Напарники II. Наследие

      На улице еще даже не рассвело, когда Себастьян разбудил своего юного хозяина. Сиэль, не привычный к подъему в такую рань, чувствовал себя помятым и уставшим, словно и не спал всю ночь. Однако им с Мэндрейком предстояло прибыть в работный дом к десяти утра, поэтому графу пришлось пойти на такие жертвы.       После того как дворецкий помог ему одеться в подходящую для такого случая одежду, Фантомхайв критически осмотрел себя в зеркало и негромко хмыкнул. Демон за спиной хозяина выглядел более чем удовлетворенным, что не укрылось от цепкого взгляда голубого глаза графа. — И что же тебя так веселит? — Сиэль смотрел на выражение лица дворецкого через зеркало. Мгновение спустя наблюдая в отражении, демон приложил руку к груди и склонил голову. — Прошу меня простить, господин. Просто в этом наряде вы выглядите как настоящий ребенок. — Им я и должен быть на этот раз, — сухо констатировал Фантомхайв, решив не думать о вложенном значении во фразу «настоящий ребенок». Что демон имел в виду, и так было ясно. — Элиот Смит. — Сиэль громко вздохнул и поправил повязку, закрывающую правый глаз. Еще какую-то секунду он изучал свое отражение, а затем раздраженно качнул головой. — Мне кажется, что я не похож на человека, которого можно было бы назвать «Элиотом». — Вы справитесь, господин, — с самой доброжелательной интонацией сказал Себастьян. — По крайней мере, теперь у Вас будет гораздо больше общего с господином Мэндрейком.       Сиэль бросил на дворецкого колючий взгляд, повернувшись к нему лицом. На демона это не произвело абсолютно никакого впечатления. Какое-то мгновение в комнате царила тишина, а затем Сиэль прервал зрительный контакт, негромко хмыкнув. — Не уверен, что этот факт должен меня радовать, — сухо сказал граф, вернувшись к разглядыванию своего отражения в зеркале. Себастьян, никак не прокомментировавший фразу господина, тоже взглянул в зеркало. Фантомхайв вздохнул. — Ничего не поделаешь — таков приказ королевы. Мне не очень нравится изображать нищего сироту, но это никак не должно отображаться на расследовании, — четко сказал Сиэль, чувствуя, что этой фразой больше убеждает себя, чем говорит с дворецким. — К тому же, хоть эти дети и никому особо не нужны, они — граждане Великобритании и подданные Ее Величества. Как Цепной Пес я должен выяснить, что происходит в этом работном доме и попытаться найти их.       Граф на мгновение прикрыл глаза и взял себя в руки. В конце концов, чем раньше они возьмутся за дело с исчезновениями, тем раньше он сможет вернуться к своему непосредственному расследованию. Кстати об этом… — Себастьян, — задумчиво произнес Сиэль, повернувшись лицом к дворецкому, — та девушка, о которой ты упоминал… Знакомая Мэндрейка. — Мисс Кэтлин Джонс, — тут же услужливо напомнил дворецкий. — Пятнадцать лет, работает в художественной мастерской.       Граф машинально потянулся к большому пальцу правой руки, чтобы коснуться фамильного кольца, но его там не оказалось. Еще бы, массивный перстень с синим бриллиантом, не особо вписывается в легенду о нищем мальчишке-воре, поэтому его придется оставить в особняке. Себастьян, от которого не ускользнули все манипуляции хозяина, позволил себе едва заметную усмешку — он прекрасно знал, как его юный господин не любил изображать кого-то, кем не являлся. Но с другой стороны вся эта ситуация помогла бы Сиэлю лучше понять своего соперника, который и сам жил под чужим именем несколько лет и, может быть, выведать какие-то новые факты из биографии волшебника. Разумеется, юный лорд и сам об этом прекрасно знал, но радости это знание ему почему-то не доставляло. — Нужно будет к ней наведаться, — негромко сказал Фантомхайв и Себастьян вернулся мыслями к настоящему моменту. Сиэль поднял серьезный взгляд на слугу: — Когда мы уедем, найди момент, чтобы навестить ее. Только осторожно. Не хочу лишний раз провоцировать Мэндрейка, — и словно в подтверждение его слов на первом этаже раздался громкий стук в дверь. — Слушаюсь, — Себастьян легко поклонился и пошел открывать. Сиэль на какое-то мгновение снова повернулся к зеркалу и, окинув свое отражение напоследок придирчивым взглядом, бесшумно выдохнул и последовал за дворецким.

