Напарники II. Наследие

      Еще с самого начала, явившись на эту треклятую Землю впервые, он сумел сделать вывод, который за многие годы никто так и не смог пошатнуть, не то что бы опровергнуть.       Все волшебники были помешаны на себе.       Это было их персональным проклятием, проклятием и роком для каждого, кто посмел объявить себя хозяином существу из другого мира. Даже Птолемей не был исключением из этого правила, пусть и его мотивы были благородны. И каждый из них, чего бы он ни жаждал: знаний, власти, богатств или всего сразу, — был обречен на скорую смерть. И это был чертовски правильный порядок вещей, потому что ни один хозяин, имеющий раба, недостоин был того, чтобы прожить долгую и счастливую жизнь. Если хочешь испортить существование одному, будь готов к тому, что Вселенная ответит тебе сторицей, — нерушимый закон мироздания. А поскольку волшебники, строя свои эпичные грандиозные планы, зачастую не замечали ничего у себя под носом, они были обречены, рано или поздно, кануть в небытие. Со всем своим треклятым пафосом, честолюбием и эгоизмом.       Бартимеус пристально вглядывался вперед, размахивая соколиными крыльями, и думал о том, что его нынешний хозяин тоже был таким. Он был волшебником, а значит, его жизнь априори не будет долгой, но в отличие от множества других, джинн не хотел, чтобы она оборвалась сегодня. Не после всего того, через что им довелось пройти, не после того, что мальчишке довелось пережить. Поэтому, взмахнув крыльями активнее, Бартимеус прокладывал себе путь между деревьями, не теряя из виду силуэт демона, который одним размытым темным пятном перепрыгивал с одной ветки на другую. Он должен был найти Натаниэля и вытащить его из этой передряги. Хотя бы для того, чтобы потом устроить ему грандиозную головомойку (как в прямом смысле, так и в переносном).       Заметив, что Себастьян замер на верхушке ясеня, Бартимеус плавно спикировал в его сторону и присел на ветви, которая находилась от идеального дворецкого на почтительном расстоянии. — Мой господин здесь, — демон едва заметным кивком головы указал на темное непроницаемое пространство в земле, окруженное парой металлических дверей. Бартимеус нахмурился, догадываясь, что мальчишки действительно прошли здесь, а потом страдальчески закатил глаза. Конечно, это была ловушка, и придурок-хозяин как обычно решил эпично в нее попасться. Ничему его жизнь не учила. — Я чувствую присутствие людей под землей, но не могу точно сказать, сколько их, — казалось, Себастьяна действительно огорчало такое положение вещей. Была б ситуация не столь серьезной, Бартимеус наверняка позабавился бы тем фактом, что идеальный дворецкий все же не настолько идеальный, каким любит себя выставить. Однако это не значило, что он упустит возможность припомнить ему этот момент в дальнейшем. — Охранные чары, — сокол кивнул на непроницаемое черное ничто, которое на фоне сероватого снега выглядело чьей-то распахнутой голодной пастью. — Когда-то давно мне приходилось видеть подобное. Ни ты, ни я здесь не пройдем, — со вздохом признал джинн. — Придется искать другой путь.       Себастьян задумчиво приставил руку в серой перчатке к подбородку, и едва заметно нахмурился. Это длилось буквально пару секунд, после чего дворецкий повернулся к соколу и расплылся в самой примерзкой ухмылочке, которую джинну только доводилось видеть. — Господин Бартимеус, я вынужден попросить вас о содействии. — Чего? — опешил сокол, уставившись на демона. — О каком еще таком «содействии»? — Боюсь, это место защищено от моих… скромных способностей, — джинн громко фыркнул на это утверждение, — поэтому мне не остается ничего другого, как пробиться к господину силой. Вашей силой, — уточнил Себастьян, продолжая все также противно скалиться.       Какое-то мгновение Бартимеус не сводил с него взгляда, а затем его удивление от просьбы сменилось скептицизмом. — Ждешь помощи от меня после всего, что сделал моему хозяину?       