застуканным за просмотром порно-журналов? — Майки! Ты-то откуда узнал об этом? — Помните, как несколько лет назад играли в прятки здесь, в убежище? Я тогда спрятался в твоей комнате, Раф. Так что делай выводы сам. — Надеюсь, что кроме этого ты ничего больше не нашел? — А должен был? Черт, упущенное время теперь не вернуть. Чувствую себя дураком. — Не обижайся, Майки. Рафаэль просто переживает за свои вещи. — Да как же мне не переживать-то? — Успокойся, импульсивный ты наш. Иначе обколю успокоительным вперемешку со снотворным. Увидишь таких же радужных Ханов и Шредеров, как и Лео. — Еще чего! — Тогда сядь! Не вынуждай меня рявкнуть на тебя еще раз! Тем более, что Лео видит не все. Какие-то частичные, важные воспоминания. Так что просто надейся, что не попадутся те самые, из-за которых ты нарезаешь круги по всему помещению моей лаборатории! — Ты меня не успокоил. — Скажи, Рафи... — Чего тебе? — Так ты правда переживаешь на счет того, что Лео увидит, как ты просматриваешь сомнительные журнальчики? — Майки!