***

— Твой завтрак, — Бартимеус поставил поднос с чаем и овсянкой на стол, а затем придирчиво взглянул на своего хозяина, который не сдвинулся и на миллиметр в своем кресле с тех пор как джинн видел его в последний раз. Где-то часов пять назад. Догадки дворецкого подтвердились — Натаниэль перестал спать, но, судя по всему, его самого это мало волновало. Теперь он мог много чего успеть за сутки и плевать на то, что такое состояние до добра не доведет. Нет, все-таки, во всем мире не было большего идиота, который раз за разом столь самоотверженно пытался загнать себя в могилу. — Спасибо, — пробормотал волшебник, роясь в каких-то бумажках.       Бартимеус немного помолчал, а затем подозрительно прищурился. Он мог бы сейчас много чего сказать этому несносному волшебнику, но толку с этого явно никакого не будет. А ведь им было о чем поговорить!.. — Тебя что, абсолютно не беспокоит тот факт, что тебе придется жить под маскировкой своего настоящего имени? — Разумеется, беспокоит, — по-прежнему не отрываясь от своих бумаг, сказал Натаниэль и нахмурился: — Я немного думал об этом. Здесь всего две возможности. Либо это просто совпадение, либо мое истинное имя каким-то образом стало известно Ее Величеству.       Он говорил это настолько обыденным тоном, что джинн сначала засомневался — а не последствия ли это того же влияния Уджат? Что ни говори, а постоянное отсутствие сна у людей влияло на их рассудок. Ведь имя было самым оберегаемым секретом мальчишки, и такая прохладность по отношению к возможной потери этого самого секрета приводила Бартимеуса в некое замешательство. — Как-то слишком спокойно ты к этому относишься. И это совершенно на тебя не похоже.       Натаниэль, наконец, соизволил оторваться от своего занятия, в чем бы оно ни заключалось, и посмотрел на слугу. Тот скрестил руки на груди и выжидательно глядел на волшебника. Граф вздохнул. — Да, я беспокоюсь, но мое беспокойство ни к чему хорошему не приведет — если я задергаюсь, это только укрепит их уверенность в правильности полученной информации, — юноша устало протер глаза. — Я не говорил, что это не важно, но сейчас я должен сосредоточиться на насущных проблемах. — На каких это, например? — с явным сарказмом протянул дворецкий не понимая, как мальчишка мог оставаться таким хладнокровным в потенциально опасной для него ситуации. — Ну, как пример на том, что я нигде не могу найти информацию о бывшем владельце работного дома, — Натаниэль принялся хаотично рыться в своих бумагах. — Я лишь нашел договор о том, что участок земли и несколько построек на нем были куплены Гербертом Уорни около десяти лет назад просто за смехотворную цену. — И… это важно?       Волшебник покачал головой и откинулся на спинку кресла. — Это как минимум странно и мне это не нравится. Еще меня тревожит тот факт, что Фиппс и Грей настояли на том, чтобы сделать из нас с Фантомхайвом братьев — их отговорка о том, что так нам будет проще «влиться» в обстановку, кажется притянутой за уши. И это уже не говоря о том, что нас хотели оставить там без какой-либо поддержки.       Бартимеус молчал, обдумывая сказанное хозяином. Натаниэль тем временем потянулся, сделал небольшую импровизированную зарядку, а затем быстро запихнул в рот пару ложек каши. — Как бы там ни было, — негромко сказал волшебник, сделав пару глотков чая, — но меня не отпускает ощущение, что нам чего-то не рассказали. И раз уж даже Фантомхайв со мной согласился… — То значит, твои подозрения не совсем беспочвенны? — закончил за него джинн и Натаниэль пожал плечами. — Можно сказать и так, — он взглянул на часы и нахмурился. — Уже почти шесть, нужно ехать к графу… — волшебник на секунду о чем-то задумался, а потом взглянул на Бартимеуса. — Я могу тебя кое о чем попросить?