Положа руку на сердце, это было очень грубо и не очень-то своевременно, учитывая, что Натаниэль тоже был в беде, но поддеть демона нестерпимо хотелось. Пожалуй, это было основной целью, но джинн также и не отрицал, что в его словах была все же часть правды. Пусть он все еще не мог ответить на вопрос, чем именно она была продиктована — той симпатией к мальчишке, которую он признавал собой, или же беспокойством за целостность своей шкуры. Ведь неизвестно, как на самом деле повлияла на волшебника ментальная атака дьявольского дворецкого.       Противная ухмылочка еще какое-то мгновение держалась на лице демона, но потом стала медленно увядать. На этот раз Бартимеус встретился с темно-карими глазами демона без какого-либо страха и в полной уверенности в том факте, что и на этот раз раунд остался за ним. Еще какое-то мгновение Себастьян молчал, а затем едва заметно склонил голову набок, чуть прищурив глаза. — А разве вы не избавитесь от ненавистных оков рабства со смертью господина Мэндрейка?       Дьявольский дворецкий не мигая смотрел в глаза соколу и тот, хмыкнув, мгновенно снялся с места. Эта была не та тема, о которой он мог бы говорить с демоном, поэтому Бартимеус пролетел над непроницаемым черным входом, и направился вглубь леса. Он чувствовал, что Себастьян все также прыгает за ним следом. А его слова продолжали гулким эхом звучать по всей сущности джинна.       «А разве вы не избавитесь от ненавистных оков рабства со смертью господина Мэндрейка?»       Сокол тряхнул головой, словно бы это помогло выбросить из нее собственные мысли, а затем бесшумно выдохнул.       От некоторых оков не избавит даже кончина хозяина.       Отодвинув все ненужное на задний план, джинн пристальнее вгляделся в заснеженную землю, над которой пролетал. Уже некоторое время ему казалось, что он ощущает эхо присутствия чего-то знакомого, но никак не мог понять, что именно это было. И только когда он додумался на всякий случай проверить это место на всех семи планах, он понял, что же не давало ему покоя.       Хаотичные и беспрестанные, почти отзвуки Иного Места.       Сокол замахал крыльями на месте, когда его взору на седьмом плане предстала странная картина. Это, чем бы оно ни было, находилось под землей: оно искрилось, переливалось и куда-то текло в одном непрерывном водовороте красок. У Бартимеуса сложилось крайне неприятное впечатление, будто это его собственный дом пропускали через какую-то огромную водосточную трубу и сцеживали для каких-то определенно гнусных целей. Но это не могло быть правдой. Волшебники не посещали Иного Места и уж тем более не могли каким-либо образом материализовать его здесь, в этом богом забытом месте. — Вы что-то заметили?       Джинн обернулся к демону, который с терпеливо-выжидательным выражением лица смотрел на него. Полы его порезанного плаща трепал ветер. Где-то вдалеке слышались едва различимые человеческие голоса. — Возможно, — Бартимеус и ранее не горел желанием находиться бок о бок с демоном, а сейчас, когда он обнаружил нечто столь важное, это желание увеличилось десятикратно. Но избавиться от дьявольского спутника можно было лишь одним образом — проделать ему лазейку для встречи с дорогим господином. — Здесь наши пути разойдутся.       Себастьян едва уловимо приподнял бровь, но ничего не сказал. Джинн, не теряя более ни минуты, поспешил проделать демону вход внутрь парочкой хорошеньких Взрывов. Где-то под землей раздался какой-то неприятный звук, похожий на скрежет металла, а на седьмом плане яркие сполохи неизвестного происхождения стали бледнеть и затихать, постепенно теряя свою очаровательность. Сквозь проделанную дыру дух заметил обломки каких-то труб, которые словно протянутые искореженные руки тянулись куда-то в темноту.       