Яблочный пирог

Мы можем начать всё сначала. Когда Рик шёл домой, он чувствовал себя окрылённым, он чувствовал себя гением, который способен свернуть горы. Когда Рик влетел в квартиру, он не вспоминал о тех мухах, которые ещё вчера утром были вестником беды. Когда Рик увидел небольшой погром в пустой гостиной, присыпанный женскими вещами, он… Наверное, тогда он просто получил стимул войти в свою комнату, хотя идти совершенно не хотелось и даже лейбл внушительного бюстгальтера казался вполне резонной причиной отсрочить этот момент. Может, это соседи дверью ошиблись? Вы ведь живёте одни на площадке. Может, Стэн наконец перестал плеваться от глупости идеи Рика беспалевно подключить к коммуникации стиральную машинку и решил подзаработать на этом, открыв собственную прачечную? Почему бы и нет, только ты ещё даже не перешёл к практической части вопроса. Может, всё не так, как кажется? Тогда, как тебе кажется, почему он лежит сейчас на твоей кровати в обнимку с двумя рыжими шалавами? Бах! Бах! Ты убит, Рик Санчез, падай. Рик не упал. И не заорал. И не разнёс голову мирно спящему Стэну. Он достал из побитого жизнью и тубусом шкафа сумку, охапкой свалил туда чертежи, всю наличку, какие-то мелочи, которые попались под руку, и пистолет. И ушёл. И если за это время Стэн и проснулся, то Рик об этом не узнал. Знания вообще вещь хреновая, лучше без них. Без некоторых в особенности. Машину Рик вёл спокойно, и даже ребята, что откровенно испытывали удачу, подрезая его, не познали на себе великий водительско-санчезовский гнев. А гнева и не было. Мозг не вдруг снова решил, что сейчас в нём лучше не быть ничему. Наверное, годами пытавшиеся постичь выход в нирвану монахи далёких шанхайских монастырей в такие моменты дружно проклинали Рика. Да, так и было, оставляли все дела, садились стройными жёлтыми рядами, синхронно кланялись своему Будде и гудели единой мантрой: «Да чтоб тебе, Санчез, католическая ты мразь». – Джон, эй, пойди сюда, помоги поднять! – Иду… Рик, чего это у тебя все сейфы нараспашку?.. Гул прозвучал в каждой косточке Рика, когда изо всех сил он опустил тяжёлый баллон на широкую шею охранника. А охранник опасно накренился, но не упал. Кашу, кашу надо было жрать по утрам, Санчез, а не кокаин! И почему такие умные мысли всегда приходят уже после того, как своими руками-вермишелинами ты пытаешься завалить здорового, словно грёбаный Гранд-Каньон, дуболома? Топот тяжело переступающих ботинок и шелест одежды – огромный кулак полетел в пустую голову Рика, и только тогда в ней вдруг вспыхнул огонёк самосохранения. Мир замер на тот единственный миг, за который рой внезапно появившихся мыслей чётко сформировал картину действительности. Какой-то боксёрский удар. Таким любил бить Стэн, да. А потому Рику пришлось научиться от него уходить. Машинально прижимая к груди баллон, в который будто вросли пальцы, Санчез вывернулся из-под кулака. Но его, хоть и на излёте, хорошо задело локтем, и Рик, во второй раз уже так не скоординировавшись, спиной налетел на дверь. Лязгнул механический замок, а ключи задорным звоном по бетонному полу там, с другой стороны, сообщили две новости. Первая – хорошая: охранник не сможет сообщить о мятеже. Вторая – так себе: до тех пор пока Рик не доберётся до запасных, он заперт в одной лаборатории с вооружённым головорезом. В голове вспыхнул второй огонёк – трезвого рассудка. Ну, как это «так себе»? Рику просто пиздец. За то промедление в неизбежном, пока Джон доставал из кобуры пистолет, Санчез успел укатиться за столы, что кишкообразными рядами подпирали "лабиринт" стеллажей. – Давай, дружище, не прячься. Повздорили и будет, – стал сладко увещевать его Джон, видимо не вполне уверенный в том, вооружён ли предатель. – Выходи и поговорим. Я ведь всё равно тебя достану теперь, а так всё у нас хотя бы будет по согласию. Негромко лязгнул затвор. Нет, после этого с ним говорить уже не будут. Времени всё обдумать, пока он открывал сейфы и стаскивал в центр помещения бесконечные пакетики с наркотой, у Рика было много, несоизмеримо много по сравнению с его нынешним положением. Ну ради всего хорошего, где теперь та отмороженная самоуверенность, с которой он шёл против этого черномазого Кинг-Конга, по приказу Страйфа единолично охраняющего лабораторию? На фоне лихорадочно мечущихся панических, самоуничижительных мыслей