***

      В экипаже царило молчание, но в этот раз оно не было столь напряженным как раньше. Возможно из-за того, что их сверхъестественные дворецкие отсутствовали, а возможно потому, что Сиэль был не в настроении для очередных перепалок. Поэтому их существование в одном кэбе вполне можно было назвать мирным — граф предпочитал смотреть в окно, а Мэндрейк сосредоточено изучал какие-то бумаги и не стремился посвящать своего напарника в свои дела. Фантомхайв делал вид, что его это абсолютно не волновало, хотя какой-то вялый интерес к занятию волшебника у него все же был. Едва эта мысль сформировалась у него в голове, как Джон аккуратно согнул листки в два раза и засунул их во внутренний карман потертого коричневого пиджака. — Я попытался больше узнать о прошлом этого работного дома, но наткнулся на некоторые трудности, — нарушил молчание Мэндрейк и, подобно своему спутнику, взглянул на занесенные снегом поля. — Может быть, вам повезло больше? — Себастьян этим занимается, — уклончиво сказал Сиэль, не отрывая взгляда от окна. — Если он найдет что-нибудь важное, мы непременно об этом узнаем.       Джон перевел взгляд на Фантомхайва, и какой-то момент смотрел на него без выражения, после чего пожал плечами. — Хорошо.       Разговор увял, и Сиэль снова вернулся мыслями к своим насущным проблемам. Совсем скоро они с Мэндрейком окажутся в тесном замкнутом пространстве один на один, без слуг, с ограниченными возможностями и под другими именами. Мальчика не могло это не беспокоить — в конце концов, это едва ли не идеальное время для того, чтобы нарисованное на картине сбылось. И все равно, что на рисунке они были одеты по-другому — кто знает, насколько можно верить этим деталям? Сиэль упорно пытался отгонять от себя эти мысли, приводил аргументы, что Себастьян обязательно явится, если почувствует смертельную угрозу для контрагента, но собственный простреленный затылок, раз за разом возникающий перед глазами, все больше вызывал чувство обреченности. Как перестать зависеть от этих мыслей и сосредоточиться на настоящем? Хотя, с другой стороны, настоящее на данный момент было ничем не лучше его призрачного будущего… — Фантомхайв?       Сиэль непроизвольно вздрогнул и через пару секунд хмуро взглянул на волшебника. Тот поднял руки в успокаивающем жесте. — Прошу прощения, граф, я не хотел вас напугать, — Джон несколько озадачено смотрел на своего мрачного спутника. — Нам нужно немного порепетировать, как думаете? — У меня не возникнет с этим проблем, Натаниэль, — сухо ответил Сиэль, с каким-то остервенением выплевывая настоящее имя волшебника. Он и сам не понимал, из-за чего злится — в конце концов, это задание, да и само знакомство с «экспертом» не было его идеей. Так почему же он так отчаянно хочет, чтобы Мэндрейку было так же плохо, как и ему? — Очень хорошо, — все напускное или нет, дружелюбие Джона исчезло, что явственно слышалось в прохладном тоне, которым он ответил. Сиэль глубоко вздохнул, досадуя на свою нетерпимость и неосмотрительность. Ведь он сам хотел, чтобы они стали «напарниками» в более широком смысле этого слова, а теперь снова наступает на те же грабли, сводя все свои усилия на нет. — Извините, Мэндрейк, — через пару секунд выдохнул Сиэль, взглянув волшебнику в глаза. — Просто я терпеть не могу рано вставать и, обычно, в такие моменты я не самый приятный собеседник.       Правда хотя бы отчасти, это уже можно было считать прогрессом. Джон на это заявление лишь приподнял бровь, но в целом выражение его лица стало немного более доброжелательным. — Если так, то вам будет нелегко — дети в работных домах поднимаются ни свет, ни заря, так что придется к этому приспосабливаться, — непринужденно сказал Мэндрейк.       Фантомхайв хмыкнул. — Уверен, я как-нибудь справлюсь с этим обстоятельством.       