Убийца ворон

      Люциус выпрямился и стащил Гермиону со стола.       — Прости, что заставил тебя ждать, — сказал он Снейпу. — Я пришёл за напитками, но остался на шоу.       — Полагаю, ты закончил, и мы вернёмся к делам?       — Почти, — ответил мужчина. — Ты как раз вовремя для грандиозного финала.       — Ты знаешь, что я никогда не разделял твою страсть к мелодрамам.       — Ах, но это лучшая часть, — возразил Люциус, — когда наша трагическая героиня узнает о предательстве её любимого.       — Северус? — прошептала Гермиона.       Первый раз с того момента, как он зашёл в кабинет, Снейп посмотрел на неё — по-настоящему посмотрел на неё — и девушка задрожала оттого, что нашла в его глазах.       «Это игра», — сказала она себе.       Он играл роль, как и Гермиона, когда попыталась выкрасть палочку. Просто Снейп был гораздо более хорошим актером, чем она.       — Скажи, что ты сделал, Северус, — попросил Люциус. — Покажи умной девочке, как мудро она даровала свою любовь.       — Отлично.       Мужчина пересёк комнату, и Гермиона попыталась найти в его лице что-то — беспокойство, сожаление, разочарование — что-либо, кроме холодного отвращения.       Он стоял перед ней.       — Ты не доставила мне ничего, кроме мучения, с первого дня твоего появления в моей жизни.       — Нет.       Девушка моргнула, сдерживая слёзы, которыми наполнились глаза.       — Ты действительно думала, что я привязался к тебе?       Его глаза горели, впиваясь в неё.       Гермиона не могла оторвать от мужчины взгляда, и хотя она не вспоминала об этом, через её разум пронеслась серебряная лошадь.       — Я лучше буду всю жизнь воздерживаться, нежели делить с тобой свою постель, — сказал Снейп.       — Северус, пожалуйста, — умоляла Гермиона, — не делай этого.       Где-то позади неё Люциус хлопнул в ладоши. Она едва это услышала. Её заполонили воспоминания о времени, проведённом вместе. Гермиона слышала, как говорила о любви под огромным каштановым деревом, увидела, как гладит книгу, которую ей подарили студенты, почувствовала руки мужчины, которые крепко её обнимали каждую ночь и их переплетённые ноги.       — Твоя омерзительная наследственность — лишь один из нежелательных аспектов, — сказал Снейп. — Даже не учитывая твоё низшее происхождение, твоя личность делает тебя невыносимой.       Сцены, которые проносились в её голове, ни в коей мере не совпадали с тем, что он говорил. Каждое воспоминание приносило ещё больше боли, чем предыдущее, пока Гермиона не стала уверена в том, что её голова расколется.       — Ты — позор всего волшебного мира, — продолжал мужчина. — Ты не достойна называть себя ведьмой. Твои умения посредственны, уровень интеллекта средний, и я с радостью от тебя избавлюсь.       В её мыслях снова возникла серебряная лошадь, и Гермиона заново пережила момент, когда впервые увидела её. Она почувствовала его губы, услышала слова о любви, которые мужчина шептал ей на ухо. Девушка больше не могла бежать от боли и сдерживать слёзы, которые начали течь по лицу.       Снейп отступил, и кинжал будто вытащили из её головы.       Гермиона почувствовала вкус крови ещё до того, как тёплая струйка потекла из носа. Прошло несколько секунд, прежде чем пришло осмысление. Внезапная резкая боль, воспоминания, кровотечение — всё обрело смысл. Она никогда не представляла, что будет рада легилименции, но сейчас девушка чуть не пошатнулась от облегчения. Снейп заставил образы проникнуть в её сознание, заставил её вспомнить самые интимные моменты. Не для того, чтобы подчеркнуть боль, а для того, чтобы дать ей за что зацепиться после ужасных слов, которые ему было необходимо сказать.       Люциус потянул её за волосы и откинул голову назад, пока Гермиона не уставилась в потолок.       — Даже не думай пролить свою грязную кровь на этот ковёр.       Он махнул палочкой над её лицом. Её нос высох так быстро, что девушка почувствовала, как он трескается.       — Теперь мы можем продолжить? — спросил Снейп.       — Конечно, — ответил Люциус.       Он подхватил Гермиону за руки и направил её к двери.       — Возможно, стоит оставить её здесь, чтобы ты снова не отвлёкся, — предложил Снейп.       — Это необязательно. — Люциус похлопал её по руке. — Я так же, как и ты, жажду продолжить наши дела.       Снейп пожал плечами и первый вышел из кабинета. Гермиона смотрела ему в спину на протяжении всего пути в лабораторию. У него определённо был план, но насколько её появление повлияло на него?       Сначала девушка заметила знакомый кожаный чемодан, стоящий на одном из длинных столов из нержавеющей стали. Десятки пузырьков стояли рядом. В другом конце лаборатории стоял богато украшенный Омут памяти и ещё больше сосудов. Она почувствовала на себе взгляд Люциуса; почувствовала, как учащается его дыхание, будто он ждал её реакции.       Гермиона подумала, что лучше удовлетворить его.       — Нет, — простонала она. Когда Снейп повернулся, девушка с негодованием посмотрела на него и сказала: — Как ты мог, Северус? Почему?       Люциус отвел её к дальнему столу и толкнул на стул у Омута.       — У него есть сто миллионов причин, моя дорогая. Но сейчас не время считать галлеоны, нам нужно посмотреть оставшиеся воспоминания.       Снейп достал пузырьки из чемодана. Гермиона наблюдала, как закрутилось воспоминание в Омуте и подождала, пока Люциус окунёт в него голову, прежде чем обратиться к Снейпу. Его глаза расширились, как только девушка открыла рот, и после того, как он почти незаметно покачал головой, мужчина вернулся к столу. Она поджала губы и промолчала.       Люциус закончил смотреть воспоминание и улыбнулся ей.       — Как ощущается то, что тебе подобные скоро вымрут?       — Верни мою палочку, и я покажу.       Мужчина двинулся вокруг стола.       — Скажи «пожалуйста», — прошептал он так близко к её лицу, что Гермиона могла чувствовать его дыхание.       — Пожалуйста.       — Я не слышу тебя, — сказал Люциус. — Скажи громче.       Гермиона покачала головой.       Он достал её палочку и протянул ей, подняв брови.       — Пожалуйста, — произнесла девушка.       Его губы поднялись.       — Ещё раз.       Гермиона закрыла глаза и подумала, зачем она беспокоилась об этом.       — Нет.       Палочка коснулась её лба.       — Ты знаешь, что ты её хочешь, — соблазнительно промурлыкал Люциус. Он провёл кончиком палочки вокруг её губ. — Попроси меня любезно, и тогда я… возможно… дам её тебе.       Снейп прервал её ответ, который застыл на губах.       — Так ты собрался не отвлекаться?       Люциус усмехнулся.       — Мне любопытно, — продолжал Снейп, — когда мы выделим ген, ответственный за рождение магглорождённых, как мы его удалим?       — При помощи чего-то, что называется генной терапией, — ответил Люциус. — Не буду делать вид, что понимаю это, но, готов поспорить, что наш маленький нарушитель это знает.       Он ткнул палочкой ей в руку.       — Я не генетик, — сказала Гермиона.       — И я не терпеливый человек.       Кончик его палочки светился ярко-красным светом.       Она прокашлялась и заговорила, прежде чем мужчина смог придумать новый способ причинить ей боль:       — Генная терапия — это процесс, при котором здоровые гены заменяют нефункционирующие или мутировавшие гены.       — Видишь? — спросил Люциус. — Мы всегда знали, что грязнокровки — это отклонение от нормы, и теперь наука подтвердила это.       — Как это работает? — спросил Снейп, прежде чем Гермиона успела возразить Люциусу.       Она глубоко вздохнула.       — Технология находится на стадии развития, но наиболее распространённым методом является вирусный фактор, когда вирус реорганизуется, чтобы убрать его вредные аспекты, и к нему добавляются нужные гены.       — Пять очков Гриффиндору, — бросил Снейп. — Продолжай.       