Убийца ворон

      Первая суббота апреля порадовала хорошей погодой. Небо было настолько ярко-синим, что это граничило с абсурдом. Облака, похожие на сахарную вату, усеяли горизонт, как гребни на небесном море. Солнце сияло, возвещая победу над бесконечными промозглыми и дождливыми неделями и грея Гермиону золотым теплом, в то время как она направлялась в Хогсмид.       При входе в деревню её встретили радостно улыбающиеся тюльпаны. Гермиона с нетерпением ждала встречи с Луной в Косом Переулке даже когда ещё не знала, что погода будет столь прекрасная. Беременность Луны подходила к концу, поэтому несколько недель назад они договорились встретиться, чтобы купить всё необходимое для ребёнка и вместе поужинать.       Причудливые здания стали размытыми, когда Гермиона дизаппарировала. Вскоре её уши наполнила симфония звуков города, возвещая её прибытие на Косой Переулок. Её настроение немного испортилось, когда девушка открыла глаза и увидела, что оставила хорошую погоду позади. Её встретила темнота дождевых туч и такое же настроение прохожих. Чёрная фигура в плаще врезалась в неё, отбросив в сторону и даже не извинившись. Гермиона посмотрела вслед уходящему волшебнику, и её настроение окончательно испортилось.       К тому времени, как она зашла в Империю детских вещей Шиза и Дрю*, Гермиона уже рассчитывала, как долго ей придётся пробыть в Лондоне, прежде чем вернуться в Хогвартс. Она прошла по магазину в поисках Луны и попыталась не обращать внимания на причудливые вещи на полках магазина. Остановившись у витрины с рядом гигантских присосок, присоединённых к различным трубкам и шлангам, девушка задумалась, пугают ли такие магазины всех бездетных женщин. Как такое огромное количество вещей может потребоваться для ухода за одним крошечным ребёнком?       Потягивание её рукава привлекло внимание Гермионы, и она оторвала взгляд от витрины. Лицо Луны светилось, а глаза искрились, как сапфиры. Драко не преувеличивал, когда говорил о том, как прекрасно она выглядела.       — Я опоздала? — спросила Гермиона и обняла девушку. Она хотела прийти в Шиз и Дрю пораньше, чтобы успеть купить подарок для ребёнка.       — Нет, просто я пришла пораньше. Я редко хожу по магазинам без девочек. Приятно пройтись по магазинам, не разнимая их драк.       — Понятно. — Гермиона указала на присоски: — Что это?       — Молокоотсос.       Луна засмеялась от выражения ужаса на её лице.       — Немногие их используют, но они довольно удобные.       — О… — Гермиона ещё раз сомнительно взглянула на эти приспособления, думая, что они больше походят на орудия для пыток. — Тебе, как маме, должно быть известней.       Луна улыбнулась.       — На самом деле, я даже не знаю, для чего нужна и половина из этого.       Это признание ободрило Гермиону практически в той же степени, в какой напугал молокоотсос. Она в восхищении остановилась у заколдованных погремушек, слушая мелодии, которые те играли при каждом встряхивании. После их внимания привлёк ассортимент невероятно маленьких носочков, и девушка не смогла удержаться от их покупки.       — Розовые или голубые? — спросила она Луну, держа две пары. — Или что-нибудь, не указывающее на пол?       — Голубые, — ответила Луна и расцвела в улыбке. — В этот раз мы решили узнать пол ребёнка.       — Мальчик! Поздравляю, Луна. Как прекрасно!       — Да. — Её улыбка омрачилась морщинкой на лбу.       — Что-то не так?       — Всё в порядке. Естественно, мы с Драко рады, что у нас будет мальчик. Да и, в принципе, нам было всё равно. Мы решили узнать пол лишь для того, чтобы знать, понадобится ли нам старая одежда девочек.       — Понятно, — ответила Гермиона, ожидая продолжения. Было очевидно, что девушку беспокоит что-то ещё.       — Дело в родителях Драко, — начала Луна и тут же исправилась: — Точнее, в его отце.       