Напарники II. Наследие

      Сиэль тихо застонал и тут же закашлялся, почувствовав, как горло будто кто-то изнутри усердно царапал наждачной бумагой. Чувство было очень знакомым и крайне неприятным, однако он просто решил не обращать на него внимания. В конце концов, сейчас существовали вещи поважнее его слабого здоровья.       Открыв глаза и несколько раз моргнув, чтобы сфокусировать взгляд, граф почти сразу понял две вещи: его снова держали взаперти и вдобавок ко всему сняли повязку. Сквозь окружающий со всех сторон мрак, Фантомхайв кое-как сумел разглядеть прутья металлической решетки, из чего сделал мгновенный вывод, который ему жутко не понравился.       Его опять посадили в клетку.       Воспоминания о трагедии почти трехгодичной давности грозились вновь накрыть его с новой силой, и Сиэль от некоего отчаяния зажмурил глаза, говоря себе, что он больше не тот напуганный мальчишка, каким был когда-то. Что он, как-никак, Цепной Пес и относится к дьявольской аристократии. Он — прочная стальная стена, отделяющая преступный мир от остального населения великой нации. Карающая длань Ее Величества. И он не мог позволить себе об этом забыть.       «Я могу справиться с этим, — уверенно прозвучало в голове, и мальчик попытался абстрагироваться от перемешивающихся в сознании болезненных картин прошлого. — Могу и справлюсь». Однако успокоить разбушевавшийся разум было нелегко, пусть Сиэль и говорил себе, что ему абсолютно не о чем волноваться. Он не умрет, пока партия не закончится. Собственный дворецкий не позволит этому случиться, а все остальное — переходящее.       Некоторое время спустя ему все же удалось выровнять сбившееся дыхание и привести мысли в порядок. Немного успокоившись после внезапного приступа паники, мальчик снова медленно открыл глаза. Уже через несколько секунд они заново привыкли к темноте, и Сиэль позволил себе бесшумно выдохнуть: округлое помещение из камня, в котором он находился, не было похоже на то, в котором его держали несколько лет назад. Хотя, конечно, наличие еще нескольких пустых клеток небольшого размера особого доверия не внушали. Помещение было небольшим с внушительной колонной посередине, но Сиэль, как бы не силился, не мог разглядеть, в какой именно стороне находился выход и был ли он здесь вообще. Он понятия не имел, что это за место, и сколько времени уже прошло с тех пор, как они с Мэндрейком пробирались посреди ночи к директору работного дома за ответами. Какой-то момент граф думал о том, а не подать ли Себастьяну знак, но потом все же решил повременить. Возможно, если он немного отложит собственное спасение, то сможет узнать, кто стоит за всеми этими странными похищениями. Брезговать такой возможностью было бы очень неразумно.       Клетка, в которой он находился, была примерно полтора на полтора метра. Остальные — пустые — были такими же. Сиэль принялся оглядываться по сторонам, дабы убедиться, что он здесь один. Однако даже с беглым осмотром он не мог этого утверждать, поскольку из всех шести клеток, что мальчик насчитал здесь, две были в поле его зрения лишь частично, поскольку стояли за той самой массивной колонной посреди комнаты. При всем своем великом желании граф не мог разглядеть, был ли там кто-то живой.       Бесшумно выдохнув, Сиэль прижался спиной к прутьям и, прижав ноги к себе, чтобы хоть немного согреться, обхватил их руками. Холод здесь стоял жуткий. Мальчик силился вспомнить хоть что-нибудь, что помогло бы ему понять, каким образом он оказался здесь, но все его воспоминания заканчивались на том, что он открыл дверь, ведущую в спальню директора работного дома. Кажется, еще он успел услышать звон колокола, но Фантомхайв не был уверен в том, что ему это не померещилось от удара. Однако кто бы его сюда не притащил, Сиэль надеялся на то, что Мэндрейка такая же участь не постигла. Нелегко было признавать это, но сейчас он мог довериться лишь своему временному союзнику. Ведь Цепной Пес был все еще уверен в том, что они находились на одной стороне.       «Пока, — снова зыбко проплыло в голове, и Сиэль нахмурился. — Это только пока».       Пальцы закоченели и плохо слушались, поэтому граф засунул их под сжатые в коленях ноги. Спина затекла и ныла, и ему казалось, будто стальные прутья, прожигающие холодом даже сквозь одежду, оставят на его теле синие полосы. Едва мысль об этом сформировалась в голове, как он внезапно оглушительно чихнул. Звук пронесся по небольшому округлому помещению гулким эхом. Он вытер нос рукавом и вдруг отчетливо услышал какой-то шорох. Замерев и затаив дыхание, Сиэль весь обратился в слух. Он был уверен, что ему не показалось. — Эй, здесь есть кто-нибудь?       Тишина. Сиэль нахмурился и, отлипнув от решетки, выпрямился, подойдя на негнущихся ногах к другому краю своей темницы. Он отчетливо видел, что три клетки были пусты, но другие заслоняла колонна. Вполне возможно, что хоть одна из них была занята одним из ранее пропавших мальчиков, а если так, то был небольшой шанс выяснить, как именно происходили эти похищения… Внезапно в голову пришла еще одна мысль. Может, в одной из этих клеток находился волшебник? Ведь Сиэль на самом деле никакого понятия не имел, что же стало с его напарником… — Мэндрейк? — наугад позвал он, но ответа не последовало. Какое-то мгновение граф не слышал ничего кроме своего быстро колотящегося сердца, а затем до ушей донеслось тихое покашливание. — Эй, я знаю, что вы меня слышите, кем бы вы ни были. И я требую, чтобы вы назвали свое имя.       Сиэлю не составило труда поддержать в голосе властность, хотя на самом деле ему казалось, что еще чуть-чуть, и он свалится в обморок от истощения. Невольно он вспомнил, как пару месяцев назад оказался в схожей ситуации и умудрился все благополучно проспать, пока Мэндрейк геройствовал. На этот раз Сиэль пообещал себе, что такого не произойдет. Пожалуй, это была еще одна причина, по которой он отказывался принимать помощь от волшебника, в чем бы она ни заключалось. Удивительно, что он понял это только сейчас…       Выждав еще пару минут, но так и не получив никакого ответа, мальчик нахмурился и попробовал еще раз. — Я — граф Сиэль Фантомхайв и советую вам сотрудничать со мной. Я слышу, что вы здесь, поэтому продолжать молчать с вашей стороны — большая глупость. Назовите себя.       Слова снова эхом разнеслись по помещению. До слуха Сиэля сначала донеслась какая-то непонятная возня, а затем слабый надтреснутый голос, который прежде ему еще не доводилось слышать. — Это Джо.       Сначала Фантомхайв даже не понял, о ком идет речь, но уже через секунду его глаза широко распахнулись от удивления. Джо? Тот самый Джо, который всегда молчит? Его собственный сосед по комнате? Сиэль навскидку прикинул, мог ли мелкий узнать его по голосу, но потом отбросил прочь эту мысль. Сейчас в конспирации уже не было никакого смысла. — Джо?.. Как ты здесь оказался? — граф отчетливо помнил, что когда они с Мэндрейком уходили на разведку, то оба их соседа были в своих кроватях и крепко спали. Но если Джо здесь, значит, его похитили точно так же, как и остальных, но… когда это произошло? В ту ночь, когда они ушли? Позже?.. — Джо не помнит, — донеслось едва слышное в ответ. Сиэль сначала подумал, что с ним разговаривает все-таки не мелкий, но потом предположил, что тот, скорее всего, просто говорит о себе в третьем лице. Таким образом, он, вероятно, пытался защитить себя от действительности, или от каких-то неприятных воспоминаний. Как ни крути и то, и другое было паршиво.  — Ладно, — выдохнул граф, секунду подумал, и попробовал еще. — А как давно Джо здесь?       Возможно, так с ним проще будет говорить. Конечно, Фантомхайв в подобных вопросах не был экспертом, но ему казалось, что он поступает правильно.       Пауза немного затянулась, прежде чем Сиэль услышал ответ. — Джо здесь сто четыре минуты.       