Напарники II. Наследие

— Тебе не кажется, что с этим пора завязывать?       Натаниэль оторвался от газеты и взглянул на Бартимеуса, который, прислонившись к дверному косяку, стоял со скрещенными на груди руками и недовольно смотрел на хозяина. — С чем? — не понял волшебник и сделал глоток чая. Поставив чашку на блюдце, он немного поморщился и прошелся рукой по повязке, которая занимала значительную часть его головы. Бартимеус закатил глаза, вошел в комнату и со скучающим видом принялся ее разглядывать, будто прежде никогда не видел. — С геройством твоим придурочным, с чем же еще?       Натаниэль хмыкнул и отложил газету в сторону, поскольку понял, что дочитать в ближайшее время статью о взрыве в Гэмпшире ему определенно не светит. — Я всего лишь выполняю свою работу, только и всего, — пробормотал волшебник, неловко передернув плечами. — К тому же, с чего бы это тебя так внезапно начала заботить моя жизнь? Кажется, еще совсем недавно тебе не было до нее никакого дела. — Да мне и сейчас нет, просто надоело каждый раз тащить твою бессознательную и совершенно бесполезную чугунную голову в поместье после очередного «расследования», — сокрушенно пробормотал Бартимеус, прислонившись к письменному столу. — Поэтому будь добр, либо уже помри, наконец, либо тащи ее сам.       Натаниэль, несмотря на тон и слова слуги, улыбнулся краешком губ. Он был вынужден признать, что успел соскучиться по этому. — Между прочим Дороти уже думает, что у тебя запущенная форма алкоголизма, и что это ты из пабов возвращаешься вечно такой побитый и лыка не вяжущий. Лично я ее в этом разубеждать не собираюсь — возможно, тебе такой образ даже пойдет на пользу. Будешь думать дважды, прежде чем бросаться в самое пекло, очертя голову. — Да это же нелепо, — Натаниэль хмыкнул. — Ты отчитываешь меня за то, чем я зарабатываю себе на жизнь, да еще и ставишь мне в упрек методы, которыми я это делаю. Не слишком ли много ты себе позволяешь? — Ой-ой-ой, я весь от страха трясусь, — фыркнул джинн, тряхнув головой, и посмотрел на волшебника. — И что ты сделаешь, радость моя? Прожжешь во мне дырку своими темными глазами? Забросаешь в праведном гневе бинтами и одеялом? А, может, доконаешь своим нескончаемым потоком занудства? Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь... — Ладно, я понял, можешь прекращать язвить, — прищелкнул языком Натаниэль, хотя на самом деле ему было почти приятно, что Бартимеус продолжает грубить в своих лучших традициях. Это все еще что-то задевало в нем, по-прежнему заставляло двигаться вперед… Хотя он бы ни в жизнь не признался в этом. — Нет, я еще не все сказал, так что ты не вытуришь меня из комнаты так просто. — Ну началось… — выдохнул Натаниэль. — Мне не пять лет, и я не нуждаюсь в няньке.       Бартимеус снова громко фыркнул и повернулся лицом к волшебнику. — Поразительно, что ты это сказал, ведь именно такое впечатление у меня и складывается от всей той дурости, которую ты выкидываешь! — Перестань, — светлое настроение графа постепенно стало портиться, потому что джинн, неизвестно почему, вновь начинал заводиться из-за пустяков. Натаниэль и так слишком близко подпустил духа к себе, и так слишком многое ему позволял, но некоторые вещи нельзя было просто так спускать с рук. Все еще существовала граница, за которую Бартимеусу нельзя было переступать, и вот сейчас он стремительно к ней приближался. Натаниэль внутренне подобрался. Он не хотел спорить, не хотел ругаться и вообще, будь его воля, хотел просто нормально поговорить. Но нет. Это всегда было недостижимой целью. Казалось, после всего пережитого они должны были бы перейти на какой-то другой уровень взаимоотношений, но все оставалось неизменным. Они по-прежнему бесили друг друга до белого каления. — У меня за пять тысяч лет была несметная куча хозяев, — внезапно начал Бартимеус и Натаниэль искоса взглянул на него. — И все они были как один жадные до власти маньяки с горящими глазами, идущие по трупам, как других волшебников, так и обычных людей. И среди всех этих бесконечных сражений, смертей и войн, среди хаоса и беспорядков, из которых состоит круговерть человеческой расы, я встретил одного