Дворецкий изящно спрыгнул с дерева и, приземлившись, также окинул внимательным взглядом то, что находилось глубоко внизу. От его шагов сквозь образовавшуюся брешь упало еще несколько хлопьев снега. — Благодарю вас, — кивнул он птице, все еще парящей наверху и, недолго думая, шагнул в проделанную дыру, исчезнув в темноте. Джинн же, пока неизвестное сияние не угасло окончательно, решил отследить его путь. Возможно, это приведет его к Натаниэлю, а может — к чему-то другому, но не менее важному. Что это был за странный звук и что, собственно, наблюдал Бартимеус, пролетая над извивающимся под землей светящимся потоком? Возможно, ответ на эти вопросы поможет ему и волшебнику разобраться с тем, что здесь происходит.       Сильнее взмахнув крыльями, джинн устремился глубже в лес, туда, куда его уводила река из увядающего света. Очень странная неестественная река в металлических трубах… Что же это все-таки было такое?..       Свет на седьмом плане мерцал, затухал, и постепенно исчез из виду. Сначала джинн подумал, что это из-за его заклятий, которые повредили машину (а ведь отчасти это действительно было так), а затем ему пришла в голову мысль, что трубы могли располагаться не параллельно лесному ландшафту, а уходить вниз на многие километры.       Недолго думая, Бартимеус отыскал точку, в которой в последний раз видел мерцающее нечто и, резко спикировав, уже у земли сменил облик на крота. Находиться в кромешной тьме, да еще и в стихии, противоположной собственной сущности было неприятно и помимо воли джинну пришло в голову, будто он залез внутрь голема. Однако любопытство было сильнее временных неудобств, поэтому, стиснув зубы, он рыл, пока неожиданно не вывалился на одну из тех самых труб. Мгновенно он сменил облик на летучую мышь и поморщился от того количества звуков, что обрушились на его голову. От мерцающих потоков на седьмом плане оставалось лишь какое-то призрачное эхо, а вот звуковые колебания от них были все еще достаточно сильны для того, чтобы сонар летучей мыши мог засечь место, в которое (или из которого) они направлялись.       Взмахнув небольшими перепончатыми крыльями, Бартимеус полетел вдоль тоннеля, а затем устремился вниз.

***

      Сиэль сделал несколько несмелых шагов и снова рухнул на пол. Он почти не чувствовал своих ног, перед глазами периодически все плыло и почти беспрестанно кружилась голова. Лишь, пожалуй, только из-за злости на Мэндрейка, который его тут бросил, граф продолжал отчаянно бороться с собственной слабостью. Однако, к сожалению, не так успешно, как ему бы того хотелось. Он понятия не имел, сколько прошло времени с тех пор, как волшебник покинул его здесь и исчез в неизвестном направлении, даже не удосужившись рассказать, что узнал. В какой-то момент ему показалось, что он снова увидел свет, исходящий из тоннеля напротив, но утверждать наверняка, что ему действительно не померещилось, он не мог.       Гудение неизвестной машины время от времени становилось то громче, то тише, но в целом оставалось в пределах допустимого диапазона. Сиэль, вперившись взглядом в темное пространство тоннеля, продолжал сосредоточенно идти вперед со скоростью черепашьего шага. Его взгляд скользил по каменным сводам, неровным стенам, и пустым клеткам. Что же все-таки делали здесь с этими детьми?.. Вопрос висел в сознании графа, раздражая своей назойливостью. Он не мог выбросить его из головы, а если пытался думать о чем-либо другом, что так или иначе имело отношение к его расследованию, в результате все равно возвращался мыслями к этому месту. Сложно было вообще абстрагироваться, когда он чувствовал себя участником какого-то эксперимента.       Кое-как доковыляв до темного тоннеля, в котором исчез волшебник, Сиэль устало прислонился к одной из стен и осел на пол. Он сомневался, что ему хватит сил идти дальше. Все же, на голом упрямстве далеко не уедешь, как бы сильно не хотелось это отрицать. Фантомхайв всегда полагал, что какая бы беда с ним не приключилась, благодаря своей силе воли он преодолеет любые испытания. А с помощью дворецкого еще и отомстит обидчикам. На этот раз все было точно также, просто происходило гораздо медленнее.       