Гермиона была уверена, что он и так всё это знал, но послушно продолжила:       — Вирус переносит полную последовательность генов в клетки, когда атакует. При добавлении гена в структуру вируса, в клетку хозяина буден включён новый ген на протяжении всей её жизни. В зависимости от типа использованного вируса, если клетка хозяин в последствии делится, её потомки так же будут содержать новый ген.       — Нам нужно вакцинировать всех магглов этими генами и удостовериться, что с грязнокровками покончено, — сказал Люциус.       — Вы не можете использовать для этого генную терапию, — запротестовала Гермиона. — Это слишком опасно. Даже в контролируемых исследованиях были случаи рака, аутоиммунных заболеваний, даже смерти из-за генной терапии. Она не может быть распространена в массовом спектре населения. Биология каждого маггла слишком уникальна, чтобы это было безопасно.       — Если их биология слишком слаба, чтобы позволить им выжить, то мир будет лучше без них, — пожал плечами Люциус. — Каждый маггл должен подвергнуться генной терапии — польза одинакова, если они выживут или погибнут.       — Нет! — воскликнула девушка. — Вы не можете…       — Все магглы в мире? — прервал Снейп. — Звучит амбициозно даже для тебя.       — Впечатляет, не так ли? — задал вопрос мужчина. — Я упорно работал над цепочкой поставок, контролируемой Малфой Индастриз и его дочерними предприятиями при помощи дезиллюминационных чар и нескольких удачных Империо, конечно.       Гермиона покачала головой и попыталась найти что-либо, противоречащее безумию.       — Но магглы делают вакцинацию по какой-то причине, — начала она. — Если вы не создадите новую болезнь, вы никогда не убедите их всех в необходимости вакцинации.       — Мне это не потребуется, — возразил Люциус. — Благодаря нашему старому другу — дезиллюминацонным чарам. В Африке моя вакцина будет замаскирована под вакцину от жёлтой лихорадки. В Индии — от полиомиелита. И так далее по всему миру.       — Остаётся надеяться, что это будет выполнено так же хорошо, как ты рассказываешь, — сказал Снейп. — Я буду относиться к этому скептически, пока не увижу доказательства.       — Какие ещё доказательства тебе нужны? — спросил Люциус. — Мы много лет подменяли вакцины; взять лишь статьи о скандалах в маггловских газетах, чтобы увидеть нашу работу. Родители обвиняют докторов, и доктора, в свою очередь, винят разработчиков. В конце концов, они определяют плохую партию вакцин, которая вызвала массовые побочные эффекты, и самое главное, что они правы. Они просто не знают почему.       Гермиона подумала о боли, причинённой многим ничего не подозревающим семьям.       Какие ещё злодеяния он совершил в своём безумии?       — Что ты наделал? — прошептала она.       — Какая же ты маленькая лицемерка! — произнёс Люциус. — Как будто ты ни разу не заражала животных во время своих научных экспериментов?       — Конечно, заражала. — Это было самой неприятной частью её работы. — Часто бывает, что тестирование на животном необходимо.       Мужчина пожал плечами, будто она сама ответила на свой вопрос.       — Но ты не заражал животных.       — Разве?       — Это были люди, — закричала Гермиона. — Невинные дети!       Её тело дрожало от ярости.       — Они были магглами. — Губы мужчины скривились, будто это слово было неприятным. — Безликие существа, неконтролируемо размножающиеся, как грязные крысы. Они наполняют воздух своим зловонием и уничтожают всё, к чему прикасаются. Как может кто-то сожалеть об их смерти? Я сделал миру одолжение, устранив так много. Они не что иное, как эпидемия. Хуже, чем тараканы, но с одной лишь разницей.       Гермиона покачала головой. Она не хотела знать.       Люциус улыбнулся.       — Тараканов гораздо сложнее убить.       