волшебника, который был другим и хотел что-то изменить, — джинн на мгновение замолчал и громко вздохнул. — И я потерял его. А сейчас я смотрю на тебя и понимаю, что в чем-то вы ужасно похожи. Ты рискуешь собственной головой, чтобы что-то там доказать, безрассудно бежишь вперед, не обращая внимания ни на что, и поэтому не видишь, что на самом деле стоишь на краю пропасти. По сути, ты уже одной ногой шагнул в нее, когда принял титул и переехал в этот дом, а сейчас ты изо всех сил рвешься упасть в нее до конца. И если ты хочешь, чтобы я просто стоял в стороне и молчаливо наблюдал за этим, то тебе лучше отпустить меня домой и больше никогда не вызывать. Потому что, в конечном итоге ты тоже умрешь, а мне придется жить с этим дальше. Жить со знанием того, что, возможно, скажи я или сделай что-нибудь, ты бы хоть в чем-то изменил свое мнение, и пошел бы по-другому пути. Но нет, — Бартимеус хмыкнул и с какой-то грустной полуусмешкой опустил взгляд на свои скрещенные на груди руки. — Ни Натаниэль, ни Джон Мэндрейк не станут меня слушать, ведь я коварный злокозненный демон, беспрестанно думающий лишь о том, как бы избавиться от хозяина. Конечно, поэтому им обоим невдомек, что они могут быть для кого-то важны на самом деле, и что кому-нибудь в конечном итоге будет не плевать на то, что они все время стремятся покончить с собой самыми идиотскими способами!..       Натаниэль поджал губы, не зная, что ему ответить. Бартимеус на него не смотрел. Он вообще профессионально делал вид, что его интересуют только ногти на руках или то, что под ними застряло. Будто то, что он сказал, было просто так, между прочим, и не стоило обращать на эти слова хоть какое-то внимание.       Волшебник сглотнул комок, вставший в горле. Молчание, повисшее в комнате, было неуютным. Дух редко когда говорил так серьезно, а если и говорил, то обычно завуалированными намеками, которые в большинстве случаев Натаниэль предпочитал пропускать мимо ушей, считая их ничем иным, как попыткой ввести его в заблуждение, повлиять на суждения, или просто сбить с толку. Ведь Бартимеус был рабом и, разумеется, было вполне нормальным допускать, что он сделает и скажет что угодно, лишь бы добиться свободы. Но… Он все же вновь согласился служить, даже зная то, что ему придется проводить бок о бок с демоном некоторое время. Согласился снова, пусть и неохотно, пусть скрипя зубами, сопровождая все это дело своим недовольством, но тем не менее, он продолжал держать слово. Продолжал хранить его имя в секрете, хотя с учетом того, сколько раз он уже сталкивался с враждебно настроенными духами и волшебниками, ему ничего не стоило выболтать его и уже через короткое время вернуться домой. Ведь Натаниэль уже давно не грозился ему вечным заточением в банке с розмарином, да и вообще какой-либо мерой предосторожности от излишней болтливости слуги.       Вздохнув, Натаниэль пришел к выводу, что должен что-то ответить. Раз уж он дошел до того, чтобы признать свое доверие к джинну, нужно было уже идти до конца. — Я ценю то, что ты пытаешься делать, даже если этого и не видно, правда. И именно потому, что моя жизнь так коротка, я хочу успеть сделать в ней как можно больше. Некоторые люди так устроены и… мы ничего не можем с этим поделать. Я чувствую, что должен сделать что-то важное и моя служба у королевы — шанс выяснить, что именно. Для этого я прошел и вытерпел столь много. И ты не прав, считая, что твои слова и действия никак на меня не влияют. Я уже давно не тот мальчишка, который впервые вызвал тебя на чердаке и велел украсть Амулет Самарканда, думаю, ты и сам знаешь это. Мне кажется, мы оба уже не совсем те, что были, ты не согласен?       Бартимеус продолжал упрямо смотреть в противоположную сторону. — Ты все еще патлатый несносный интриган и это факт. — А ты по-прежнему язвительный не в меру языкатый провокатор, — не остался в долгу Натаниэль и на этот раз джинн повернулся к нему. На губах графа застыла легкая улыбка, и он чуть склонил голову вниз.       Бартимеус громко фыркнул. — Если ты думаешь, что твоя речь хотя бы вполовину смогла скомпенсировать все те нервные клетки, которые я потратил из-за этого твоего «расследования», то ты глубоко ошибаешься.       