Спина Гермионы напряглась при упоминании Люциуса. Она задалась вопросом, что же такого он сделал, чтобы испугать её подругу.       — Что не так с мистером Малфоем? — спросила девушка.       — Ну, он просто в восторге от того, что у него родится внук, что, конечно, очень мило. Но, боюсь, дело не в ребёнке, а в том, что он будет носить фамилию Малфоев и будет наследником. Он может быть таким… Он просто такой…       — Фанатичный?       — Да! Именно. Он уже уделил этому ребёнку внимания больше, чем девочкам.       — У него просто другой склад ума, — произнесла Гермиона, подбадривая подругу, несмотря на то, что в ней зародилось тяжёлое предчувствие. — В старых семьях волшебников сильное женоненавистничество.       — Да, я тоже это заметила. — Рука Луны легла на живот. Казалось, она не замечает, как гладит живот, смотря вдаль. — Пожалуй, пора напомнить моим родственникам со стороны мужа, что у них три милых внука, а не один.       — М-м-м, звучит весело.       Возмущённая поведением близняшек Гермиона решила купить для каждой из них простые безделушки, чтобы как-то сбалансировать постоянно растущее количество покупок для их будущего брата. Она прошла по магазину, но не смогла найти ничего подходящего для двух маленьких девочек.       — Я знаю подходящее место, — воскликнула Луна, ускоряя их уход.       Балансируя кучу сумок и коробок, Гермиона последовала за Луной вниз улицы и через двери, проталкиваясь сквозь поток людей. Вспышка ярко-рыжих волос на другом конце комнаты привлекла её взгляд, и девушка удивлённо моргнула, увидев знакомую фигуру Рона Уизли. Луна привела её во Всевозможные Вредилки Уизли, и, если судить по количеству покупателей, толкающих её со всех сторон, магазин процветал. Пока Луна удалилась изучать прилавки, Гермиона нашла уединённое местечко, поставила посылки и начала наблюдать издалека за Роном. За последние десять лет он практически не изменился. Ярко-рыжие волосы и веснушки остались такими же, а в его долговязой фигуре появилось лишь брюшко. Он стоял за прилавком с красивой молодой девушкой, которая с готовностью кивала, пока он показывал ей заклинание. Она перекинула волосы через плечо и вытащила из кармана палочку.       Сотни монет — фонтан золота, серебра и бронзы — взлетел в воздух, когда девушка ударила палочкой о сундук. К его чести, Рон просто держал свою палочку в воздухе, будто не обращая внимания на извержение монет. Его невербальное заклятье вызвало невидимый зонт, защищая их от дождя из тяжёлых монет. Девушка упала на пол, а её прекрасное лицо исказилось смущением. Рон просто покачал головой и собрал монеты взмахом палочки, раздражённо улыбаясь.       Пересекая оживлённый магазин, Гермиона встала в очередь и сказала:       — Привет, Рон.       — Привет, — пробормотал он. Мужчина быстро взглянул через стойку, а потом уставился на Гермиону с открытым ртом. — Вот это да!       Она засмеялась.       — Я тоже рада тебя видеть.       На мгновение он запнулся, прежде чем ответил:       — Да. Вау. Как у тебя дела?       — Хорошо, спасибо. Как ты? И твоя семья?       Светловолосая женщина поднялась, её руки были полны монет. Она взглянула на Гермиону, затем на Рона, но он теперь, казалось, не замечал её присутствия.       — Отлично! И у них отлично. Теперь все женаты. Ну, все, кроме Чарли и меня. — Его щёки стали алыми. — У них у всех дети. Видела бы ты семейные посиделки в Норе — полнейший хаос.       Воображение этого заставило Гермиону улыбнуться. Она повернулась к блондинке, которой на взгляд было под тридцать. Легко было прочесть обожание и беспокойство на её лице, когда та смотрела на Рона. Вспомнив о манерах, Гермиона сказала:       — Привет, меня зовут Гермиона Грейнджер. Мы с Роном учились вместе в Хогвартсе.       