На какое бы зло девушка ни считала его способным до этого, всё померкло по сравнению с ужасом этой реальности. Шок ошеломил её. Она закрыла глаза, чтобы не видеть его лица. Когда первое заклинание пролетело через лабораторию, Гермиона, скорее, услышала, чем увидела, испуганный ответ Люциуса. Она распахнула глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как его палочка летит по воздуху и приземляется в руку Снейпа.       Люциус схватил другую палочку, её палочку, со стола и двинулся к её стулу. Воздух вокруг них трещал, словно гром, и несколько фигур в коричневых мантиях появились позади Снейпа. Прежде чем Гермиона смогла понять, друзья они или враги, все одновременно повернулись и направили на неё свои палочки. Взмах руки Снейпа прорезал воздух, и её палочка вылетела из хватки Люциуса.       У неё не было времени для расслабления. Заклятья полетели через комнату, и Люциус притянул её к себе, как живой щит.       — Осторожно с девушкой! — закричал Снейп поверх шума разбивающегося стекла и отражающихся заклинаний.       Ему не нужно было беспокоиться, так как Люциус нырнул на пол и потянул её с собой за стол. Так как её руки всё ещё были связаны, Гермиона была не в состоянии смягчить падение и закричала, когда её и так раскалывающаяся голова ударилась о твёрдую плитку.       — Стойте на месте, если не хотите, чтобы она умерла! — закричал Люциус.       Заклинания полетели в лаборатории. Сотни пузырьков взорвались и осыпали их стеклом и зельями. Гермиона вскарабкалась на колени, поскальзываясь и скользя без помощи рук, и прижала подбородок к груди. Она смотрела, как её воспоминания капают со стола и собираются в лужу на полу у её ног. Люциус тоже смотрел на них, его глаза блестели от безумия. Она использовала это отвлечение, чтобы отодвинуться, но он схватил её за руку и притянул обратно к своей груди.       — Стоять! — закричал сильный голос. Все заклинания стихли.       Гермиона нахмурилась. Голос был знакомым.       — Мистер Малфой, это Грегор Юстинов. Покажитесь, сэр.       Люциус усилил хватку и прижал её к груди, дыша ей в ухо. Зная, что его лицо близко, девушка дёрнула головой назад, как только могла сильно. Гермиона молилась, что отвратительный хруст, который она услышала, был звуком ломающегося носа мужчины, а не её черепа.       — Сука, — гнусаво прошипел Люциус. Он ударил её по спине кулаком. За её криком последовал звук драки в лаборатории.       — Грегор. — голос Снейпа содержал нечто большее, чем предупреждение.       — Задержка бессмысленна, мистер Малфой, — начал Юстинов. — Вы окружены. Не осложняйте всё.       — Вверх, — прошептал Люциус и потянул её вверх.       Гермиона медленно подняла голову, уверенная, что её поразит множество заклинаний, как только она поднимется из-за стола. Люциус опустился на колени позади неё, спрятавшись за её тело. Она посмотрела через лабораторию и насчитала девять палочек, направленных на её голову.       Люциус схватил что-то с пола, затем обнял её за талию. Он поднял девушку на ноги, и, когда они поднялись, его намерения стали ясны. Осколок стекла, который мужчина поднял, казался острее, чем любой клинок, — настолько острым, что Гермиона не решилась сглотнуть, когда он прижал его к её горлу.       Все смотрели на руку мужчины у её шеи.       — Опустите палочки, — произнёс Люциус.       Никто не двигался.       Давление увеличилось. Его запястье дёрнулось, и тепло потекло по её рубашке.       — Хорошо, ребята, — сказал Юстинов и засунул палочку в мантию. — Опустите их.       Авроры медленно опустили палочки.       — И ты, Северус, — сказал Люциус.       Снейп колебался, и снова осколок двинулся. Гермиона попыталась уклониться от него, но это было невозможно. Рука Снейпа упала, но лишь после того, как ещё одна струйка крови потекла по её шее.       — Будьте разумным, мистер Малфой, — убеждал Юстинов. Он поднял вверх пустые руки и сделал шаг вперёд. — Сопротивление не поможет на суде.       — Как и убийство заложника. — Рука на её горле надавила так сильно, что Гермиона едва могла дышать. — Стой, Грегор, или её смерть будет на твоих руках.       