Натаниэль на это лишь прищелкнул языком. А затем тихо охнул, схватившись рукой за голову и едва заметно поморщился. — У тебя нет нервных клеток. — Еще как есть, просто ты всегда слишком занят какой-нибудь очередной геройской фигней, чтобы это заметить.       Натаниэль покачал головой. — То есть, ты все равно будешь продолжать на меня дуться? — Вот еще. Слишком много чести, — джинн отлип от стола и направился к выходу из комнаты. Остановившись у порога, он, не оборачиваясь, бросил: — Но это еще ничего не значит. Ты снова у меня в долгу по самые уши и так легко не отделаешься. — Знаю, — как можно более примирительно произнес волшебник. — Знаю и… спасибо.       Бартимеус, так и не обернувшись, вышел из комнаты хозяина, а сам Натаниэль устало откинулся обратно на подушку. Казалось, этот разговор выжал из него все соки.       Он вновь осторожно дотронулся до своей головы. Врач констатировал у него легкое сотрясение мозга, хотя сам мальчик мог бы поклясться, что оно было самым, что ни на есть, тяжелым. Поскольку стоило ему хоть немного повысить голос или услышать какой-нибудь звук громче пылинки, падающий на ковер, как голова взрывалась болью. Волшебник допускал, что, вероятно, кое в чем была виновата и машина, но никаких доказательств этого на руках не было. Агрегат благополучно взлетел на воздух, похоронив вместе с собой и все тайны. Ну, или значительную часть этих тайн…       Вспомнив о минувших событиях, Натаниэль громко выдохнул. Они с Фантомхайвом на этот раз облажались оба. Допустили гибель еще двоих мальчишек, проворонили преступника и вдобавок разнесли едва ли не пол графства. В общем, «порасследовали» на славу. Волшебник пытался относиться ко всему случившемуся ровно, ведь стоило ему вспомнить последние слова Уилла, или воскресить в памяти образ Джо, как чувство вины захлестывало его с неимоверной силой. Он помнил, что когда только пришел в себя и вспомнил все, что предшествовало отключке, его начал бить озноб и тошнило несколько раз. Умом-то он понимал, что все это можно было списать на последствия сотрясения, но он не мог выбросить своих соседей из головы. И то, как по-глупому они ушли из этого мира. Ведь был большой шанс спасти обоих. Был и…       Натаниэль приказал себе перестать думать об этом и, вытащив из-под подушки записную книжку, открыл ее на странице с закладкой. Бартимеус с заядлым постоянством не позволял ему заниматься никакой умственной работой, кроме чтения газет, но волшебник все же умудрился добыть блокнот из кабинета и прятал его под подушкой. В нем он записал все, что ему удалось узнать от Уорни и от Бартимеуса, и теперь, как только выдавалось свободное время, он снова и снова начинал это анализировать. Но сейчас он вспомнил еще об одной вещи, которую не учел в своих записях. А именно письмо адресованное Сэмюелю Эскандриану, которое ему не довелось дочитать из-за быстро разворачивающихся событий.       Одежда, в которой он щеголял по работному дому, все еще висела на спинке стула. Будь его дворецким Себастьян, тот бы уже наверняка сжег все это тряпье давным-давно, но Бартимеус в этом плане был довольно брезгливым, поэтому своей одеждой приходилось заниматься исключительно самому Натаниэлю. И сейчас он был весьма рад этому факту.       Кое-как встав с кровати, волшебник проковылял к стулу и порылся в карманах своей куртки. Через пару секунд он вытащил на свет мятый лист и, расправив его, быстро пробежал глазами по тексту, который уже знал. Наткнувшись на последний абзац, он принялся его читать с гораздо большим вниманием.       «…Прошу Вас, передайте мое почтение госпоже Хелен, а также клятвенное заверение в том, что ее сыновьям ничего не будет угрожать, пока я жив. Ведь я буду всегда заботиться о них, как о своих собственных. С наилучшими пожеланиями, Б».       Натаниэль еще раз пробежал эти строчки глазами и немного нахмурился. Затем перевел взгляд ниже и заметил, что в самом низу листа была еще какая-то приписка: небольшой постскриптум, очевидно дописанный немного второпях, поскольку чернила на нем не успели подсохнуть, когда письмо клали в конверт.       