Она затаила дыхание, когда их взгляды встретились. Пара удивительных фиолетовых глаз посмотрела на неё, навеяв мысли о садах, наполненных сиренью и фиалками. Подумав о генетике, девушка не могла не задаться вопросом, настоящий ли это цвет или результат заклинания.       — О, да, — сказал Рон. Он кивнул вбок. — Это Пенни. Она работала в гостинице в Оттери-Сент-Кэчпоул, но её уволили, поэтому мама привела её сюда.       Обожание в глазах Пенни сменилось ужасом.       Прежде чем Рон смог ещё больше унизить девушку, Гермиона произнесла:       — Я тоже рада познакомиться, Пенни. У тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видела.       Рон повернулся к ней и нахмурился, будто никогда не замечал цвета глаз Пенни.       — Спасибо, — ответила Пенни, а на лице у неё появился смущённый румянец. — На самом деле, это случайность. Моя мама пыталась перекрасить мои волосы, когда я была ребёнком, но спутала заклинание. И не пыталась вернуть им обычный цвет, боясь ослепить меня. Или что похуже.       — Знаешь, моя мама ас в таких заклинаниях — она наверняка может всё исправить, — сказал Рон.       Вздох Гермионы привлёк его внимание.       — Что? — спросил он.       — Здесь нечего исправлять, Рональд. Они красивы такими, какие есть.       — Да, я не сказал, что это не так.       — Ты подразумевал это, когда предлагал всё исправить.       — Я лишь имел в виду, что мама может помочь, если она этого захочет.       — Да, но захотел бы кто-то менять что-то настолько красивое?       Рон засунул руки в карманы и пожал плечами.       — Я просто пытался помочь.       — Ты бы мог…       Возражение застыло у неё на губах, когда Гермиона увидела, как глаза, о которых идёт речь, смотрят, как они препираются. Глубоко вздохнув, девушка напомнила себе, что манеры Рона её больше на касаются. Она подумала, что нужно уже запомнить, что некоторые вещи никогда не изменятся.       — Как твои мама и папа? — спросила Гермиона, когда тишина стала слишком неуютной.       — Нормально. Папа собирается уволиться из Министерства в следующем году.       — Прекрасно. Уверена, он с нетерпением ждёт этого.       — Да, если не считать того, что он наверняка сведёт маму с ума.       Гермиона не могла даже представить проекты, которые мистер Уизли собирался воплотить в жизнь по увольнению с работы, и не сомневалась в предсказании Рона.       — Мои соболезнования миссис Уизли, — сказала она, смеясь.       — Они ей понадобятся, — согласился Рон. — Знаешь, ты можешь сама их передать. Уверен, мама с папой будут рады тебя увидеть. Можешь привести с собой своего мужа, — добавил он, и это звучало, как вопрос.       — О, эм… Я не выходила замуж. — Гермиона взглянула на Пенни, которая выглядела немного растерянной от того направления, которое принял их разговор.       — Правда? — спросил удивлённо Рон. Он не заметил, как плечи Пенни опустились, и она посмотрела под ноги.       В воздухе раздался мягкий голос.       — Но, конечно, ты должна взять Северуса с собой, Гермиона, — сказала Луна.       Луна присоединилась к ним у стойки и вопросительно взглянула на Рона, когда он засмеялся.       — Гермиона и Северус встречаются уже несколько месяцев, — закончила она с безмятежной улыбкой. — Мы все за них рады.       Гермиона закрыла глаза.       — Да уж, Луна, — сказала она, — не совсем так я хотела рассказать об этом людям.       Девушка покорно открыла глаза и увидела Рона с широко открытым ртом и ужасом на лице.       — Снейп? — спросил он с явным недоверием. — Ты с ума сошла?       — Не говори так.       — Чёрт возьми, Гермиона! Он… он… — прохрипел Рон; его взгляд обезумел, пока он пытался подобрать слова. — Он учитель!       — Как и я!       — Хорошо, ты не была им, когда мы были детьми, а он нашим учителем, — возразил он. — Он слишком стар для тебя!       — Он был оглушён последние четырнадцать лет, болван. Теперь он старше нас всего на несколько лет. К тому же, я не думаю, что разница в возрасте играет какую-либо роль.       — Мне кажется, это романтично! — воскликнула Пенни.       — Романтично? — спросил Рон насмешливо.       — Конечно. Он герой! — Лицо Пенни стало таким же мечтательным, как и у Луны. — Представьте, как он лежал в Святого Мунго все эти годы… а потом проснулся и встретил любовь, которая ждала его всё это время.       — Уверяю тебя, Пенни, всё не так, — быстро вмешалась Гермиона, заметив, как лицо Рона приобрело нездоровый зелёный оттенок. — Мы просто коллеги, у которых общие интересы и взаимное уважение. Вот и всё.       Рон извинился и пошёл помогать клиенту, чуть не опрокинув Пенни в спешке сбежать от разговора.       — Мне тоже кажется, что это романтично, — произнесла Луна, когда он ушёл.       — Давай поищем что-нибудь для девочек, — сказала Гермиона.       Полки магазина были заполнены впечатляющим ассортиментом подарков и игрушек. Миниатюрные драконы дышали, извергая разнообразные неприятные запахи, а заколдованные розы зажимали носы тех, кто пытался их понюхать. В итоге они выбрали двух Карликовых пушистиков для близняшек. Гермиона оставила Луну у прилавка и ушла в поисках Рона. В конце концов она нашла его за стойкой с палочками, выпускающими мыльные пузыри.       — Я рада была увидеть тебя, — сказала Гермиона. — Пожалуйста, передай привет родителям.       — Хорошо, — ответил Рон. Он почесал ухо и нахмурился, схватив её за руку, когда она повернулась, чтобы уйти. — Гермиона, будь осторожна со Снейпом, ладно? — взмолился он. — Я знаю, что все считают его героем, но я не доверяю ему.       — Ты не знаешь его, — сказала девушка, тоже нахмурившись.       — А ты знаешь?       Гермиона покраснела. Была ли она уверена, что знает Снейпа? Знал ли его вообще кто-то?       — Я знаю, что доверяю ему, — произнесла девушка.       — Так же считал и Сама-Знаешь-Кто, — парировал Рон. Казалось, что он задет.       — И Дамблдор.       — Да, но Дамблдор был сумасшедшим, — ответил он. — Я имею в виду, что была причина, по которой Сама-Знаешь-Кто доверял Снейпу всё это время. Он совершил много ужасных вещей.       — Была война, Рон. Он был шпионом… Ему приходилось делать плохие вещи.       — Не знаю, возможно. — Его плечи поднялись, а затем упали. — Но смогла бы ты сидеть рядом и смотреть, как Сама-Знаешь-Кто убивает невинных людей, не пытаясь его остановить?       Гермиона посмотрела под ноги, зная ответ. Она всегда была против того, чтобы жертвовать несколькими людьми ради благополучия многих, поэтому из неё бы вышел ужасный шпион. Но способность Снейпа разделить эти роли не делала его обязательно плохим. Если необходимо было делать подобные вещи ради общего блага, человек, который совершал их, был плохим или хорошим? Она подозревала, что переполненный магазин волшебных шуток не лучшее место для обсуждения таких тем.       — Я понимаю твою позицию. Но мы все сильно изменились за последние четырнадцать лет.       — Люди не перестают быть Пожирателями смерти. В Снейпе было что-то гнилое до того, как он стал шпионом, что заставляло делать его эти вещи. И оно не уйдёт просто от того, что он пролежал четырнадцать лет.       Закрыв глаза, Гермиона подумала об ужасных вещах, которые совершила в Аглист, и задумалась, было ли в ней что-то гнилое. Что бы сказал Рон, если бы знал, что она чуть не уничтожила все будущие поколения магглорождённых?       Девушка тихо произнесла:       — Все мы делали плохие вещи.       Рон быстро опустил глаза, вспомнив, возможно, как сбежал от них с Гарри во время поиска хоркруксов.       — Просто будь осторожна, хорошо? Я не хочу, чтобы тебе было больно.       — Со мной всё будет хорошо, — заверила Гермиона. — Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив. — Она взглянула через магазин и увидела Пенни, которая делала вид, что не наблюдает за ними.       