Юстинов замер. Краем глаза девушка видела, как Снейп двинулся вперёд. Он выглядел свирепым, но двигался аккуратно. Люциус, казалось, не заметил этого, отвлёкшись на министра.       — Просто отпустите её, мистер Малфой, и мы обсудим условия вашей капитуляции, — предложил Юстинов.       — И признать поражение? — спросил Люциус. — Никогда.       Несмотря на то, что в данный момент её положение было самым плохим за вечер, Гермиона чувствовала меньше страха. Теперь у министра были доказательства, чтобы посадить Люциуса. Они были окружены аврорами, превосходящими по численности.       Бесполезно было бежать.       Люциус слегка повернулся и заметил Снейпа.       — Один раз предатель — всегда предатель, — выплюнул он.       — Отпусти её, — сказал Снейп. — Она для тебя ничего не значит.       Мужчина фыркнул.       — Ничего, кроме способа достижения цели. Она значила то же самое для тебя.       Они попятились назад мелкими отрывистыми шагами, от которых стекло ещё больше врезалось в её шею. Позади них не было дверей, не было пути к побегу. Он вёл их в угол.       Если только…       Его рука крепко обняла её за талию, как в тот раз, когда Малфой аппарировал её сюда. Паника начала душить её. Она не могла позволить ему сбежать, не могла позволить ему забрать её с собой из этой комнаты. Не сейчас, когда Гермиона была так близко к окончанию кошмара. Она должна была действовать, должна была сделать что-то. Её глаза нашли Снейпа, и девушка черпала силу из его мрачного выражения лица. Она хотела, чтобы паника переросла во что-то полезное. Сила струилась через её конечности. Её запястья всё ещё были связаны за спиной, зажатые между их телами, но кончики её пальцев касались мантии мужчины.       Гермиона вдохнула так глубоко, как только могла, и вдохнула каждую каплю лишней энергии. Магия текла по всей комнате к её телу, и она послала её к своим рукам.       — Релашио! — закричала Гермиона.       Звук, будто от выстрела, прорезал воздух. Комната вздрогнула. Люциус отлетел назад, когда она упала вперёд на колени. Девять палочек послали заклинания над её головой. Гермиона услышала, как Люциус позади неё врезался в стену, и слышала крики его протеста, эхом отражающиеся в лаборатории, ещё долго после того, как они прекратились.       Всё закончилось.       В конце концов, кошмар закончился.       Шум авроров стал отдалённым, глухим. Гермиона должна была ликовать, но всё же у неё едва хватило сил, чтобы открыть глаза. Перед ней появилась чёрная мантия. Снейп. Она заставила себя сфокусироваться на его лице, и когда ей это удалось, девушка поняла, что что-то не так. В его глазах был ужас, а не триумф.       Гермиона посмотрела на свою рубашку, уверенная в том, что она должна быть белая. На её глазах ткань стала красной. Её плечи упали. У неё не было выбора, кроме как рискнуть тем, что стекло порежет ей горло. Альтернатива была хуже.       Держать глаза открытыми оказалось сложно, как и стоять на коленях. Гермиона сползла на пол, но сильные руки смягчили её падение. Верёвки упали с её рук, и девушка собрала оставшиеся силы, чтобы открыть глаза. Над ней маячило лицо Снейпа. Было столько всего, что она должна была сказать ему, но, когда Гермиона открыла рот, слова отказывались формироваться.       — Молчи, — сказал мужчина.       Она никогда раньше не слышала в его голосе страха. Это не вписывалось в его образ. Флаконы пролетели через лабораторию по взмаху палочки. Он опустил её голову и опрокинул содержимое маленькой синей пробирки ей в рот.       — Пей, — прошептал Снейп.       Она попыталась подчиниться, попыталась сделать глоток. Её тело не позволило. Гермиона начала задыхаться, и жидкость вылилась изо рта. Кашель послал волну тепла из её шеи. Девушка едва заметила задушенный крик, который вырвался у Снейпа. Его пальцы с силой зажали рану. Он призвал больше флаконов и закапал неизвестные жидкости в её раны. Гермиона почувствовала жжение, увидела дым, а потом всё онемело. Снейп отбросил флаконы, схватил свою палочку и стал напевать ту же странную песню, которую она впервые услышала несколько месяцев назад, когда он залечил её руку.       