Прикрыв глаза, граф громко вдохнул и закашлялся. Грязные спутанные волосы упали ему на лицо. Мысль о том, что он остался в кромешной тьме и полном одиночестве, теперь вызывала в нем двоякие чувства. И они напугали его больше, чем он мог предположить. Сиэль вдруг подумал о том, что начинает терять рассудок и резко распахнул глаза. Его била крупная дрожь.       «Успокойся, — проговорил про себя мальчик. — Скоро все закончится».       Несколько раз вдохнув и выдохнув, чтобы хоть немного успокоить быстро колотящееся сердце, граф немного привел свои скачущие мысли в порядок и, собрав в кулак остатки своих сил, встал, держась за каменную стену. Нужно было отыскать Мэндрейка, Уилла с Джо и выбираться отсюда. Но чтобы сделать это, требовалось хотя бы немного пройти внутрь тоннеля, в котором стояла сплошная кромешная тьма. И пока он смотрел на эту всепоглощающую, казалось, черную дыру, Фантомхайв чувствовал, как решимость утекала сквозь пальцы. Разумом он понимал, что пробыл в этом месте относительно недолго, но по ощущениям это длилось целую вечность. И, возможно, именно из-за этих ощущений, на него будто напало оцепенение. Тьма затягивала и гипнотизировала, клубилась и казалась вполне живой. Граф знал, что это был лишь плод его воображения, но не мог сбросить с себя липкое чувство страха. Не мог даже пошевелиться.       И тут что-то произошло.       Где-то наверху раздался громкий взрыв. На графа посыпалась каменная крошка, и он прикрыл голову рукой. В некоторых местах с потолка упали целые каменные блоки и с грохотом разбились о пол. Машина, до этого мерно гудевшая и скрежетавшая, внезапно взвыла не хуже раненного зверя. Сиэль изо всех сил силился рассмотреть что-либо в потолке, но во всем круглом зале по-прежнему было темно. Что же все-таки произошло?..       Едва он успел задать себе этот вопрос, как раздался еще один взрыв, на этот раз настолько мощный, что граф не удержался на ногах и повалился на землю. Один из отвалившихся с потолка камней больно ударил его по правой ноге и от неожиданности мальчик громко вскрикнул. Грохот стоял еще хуже, чем когда впервые заработала неизвестная машина. Которая, кстати, продолжала гудеть, но гораздо тише и, будто, каким-то другим звуком. Более высоким, что ли?.. Однако, у Сиэля не было никакого желания разбираться в том, что именно изменилось и каким образом оно связано со взрывом. Единственное, что его волновало — так это целостность своих конечностей, и в частности — головы. Вроде бы, с этим все было в порядке, подумал граф, когда кое-как приподнялся на локтях и открыл глаза. В каменном зале стало ощутимо светлее, а в дальнем его конце пробивался луч света. Сиэлю даже показалось, что из него что-то сыпалось. Легкое, маленькое и светлое, похожее на… — Снег?.. — едва слышно пробормотал Фантомхайв, все еще не совсем веря своим глазам и не понимая, видит он это на самом деле, или просто придумывает от недостатка кислорода. Но нет, пару секунд спустя он понял, что точно ничего не придумывал. Образовавшийся сквозняк от дыры в потолке прошелся по помещению и лизнул холодным воздухом ноги графа. Мальчик задрожал еще сильнее, хотя, казалось бы, сильнее уже было просто некуда. Он кое-как проковылял по направлению к дыре и тут сквозь нее кто-то пролетел, изящно приземлившись на каменный пол.       Сиэлю в тот момент показалось, что с его плеч свалилась целая гора. — Прошу прощения, что заставил Вас ждать, господин, — дворецкий смиренно приложил руку к груди и поклонился. Фантомхайв, прищурившись, отметил подпаленный рукав и изрезанный плащ, после чего пришел к выводу, что демон определенно не потратил время зря. — Потом с тобой разберусь, — хмуро, но тихо пробормотал Фантомхайв. — Идем. Нужно отыскать Мэндрейка и выяснить, что здесь происходит. Он скрылся в том тоннеле, и мы должны последовать за ним. К тому же, — он сжал холодные ладони в кулаки, — мне не терпится выяснить, что это за чертова машина.       