вспыхнула одна до рези отчётливая: Рику срочно нужна его сумка. В ней – пистолет, а с ним примерно обойма шансов выжить. За время работы здесь Санчез заполнял и заполнял вместительное подвальное помещение на окраине города, которое Страйф презентовал ему как лабораторию, всяким хламом: от учебников до сварочной установки. Стеллажи, столы, цепь соединенных между собой общим механизмом управления труб и баков для масштабной перегонки «сини» – Рик знал это всё как свои пять пальцев, что и где стоит, куда выводит каждый ход. Ему нужно было, не столкнувшись с Джоном, выползти туда, где он бросил свою сумку, прежде чем стал выводить из строя перегонный аппарат. Вот только на стороне Джона был явный перевес в виде пистолета и тренированной тихой походки. Рику приходилось замирать, чтобы понять, где он, а задержаться на одном месте слишком долго могло стоить пробитой свинцом головы. Пот лепил к коже волосы, сбегал по вискам, по переносице и прямо в рот, смачивая иссушенные дрожащим дыханием губы. Шагни правее. Ещё правее, да-да, вон туда. Рик замахнулся и, как какой-нибудь сурикат, высунулся на миг из-за укрытия. Удачно попавшаяся по пути под руку отвёртка полетела в стеллаж, заставленный лабораторной посудой. Она не достигла цели, но замечательно громко пробряцала по бетонному полу, и, едва сбившиеся со своей бесшумности размашистые шаги поспешили на звук, Рик что есть духу пополз в противоположном направлении. Если бы в голове так не звенело от напряжения, он мог бы даже подумать, что секунды, разделяющие его с целью, – это самое время помолиться. Только вот в такие моменты глупо думать о Боге: он тебе скорее посоветует подставить щёку, а не подтолкнёт твою сумку со спасительным «кольтом». Есть! – Вот ты где! – торжествующе оскалился Джон, появляясь перед Риком просто из ниоткуда. Молись лучше ты, сука. Рик выкинул вверх руку с зажатым в ней пистолетом. И – тишина. Оторопь Джона вдруг сменилась заливистым хохотом. – Идиот, пушку с предохранителя… Да и хер бы с ней. Уже взметнулся в воздух зажатый в другой руке Санчеза бутылёк. Стеклянный, потому что самопальная смесь для очистки главного бака от остатков производства разъедала пластик и жесть. Тугая струя снизу-вверх ударила в искривлённую смехом рожу, попадая в нос и в рот. С чудовищным воплем, сопровождающим выжигание слизистой, головорез затопал от боли ногами и стал палить наугад. Рикошетящие пули, прямо как он, визжали и беспорядочно метались, разбивая стеклянную тару и сшибая металлическую. В замкнутом помещении близкая стрельба разрывала мозг. Едва успев спрятаться за огромным баком перегонной установки, принявшим своей антикоррозийной грудью пару прямых попаданий, Рик ждал. И вот – сухой щелчок. Один. Второй. Третий. Патроны кончились. – Шука-а… Ш-шука-а-а! Я вщё равно тебя дош-штану! Рик высунулся из-за бака. Зажимая шипящее, как бекон на сковороде, лицо, бандит нелепо натыкался на стеллажи, шепеляво матерился и надрывно подвывал. Хороший совет – про предохранитель. Спасибо. Рику сначала казалось, что Джон вёл себя глупо, но в итоге его замкнувшие пальцы сами жали и жали на спуск, и продолжали даже тогда, когда пистолет стал лишь сухо отщёлкиваться в ответ. Это уже потом пришла острая боль, всё тело начало трясти, а сердце застучало бешено до посасывающей в груди ломоты, и сделалось вдруг очень смешно от того, что он пережил. Это уже потом он понял, что если бы охранник Джон не ослеп, то, скорее всего, Рику Санчезу уже был бы конец: от мокрых джинсов за бак тянулся след крови. Шальной рикошет снял шмат кожи с голени. Это уже гораздо позже Рик заметит, что его мозг в ответ на сильные стрессы перестал «вырубаться» и адекватно работал в штатном режиме. Пока же Рик искал аптечку и запасные ключи. А когда закончил с этим, в каморке охранника он вырвал проводок прослушки из телефона – то было одним из его собственных достижений на техническом поприще. Теперь у него в запасе оставалось около двадцати минут, прежде чем в логово Страйфа придёт сигнал о не восстановленном размыкании цепи и его люди не нагрянут сюда с проверкой. – Меня хотят убить! – Сэр, сохраняйте спокойствие и назовите ваше имя и ваш адрес, – доверительно говорила женщина на том конце провода. – Моё имя Джон… – Рик бросил взгляд на водительские права, висящие на окошке. – Джонатан Маккейл. Мой адрес…