Гермиона закрыла глаза и позволила мелодии заполнить её. Если бы только его голос мог прогнать холод. Её пальцы стали сосульками и такими же хрупкими, как старые кости. Она не смела двигать ими, чтобы они не разбились на тысячи осколков. Снейп замолчал, но ей потребовалось несколько мгновений, чтобы заставить глаза открыться. Ещё больше времени потребовалось, чтобы сфокусироваться. Гермиона увидела его лицо, такое знакомое, но в то же время такое другое. Она хотела убрать морщины с его лба, убрать муку из его взгляда. Он не должен никогда выглядеть таким уязвимым. Гермиона снова попыталась заговорить, но слова стали слишком сложными.       Снейп снова приложил синюю пробирку к её губам и заставил её выпить.       Гермиона задержала жидкость во рту. Затем она закрыла глаза и сконцентрировалась на том, чтобы мышцы горла заработали, пока не почувствовала, как жидкость опускается ниже. Это ознаменовало победу, но вскоре девушка за неё заплатила. Ей стало трудно дышать. Не говоря о том, чтобы открыть глаза. Гермиона оцепенела. Она была истощена. Если бы она лишь могла поспать несколько минут, то наверняка бы проснулась отдохнувшей и обновлённой.       — Не засыпай, Гермиона. — Теперь Снейп был зол. — Открой глаза.       Гермиона надула губы. После всего, что сегодня произошло, ей уж точно было позволено немного отдохнуть. Неужели он не понимал, насколько она устала? Если учитывать, как он её тряс, то он либо не знал, либо не принимал это во внимание.       — Открой глаза!       Его голос стал настолько безумным, что Гермиона подумала, что лучше подчиниться. Но каждый раз, как она пыталась выполнить указание мужчины, её веки оставались упрямо закрытыми. Это была такая простая задача — Гермиона прекрасно знала, что нужно сделать, но её тело отказывалось следовать командам.       Снейп снова встряхнул её, впиваясь пальцами в плечи. Безумие сменилось яростью.       — Гермиона, ты не должна спать. Ты поняла? Заставь себя бодрствовать. Слышишь меня?       «Конечно, я тебя слышу. Я не глухая».       Жаль, что он не мог прочесть её мысли. Если бы они могли мысленно поговорить, Гермиона была уверена, что смогла бы убедить Снейпа, насколько полезен сон.       Мужчина схватил её за подбородок и помотал голову из стороны в сторону.       «Прекрати».       — Гермиона! — закричал Снейп. — Открой глаза!       Он дал ей пощёчину, сначала легко, затем сильнее.       — Этого не должно было произойти, — прорычал мужчина. — Тебя не должно было здесь быть — ты должна была спать до завтра!       «Отлично. Я сделаю это сейчас».       Его губы коснулись её уха.       — Почему ты пришла сюда? — спросил Снейп. — Почему ты не осталась в Хогвартсе, глупая, упрямая девчонка?       У неё не было ответа.       Его голос надломился, и мужчина прошептал ей на ухо так тихо, что ей понадобилось время, чтобы разобрать слова:       — Не покидай меня. Это не может произойти, — сказал Снейп. — Ты слишком упрямая, чтобы сдаться.       «Но я так устала. И мне так холодно».       — Гермиона?       Хотя её глаза были закрыты несколько минут, темнота каким-то образом стала ещё темнее. Опустилась ночь, сжав её в своих объятиях, пока Гермиона больше не могла сопротивляться. Она не чувствовала страха, лишь облегчение. Боль отступила. Ещё несколько секунд назад ей было настолько холодно, что она не знала, сможет ли ещё когда-нибудь почувствовать тепло, но сейчас девушка была в безопасном тёплом облаке.       Не было ничего, кроме лёгкого давления, когда рука Снейпа ударила её в грудь.       — Чтоб тебя, Гермиона, проснись!       Девушка слышала, как он зовёт её издалека.       — Нет! Не делай этого!       Потом Гермиона не слышала ничего.