Сиэль скептически приподнял бровь. Сто четыре минуты? То есть, уже более полутора часов? Хотя, пожалуй, для мальчика был уже большим открытием тот факт, что Джо мог оперировать такими большими числами, не говоря уже о том, чтобы отсчитывать про себя все время с точностью до минуты. Граф не знал, можно ли было верить вычислениям этого ребенка, голоса которого он до этого дня вообще не слышал, но, поскольку другого выбора не было, он принял их за правду. Возможно, и сам Сиэль находился здесь примерно столько же, а это значило, что на дворе совсем скоро рассветет.       Присев на корточки от того, что немного кружилась голова, Фантомхайв прикрыл глаза, размышляя. Он бы мог позвать Себастьяна прямо сейчас и разнести здесь все на кирпичики, но… Может, следовало подождать еще немного? В конце концов, он успеет позвать демона в любой момент, ведь печать по-прежнему была на глазу, да и рот ему кляпом никто не спешил затыкать. Хотелось все-таки встретиться с этим похитителем лицом к лицу на своих собственных условиях, но он понимал, что без поддержки со стороны долго не протянет. Как ни крути, а присутствие дворецкого было ему необходимо. — Граф Сиэль Фан… Фанхт… Фантохвайм… — вдруг тихо заговорил Джо, и мальчик снова весь обратился вслух. Как бы там ни было, а этого ребенка он обязательно спасет, чего бы ему это ни стоило. — Фантомхайв, — несколько устало поправил Сиэль. Пару секунд в округлой комнате висела тишина, а затем мелкий снова заговорил. — Граф Сиэль Фантомхайв, — едва ли не по слогам произнес он, но на этот раз, по крайней мере, правильно. — Он хочет спасти Джо? — Да, — ответил мальчик, но прозвучало это не так уверенно, как ему бы того хотелось. Но он надеялся, что Джо не различит такие нюансы в его голосе.       Снова повисло молчание. Сиэль уже хотел было позвать слугу, но Джо внезапно снова заговорил. — За ним следует смерть.       Это было сказано очень тихо, но для Цепного Пса прозвучавшие слова были подобными грому среди ясного неба. Конечно, за ним следовала смерть в прямом смысле этого слова, однако одно дело, когда живешь с этой мыслью каждый день, а совсем другое, когда слышишь это от маленького сироты, запертого в такой же клетке, что и сам, в непроницаемом и непроглядном мраке.       Сиэль сглотнул и тут же поморщился: горло отозвалось неприятной болью. — Откуда ты… Откуда Джо это знает?       Графу действительно было очень интересно это выяснить. А может, паренек имел в виду совсем не контракт с демоном? Может, речь шла о том, что было изображено на картине? Мэндрейка, который однажды попытается пристрелить его, вполне можно было охарактеризовать также. Смертью, что следовала за ним — Цепным Псом Ее Величества. — Он видел ее в глазу графа Сиэля. Как и сам граф Сиэль видел ее не один раз.       Джо замолчал, а Фантомхайв нахмурился еще больше, понимая, что совсем запутался в том, что сказал ему мелкий сосед по комнате. Он тихо выдохнул через рот и несколько раз шмыгнул носом. Его бил озноб и зуб на зуб не попадал, однако кое-что он все же решил уточнить: — Джо видел в моем глазу смерть, я правильно понял? И я сам ее тоже видел?       Его вопрос эхом разлетелся по комнате. Проходила секунда за секундой, но мальчик по-прежнему не спешил отвечать. Граф потер руки друг о друга и попытался погреть их своим дыханием. Джо продолжал молчать, поэтому Сиэль благополучно пришел к выводу, что пора было со всем этим заканчивать. — Даже если Джо и прав, я не намерен убегать, — звучно произнес он, не обращая внимания на боль в горле. — Ни сейчас, ни когда-либо. — Джо считает, что граф Сиэль будет идти рука об руку со смертью еще очень долго.       Фантомхайв, не удержавшись, хмыкнул и непроизвольно улыбнулся едва ли не самым краешком губ. — Если Джо таким образом хотел меня подбодрить, то ему это удалось… — едва он успел договорить эти слова, как где-то совсем рядом раздался громкий механический скрежет. От неприятного звука Сиэль зажал уши, но помогало это не особо. И снова он понятия не имел, что происходит, но догадывался, что ничего доброго в ближайшем времени ждать не придется. — Себастьян! — изо всех сил выкрикнул граф Фантомхайв в пустоту, но сам едва услышал свой собственный голос. — Я здесь! Найди меня, это приказ!..

