Черное и Белое

− Чего тебе опять надо? Парень, скрестив руки на груди, остановился прямо у двери. Ему не хотелось находиться здесь, но другого выбора попросту не было. Он не собирался подписывать смертный приговор другому человеку. Девушка игнорирует его. Просто сидит за столом и пьет чай, заедая его шоколадными конфетами. Она считала его жалким. Парень, который боится хрупкой девушки. Парень, который хочет сохранить жизнь тому, кого ни разу в своей жизни не видел. Но он не был жалким. Всего лишь не мог позволить такого исхода. Девушка продолжает молчать, делая новый глоток. Ей нравилось смотреть, как он сходит с ума и сдерживает себя от гнева. В такие моменты в его темно-синих глазах бушуют искры. Это выглядит жутко устрашающе, но она-то знает, что он не тронет ее. Знает и пользуется этим. − Зачем же так грубо, Алек? − лениво протягивает Инга. – К чему весь этот цирк без актеров? Я что, не могу просто захотеть увидеться с тобой? Девушка грациозно поднимается со стула, останавливаясь прямо напротив Лайтвуда. Николсон всегда носила огромные шпильки, но даже с такими туфлями у нее не получится сравниться с парнем ростом. Но эти туфли придают ей какой-то опасности. Алек ненавидит Ингу всеми фибрами души. Но ведь когда-то он беззаветно любил ее. Когда-то она казалась ему милой и доброй, красивой и честной. А вот сейчас ее внешность не притягивала его, а напротив, отталкивала и предупреждала держаться подальше. Хрупкая девушка с повадками дьявола. − По-моему, единственный из нас, что сейчас разыгрывает цирк, так это ты, Инга. Давай, выкладывай все. У меня нет на тебя времени, − резко отвечает ей парень. Вилевская обходит его со всех сторон, словно оценивает. Алек знал, что сейчас она не способна на настоящие чувства, но раньше он видел в ее глазах что-то искреннее… Раньше она была настоящей, а потом ее словно кто-то разобрала по кусочкам и собрала наново. И Лайтвуд даже немного скучает по той Инге. Возможно, будь она нормальной, ребята могли бы стать хорошими друзьями. Будь девушка нормальной, Алеку не пришлось бы калечить чувства Клэри. Клэри. От воспоминаний о девушке у Алека больно сжалось сердце. Она ведь больше никогда не захочет говорить с ним. Он сам все испортил. А Лайтвуд ведь поверил ей. Поверил каждому слову. Может, он действительно эгоист? Эгоист, которого полюбила такая замечательная девушка. − Ладно, если ты не хочешь со мной разговаривать, то мы можем перейти сразу к делу. Но поверь, ты многое теряешь. Инга подмигивает Алеку, но парень поспешно отворачивается от нее. Девушка наигранно надувает губки. А вот Клэри, когда ругается с парнем, кусает губы до крови и сжимает ладони в кулаки. Лайтвуд снова вспоминает ее. Фрэй не настолько уж и хрупкая, какой хочет казаться окружающим. Она неплохо справляется с оружием, просто ей нужно время, чтобы все усвоить. Даже на задании с демоном она не растерялась. Иззи уже рассказала брату, что нашла ее одну. Кларисса ушла на задание одна, зная, что может умереть. Алек не перестает удивляться ее мужеству. Однажды ангел и демон полюбили друг друга. И тогда все пошло наперекосяк. − Ты можешь говорить почетче и пояснее? У меня времени нет на твои бредни, Николсон. Девушка скривилась. Да, ей действительно сильно не нравится ее фамилия, что она настолько негативно реагирует на нее. Инга тянется ладонями к волосам Алека, но парень поспешно отталкивает ее прямо от себя, смиряя взглядом. Некоторым может показаться, что парень против нее никто. Некоторые могут подумать, что он слаб и попросту не может ее убить. Но нет, Лайтвуду это под силу. Просто он