Волшебник поднес листок ближе к глазам, стараясь разобрать, что же там было написано. И через какое-то мгновение, поняв смысл сказанного, Натаниэль нахмурился еще больше.       «P.S. Мне всегда нравилось имя „Натаниэль“. Буду с нетерпением ждать знакомства с ним».       Граф несколько раз моргнул, перечитывая эту строчку снова и снова. Речь… о нем? Конечно, Уорни солгал, когда сказал, что ему неизвестны полные имена Э и Н, но если вспомнить его слова… о каком-то Эрике, а теперь и это…       От размышлений снова дико разболелась голова, и волшебник, по-прежнему с письмом в руке, схватился за виски. Казалось, черепушка сейчас просто разлетится на части.       Наверное, еще было слишком рано для того, чтобы разбираться с этим делом, подумалось Натаниэлю и, запихнув несчастное письмо обратно в карман старой куртки, он медленно доковылял до кровати и упал на нее едва ли не мешком. Какое-то плохое предчувствие заворочалось где-то под ребрами, и волшебник тихо застонал. Он был еще не совсем в трезвом уме, чтобы делать какие-то выводы, поэтому, вероятно, впервые решил последовать совету слуги и перестать напрягать себя себе же во вред. Он еще успеет во всем разобраться, когда немного придет в себя. Нужно лишь подождать еще пару дней.

***

— Уверен, что мне не нужно идти с тобой? То есть, не то чтобы я хотел быть нянькой и бесконечно сопли твои подтирать, но ты ведь умудряешься находить неприятности в самых неожиданных местах…       Натаниэль, накинув свое черное пальто, обернулся к джинну. — Смотри на это с положительной точки зрения: если я вдруг умру по дороге, ты сможешь спокойно вернуться в Иное Место и забыть о «несносном мальчишке» раз и навсегда. Но я почти уверен в том, что вероятность такого исхода будет приравниваться к нулю, так что не советую слишком радоваться раньше времени.       Бартимеус фыркнул, скрестив руки на груди. — Ну да, вряд ли мне может так повезти.       В последний раз взглянув на себя в зеркало, волшебник поправил воротник и направился к двери. — Вернусь к вечеру. Не разнеси дом на щепки, пока меня не будет. — Не переживай, — легко отмахнулся дух. — Я найду чем себя занять. Передавай привет девчонке.       Кивнув, граф вышел из особняка и, закрыв за собой дверь, тихо выдохнул. Художественная мастерская, в которой работала Китти Джонс, была сегодня не единственным пунктом назначения, поэтому нужно было поспешить.       Улицы Лондона были привычно оживленными: сновали туда-сюда люди, погруженные в свои дела и заботы, дети бегали по тротуару, играя в снежки. Однако мысли Натаниэля были далеки от того, что он невидящим взглядом наблюдал из окна экипажа. Они крутились вокруг истории покойного мистера Эскандриана и собственного прошлого. Волшебник не очень много помнил о жизни, которая была у него до того, как он попал в дом Андервудов и стал учеником волшебника. По сути, он вообще о ней ничего не помнил, будто в голове существовала какая-то заслонка, делящая его жизнь на «до» и «после». Вот только «до» было покрыто мраком и словно вообще никогда не существовало. Это было странно, но раньше он не придавал этому особого значения. Ему как-то даже никогда не приходило в голову узнать, кто он и кто его родители, но теперь…       Натаниэль прошелся рукой по волосам. Какое-то смутное предчувствие не давало ему покоя, но он не мог понять, что именно его беспокоило. Таинственный благодетель… проект «Феникс»… Эрик… «Вы такой же, как и он!»… Такой же, как кто?.. Отец? Кажется, Уорни упоминал отца, но Натаниэль не мог утверждать, что память его не подводила.       Волшебник все еще пытался собрать этот пазл воедино, но некоторых кусочков все же не хватало. Возможно, Фантомхайв знал больше, но с Цепным Псом он пока не встречался, хотя и следовало бы. Они должны были все обсудить, ведь, несмотря на то, что основное расследование закончилось, осталось еще много нитей, ведущих к тайнам прошлого. Прошлого, которое, почему-то, было связано с ними обоими. И это не могло быть простым совпадением.       