***

      На Гетрайдегассе действительно было много людей, когда Себастьян прибыл к началу улицы в указанное мисс Лютьенс время. Однако, несмотря на это, никакой толкучки, свойственной таким же оживленным улицам Лондона, не было. Узенькие улочки, освещаемые целым потоком газовых ламп, и небольшие светлые дома, теснившиеся вплотную друг к дружке, выглядели уютно и создавали некое впечатление сказочного города. Кого только не замечал Себастьян, прокладывая себе путь сквозь магазинчики со сладостями, фотосалоны, у которых стояли огромные очереди, маленькие аматорские театры, актеры которых давали представления в основном для детей. Повсюду царила радостная непринужденная атмосфера, будто на этой улице шел какой-то один большой нескончаемый праздник. Демона-дворецкого посетила мысль, что неплохо было бы привести сюда господина, когда закончится вся эта история. Возможно, атмосфера искреннего тепла и веселья могла бы хоть немного ослабить напряжение, сковывавшее юного графа. Он мог как бы невзначай подкалывать своего хозяина по поводу его нежного возраста сколько угодно, но вся правда была в том, что Сиэль редко когда выглядел настоящим ребенком. И эти крохотные, почти незаметные обычному наблюдателю моменты, когда невозмутимость сменялась неподдельным удивлением и интересом в голубом глазу графа Фантомхайва, были особенно ценны для идеального дворецкого. Конечно, вероятность привезти господина в Австрию в реальности фактически приравнивалась к нулю, ведь он очень хорошо знал своего контрагента и его мотивацию.       Развлечения его не интересовали, если не были связаны с делами компании или каким-нибудь расследованием. Иногда понимать это было почти… прискорбно.       Продвигаясь к самому центру старой улицы Зальцбурга, внимание Себастьяна вдруг привлекла небольшая драма, разыгравшаяся в одном из фотоателье. Молодая семья, вероятно, задумала сделать семейный портрет, но маленький мальчик не старше шести лет, отчаянно не хотел попадать под объектив фотоаппарта и ревел в три ручья, стоя в самом дальнем уголке комнаты. Мать и отец попеременно пытались его успокоить, но все было тщетно. Ребенок все не переставал плакать и, казалось, от слов родителей впадал в истерику только больше. Странно, что такая тривиальная сцена привлекла внимание демона, но все же она трогала в нем какие-то струны, которые раньше, пожалуй, мог всколыхнуть только юный господин. Прошло еще несколько секунд, прежде чем идеальный дворецкий решил совершить поступок, полностью нехарактерный для его собственного «я», повинуясь какому-то спонтанному порыву. У него не заняло много времени раздобыть одну из конфет компании «Фантом», благо магазины со сладостями графа Фантомхайва можно было найти и здесь. Вернувшись назад к фотоателье через какую-то пару минут, он отметил, что сцена практически не изменилась, разве что старик-фотограф, страдальчески качал головой, очевидно уже устав от детских воплей. Войдя в салон, как ни в чем ни бывало, Себастьян прошел мимо удивленных родителей и присел перед плачущим мальчиком. — Это вам, — сказал он по-немецки, протягивая конфету на длинной палочке с известным логотипом, не забыв при этом добавить дружелюбную улыбку, — от моего господина. К моему великому сожалению он сейчас грустит, однако, если бы вы приняли его подарок и согласились сфотографироваться с вашими родителями, его бы наверняка это очень обрадовало.       Мальчик перестал плакать и, не мигая смотрел на демона широко распахнутыми темно-карими глазами. Затем перевел взгляд на протянутую конфету. Родители ребенка о чем-то удивленно шептались, но сейчас идеальному дворецкому не было до них никакого дела.       Мальчик перевел взгляд на фотокамеру и его глаза снова начали угрожающе поблескивать. Себастьян подался чуть ближе и почти прошептал на ухо ребенку: — Мой господин считает, что вы очень смелый мальчик. Прошу вас, не разочаровывайте его.       Ребенок икнул, а через какое-то мгновение утер руками глаза. Снова посмотрел на протянутую конфету и, медленно, с превеликой осторожностью взял ее, словно дорогое сокровище. — Спасибо, — едва слышно выдохнул он, глядя на подарок, а затем вновь поднял глаза на своего нового знакомого. — Я очень постараюсь.       