Магазин наполнил грохот, когда та поняла, что они заметили её, и попыталась скрыться с глаз, перевернув при этом целую корзину с ручками с исчезающими чернилами.       — Фиолетовоглазые ведьмы встречаются не так часто, Рональд.       Он замялся.       — Она ребёнок. Нужно, чтобы кто-то приглядывал за ней.       Прежде чем Гермиона смогла что-либо ответить, появилась Луна и напомнила, что у них заказан столик на двоих и время почти вышло. Собрав пакеты, девушка поспешно попрощалась с Роном, помахала Пенни и вышла на Косой Переулок.       Серое небо стало угрожающе тёмным. Гневные облака задерживали дневной свет, заполняя улицы тьмой. Одинокая капля дождя упала ей на нос, как предупреждение. Не успела девушка её вытереть, как небо разверзлось и полил дождь. Наколдованные зонтики спасли их от дождя, но Гермиона всё равно была рада увидеть вывеску Серебряной Чаши и вступить в тепло ресторана.       Молчаливый швейцар забрал их плащи и покупки, в то время как к ним приблизился метрдотель.       — Добрый вечер, миссис Малфой, — поприветствовал он, кланяясь Луне.       Странно было видеть, как к Луне обращаются с таким почтением, но модный ресторан был известен своим сервисом и этикетом так же, как и превосходной едой. Это было одним из самых эксклюзивных заведений, открытых после победы над Волдемортом, поэтому всегда было сложно заказать здесь столик.       Их проводили к приватному столику, и Гермиона поняла, сколько уважения до сих пор вызывает фамилия Малфой или, по крайней мере, их состояние. Позолоченные зеркала покрывали отделанные деревом стены.       Ещё более роскошное дерево и более красивые зеркала украшали следующую комнату, а освещало её множество сверкающих люстр, которые свисали точно короны над каждым столиком. Хрусталь сверкал среди свечей, купая посетителей в мягком, мерцающем свете. Посреди комнаты стоял стеклянный камин. Он был полностью изготовлен из толстых прозрачных блоков и зачарован, чтобы выдержать жар пламени, весело танцующего внутри.       На заднем фоне играл концерт Вивальди.       — Это просто шикарно, — восхитилась Гермиона.       Луна оглядела комнату, будто испуганная этим предположением.       — Полагаю, что да, — согласилась она. — Я была здесь только с родителями Драко, но сассекский пудинг тут просто божественный.       Девушка не смогла удержаться от смешка.       Появился официант и порекомендовал знаменитый стейк ресторана и грибной пирог. Они превзошли все её ожидания, и сонная удовлетворённость напала на девушку, когда блюда исчезли. Пока Луна наслаждалась пудингом, Гермиона потягивала кофе и с минимальной искренностью рассматривала детские имена.       — Думаешь, у вас с Северусом будут дети? — спросила Луна.       Если бы Гермиона не пила в этот момент кофе, то смогла бы обойтись без приступа удушья и кашля, вызванных вопросом Луны. Она отмахнулась от официанта, который тут же появился рядом с полотенцем в руке, чтобы помочь. Когда девушка снова смогла дышать, она покачала головой и ответила:       — Сомневаюсь.       Луна выглядела удручённой.       — Ты не хочешь детей?       Гермиона задумалась на мгновенье.       — Я не уверена. Я всегда предполагала, что когда-то заведу детей, и идея не была неприятной.       Луна закатила глаза.       — Да, но хочешь ли ты детей?       — Сложно сказать, — возразила девушка, пожав плечами. — Я предпочитаю основывать мои решения на фактах и опыте, но в этом случае у меня ни того, ни другого. Я могу лишь думать о вещах, которыми мне придётся пожертвовать ради ребёнка: сон, одиночество, сон, спонтанность, сон.       — Лишь когда они будут маленькими.       — Конечно, ты права. — Гермиона уже обсуждала это раньше, пусть и сама с собой. — И я уверена, это не все жертвы, на которые придётся пойти. Родители должны получать от детей взамен что-то особенное, иначе бы они не заводили их.       — Да, — радостно согласилась Луна. — Это чудесно.       — Я верю тебе. Я могу догадываться лишь о негативных последствиях и не вижу ничего позитивного, слишком уж много неизвестных переменных.       — Ох, Гермиона, — сказала Луна, склоняя голову. — Это не уравнение, это ребёнок!       — Хорошо, всё равно это не имеет значения. Я даже не могу сказать, какие отношения между мной и Северусом, поэтому мне, определённо, ещё рано задумываться о детях!       Луна отложила ложку и посмотрела через стол, нахмурив бледные брови.       — Ты сказала Северусу, что любишь его?       Хорошо, что на этот раз Гермиона не пила кофе, а то подавилась бы снова.       — Нет, — ответила она, надеясь, что Луна не будет дальше расспрашивать её на эту тему.       — Почему?       — Я не знаю, — пролепетала девушка, быстро добавив: — Не знаю, люблю ли я его.       Она надеялась, что Луна поймёт, насколько это сложно.       — Почему тебе обязательно надо всё усложнять?       — Я ничего не усложняю. Просто так всё и есть.       — Гермиона, любовь — самая простая и лёгкая вещь в мире.       — Возможно, для тебя…       — Для всех! — завопила Луна, ударив рукой по столу так, что кофе пролился на скатерть.       Глаза Гермионы расширились от горячности Луны, а несколько оставшихся посетителей в любопытстве на них начали посматривать. Она не могла припомнить ни одного случая, когда девушка повышала голос.       Луна, похоже, была удивлена своей вспышкой не меньше.       — Ох! — воскликнула она и прикрыла рот обеими руками. Она смотрела через стол настолько широко раскрытыми глазами, будто они принадлежали домашнему эльфу, а на лице был полнейший шок.       Гермиона вспомнила, насколько серьёзно Драко говорил о том, что никогда не спорит со своей беременной женой. При мысли о том, что Луна может испугать Драко, у неё вырвался смешок. Вид ошеломлённой Луны вызвал ещё один, и вскоре Луна опустила руки и присоединилась к веселью. Вскоре их смех перешёл в неконтролируемый. Они всё ещё хихикали, когда их прервал знакомый голос.       — Какая очаровательная сцена, — сказал Люциус Малфой из-за её стула.       Взгляд Гермионы упал на одно из многих зеркал на стене. Все следы веселья исчезли, когда она увидела, как мужчина смотрит на неё с торжествующей улыбкой.       — О! — воскликнула Луна. — Что-то случилось с девочками?       — Боюсь, что да, — ответил Люциус. — Они обе в порядке, но произошёл инцидент с Дезиллюминационным заклятием. Мы их слышим, но не можем найти.       — Ох, ужас. Мне так жаль, пап, — извинилась Луна.       Наблюдая за ним через зеркало, Гермиона увидела, как ощетинился Малфой от выбора обращения к нему.       — Не волнуйся, Луна. Но мы с Нарциссой надеемся, что ты будешь любезна вернуться в замок. Возможно, девочки послушают свою мать.       Луна посмотрела через стол и нахмурилась.       — Тебе надо идти, — успокоила её Гермиона, отмахиваясь от её беспокойства. — В любом случае, мы уже поели.       — Отлично, — сказал Люциус. — Можешь воспользоваться камином в офисе менеджера, чтобы перенестись сразу в Мэнор. Я уже отправил твои покупки.       — Большое спасибо, — ответила Луна и встала из-за стола.       Гермиона тоже попыталась встать, но её остановила рука Люциуса на плече.       — Мне ужасно неудобно прерывать вашу прогулку, Луна, — сказал он. — Надеюсь, что тебе станет легче, если я возьму на себя твои обязанности и сделаю всё возможное, чтобы развлечь твою очаровательную спутницу.       Смешок Гермионы был заглушён приходом официанта. Она попрощалась с Луной и с возрастающим беспокойством стала наблюдать через зеркало, как она уходит. Затем девушка встретилась взглядом с Люциусом, борясь с желанием сбежать от его довольной улыбки, когда он занял стул Луны.       Гермиона почему-то знала, что ничем хорошим это не закончится.