Убийца ворон

      Гермиона открыла глаза и уставилась на сводчатый каменный потолок. Она не была так рада проснуться в Больничном крыле Хогвартса с тех пор, как с неё сняли оцепенение на втором курсе.       С неё смыли кровь, и девушка была одета в чистую одежду. Гермиона не помнила ничего, кроме испуганного взгляда Поппи Помфри, а затем — блаженный сон без сновидений. Она старалась не думать о событиях предыдущего дня, ужасе в кабинете Люциуса и ошеломляющих откровениях в лаборатории.       Девушка повернула голову. Снейп растянулся на стуле у её кровати, его одежда была помята, что свидетельствовало о том, что он бодрствовал, пока она спала. На его лицо упала копна чёрных волос, и Гермионе стало интересно, от каких сновидений он хмурится. Она хотела дотронуться до мужчины, но довольствовалась лишь тем, что смотрит, как он спит.       Ты могла всё испортить.       Она опасалась худшего, когда мужчина сказал ей эти слова после её первого посещения Аглист, уверенная, что он что-то от неё скрывает. Так и было: Непреложный обет.       Возможные последствия его тайны ударили девушку так сильно, что её руки затряслись. Гермиона закрыла глаза, но каверзная формулировка обета преследовала её. Сколько раз она невольно подвергала угрозе его жизнь? Одна маленькая ошибка — неправильное слово Люциусу или поездка в Министерство — и Гермиона бы потеряла его навсегда. Она сжала трясущиеся руки в кулаки. Перед ней проплыл его образ, размытый слезами, которые подступили к глазам и побежали по щекам.       Снейп выбрал этот момент, чтобы проснуться. Как только он посмотрел на неё, то сразу же вскочил со стула.       — Что случилось? — спросил мужчина.       На звук его голоса появилась Поппи. Она заглянула за занавеску, но Гермиона не могла остановить слов, которые вырвались у неё изо рта.       — Я люблю тебя, — сказала она Снейпу.       — Ты в шоковом состоянии, — ответил он.       — Я вернусь, — произнесла Поппи.       Гермиона улыбнулась сквозь слёзы.       — На самом деле, я испытала несколько потрясений, но они никак не изменили моих чувств.       Снейп посмотрел, как Поппи задёргивает занавеску, затем взял протянутую Гермионой руку и сел на край её кровати.       — Ты простишь меня когда-нибудь? — спросила девушка.       Его лицо перекосилось.       — Я отравил тебя и украл твои воспоминания, — ответил Снейп. — Я должен молить о твоём прощении.       — Но я могла убить тебя, лишь разговаривая с Люциусом, — сказала Гермиона. — Каждая моя поездка в Аглист угрожала тебе всё больше. — Мужчина не стал спорить, и её глаза снова наполнились слезами. — Как близко я была к тому, чтобы раскрыть твой секрет?       — Достаточно близко. — Снейп убрал руку и погладил запястье девушки. — Но тебе не за что просить прощения — ты не знала об этом. Я, с другой стороны, прекрасно знал, что для тебя значили эти воспоминания. Я знал, что ты не хотела с ними расставаться. Если бы был другой способ…       Гермиона снова взяла мужчину за руку и посмотрела на их переплетённые пальцы. В центре её вопросов был министр.       — Там было семь авроров. Почему министр не использовал их, чтобы остановить Люциуса, когда он попытался… когда я была в его кабинете?       Глаза Снейпа так загорелись, что девушка бы вздрогнула, если бы это было из-за неё.       — Министр следил за происходящим при помощи прослушивающего заклинания. В противном случае, Люциус не был бы в Азкабане.       Гермиона вздрогнула. Его голос был настолько холодным. Интересно, понимал ли Люциус, что он был бы мёртв, если бы не присутствие министра вчера.       — Что насчёт Реми? — спросила Гермиона. — Он вообще существует?       — Да, конечно.       — Значит, изменение моих воспоминаний не было просто уловкой?       Снейп покачал головой.       — Ещё два дня назад это было действительным планом.       — Что изменилось?       — Ты помнишь, что Питти доставил мне сообщение в субботу утром, и я покинул комнаты, прежде чем ты вышла. — Снейп подождал, пока она кивнёт. — Я посетил библиотеку и Альбуса, как и сказал тебе, но также сделал ещё одну остановку.       — Министерство?       Мужчина кивнул.       — Грегор послал срочное послание, после того как один из молодых учёных Аглист предъявил свои подозрения. Нам повезло — шпион, которого Грегор внедрил в Аглист, смог перехватить его, прежде чем тот сказал Люциусу об открытии, которое сделал. Но этого было достаточно, чтобы напугать Грегора.       — И министр решил, что нам следует отказаться от встречи с Реми.       — Он был убеждён в том, что это займёт слишком много времени, — сказал Снейп. — Когда он узнал, что ты уже извлекла воспоминания, то настоял на том, чтобы действовать сразу же.       — И тогда ты обменял мои воспоминания на помилование?       — Только когда он отказался от моих требований расспросить тебя о расследовании. Он не принимал никаких предложений, если это означало снятие Непреложного обета, — кажется, он думал, что я заберу деньги и исчезну. Грегор недоверчивый человек.       — Он определённо верил в то, что я способна на худшее. — Гермиона закатила глаза. — Отвергнутая любовница, и правда.       — Люциус был довольно умён, чтобы придумать такую сказку. — По лицу мужчины скользнуло сожаление. — К сожалению, наше участие лишь подтвердило подозрения Грегора. К тому времени, как министр увидел нас вместе на рождественском балу, ты возросла от отвергнутой любовницы до искусной соблазнительницы.       Гермиона фыркнула.       — Неплохо для ведьмы с посредственными умениями и средним интеллектом.       Снейп поморщился.       — Одно простое Обливиэйт, и я могу стереть воспоминания прошедшего дня из твоей головы.       Гермиона задумалась. Было бы проще избавиться от неизбежных кошмаров, которые породит время, проведённое в кабинете Люциуса. Но она устала убегать, устала скрывать часть правды, чтобы избежать ошибок. Девушка покачала головой.       — Думаю, лучше оставить вчерашний день в памяти, — вздохнула она.       — Ты уверена?       Гермиона кивнула.       — Возможно, это будет служить напоминанием того, что я не всегда знаю лучший или даже правильный ответ. За свою жизнь я допустила ряд ошибок, но не научилась с ними жить. Полагаю, пришло время попробовать сделать это.       Снейп поднял её руку и поцеловал.       — Когда ты это сделаешь, пожалуй, научишь и меня.       — Да. — Гермиона улыбнулась. — Скоро мы вернёмся в нашу спальню, и я продолжу занимать твою кровать.       — Боюсь, тебе не следует покидать Больничное крыло, пока медсестра не отпустит тебя.       Снейп позвал Поппи, прежде чем Гермиона успела запротестовать. Если она и подумала, что присутствие Снейпа при обследовании было странным, то промолчала. Поппи убрала повязки с шеи Гермионы и влила различные зелья ей в горло. Когда её веки стали тяжёлыми, девушка отказалась засыпать, пока Снейп не пообещал вернуться в их комнаты, поесть и так же попытаться уснуть. Как только он ушёл, Гермиона закрыла глаза и сдалась сну.

***

      Зелье сна без сновидений остановило кошмары. К тому времени, как Гермиона проснулась, на улицу опустилась темнота, и в Больничном крыле зажглись факелы. Она вскрикнула, когда из тени появилось бледное лицо. Серые глаза смотрели, как она бросилась за палочкой, но его голос остановил её движения.       — Я не хотел испугать тебя.       — Драко. — Гермиона откинулась обратно на подушку. — Я думала, ты в…       Посмотрев на его лицо, она не стала заканчивать.       — Мне не следовало приходить. — Он отошёл от её кровати. — Я пойду.       — Нет, пожалуйста, останься.       Драко нахмурился, глядя на её протянутую, чтобы его остановить, руку. Гермиона сжала ладонь и положила обратно на колени. Она боялась этого. Что бы она ни сказала, это сделает ситуацию лишь хуже, — никаких оправданий, никаких утешительных слов. Тем не менее, невыносимую тишину необходимо прервать.       — Извини, — сказали они одновременно.       Гермиона моргнула:       — За что ты извиняешься?       — Ты ещё спрашиваешь?       Она расправила плечи.       — Я извиняюсь за всё, что он сделал, — произнёс Драко, — и за всё, что пытался сделать. Когда я думаю о том, что с тобой могло случиться…       — Но ничего не случилось… Я в порядке.       Драко выглядел неуверенным.       — Хотела бы я, чтобы я могла тебе обо всём рассказать, — сказала Гермиона. — Я думала, возможно, после того как ребёнок… Но было ещё Министерство…       Учитывая Нерушимый обет, она была рада, что промолчала.       — Я понимаю.       Почему-то его ответ заставил её чувствовать себя ещё хуже.       — Я хотела извиниться за то, как это повлияет на твою семью, — сказала девушка. — Не хочу видеть, как снова причиняют боль тебе и твоей матери, и, уверена, это будет нелегко и для твоих детей.       Драко вздохнул.       — За эти вещи ему должно быть жаль, а не тебе. — Он придвинул стул ближе к кровати и сел. — Это будет тяжело. Не буду делать вид, что это не так, но я также не буду винить тебя в его безумии. Из того, что сказал мне Северус, ты изо всех сил старалась остановить его.       — Ты говорил с Северусом?       Драко кивнул.       — Он пришёл в мэнор утром. Министерство мало что нам сказало, но он заполнил недостающие части и ответил на наши вопросы. Думаю, матери было важно услышать историю от него лично.       Это не могло быть приятным разговором. Каким образом участие Снейпа в расследовании могло рассматриваться не как предательство? Она задалась вопросом, будет ли Нарцисса такой же понимающей, как и Драко. Возможно, он любил мать больше, чем отца.       — Как твоя мама? — спросила Гермиона.       — Держится, — ответил Драко.       — Конечно. Но как она справляется?       — С гораздо большим достоинством, чем отец заслуживает. Думаю, она потрясена, но не удивлена. Мы с Луной предложили, чтобы мы пожили в мэноре некоторое время, и она рада. Ей понадобится помощь, чтобы управлять поместьем, и Луна не против помощи с близняшками. Это будет на пользу всем нам.       — Без сомнения, новорождённый отвлечёт её.       — Да, — согласился Драко, — будет совсем не так, как в прошлый раз.       Его взгляд расфокусировался. Драко так сильно изменился с первого пребывания Люциуса в Азкабане. В отличие от предыдущего заключения, он вряд ли когда-то вернётся в свет. Лучше бы он больше заботился о своей семье, нежели о крови незнакомцев.       Когда она поняла, что Драко смотрит на её шею, Гермиона закрыла шрам рукой. Он посмотрел ей в глаза.       — Я в порядке, — прошептала девушка.       Драко покачал головой. Ужас на его лице был красноречив.       Гермиона опять протянула ладонь, и в этот раз он не нахмурился от этого жеста. Драко взял её за руку, затем встал со стула и обнял девушку. Глаза зажгло, но прежде чем появились слёзы, снаружи прозвучал знакомый голос.       — Думаю, она разговаривает с Драко.       Даже громкий шёпот невозможно было не узнать. Гарри.       — Тогда подожди. — И это, определённо, была Джинни. — В любом случае, нужно сначала сказать мадам Помфри, что мы здесь.       Драко отпустил Гермиону и закатил глаза.       — Может, нам следует зайти, — предложил Гарри.       — Может, вам следует понять, что звук проникает через ткань, — сказал Драко и отдёрнул занавеску.       — Эй, Драко, — улыбнулась Джинни. Она поцеловала его в щёку и поспешила к кровати. Гермиона внимательно наблюдала за мужчинами. Они оставили свою вражду в детстве, но старые предрассудки могли вернуться.       Ей не нужно было волноваться. Гарри пожал руку Драко.       — Как она?       Гермиона вздохнула.       — Она не инвалид, и она сама может отвечать на вопросы, большое спасибо.       — Видишь? — Гарри указал на Гермиону, но обращался к Джинни: — Я говорил тебе, что с ней всё в порядке.       Джинни сжала плечо Гермионы.       — Отец дружит с некоторыми аврорами, которые там были, и они рассказывали ужасные вещи. Все думали, что ты умерла.       Она взглянула на Драко, будто неуверенная, не сказала ли слишком много.       — Она могла умереть, если бы Северус не действовал так быстро, — сказал Драко. Лица, смотревшие на неё, были слишком серьёзными, поэтому Гермиона улыбнулась и сказала:       — И правда, спасена моим принцем. Моя жизнь продолжает быть одной длинной сказкой.       — Эй, говоря о сказках, — начал Гарри. — Это правда насчёт тебя и нашей спящей красавицы?       Джинни зашипела на него, но Гермиона просто фыркнула. Она полагала, что отсылка к «Спящей красавице» была уместна, учитывая, что Снейп провёл в Святого Мунго четырнадцать лет.       — Сплетни правдивы, Гарри.       Он выглядел ужасно.       — Почему это тебя так беспокоит? — спросила Гермиона.       — Не беспокоит. — Джинни встала рядом с мужем. — Гарри очень рад, что ты нашла кого-то, кто делает тебя счастливой. Мы оба рады. — Она ткнула Гарри локтем. — Не так ли?       — Абсолютно. — Он так сильно сглотнул, что звук эхом отдался по пустому Больничному крылу. — Как Джинни и сказала, что бы ни делало тебя счастливой. Даже если это… Снейп.       — Профессор Снейп, — напомнила ему Гермиона.       Будто вызванный лишь упоминанием его имени, позади Гарри и Джинни появился Снейп.       Гермиона улыбнулась.       — Но, возможно, если ты очень хорошо попросишь, он разрешит тебе называть его «Северус», — сказала она Гарри.       Челюсть Снейпа сжалась.       — Почему бы и нет? — произнёс он и, казалось, насладился испуганными выражениями лиц Поттеров, когда они обернулись. — Мне сказали, что это имя стало довольно популярным среди некоторых родителей.       Много лет Гермиона не видела Гарри настолько покрасневшим. Его приветствие было почти болезненным, но Джинни была достаточно красноречива, чтобы всё исправить.       Прежде чем разговор стал ещё более неловким, появилась Поппи.       — Слишком много посетителей! — закричала она. — Слишком много волнения. Пациенту нужен отдых.       — Она права, — согласился Снейп, когда Гермиона мгновенно запротестовала.       Поппи замахала руками, и Снейп сказал:       — Все вон.       — Это относится и к тебе, Северус, — сказала Поппи.       Он сложил руки на груди.       — Я останусь.       — Ей нужно спать.       — Я за этим прослежу.       — Одной!       — Не сегодня.       Поппи упёрла руки в бока.       — Ты не можешь остаться здесь.       — Ты не заставишь меня уйти.       — Это моё больничное крыло, Северус.       Он указал на Гермиону.       — А это моя… моя…       Гермиона пожала плечами, когда мужчина посмотрел на неё в призыве о помощи. Подходящий термин ускользал от него в присутствии стольких посторонних людей.       — Она моя…       — Я его женщина, — предложила Гермиона, но, похоже, это не было термином, который он искал.       Снейп подошёл ближе, пока не стал возвышаться над медсестрой.       — Я бы не советовал принимать попыток выгнать меня.       Поппи прищурилась, но прежде чем она смогла ответить, раздался голос директора.       — Северус, пожалуйста, не угрожай персоналу.       Она проигнорировала оскорблённый протест Снейпа и обратилась к медсестре: — Поппи, кроме Гермионы в Больничном крыле больше никого нет, — наверняка ты сможешь разместить Северуса на сегодня.       Неодобрение Поппи было очевидно по сложенным рукам, но она воздержалась от комментариев.       Минерва обратилась к остальным:       — Поттер, мне нужно поговорить с вами в моём кабинете. И с вами, Джинни. И, Драко, ты…       — Я как раз собирался уходить.       Он поднял руки, прежде чем Минерва смогла рявкнуть указание и ему. Подмигнув Гермионе и пообещав скоро вернуться, Драко попрощался со всеми и ушёл.       Директриса внимательно наблюдала за ними и с одобрением кивнула Гермионе.       — Достаточно на сегодня, — сказала Минерва. — Я вернусь завтра.       — Спасибо, директор, — поблагодарила Гермиона.       — Пойдёмте, мистер и миссис Поттер.       Директриса вышла из комнаты, и Гарри с Джинни последовали за ней, поспешно попрощавшись. В отдалении дверь в кабинет Поппи закрылась, заглушив её бормотание, и наступила тишина.       — Наконец, наедине, — выдохнула Гермиона и похлопала по кровати.       Снейп направил палочку на матрас. Он загудел и растянулся с каждой стороны, чтобы вместить их обоих. Мужчина лёг на покрывало и обнял её.       — Итак, какие новые вопросы возникли у тебя в моё отсутствие? — спросил Снейп. Гермиона думала, что у неё будет куча вопросов, но большинство ответов легко было понять и самой, а остальные казались неважными. Она хотела знать лишь одно:       — Всё и правда закончилось?       Мужчина погладил её руку, лежащую на его груди.       — Судебное разбирательство будет тяжёлым, но я полагаю, что худшее закончилось.       Снейп поцеловал её в лоб.       В это легче было поверить, просто услышав, как он это произносит. Гермиона набрала воздух в лёгкие и почувствовала, что впервые за несколько месяцев может вздохнуть полной грудью. Она прижалась к мужчине, сражаясь со сном. Под её головой поднималась и опускалась его грудь. Девушка позволила ритму унести её, позволила равномерному сердцебиению убедить её, что покой в пределах их досягаемости. Даже если бы мир перестал вращаться, Гермиона хотела быть лишь с ним.       Снейп прошептал в темноту так тихо, что ей пришлось напрячься, чтобы расслышать слова:       — Пообещай, что никогда не оставишь меня.       Возможно, она уже заснула, и это было лишь сном. Ей было всё равно.       — Обещаю.       Его руки сжались вокруг неё, и под её ухом его сердце заколотилось гораздо громче.       — Теперь ты, — мягко попросила Гермиона.       — Обещаю.       На этот раз он не колебался с ответом.       Тьма возвращала надежду и сны, слишком хрупкие для дневного света. Не имело значения, если она забудет их утром. В убежище из его рук Гермиона была в мире, где возможно всё. Даже сказки.