Улыбнувшись мальчику чуть шире, Себастьян встал, и легко поклонившись на прощание остолбеневшим родителям и не менее удивленному фотографу, поспешил покинуть фотоателье. И он даже не обернулся, когда услышал брошенное в спину предложение его владельца: — Герр Доктор*, постойте! Может быть, вы бы тоже сфотографировались с мальчиком?..       Снова оказавшись на едва заснеженной улице в окружении людей, бесстрастная маска вновь застыла на лице дворецкого. Возможно, это и был для него весьма странный порыв, но он почему-то, казался правильным. И юному господину вряд ли стоило знать о нем, пусть какой-то крохотной части Себастьяна и была интересна возможная реакция мальчика на его поступок.       Он заметил мисс Лютьенс в окружении нескольких ламп. Она сидела за мольбертом, как и предупреждала, и делала наброски карандашом. Демон пришел к выводу, что это обычное для нее времяпровождение и подумал о том, что она поступила довольно умно: если за ней кто-то действительно следил, разумнее всего было вести себя как обычно. Таким образом, она привлекала меньше внимания наблюдателей. — Добрый вечер, — негромко сказал он по-английски, кивнув в знак приветствия. Розанна смерила его внимательным взглядом, после чего вполне дружелюбно улыбнулась. — Добрый вечер, сэр. Не желаете ли сделать портрет на память о пребывании в Зальцбурге?       Идеальный дворецкий приподнял бровь, и это была единственная реакция, выдавшая его короткое замешательство. — Буду вам крайне признателен, мадам.       Розанна кивнула и указала на противоположный пустующий стул в метре от своего. Здесь было довольно тепло, поскольку мисс Лютьенс выбрала для своей работы отличное место — пекарню, из которой тянуло не только теплым воздухом, но и вкусным ароматом свежей выпечки. Себастьяну не составляло труда сидеть неподвижно сколь угодно долго, поэтому выполнив все указания учительницы по позированию, он замер в нужном ей ракурсе. Когда она начала рисовать, то негромко сказала: — Вы опоздали, мистер Михаэлис. — Возникли непредвиденные обстоятельства, — ответил он, и это было почти чистой правдой. — Прошу вас, расскажите все, что вам известно о том, что произошло десять лет назад.       Она секунду помедлила, а затем снова взглянула на него. — Сначала вы ответите на пару моих вопросов, — сказала Розанна, не прерывая зрительный контакт. — Я сильно рискую, разговаривая с вами, поэтому хочу быть уверенной в том, что делаю это не напрасно.       Себастьян ощутил нечто похожее на досаду, но на его лице нетерпение никак не отразилось. Он мог понять ее мотивы, и ее осторожность. Но все же иногда эти человеческие сложности были так некстати… — Разумеется. Что вы хотите знать? — Кто ваш хозяин?       Идеальный дворецкий помедлил какое-то мгновение, прежде чем ответить. — Граф Сиэль Фантомхайв.       На секунду мисс Лютьенс прекратила рисовать и взглянула на собеседника с неподдельным удивлением. — В самом деле?.. Что ж, допустим, я вам верю. Вы сказали, что ему угрожает та же опасность, что и детям мистера Эскандриана. Откуда вам известно, что они остались живы? — У моего хозяина есть свои источники, — уклончиво ответил Себастьян, чуть прищурившись.       Женщина немного помолчала, задумчиво водя карандашом по холсту, а спустя еще пару мгновений неуверенно спросила: — Ваш хозяин — граф Фантомхайв — занимается тем же, чем и его покойный отец?       На этот раз Себастьян ничем не выдал своего удивления. Похоже, этой учительнице рисования было известно куда больше, чем он предполагал. Возможно, она опасалась за свою жизнь совсем не зря. — Да, — секунду спустя ответил демон, внимательно изучая реакцию собеседницы на свои слова. Женщина казалась взволнованной. Она на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла, то взгляд ее был направлен исключительно на холст. — Что ж. Тогда ему придется разобраться с ролью собственного отца в этой истории.       