не мог позволить себе убить девушку, тем более, что она ему смерти не желала. Инга просто хотела уничтожить ее жизнь без нее. Девушка хотела «убить» в Алеке его самого. − Я хочу предложить тебе сделку, от которой ты просто не сможешь отказаться. Николсон хитро улыбается. Здесь точно какой-то подвох. Девушка падает на диван и откидывается на спинку, призывая Лайтвуда присоединиться к ней. Инге нравилось играть и флиртовать с парнями. Этого в ее природе не отберешь. Да никто особо и не старался, если честно. Лайтвуд не сдвинулся со своего места. Да, ему интересно, что же такое придумала Николсон, но ради этого к ней приближаться он не собирается. У Алека, все же, была гордость. И она твердил ему держаться от этой девчонки как можно дальше. − Я тебе уже сказал, что не хочу играть в твои дурацкие игры. Либо говори – либо я ухожу. Инга снова играет. Это выводит Алека из себя. Ему срочно нужно в Институт. Он должен увидеть Иззи и обнять ее. Он должен извиниться перед Джейсом и расставить все точки в их разногласиях. Он должен сказать Клэри, насколько она важна для него. Но Николсон словно догадывается о чем-то таком, поэтому старается удержать парня возле себя как можно дольше. Она, кажется, планирует приковать его цепями к себе, чтобы он навсегда остался здесь, в этой шикарном заброшенном доме. Но этого не хочет Лайтвуд. − Речь пойдет о Джослин, − Инга делает паузу, выжидающе смотря прямо на парня. Он заинтересован. – Если точнее, то есть одно условие, при котором я готова отпустить ее навсегда, Алек. Подвох. Здесь обязан быть подвох. Лайтвуд понимает это сразу, в то время как девушка хитро улыбается, развалившись прямо на диване. Как же парень хочет уйти из ее обители. Как невыносимо ему продолжать находиться здесь и мучать себя чувствам вины. Он должен поговорить с Клэр. Эта девушка заслуживает счастья. Даже если и не с ним, не с Алеком. Будет лучше, если он сможет отпустить ее. Или не лучше? − В чем подвох? Чего именно ты хочешь? Инга поднимается с дивана и подходит вплотную к Алеку. Она поправляет тонкими пальцами воротник на его рубашки, а губами едва дотягивается до его щеки, чтобы поцеловать. Она та еще чертовка. Но Лайтвуда она этим искусить не сможет. Алек попросту ничего не делает, игнорируя ее. Ловкими пальцами Николсон расстегивает верхние пуговицы его рубашки, проводит рукой по синеватым засосам, от чего парень вздрагивает. Ему неприятно, что Инга касается его. Девушка так же ловко застегивает пуговицы, отходя от парня и улыбаясь. Сейчас она изречет свой вердикт. − Тебя. Мне нужен ты. Лайтвуд отстраняется от нее. Парень со злости переворачивает стол и буцает его ногами. Как он сразу не понял, к чему именно она клонит? Инга настоящая собственница, она никому не отдаст свои игрушки. Алек – ее любимая игрушка. Вдох-выдох, вдох-выдох. Лайтвуд, держи себя в руках. Не показывай, что ты сломлен или слаб. Николсон уж точно этого видеть не заслуживает. Подумай о Клэри. Об улыбчивой рыжеволосой девчонке, которая плачет из-за тебя ночами. Что будет, если она узнает от кого-то, что Джослин мертва? Мертва из-за тебя. Она возненавидит тебя. Это было бы правильно, но не такой ценой. Алеку нужна счастливая Кларисса. Та Клэри Фрэй, которую он всем сердцем и всей душой полюбил. Она справится. Она сильная. Но мать ей все равно нужнее, чем какой-то Александр Лайтвуд, верно? Ты не всегда прав, Алек. Ей нужны вы двое. Хоть Клэр и расставила все точки и строит из себя героиню, она не в силах справиться со всей этой болью в ее груди. − Я согласен, Николсон. Я вернусь через два часа. Тук-тук, тук-тук.

