Пошумим, блять?!

Время беспощадно близится к вечеру. Около клуба уже собирается народ, ждущий его открытие, а Юнги никак не может собраться с силами и выйти из дома. Каждую секунду его решение меняется: то он будет сидеть в комнате вечно, то он прямо сейчас захлопнет дверь в квартиру и отправиться к метро. Иногда он останавливает свой взгляд на тетрадках, которые будто шепчут: "Ну же, бери нас и лети к Зико", и, в конце концов, он делает именно это, заранее написав другу, что собирается камбэкнуться, чтобы тот подготовил Чонгука до его появления. Мальчишка хоть и младше, но жестокость по отношению к хëнам практикует, особенно когда его игнорят. Через час Шуга уже подходит к клубу, около которого небольшие компании собрались покурить и о чем-нибудь поболтать. Глухая музыка вызывает дрожь, и ноги замедляют свой шаг, но, наехав на себя, рэппер заставляет их ускориться, чтобы не развернуться в другую сторону и не вернуться домой. А это хочется сделать, потому что ему кажется, что он недостоин тут находиться, недостоин быть в бэстах. Кто-то из них как раз звонит ему, о чем информирует мелодия их общего коллаба, записанного недавно, но парень не отвечает, рассудив, что все равно увидит их минут через десять. Воны на счету тратить незачем. Протолкнувшись через толпу у фейс-контроля, рэппер молча кивает охранникам, морщась от писклявых голосов девушек, которые пытаются привлечь к себе его внимание. Ничего не изменилось с прошлого визита, что удивляет; вроде бы в душе высотки давно легли побежденным металлоломом, как карточный домик, а для окружающих не произошло ничего аномального и удивительного, ничего, что изменило бы их мнение о Шуге, который, задумчиво покачивая головой, потирает свои губы рукой и закусывает пластину ногтя зубами. Если все на своих местах, то и Юнги должен быть на своем. Но он не; призрачное ощущение перемен выталкивает его из привычного существования. А люди вокруг, думается ему, слепы и узколобы, раз не замечают нетипичную для парня задумчивость и игнорирование клубных красоток. Второе ведь и правда что-то из раздела фантастики; даже Шуга невесело ухмыляется, совершенно незаинтересованный в перепихоне, и, скользя глазами по силуэтам за знакомой дверью, тихо толкает ее, крепче сжимая тетрадки в своих руках. Первым увидев, что на пороге стоит их потерянный друг, Мино тыкает своей ногой Бобби и мычит, заткнутый пивом во рту. Рукой он привлекает внимание на персону у двери, и компания, засуетившись и покашливая, тянется за чем-то, что находится у края диванчиков. Только Зико поднимается к опешевшему другу и притягивает его к себе, похлопывая того по спине, на которую как всегда натянута мешковатая куртка. Пока они молча наблюдают за развернувшимся спектаклем (Зико - одобрительно, Шуга - подозрительно), Чонгук возмущается и толкает перевалившегося через него Хосока, который пытается схватить исписанный чем-то плакатик с пола. Его крики не перебивают музыку в зале, поэтому только по обиженному выражению лица можно понять, что Шуге придется несладко в ближайшее время. Это звучит смешно; Сахару - и несладко. Вскоре бэсты машут ватманами с нарисованными маркерами иероглифами и чиби-Шугами. Один с крестиками вместо глаз от Чонгука, что говорит приписка: "От любящего тебя всем сердцем донсэна. P.S. Хана тебе, хëн <3". От чтения этой угрозы рэппера отвлекает радостный вопль, наполнивший стены вип-комнаты. - Мин Шуга! Мин Шуга! Долгожданный камбек, ехууу! - Джей-Хоуп не выдерживает и, в конце концов, отрывает свою задницу с дивана. Прыгая перед Шугой и вытворяя своим телом какие-то бешеные движения, он дергает уже смятый плакат то вперед, то назад под аккомпанемент товарищей, из-за чего Юнги не может сфокусировать