Себастьяну совершенно не понравился тон, которым она это произнесла, и он сузил глаза. — Что вы имеете в виду? — Я пробыла в доме четы Эскандриан совсем недолго и, в основном, занимались с их старшим сыном — Эриком. Он был хрупким и болезненным ребенком, но очень смышленым. Терпеливым, вдумчивым и вместе с тем необычайно хитрым. Я часто не понимала, когда он лжет, а когда говорит правду. С ним было много проблем, — она шумно вздохнула. — Но в один прекрасный день он просто исчез. Мистер Эскандриан сказал, что его отдали на попечение какому-то дальнему богатому родственнику за границей, из-за слабого здоровья и неподходящего для него климата Англии. Выглядел господин Сэмюель при этом, скажем так, сильно подавленным, из чего я сделала вывод, что такое решение ему далось нелегко. После этого он попросил меня заниматься с его младшим сыном, что я и делала несколько месяцев, не задавая никаких вопросов. Несколько раз в тот период господина Сэмюеля навещал покойный граф Фантомхайв. В основном эти визиты долго не длились, но после каждого мистер Эскандриан выглядел крайне озабоченным. Однажды я случайно услышала, как они ругались, и из нескольких обрывков слов я поняла, что это касалось какого-то приказа… — Розанна покачала головой, по-прежнему глядя исключительно на холст перед собой. — Спустя четыре дня после этого, я нашла их обоих — и господина Сэмюеля, и госпожу Хелен — мертвыми в гостиной. Вы не представляете, какое это было ужасное зрелище. Толком я так и не поняла, от чего именно они умерли, но смерть эта была очень странной и неестественной. Уже гораздо позже я выяснила кое-что о существах, которые могли бы послужить этому причиной. Вы можете посчитать меня сумасшедшей, но они реальны и действительно существуют.       Розанна снова замолчала, и взгляд ее на секунду стал расфокусированным. Себастьян не спешил задавать вопросы, интуитивно чувствуя, что это еще не вся история. Наконец, собравшись с мыслями, она отложила карандаш в сторону и взглянула на дворецкого. — Самая большая ирония в том, что младший сын мистера Эскандриана попал к тем ужасным людям, которые наверняка ответственны за смерть его родителей. Думаю, это произошло с легкой подачи бывшего графа Фантомхайва, хотя у меня и нет прямых доказательств. — Мисс Лютьенс шмыгнула носом, и попыталась незаметно вытереть глаза рукавом. Себастьян по-прежнему молчал, ожидая продолжения, в то время как учительница рисования в итоге опустила взгляд на свои руки. — Он тоже был очень умным, довольно серьезным, но в отличие от брата, крайне нетерпеливым. Это был его самый большой недостаток. И поэтому он часто становился жертвой, порой, несколько жестоких розыгрышей Эрика.       Себастьян смотрел на собеседницу с непроницаемым выражением лица, ожидая, когда она продолжит, но, очевидно, вспоминать о случившемся было для нее очень нелегко. Некоторое время спустя она вновь взяла карандаш в руки и продолжила рисовать. Очевидно, теперь пришла его очередь задавать вопросы. — Что вам известно о сделке мистера Эскандриана с неким мистером Гербертом Уорни по поводу земельного участка, находящегося недалеко от Лондона?       Розанна, не отрываясь от своего занятия, чуть нахмурилась. — Однажды я видела этого человека в доме, и он показался мне не очень приятным. А несколько позже госпожа Хелен упомянула, что господин Сэмюель сломал ему нос. За что, конечно, я не знаю, но полагаю, что причина была веской. А что касается вашего вопроса, то об этом, увы, мне ничего неизвестно. Мистер Эскандриан вел дела со многими странными людьми, которые периодически появлялись в его доме, а некоторые из них даже приносили ему какие-то предметы. Однажды я поинтересовалась этим у госпожи Хелен, и она ответила, что ее муж иногда занимался оценкой неких редких артефактов по просьбе одного состоятельного человека. Пожалуй, больше о его деятельности я ничего не знаю. — Вы говорили, о существах, которые виновны в смерти мистера Эскандриана и его жены, — Себастьян, по-прежнему оставаясь неподвижной статуей, неотрывно наблюдал за художницей. — Прошу вас, объясните, что именно вы имели в виду.       