Лицо Себастьяна оставалось невозмутимым. — У Вас жар. Вас нужно немедленно доставить в госпиталь, — голос дворецкого был ровным и бесстрастным. Сиэль снова почувствовал, как в нем медленно поднимается злость. Да что же это такое?.. — Мы должны поймать преступника и выяснить, что здесь происходит. Это сейчас приоритетная задача, — граф и сам понимал, что его голос был не настолько уверенным, как ему бы того хотелось и прекрасно знал, что от дворецкого его слабость не скрыть. Поэтому, отвернувшись, и прикрыв глаза, он рукой дотронулся до правого глаза с печатью. — И это приказ.       Себастьян какую-то секунду молчал, по-прежнему не двигаясь с места. Его глаза сузились. — Господин. Вам прекрасно известно, что для меня Ваша жизнь выше приказов Ее Величества. Вы больны, едва держитесь на ногах и явно не понимаете, о чем говорите.       Сиэль медленно обернулся. Нет, это уже ни в какие ворота. — Чертов демон, — выдавил он, — да как ты смеешь?..       Они смотрели друг на друга из разных концов зала какое-то время. Граф, в окружении клубящейся, почти живой тьмы и его дворецкий — в потоке света и падающих хлопьев снега через потолок. И напряжение, повисшее в пространстве между ними, казалось, можно было потрогать.       Себастьян сделал шаг вперед и остановился, не отрывая взгляда от контрагента. — Я вернусь сюда снова, после того, как доставлю Вас к врачу, и помогу господину Мэндрейку. Разумеется, если Вы позволите.       Каждое слово, произнесенное дворецким, казалось, приколачивало Фантомхайва к земле. Сиэль полагал, что когда демон, наконец, явится, дело пойдет гораздо быстрее, но даже и не предполагал, что тот на самом деле захочет вставить ему палки в колеса. Собственный же слуга!.. — Не заставляй меня повторять дважды, Себастьян, — голос стал ощутимо тверже, и в нем проскальзывали угрожающие, почти что стальные нотки. Гнев придавал сил, или, скорее, их видимость, но Сиэлю было плевать на то, как это выглядело со стороны. — Я не намерен никуда уходить, и ты не заставишь меня это сделать никаким образом. Мы сейчас же идем за Мэндрейком и это приказ!       На лице демона не дрогнул ни один мускул, но не нужно было быть экстрасенсом чтобы понять — демону не нравилось его упрямство. Однако он прекрасно знал, что дьявольский слуга ничего не сможет с этим поделать. Был бы мальчик не так измотан, он бы даже позволил себе позлорадствовать, но сил на какие-то другие эмоции у него просто не было. Себастьян, разумеется, был прав — он был болен — но это отнюдь не значило, он не справится с тем, что бы ни ожидало его впереди.       Наконец, после едва ли не целой вечности раздумий, демон сказал то, что хотел услышать от него Фантомхайв. — Да, мой лорд.       Сиэль хмуро кивнул. — Идем. Мы и так потеряли много времени из-за твоего самоуправства.       Он отвернулся и с решительным видом вновь направился к тоннелю, в котором скрылся Мэндрейк, немного прихрамывая. Нога, после встречи с булыжником, сильно болела, но на фоне всего остального это было не так страшно. Даже наоборот: острая боль доказывала, что он был живым. Но, конечно же, его состояние не укрылось от внимательных демонических глаз. — Позвольте мне, господин. Так будет быстрее.       Не успел Сиэль и слова сказать, как дворецкий подхватил его на руки. Фантомхайв хотел было запротестовать, но в последний момент передумал. Демон был прав, так они действительно быстрее доберутся до места, в котором находилась адская машина. — А где Бартимеус? — поинтересовался Сиэль. Насколько он помнил, Мэндрейк упоминал, что дворецкие задерживались из-за того, что им пришлось вместе сражаться с парочкой духов. — Я почувствовал Ваше присутствие здесь, а господин Бартимеус, вероятно, отправился дальше, вдоль тоннеля, в котором находится часть машины. Насколько я понял, он решил проверить какую-то свою теорию. — Ясно, — выдохнул Сиэль. — Что ж, пока мы идем, расскажи мне все, что ты узнал.       