***

− Вэйланд, я знаю, что ты там! Открой дверь! Алек несколько минут барабанит в дверь парабатая кулаками. Он решил извиниться перед Джейсом. Кто знает, сколько бы длилась их ссора, не появившись бы такие серьезные мотивы помирится. С плеч Лайтвуда свисает битком набитым рюкзак, а в руке он сжимает слегка помятый конверт. Он хотел сказать все Клэри лично, обнять сестру на прощанье, но девушек попросту нет в Институте. Интересно, где же они? На звонки Иззи не отвечала. Когда нужно, она всегда не в зоне доступа. Интересно, что бы сказали родители, по поводу его решения, будь они здесь, не в Идрисе? А ведь матери когда-то нравилась Инга, нравился ее волевой характер и страсть держать все под своим контролем. Мариза тоже могла быть такой, но уж точно куда мягче Николсон. Родители редко появлялись здесь. Они не обращали внимания на похождения Иззи, не лезли в дела Института, которые уже давно свалили на плечи старшего сына. Сами же они воспитывали Макса, ругались и мирились. − Джейс, я сейчас выломаю эту чертову дверь. Несколько секунд ничего не происходит, Алек уже даже готов нанести удар, но в замке раздается щелчок и парабатай появляется на пороге в комнату. Он выглядит уставшим и заспанным. Сейчас на его коже нет никаких повреждений, хотя Лайтвуд был готов поклясться, что вчера поставил ему синяк прямо под глазом. Что ж, об этом вспоминать совсем не хотелось. Джейс выжидающе смотрит на Лайтвуда, надеясь, что тот скажет о причине своего визита. И парень понимает это сразу же без лишних слов. Связь парабатаев делает их единым целым. − Я пришел, чтобы извиниться. Нам не стоило начинать ту дурацкую драку, − начал Алек. – Джейс, мы с тобой братья, столько лет ты остаешься для меня опорой, а мы подрались из-за девчонки. Да, она в действительности достойна того, чтобы из-за нее ссорились самые лучшие парни, но это не должно относиться к нам. Брат, ты нужен мне. Ты мой парабатай. Прости меня за все. Я вчера сказал, что не хочу быть в твоей тени. Знаешь, я к этому уже настолько привык, что это преследует меня всю мою сознательную жизнь, Джейс. Все лучшие девушки всегда достаются тебя, тебя считают лучшим из лучшим, ты перебил кучу демонов, в то время как я убил своего первого только вчера. В нашей жизни редко случаются перевороты, но Клэри… Она настоящий ураган. Она мой ангел-хранитель. Парни молчали. Лайтвуд выговорился впервые за столько лет. На душе парня даже стало как-то легче. Алек никогда не завидовал Вэйланду, нет. Просто он хотел, чтобы они всегда были на равных условиях. Жаль, что для того, чтобы решиться на этот шаг, им нужно было подраться друг с другом. А еще, на их пути должна была появиться Клэри Фрэй. Джейс грозно смотрел на брата, а потом его взгляд смягчился и он улыбнулся. Парень стремительно обнял Алека, а затем сразу же отстранился. Конечно, он простил его. Нельзя долго злиться на тех, кто тебе дорог. − Тогда и ты меня прости. Я тоже все это начал. Мне не стоило вмешиваться. Клэри особенная, ты прав. Она заслуживает счастья, но я не смогу сделать ее счастливой, так как мы просто друзья. А ты… Алек, я никогда не воспринимал тебя, как свою тень, − он выдерживает паузу. – Ты любишь ее? Алек, вслед за Джейсом, заходит в комнату, переваривая в голове то, что парабатай только что сказал. Джейс не считал его своей тенью. Вэйланд всегда по-братски любил его и уважал. И пусть он действительно убил кучу демонов, а Алек всего одного, это никоим образом не должно ставить отпечаток на их взаимоотношениях. Они две части единого целого. Они – парабатаи. − Люблю. Лайтвуд отвечает коротко. Вэйланд лишь кивает. Теперь он знает, что это все правда. Но Джейс все равно не может понять нескольких вещей. Зачем он тогда так относился к Клариссе, если любит ее? Когда