Джон качнул головой, мол, все в ваших руках и перевел взгляд на окно. Какое-то мгновение Сиэль разглядывал волшебника в его новом образе: темно-коричневая кепка на черных волосах, потертый пиджак в тон, выцветшая серо-голубая рубашка и штаны на подтяжках какого-то невнятного коричнево-болотного цвета. Даже при всем этом нищенском маскараде Мэндрейк отнюдь не выглядел потрепанным жизнью вором. По крайней мере, Сиэль, который предполагал, что и сам смотрится не лучше, не сказал бы такого о волшебнике. Гордо поднятая голова, цепкий взгляд темных глаз, в которых был виден светлый ум, не давали усомниться в том, что этот человек не происходит из низшего сословия. Но графу, который прекрасно знал, что это всего лишь одна из масок «эксперта», было крайне любопытно взглянуть на то, что кроется под всей этой манерностью и напускной уверенностью в своих силах. Фантомхайв понимал, что ему выпала замечательная возможность забраться «под кожу» своего напарника и не собирался брезговать таким шансом. Его расследование не должно прекращаться только потому, что он будет отрезан от всего мира. Объект для изучений Сиэля находился рядом и ничто не помешает ему наблюдать и делать выводы все это время, что они будут находиться в работном доме. — Кажется, мы уже подъезжаем, — негромко сказал Джон, кивнув головой в сторону окна. Его слова подтвердились через каких-то несколько минут. Когда кэб остановился, оба графа вышли наружу и тут же оказались на продуваемой всеми ветрами дороге. Сиэль мгновенно затрясся как осиновый лист, но героически пытался делать вид, что ему все нипочем. Джон тоже едва слышно застучал зубами от холода и спрятал ладони в рукава своего потертого пиджака. Где-то вдалеке, укрытые белесым туманом и хлопьями снега виднелись дымоходы работного дома, который был едва ли не со всех сторон окружен лесом. Их специально привезли подальше от основной дороги, чтобы никто не узнал, кто они на самом деле и зачем приехали. — Ну, и где он? — недовольно простучал зубами Сиэль, пытаясь согреть ладони своим дыханием. Получалось у него не очень. Стоящий рядом и беспрестанно шмыгающий носом Джон, пожал плечами. — Понятия не имею… А, идет.       Фантомхайв повернулся в сторону, куда указывал Мэндрейк. Пропустив удаляющийся кэб, к ним поспешно приближался мужчина — средних лет, темноволосый, с пышными усами до подбородка и хорошо одетый. Присмотревшись, граф увидел зеленые глаза и немного кривой нос — создавалось впечатление, что когда-то он был сломан, но так правильно и не зажил.       Поравнявшись с мерзнущими мальчиками, мужчина обвел их пристальным взглядом, а затем кивнул сначала Джону, а затем Сиэлю. — Граф Мэндрейк и граф Фантомхайв, я полагаю? — его голос был мягким и каким-то на удивление певучим, поэтому фамилии «братьев», казалось, словно пропели. — Они самые, — в голосе Сиэля явно проступило недовольство, но он даже и не пытался его скрыть. Вместо этого он прищурил свой небесно-голубой глаз и холодно произнес: — Вы опоздали. — Простите мою нерасторопность, граф. Ушло некоторое время, прежде чем нам удалось расчистить дорогу от снега… — он всплеснул руками, выражая все свое сожаление, на что Сиэль всего лишь негромко хмыкнул. — Ночью была метель… Пойдемте, вас нужно быстрее отвести к теплу, пока вы окончательно не окоченели. — Было бы неплохо, — пробормотал Джон.       Графы поравнялись с провожатым и несколько минут просто шли молча быстрым шагом, стараясь экономить энергию. У Сиэля на языке уже вертелся миллион вопросов, но он не был уверен, что сейчас подходящее время для того, чтобы задать их. А вот Мэндрейк, очевидно, так не думал. — Вы ведь — Герберт Уорни, я прав? — Ох, простите, что не представился, — немного рассеянно отозвался директор работного дома, улыбаясь краешком губ. — Да, вы абсолютно правы, господин Мэндрейк… Простите, могу я называть вас Натаниэль? Так и вам, и мне будет проще привыкнуть к вашему новому статусу.       