Мальчику показалось, что дворецкий медлил какое-то мгновение, прежде чем ответить. — Слушаюсь. Относительно мистера Герберта Уорни мне не удалось выяснить ничего такого, что могло бы бросить на него тень. Его биография безупречна. Безупречна настолько, что вызывает некие сомнения относительно ее правдивости. — Думаешь, за ним стоит кто-то еще? — задумчиво произнес мальчик. — Полагаю, что да. И этот «кто-то» достаточно влиятелен: если в прошлом мистера Уорни и есть какие-то темные пятна, то они хорошо скрыты. — Ладно. А что с Эскандрианом?       Себастьян, тем временем, дошел до конца тоннеля. За одной монолитной каменной стеной слышалось неравномерное гудение. — Прошу меня простить, господин, я должен найти вход.       Бережно посадив мальчика обратно на землю, дворецкий принялся ощупывать и осматривать препятствие на предмет замаскированных дверей или чего-нибудь подобного. Сиэль хмуро смотрел на светлые перчатки демона, поскольку в почти кромешной тьме мог видеть только их, и то, как ловко они скользили по поверхности стены. — Мистер Эскандриан действительно был знаком с Вашим отцом — покойным графом Фантомхайвом — и, скорее всего, являлся его информатором. Мне пришлось посетить Австрию, чтобы выяснить некоторые детали, и в ходе этого визита я узнал несколько вещей, которые могли бы Вас заинтересовать. — Например?       Дворецкий на мгновение отошел от стены. Сиэль не мог видеть его лица, но догадывался, какая дилемма встала перед демоном: судя по всему, в самой стене никакого входа не было. Но должен же был Мэндрейк здесь как-то пройти, да и человек, забравший Джо, тоже исчез где-то в этом направлении… А значит, вход действительно существовал, нужно было только его отыскать.       Гудение машины вдруг стало каким-то прерывчатым и неравномерным. Сиэль почему-то сравнил этот звук с кашлем. Будто она чем-то подавилась или поперхнулась. Себастьян же, тем временем, очевидно, решил пока повременить с грубой силой и принялся осматривать неровные шероховатые стены самого тоннеля. — Полагаю, основной работой мистера Эскандриана была оценка магических артефактов.       Сиэль нахмурился и переспросил: — Магических?       Он не мог видеть наверняка, но ему показалось, что Себастьян кивнул. — Именно. Я склоняюсь к мысли, что он был, своего рода, двойным агентом. Работал на волшебника или волшебников, а также на Вашего отца.       Мальчик какое-то время молчал, обдумывая полученную информацию. Дворецкий же, закончив с одной стеной, перешел к следующей. — Значит, в конечном итоге от него избавилась одна из сторон. — Вероятно, что так. Однако свидетель видел на месте преступления и двух духов, и Вашего отца. С бывшим графом Фантомхайвом покойный поругался едва ли не накануне своей смерти, однако это совсем не значит, что Ваш отец причастен к этому убийству напрямую. Возможно, мистер Эскандриан решил выйти из игры в самый неподходящий момент, за что и поплатился жизнью.       Сиэль тихо выдохнул. Конечно, он всегда знал, что руки отца не были чисты, ведь тот тоже носил титул Цепного Пса, однако… Однако все же это задевало какие-то струны в душе мальчика. — Что еще?       Себастьян внезапно застыл, а через мгновение произнес: — Кажется, я нашел вход. — Отлично, — буркнул Сиэль, которому осточертело торчать в этом месте. Он кое-как поднялся, а дворецкий, тем временем, дернул за рычаг в стене. С небольшим скрежетом камень отъехал в сторону, и на мгновение граф прищурился, прикрыв глаза рукой от внезапно ударившего света. Через секунду вновь подхватив юного господина на руки, Себастьян вместе с Сиэлем вошли внутрь.       