Алек был с Ингой, все случилось само собой. Вэйланд всегда был против его отношений с Николсон. Эта девка всего лишь хотела заполучить фамилию Алека и признание в обществе. Возможно, она и любила Лайтвуда, но какой-то своей, дикой любовью. А Кларисса была другая. Она настоящая. − Зачем тогда ты причинял ей боль? Хороший вопрос, Вэйланд. Рано или поздно, ты узнаешь все, но только не от Алека, а уже от самой Клариссы. Лайтвуд вновь плотно сжал конверт в своей руке. В письме были написаны мелким почерком недосказанные Клэри слова. Алек надеялся, что Клэр хотя бы прочтет это письмо. Лайтвуд усмехается. Действительно, зачем? Какие глаза и уши у этой Инги в Институте? Кто мог быть ее союзником. Правильно, у нее его не было. Нет, был. Алек, не осознавая своего странного поведения, сам стал ее сообщником. Он вбил себе в голову, что об его хорошем отношении к Клариссе обязательно узнает Инга, и тогда начнется настоящий хаос. − Это долгая история, Джейс. Сначала я старался возненавидеть ее, правда. Но у меня ничего не получилось. Любовь к этой девушке оказалась сильнее моих принципов. Мне хотелось уберечь ее от всех проблем, но я сам стал причинять ей боль. Я превратился в какое-то чудовище. И теперь Клэри не хочет меня видеть. Совсем. Джейс кивает. Это действительно ужасно сложно. Но он, в каком-то смысле, понимает Алека. Должны быть действительно веские причины, чтобы его парабатай поступал именно так. Лайтвуд не эгоист и никогда им не станет. Просто у Алека поврежденное сердце. Инга нанесла на него раны, Клэри же нанесла бинты. − И что ты собираешься теперь делать? – спрашивает его Джейс, скрестив на груди руки. Бежать. Алек собирается бежать. Бежать от проблем, бежать от реальности, бежать от внешнего мира. Он загоняет себя в клетку к врагу и радуется тому, что вид Клэри больше не сможет причинять ему боль. Инга теперь возьмет над Лайтвудом контроль, а он думает о пустяках. Он думал, что выбирает из двух зол меньшее. Но он ошибается. − Сейчас я должен уйти. Не скажу причину, вскоре ты и сам все узнаешь. Джейс кивает. Он знает, что Алек обязательно бы сказал ему, если бы посчитал нужным. Вытаскивать из парабатая слова силой он не хотел, ведь они только недавно помирились. Зачем затевать новый конфликт? Вэйланд снова обнимает Лайтвуда, стуча ему по спине рукой. Такой своеобразный жест пожелания удачи. Алек всего на секунду улыбается, а потом улыбка так же стремительно меркнет на его губах. Он поправляет рюкзак, вспоминая о конверте в его руке. Может, попросить Джейса передать его Клэри? Да, так будет лучше всего. − Удачи, брат. Может, у тебя есть последнее желание? Джейс засмеялся, но Лайтвуд не стал его поддерживать. Слишком мрачный повод для радости. Алек снова сжимает конверт в руке, взвешивая правильность своего решения. Может, вообще дождаться Клэри и сказать ей все это на словах? Нет, это может занять целый день, а часики-то тикают. Если он не вернется, то Николсон в действительности может убить ни в чем невиновную Джослин. Тук-тук, тук-тук. − Ты можешь передать Клэри этот конверт? Это очень важно, Джейс. Постарайся заставить ее прочитать письмо. Джейс улыбается. Алек знал, что он постарается. Это все в эго силах, но Лайтвуду бы не хотелось, чтобы Клэри читала содержание конверта без ее собственного желания. Она должна сама захотеть узнать всю правду. Пусть не из уст парня, но этот дурацкий лист бумаги хранит в себе столько недосказанности. − Я постараюсь. Надеюсь, мы еще увидимся. Лайтвуд скрывается за дверью, передвигаясь по коридорам. Парень выходит на улицу, оборачиваясь на Институт. Возможно, он видит это здание в последний раз. Возможно, он больше никогда не встретится с сестрой и парабатаем. Возможно, он уже никогда не сможет обнять Клэри. − Надеюсь.