Сиэль покосился на волшебника. Если Джона хоть как-то задело это предложение, то виду он не подал. Фантомхайв мог только поражаться выдержке подростка — ведь тот так тщательно охранял свой секрет… Графу не очень верилось в то, что выбор имени для «эксперта» был простой случайностью, впрочем, наверно, как и самому Мэндрейку. — Нисколько, — пробормотал тем временем Джон, обхватив себя руками и засунув мерзнущие ладони в подмышки. Понаблюдав за ним какой-то момент, Сиэль последовал его примеру.       Они шли заснеженной дорогой еще где-то с минут двадцать, а затем Уорни предложил сократить путь и они свернули вправо, продолжая также усердно преодолевать снежные препятствия на своем пути. Хмурое бело-серое небо низко висело над головами идущих — снегопад мог начаться в любую секунду. Сиэлю нестерпимо хотелось то ли залезть в кровать и проспать целый день, то ли опять же поспать, но уже в горячей ванне. И было неплохо, если бы еще ему принесли горячий чай с шоколадным тортом… — Кто-нибудь еще пропадал за последние дни? — разбил молчание Мэндрейк, и Сиэль повернул голову в сторону директора. Тот негромко выдохнул и отрицательно покачал головой. — Слава Богу — нет. Признаться честно, я очень надеюсь, что вам удастся пролить свет на эти необъяснимые исчезновения. Представить страшно, что эти дети могли замерзнуть где-то в этих ледяных лесах, — сокрушался Уорни. Джон заметно хмурился глядя на него и Сиэль мысленно согласился с вероятной оценкой волшебника. Как-то совершенно не верилось в то, что этот тип настолько печется о жизни маленьких сирот. — Значит, никаких следов вы так и не нашли? — продолжал допытываться Мэндрейк, как ни в чем не бывало шагая по сугробам и не обращая внимания на дикий холод. Сиэль мог только завидовать такой сосредоточенности — у него самого, открой бы он сейчас рот, только зубы и цокали бы. А Джон еще и вопросы умудрялся задавать. — К сожалению, — покачал головой Уорни и, придержав свой котелок одной рукой, наклонился под одной низко висящей веткой и проворно прошмыгнул мимо. Мэндрейк тоже слегка пригнулся, а вот Сиэлю ничего подобного делать не пришлось, поэтому он продолжал хмуро разглядывать окружающие его красоты и грезить чашкой чая. Он ведь даже еще не завтракал! — Сюда, господа, — через несколько минут сказал директор, когда они наконец-то вышли к работному дому и нескольким пристройкам рядом. Сам приют выглядел обычным двухэтажным домом, построенным из белого кирпича с темно-коричневой покатой крышей. Из трубы валил густой серый дым, а в окнах виделось смутное движение. Рядом стояли две пристройки, но выглядели они невероятно запущенными, причем та, что казалась больше, на вид была самой ветхой и разрушенной. — Проведу вас к себе в кабинет, а затем представлю всем остальным, — сказал тем временем Уорни, сворачивая с расчищенной от снега тропинки. Он повел их к торцу дома, а затем завернул за угол, где были старые деревянные двери. На вопросительный взгляд графов, директор пояснил: — Эта дверь ведет во внутренний коридор, который соединяет мой кабинет и рабочую зону, где трудятся дети. Им пользуются только надзиратели — чтобы ее открыть, нужен специальной ключ, как с этой стороны, так и с внутренней. — Ясно, — коротко бросил Джон, поскольку явно видел, что Сиэль к разговору был не расположен.       