Розанна шумно втянула носом теплый воздух с едва уловимым ароматом корицы и нервно сжала в пальцах карандаш. — Это, думаю, как-то связано с теми артефактами, о которых я упоминала, — она на секунду запнулась. — После последнего визита покойного графа Фантомхайва, во время которого они повздорили, господин Сэмюель ходил сам не свой. Однажды, за пару дней до… всего случившегося, я застала его сидящим у камина и неотрывно глядящим на пламя. Когда я спросила, не нужно ли ему что-нибудь, он пробормотал что-то о том, что «они» придут за ним, и что он будет не в состоянии помешать этому. Тогда я ничего не поняла, но потом… — она снова замялась, вероятно, заново воскрешая в памяти те ужасные события, свидетелем которых стала. — В моих показаниях этого не было, поскольку, расскажи я на самом деле то, что видела, меня бы, скорее всего, признали сумасшедшей или, в лучшем случае, психически больной. Но я уверена в том, что это был не просто плод моего воображения. Мистера Эскандриана и его супругу убили два больших огненных существа, которые, сделав свое дело, просто растворились в воздухе. И покойный граф Фантомхайв тоже видел их, но ничего не сделал. Я не знаю, как он оказался в доме в тот момент и почему, но полностью уверена, что это был именно он.       Когда Розанна заканчивала говорить, голос ее ощутимо задрожал. Себастьян же, к своему великому удовольствию, пожалуй, начал понимать, что именно здесь творилось. Пускай некоторые детали все еще оставались до конца не выясненными, но он определенно получил ту зацепку, которая требовалась для того, чтобы распутать весь клубок.       Истолковав молчание демона по-своему, мисс Лютьенс поспешила продолжить: — Я знаю, как это звучит, но говорю правду. Также я знаю, что эти существа периодически следят за мной, хоть и не могу этого доказать. — Не беспокойтесь, мисс Лютьенс. Я вам верю, — нейтральным тоном произнес Себастьян, и Розанна как-то неуверенно кивнула в ответ, очевидно не ожидая такой реакции на свои слова. — Вам известно, где сейчас находятся дети мистера Эскандриана?       Художница немного нахмурилась и поджала губы. — После того, как Эрика отдали на попечение дальнему родственнику, я о нем ничего не слышала. Его также не было на похоронах, насколько мне известно. Я долго пыталась выяснить, что стало со вторым мальчиком, но единственное, что мне удалось узнать, так это то, что какое-то время он жил в Праге, но вскоре и этот след тоже исчез. Я не верю, что он умер, скорее всего, просто живет под другим именем, как и я. Но при одной мысли, что он имеет непрямое отношение к тому другому, страшному миру, меня бросает в дрожь.       Себастьян приподнял бровь. Розанна, не обратив внимания на его реакцию, сделала еще несколько штрихов на холсте, а через какую-то минуту отложила карандаш в сторону. — Все готово. Можете посмотреть.       Идеальный дворецкий легко поднялся со своего места и подошел к учительнице. Взглянув на ее работу, демон вынужден был признать, что она была весьма проницательной женщиной. Мало кто из людей был способен разглядеть его настоящего под обычно невозмутимым лицом. — Благодарю вас. Вы мне очень помогли.       Розанна сняла с мольберта холст, аккуратно скрутила его в трубочку и перевязала лентой. После этого протянула его демону со словами: — Надеюсь, вашему господину удастся докопаться до всей правды, какой бы она ни была. Мне не хочется верить, что покойный граф Фантомхайв мог быть причастен к этому ужасному убийству. Но если это так и Эрик с Натаниэлем когда-нибудь узнают об этом… последствия могут быть действительно страшными.       Себастьян взял протянутый рисунок, не мигая глядя на заметно уставшую учительницу рисования. — Разумеется.       …Зальцбург остался позади, очень скоро превратившись в одно размытое пятно. Холодный ветер с редкими снежинками ударял в лицо быстро передвигающегося в ночной тьме демона, но это его нисколько не волновало, поскольку все его мысли были заняты другим.       Э и Н. Эрик и Натаниэль. Не трудно было догадаться, что со вторым Себастьян был знаком самым непосредственным образом. Все это было не совпадением, а, вероятно, одним хорошо продуманным ходом. И если до этого момента идеальный дворецкий не мог найти причину увиденного события на многострадальном рисунке будущего, то теперь, угроза могла быть вполне реальной. Если господин узнает обо всем этом, он попытается избавиться от волшебника, что в свою очередь, скорее всего, приведет к тому самому исходу, которого Себастьяну хотелось бы избежать.       На улице уже стояла глубокая ночь, когда он, наконец, добрался до Лондона, спеша к юному хозяину, и попутно размышляя над тем, как будет лучше уберечь его от беды в этот раз.