Когда глаза привыкли к яркому освещению, граф широко распахнутыми глазами взглянул на машину, которая не давала ему покоя. Он бы в жизни не подумал, что она выглядела так… по-футуристически. — Что это?.. — едва слышно произнес мальчик. За огромным стеклом все мелькало в красно-желтых тонах, будто какой-то своеобразный сигнал тревоги, однако агрегат по-прежнему продолжал работать. Конечно, это были уже далеко не те звуки, которые Фантомхайву довелось слышать ранее, скорее теперь это больше напоминало какие-то предсмертные стоны.       Себастьян едва заметно приподнял бровь и флегматично произнес: — Должно быть, господин Бартимеус ее изрядно потрепал.       Сиэль выглянул вниз, через стекло, и увидел раскиданные по светлому полу какие-то инструменты, лотки и пробирки. Но никаких людей. Будто все находившиеся в этой своеобразной лаборатории, в один момент все бросили и сбежали куда подальше. — Очевидно, здесь есть другой выход, — констатировал граф, на что его дьявольский дворецкий лишь кивнул. — Идем, Себастьян, нужно найти Мэндрейка, Уилла и Джо. Они все должны быть где-то здесь.       Едва он успел закончить эту фразу, как больное горло вновь напомнило о себе, и он громко закашлялся. Даже Сиэль был вынужден признать, что этот приступ был гораздо сильнее, чем предыдущие. Себастьяну даже не нужно было ничего говорить — у него все было на лице написано. Фантомхайв лишь отмахнулся. — Я в порядке, идем.       Дворецкий был определенно недоволен, но на этот раз ничего говорить не стал. Наверное понимал, что это было бесполезно.       Они осторожно спустились вниз к лаборатории (точнее, спускался только демон, поскольку мальчик был все еще у него на руках) и осмотрелись. Вокруг не было ни единой живой души. Ни следа детей, взрослых, или волшебника. — Нужно проверить здесь каждый миллиметр, — хмуро сказал мальчик. — Я хочу знать, для чего нужна эта машина, и каким именно образом она работает. — Слушаюсь.

***

— Проклятье! — громко воскликнул Уорни, когда машина вдруг изменила частоту своего гудения. Звук оказался крайне неприятным, и Натаниэль с директором поспешили зажать уши. — Все прочь отсюда, живо! — скомандовал он, и ученые, побросав все свои приборы, бросились к дальнему концу комнаты. Волшебник сначала совершенно не понимал, куда они так ломанулись, ведь в том углу совершенно ничего не было, когда один из мужчин внезапно открыл люк в полу и один за другим народ стал спускаться вниз. — А вы идете со мной, господин Мэндрейк, — Уорни схватил волшебника за шиворот и потащил в противоположном направлении. — Что случилось и куда вы меня ведете? — возмущенно воскликнул Натаниэль, изо всех сил пытаясь вырваться, но тщетно. Хватка у директора работного дома оказалась стальной. — И что произошло с Уиллом?.. — Ваш приятель мертв, Джон, — гаркнул Герберт, на мгновение обернувшись к волшебнику, и тот уставился на своего конвоира во все глаза. — Вы все еще этого не поняли? Они все изначально были обречены, только каждому из этих детей — свое время. — Да это же безумие! — Натаниэль по-прежнему пытался вырваться, но ему все никак не удавалось этого сделать, хотя он и изворачивался как только мог. — Вы ведь не можете не понимать этого!       Герберт, казалось, перестал обращать на него какое-либо внимание, и продолжал методично тащить в сторону переговорной. — Отпустите меня!.. — волшебник вцепился в руку директора, пытаясь в очередной раз сбросить его с себя, но Уорни и впрямь оказался куда крепче, чем выглядел. Он попытался отцепить обе руки Натаниэля от своей собственной и, не рассчитав силы, резко толкнул волшебника в противоположную стену. Тот больно ударился затылком и сполз на пол. В воздухе внезапно заплясали звездочки, а из глаз непроизвольно брызнули слезы. Волшебник уже не понимал, гудела ли его собственная голова от удара, или это все же была машина. — Вы такой же, как и он! — выкрикнул Уорни в сердцах, хотя граф вообще не был