Когда они вошли в этот самый коридор, и дверь за ними захлопнулась, воцарилась кромешная тьма. Фантомхайву это почему-то неприятно напомнило визиты в Пентонвиль, и он тут же постарался выбросить возникшие ассоциации из головы, чтобы сосредоточиться на настоящем. — Прошу прощения — обычно днем этим коридором редко пользуются, — пробормотал Уорни и через какое-то мгновение темноту разогнал свет, идущий от канделябра. Отчего-то от парочки горящих свеч вроде бы доброжелательное лицо директора работного дома обрело какую-то зловещую окраску. Возможно, дело было в падении теней на лицо, а может просто в воображении — Сиэль не знал, но его внутреннее чутье подсказывало, что доверять этому человеку все же не стоило. Ни при свете дня, ни, уж тем более, ночью.       Герберт провел их до узкой лестницы — он сам пошел первым, а следом за ним Мэндрейк попытался галантно пропустить перед собой Фантомхайва, но заработал такой взгляд в ответ от двенадцатилетнего графа, что решил не строить из себя «заботливого брата» и отправился следом за Уорни. Сиэль хотел было ответить, что он не кисейная барышня и не боится темноты, но слова так и застряли невысказанными в горле. — Добро пожаловать в мою скромную обитель, — сказал директор, когда они, наконец, добрались до его кабинета. Фантомхайв был несказанно рад тому, что здесь уже был растопленный камин и преодолел сиюминутное желание сесть в единственное здесь кресло и заснуть возле него. — Спасибо, — снова ответил за них Джон и, сняв свою кепку, положил ее на край директорского стола. Сам кабинет выглядел довольно просто — один стол, одно видавшее виды кресло, пара стульев, небольшой книжный шкаф, стоявший по другую сторону от двери и, собственно, камин. — Извините, что не могу предложить вам чаю — никто, кроме меня, не знает о вашем приезде, поэтому вам, как и всем прочим детям, придется подождать обеда, который будет, где-то… через час, — директор снял с себя котелок, затем темно-бардовое пальто, и повесил их на вешалку, стоявшую рядом с входной дверью. — Я думаю, мы это переживем, — вполне миролюбиво отозвался Мэндрейк и даже соизволил не заметить громкого хмыканья Сиэля, который уже стоял рядом с камином и грел руки. — Ээ… очень хорошо, — Уорни явно было немного неловко от молчаливого недовольства Фантомхайва, поэтому он переключил свое внимание на более разговорчивого Джона. — Значит, распорядок дня таков. Подъем в шесть утра. Полчаса — на банные процедуры и завтрак, в шесть тридцать начинается рабочий день. Обед в двенадцать часов и на него отведен целый час — включая прием пищи и краткий отдых. С часу дня — продолжается рабочий день и длится до девяти вечера. С девяти до десяти вечера — ужин и банные процедуры. В десять вечера отбой. В воскресенье — посещение церкви, после чего весь день посвящается исключительно учебе.       Сиэль наконец, немного согревшись, оторвался от камина и подошел к Мэндрейку. Джон отреагировал на весь этот «распорядок» абсолютно никак — то есть просто стоял, со скрещенными на груди руками и впечатление было такое, что он мыслями находился где-то очень далеко отсюда. Фантомхайв же не мог едко не заметить: — Я так понимаю, самим расследованием нам придется заниматься по ночам? — Простите, граф, но таковы здесь порядки, — Уорни развел руками в стороны, словно действительно не мог ничем помочь. — Вам придется успевать куда больше, чем другим детям. Первую половину дня вы будете проводить раздельно — Ее Величество просила подыскать вам обоим занятие, которое не требовало бы большой физической нагрузки, но вместе с тем позволяло беспрепятственно передвигаться по территории работного дома. Поэтому Элиота Смита я назначу на кухню — обычно, у детей там посменные дежурства, но, поскольку у вас травма, — директор выразительно посмотрел на прикрытый повязкой глаз Сиэля, — это подойдет за оправдание того, почему вы не будете работать наравне с остальными. — Прекрасно, — негромко хмыкнул Фантомхайв, глубоко вздохнув. — Что касается вас, господин Мэндрейк… Натаниэль, — поправился сразу Уорни и прокашлялся. — Первую половину дня вы будете отвечать за уборку детских жилых комнат и прилегающей территории. Во второй же половине дня и вы, и ваш, кхм, брат, будете вместе со всеми в общем зале дробить камень для дорожных работ или измельчать кости для удобрений.       