Отпустив экипаж, Натаниэль засунул руки в карманы пальто и, зайдя в знакомый переулок, уверенно толкнул дверь с табличкой «открыто». Однако за прилавком его встретила отнюдь не Китти. — Добро пожаловать, — приветливо произнесла незнакомка, в то время как волшебник неуверенно застыл на пороге. — Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр?       Натаниэль сделал несколько шагов вперед. — Добрый день. Вообще-то я пришел к мисс Джонс.       Лицо девушки какое-то мгновение оставалось вежливо-вопросительным, а затем заметно просветлело. — Ох, вы, вероятно, граф Мэндрейк? Прошу прощения, что не догадалась сразу, ведь Китти предупреждала, что вы можете зайти. Меня зовут Ева, я ее сменщица, — представилась она и, прежде чем Натаниэль успел что-либо добавить, с легкой улыбкой добавила: — Китти оставила вам письмо. Ее бабушка заболела, и она вместе с отцом уехала из города несколько дней назад. Вот, — Ева, вытащила из-под прилавка конверт и Натаниэль, в несколько шагов преодолев разделяющее их расстояние, взял его. — Очень жаль, что вам пришлось тратить свое время на поездку сюда и все впустую. — Ничего страшного, — с такой же легкой улыбкой ответил волшебник. — Спасибо, что помогаете Китти. — Она мне как младшая сестра. Хоть порой и бывает невероятно упрямой злюкой, — поделилась девушка как бы между делом и Натаниэль слабо кивнул. — Да уж, тонко подмечено. Что ж, — он махнул конвертом, — еще раз спасибо вам, Ева. Был рад с вами познакомиться.       Попрощавшись с новой знакомой, Натаниэль вышел на улицу и глубоко вдохнул сырой морозный воздух. Из мастерской все еще доносился слабый звон колокольчика. Волшебник отошел на несколько шагов вглубь переулка и, сорвав сургучную печать, достал лист и углубился в чтение.       «Не знаю, успею ли я вернуться к тому моменту, как ты решишь навестить меня, поэтому лучше напишу тебе здесь то, что я узнала. Хоть Бартимеус и был против, чтобы я влезала в твое расследование, но, почему-то, мне кажется, что моя помощь и в этот раз не будет лишней (и не надо делать такое лицо, меня подобным не проймешь). В общем, я немного поспрашивала знакомых, только тех, кому действительно доверяю и выяснила, что на территории Англии есть десятки закрытых медицинских учреждений, которые могут заниматься исследованием необычных способностей, не говоря уже о работных домах. Это все лишь слухи, но странные исчезновения периодически случаются, и это не может не волновать людей. Похоже, на этот раз ты влез в действительно темное дело, и я боюсь, как бы оно потом не вылезло тебе боком. Я постараюсь выяснить что-нибудь еще, ведь это и меня напрямую касается, так что можешь все свои заготовленные речи благополучно опустить: я все равно буду делать то, что считаю нужным. Будь осторожен и береги себя. До скорой встречи. Китти».       Бартимеус… Натаниэль сжал лист в кулаке и прикрыл глаза. И кто его, спрашивается, за язык тянул?       Остаток пути волшебник прошел пешком, хотя времени это заняло несколько больше, чем он ожидал. На сердце было неспокойно, а разум по-прежнему метался в догадках. Зачем кому-то могли быть нужны эти способности? Как их вообще можно использовать и превратить в оружие? Да еще и Китти теперь… Мало ему, значит, было проблем в лице Фантомхайва, так теперь еще и за подругу нужно было переживать…       Мысли по-прежнему беспорядочно роились в голове, когда он, наконец, дошел до второго пункта своего назначения. Начался снегопад.       Немного постояв в нерешительности, Натаниэль пошел вперед, к огромным резным воротам Вестминстерского аббатства. И с каждым шагом ему казалось, что чем ближе он подходит к ступеням, ведущим внутрь, тем сильнее в воздухе ощущается присутствие магии. Прислушавшись к себе и своим внутренним ощущениям, граф уловил маленькое темное облако, которое заметно резонировало с окружающим пространством. Остатки демонического вмешательства Себастьяна, не иначе. Натаниэль каким-то образом сумел абстрагировать от себя эту чужеродную субстанцию и впредь старался держаться от нее подальше, в надежде, что однажды она просто исчезнет. В конце концов, ему абсолютно не нужна была мистическая связь с Цепным Псом. И без того проблем хватало.       Вздрогнув от внезапного порыва ветра, Натаниэль засунул руки в карманы и поднялся по ступеням на крыльцо.