уверен, что понимал, о чем шла речь. — Такой же моралист, не готовый принять тот факт, что эра правления простолюдинов подходит к своему логическому завершению!.. Так и думал… Мой благодетель следил за вами долгое время, господин Мэндрейк, но, боюсь, вы, как и Сэмюель Эскандриан, не оправдаете его надежд. Думаете, зачем нам понадобилось похищать Сиэля Фантомхайва? Да затем, что он знал, что вы придете за ним сюда. Благодетель велел показать вам это место и рассказать, к какой благородной цели стремится. Хотел продемонстрировать, каким образом можно изменить все к лучшему, но вы…       Герберт покачал головой, а Натаниэль, тем временем, аккуратно дотронулся до своего затылка. Пальцы нащупали что-то необычайно горячее и липкое. Черт возьми. — Я тоже думал, что вы не такой, как он, но ошибся, — все, что говорил Уорни, почему-то казалось волшебнику каким-то бессвязным бредом, хотя, соображай он трезво, возможно бы и заметил какую-нибудь связь во всем этом потоке слов. Ведь должен же был быть во всем этом хоть какой-то смысл?.. — Но раз уж вы не проявили особого интереса… Полагаю, он все же не станет слишком расстраиваться. В конце концов, у него останется Эрик.       «Эрик?.. — вяло пронеслось в мозгу волшебника. — Какой Эрик?..»       Натаниэль хотел что-то сказать, но мысли путались и разбегались в разные стороны. Сложно было сосредоточиться, и он наконец-то в полной мере осознал, насколько действительно устал. Не только за последние сутки, а вообще. Тело будто налилось свинцом, и не было способно ни на какие передвижения. Какой-то частью разума Натаниэль понимал, что ему нужно было как-то остановить Уорни и попутно выбраться живым, но он абсолютно ничего не мог с собой поделать. — Но все же, несмотря на это я рад, что мне выпала возможность, познакомиться с вами лично… Натаниэль. Мне было крайне любопытно узнать, что же вы за человек и теперь, с чистой совестью, я могу хотя бы сказать, что попытался. Но вы весь в отца и с этим, знаю по опыту, ничего не поделаешь… Очень жаль. У вас был большой потенциал…       Слова директора долетали до волшебника будто издалека. — … Скоро взорвется… Кто-то повредил основной источник передачи с внешней стороны, но это не страшно… Эта часть проекта «Феникс» была успешно завершена, и я искренне сожалею, что вы не увидите всего остального. Но одному факту вы точно порадуетесь: ваша смерть будет быстрой… Прощайте, Натаниэль. Очень жаль, что все должно быть именно так. — Я… не… — он хотел сказать что-то еще, но реальность вокруг ускользала на огромной скорости. Волшебник пытался удержать ее на плаву, но, очевидно, мозг отказывался соображать после всего, что ему удалось увидеть и услышать за последние сутки. Его глаза были почти закрыты, но все же в какой-то момент он увидел, как Уорни исчез за дверью переговорной. Одной из последних вяло промелькнула мысль что, должно быть, там тоже был какой-нибудь потайной ход…       Все сложнее было противиться навалившейся усталости, и в какой-то момент Натаниэля посетила мысль, что он полный идиот, раз все еще продолжает сопротивляться. Ему предоставлялась замечательная возможность выспаться, и очень глупо с его стороны было не воспользоваться таким прекрасным шансом.       Он уже почти провалился в спасительную темноту, когда услышал, что кто-то его звал. Откуда-то издалека, возможно даже из какой-то другой жизни. — Мэндрейк!.. Вы слышите меня?       О да, пожалуй, он знал этот голос. Несносный малолетний граф собственной персоной. И рядом с ним маячила темная тень, отголоски присутствия которой все еще ощущались и в собственной голове. Что же это все-таки было?.. — Он сказал, что она взорвется, — сказал волшебник одними губами и последнее, что услышал, прежде чем окончательно отключиться, его даже успело немного позабавить. Совсем немного. Самую малость. — Мэндрейк, черт бы вас побрал, не смейте сейчас потерять сознание!..