На этой фразе Сиэль громко вздохнул. Вполне вероятно, что в этом месте он получит худший опыт в своей жизни. Но чего еще можно было ожидать от работного дома в такой глуши? — А что это за пристройки рядом? — поинтересовался Мэндрейк, который оставался настолько невозмутимым после услышанного, что складывалось впечатление, будто он и сам провел значительную часть времени в подобном месте и его уже ничто не могло удивить. Сиэлю прекрасно было известно, что волшебник прожил почти всю свою жизнь в нормальных условиях, поэтому такое равнодушное отношение к известию о будущих тяготах было необычным. — Та, что побольше — спальные места детей, поменьше — надзирателей. — Мы в этом месте будем спать? — не поверил своим ушам Сиэль, а Джон, стоящий рядом негромко выдохнул. — Могло быть и хуже.       Фантомхайв бросил раздраженный взгляд на «эксперта», который тот предпочел не комментировать. Уорни, тем временем, снова откашлялся. — Финансирование в таких местах небольшое, сами прекрасно понимаете, — многозначительно произнес директор, переводя внимательный взгляд с одного графа на другого и обратно. — Какой порядочный обеспеченный человек захочет иметь дело с нищими беспризорниками?       Ни Сиэль, ни Джон ему ничего не ответили. Герберт поджал губы. — Кстати, что касается спальных мест, — после некоторой паузы добавил Уорни. — Обычно дети спят по шесть человек в комнате, но, поскольку четверо пропали… я могу поселить вас с двумя оставшимися мальчиками, которых нам пришлось переселить, после небольшой перестановки. — Думаю, нам подойдет, — сказал Мэндрейк и посмотрел на Фантомхайва в поисках поддержки. — Чем меньше народу, тем проще будет ускользнуть, если придется действовать ночью.       Сиэль кивнул. В этом он был полностью согласен с волшебником, хотя сама перспектива ночевать в одной комнате с оборванцами не казалась ему привлекательной ни на грамм. — Хочу вас предупредить. Если вы будете замеченными надзирателями расхаживающими ночью, я не смогу вас как-то защитить. Для всех — вы такие же нищие бродяжки, как и остальные пятьдесят человек и иного отношения к вам не будет. Поэтому… будьте осторожны. — Всенепременно, — буркнул Сиэль. Он, конечно, знал, что все это — временное явление, но это отнюдь не мешало ему злиться на сложившиеся обстоятельства. И на Мэндрейка, который к этим обстоятельствам относился как-то уж слишком спокойно. — Что ж, тогда — это все. Идемте, нужно представить вас надзирателям.       Сиэль вздохнул, внутренне подобравшись, и перевел взгляд на Джона. Тот немного хмурился, но в целом, выглядел абсолютно спокойно, словно происходящее здесь его абсолютно не касалось.       Без лишних предисловий они спустились следом за директором вниз, снова по темному коридору, а затем свернули влево. Уорни открыл дверь своим специальным ключом и они вошли в светлое, но не очень хорошо освещаемое помещение. В большой просторной комнате сидели худощавые и заметно грязные мальчишки разного возраста — кто-то повыше, кто-то пониже, и все они были заняты исключительно своей работой. Головы были опущены, лица — сосредоточены, и все они молчали. Было слышно, лишь как работают их ступки, которыми они перемалывали кости на удобрения. Сиэль не выдержал и скривился — вонь стояла просто ужасная.       