свое зрение. - Мин Фуга... Мин Фуга... - бурчит Чонгук, сцепив руки на груди и кривя рот. Ну хотя бы не молчит - уже великодушно с его стороны. Заторможенно переведя взгляд на рядом стоящего друга, Юнги видит в руках Зико огромную хлопушку, и плохое предчувствие начинает бить в голову, пока тот, морщась от прилагаемых усилий, пытается свернуть нижнюю часть техники. Парни возбужденно прыгают на диванчиках и все повторяют имя пришедшего, а главный танцор клуба продолжает трясти пятой точкой и насиловать свою шею резкими толчками. Настолько резкими, что Бобби предупреждает Хосока о том, что переломы чего-либо мешают пляскам. Это помогает, но не сильно, ведь если Хоупу хочется творить херню, он творить ее будет, несмотря на все преграды, в том числе и оторванную голову. Шуга смотрит на этот зоопарк и еле сдерживает себя, чтобы не заржать, потому что дрыгающийся Хосок, пыхтящий над хлопушкой Зико и походящий на белку насупленный Чонгук - слишком даже для него, человека, которого рассмешить обычно очень сложно. Тетрадки в его руках немного теряют свое значение, как предмет спасения, и рэппер понимает, что друзья делают это для того, чтобы он почувствовал, что все, как обычно, что он вернулся к своим. Любит же Юнги накручивать себя и своими же мыслями уничтожать уверенность в себе. И любят же бэсты лечить последствия его самокопаний. У них, конечно, нет медицинского сертификата, но зато есть талант возвращать Шугу из бездны раздумий. И сейчас это, как никогда ранее, становится ясным. БУМ! По воздуху летают баксы (ненастоящие, к сожалению), а Джей-Хоуп от неожиданного взрыва разрывает плакат пополам и стоит с безысходным выражением лица, пока зеленые бумажки ложатся на его темные волосы. Это шуговский предел; он смеется, согнувшись пополам и качая головой. Другие затравленно смотрят на Хосока, который уничтожил их кропотливую работу над плакатом (полчаса чиркали фломастером все, что пришло на ум под надзором Зико). Оборванные листочки легонько покачиваются в руках танцора. Придя в себя, Шуга с ухмылкой выдыхает и ступает в приглушенное помещение глубже. Он хлопает по плечу Хоупа и жестом просит Бобби подвинуться, что тот с удовольствием делает, обработанный тирадой папочки Зико о том, что сегодня нельзя плохо себя вести. Он как раз следует за Шугой, размахивая длинной хлопушкой, как джедайским мечом, и озвучивая движения: "Вшюх, вшюх, вшююююх!" - Пацан, ты, конечно, тот еще говнюк. - сворачивая ватман, Бобби бросает его в угол и ерзает, освобождая место другу. - Заставил же нас поволноваться. Особенно Чонгука. Упомянутый фыркает и утыкается в телефон, не замечая, что дисплей не светит и это палевно. - Считайте, что это был вынужденный отпуск из-за переутомления. - улыбается Шуга, но, наблюдая за младшим, думает о том, что нужно будет выловить его после школы и поговорить более подробно. Терпеть не может, когда мальчишка держит на него обиду. Чонгук для него стал не просто другом за эти полгода, но и братом. Маленьким, капризным и очень чувствительным, что на первый взгляд никто не увидит. Но Шуга видит, и поэтому ему стыдно. - На Мальдивах? - шутит компания. - Ага, конечно. То-то я смотрю, как ровно лег загар, - ядовито шипит Чонгук. - бледности. И я не знал, что от отдыха круги под глазами только увеличиваются. Волнуется, черт возьми, переживает. Возможно, больше всех в этой комнате. Да что в комнате? В этой Вселенной, где у Шуги не было никого, кто ставил его контакт на быстрый вызов. До прихода в бэсты, конечно. - Блин, Чонгук-щи... - виновато начинает рэппер, изламывая свои пальцы, но его останавливает поток музыки, пробившийся из-за неожиданного гостя, который, улыбаясь, захлопывает дверь и лохматит свою розоволосую макушку.