Никто из детей даже головы не поднял, когда графы оказались в помещении. А вот взрослые — двое мужчин неопределенного возраста с розгами в руках, до этого ходившие между рядами, взглянули в сторону новоприбывших мальчиков с заметным воодушевлением. Сиэлю на мгновение стало не по себе, и он едва ли не попятился назад — в последнее мгновение его удержал один предупреждающий взгляд Мэндрейка направленный в его сторону. — Директор, — без особого почтения кивнули два здоровяка, приблизившись к ним, и принялись с нескрываемым интересом разглядывать новых сирот. Один из мужчин был высоким и коренастым шатеном с рассеченной губой и вполне бы мог сойти за серийного убийцу. Второй был чуть пониже, худощавый и жилистый, но с не менее любопытной внешней деталью — гетерохромией. Один глаз у него был зеленым, а второй — голубым. И это могло испугать еще больше, чем маньячная внешность первого. — Чарли, Джеймс — это наши новые подопечные. Натаниэль и Элиот Смит. — Однофамильцы, что ли? — голос у Чарли (Сиэль вновь мысленно возвел глаза к потолку, проклиная всех Чарльзов, которые посмели встретиться ему на пути) был гнусавым и не особо приятным. — Братья, — откашлялся директор. Сиэль и Джон наблюдали за всем происходящим молча, стараясь по мере возможности выглядеть не особо вызывающе. — Да в каком месте они братья — вон, такие же разные как глаза у Джейми-пятнашки. — Заткнись, придурок, — пригрозил Джеймс розгами. — Не то выпорю тебя так, что мало не покажется. — Ээ… господа, — попросил Уорни и те через мгновение недобрых переглядываний, нехотя взглянули на директора. — Натаниэль и Элиот — сводные братья… — Вот это другое дело, коли мать проституткой была, — мерзко хихикнул Чарльз, сначала пристально взглянув на Джона, а затем перевел взгляд на хмурого Сиэля. — А чего с глазом-то? — Производственная травма, — поспешил сказать директор. — Элиот на первую половину дня будет назначен на кухню, а его старший брат — на уборку жилых помещений. И я смею надеяться, что никто из вас не рискнет изменить это указание, — с намеком на угрозу в голосе сказал Уорни, на что надзиратели сразу стали отнекиваться. — Будут пахать как миленькие, — заверил Джеймс, а затем почесал в затылке. — А селить их куда?..       Пока директор объяснял, где размещать новоприбывших, Чарли склонился к Сиэлю и прищурил свои невыразительные серые глаза. Фантомхайву очень сильно хотелось сказать что-нибудь нелицеприятное, и он уже придумал с десяток оскорбительных выражений, как вдруг надзиратель нахмурился. — Не нравится мне этот твой голубой глаз, парень. Слишком уж чистый, для наших краев. И слишком дерзкий… Что, мамка гляди дворянина ублажала какого, а?       Ладони Сиэля непроизвольно сжались в кулаки и он уже открыл было рот, чтобы сказать этому хмырю все, что он о нем думал и плевать на последствия, но в этот момент неожиданно вмешался Мэндрейк. С абсолютно непроницаемым выражением лица он встал между Фантомхайвом и Чарльзом, и довольно громко произнес: — Я бы не советовал лезть к моему брату, упырь.       В следующий момент, казалось, воцарилась такая звонкая тишина, что Сиэлю казалось, будто бешенный стук его сердца слышат все без исключения в этом помещении. Уорни и Джеймс перевели удивленно-потрясенные взгляды на Мэндрейка, и даже некоторые дети оторвались от своей работы, чтобы увидеть, что будет дальше. В следующее мгновение эту тишину разбил вдребезги звонкий удар — Джону со всего размаха врезали по лицу, от чего он не удержался на ногах и упал на пол. — Еще одно слово, когда не спрашивают, и так легко ты не отделаешься, малыш Натти, — напоследок плюнув на поднявшего голову Джона, Чарли, гордо вскинув голову, повернулся лицом к замершим детям. — Чего рты раззявили?! Марш за работу, голодранцы!       Все мгновенно опустили головы и снова занялись своим делом, будто ничего и не было. Сиэль стоял как вкопанный, пытаясь понять, в какой ад его занесло на этот раз.       Получалось плохо.