Равные

Вернулись они за полночь. Свет во всей башне был выключен. Барнс, весь в следах драки, первым делом направился в комнату Пита, но та оказалась пуста. До Пятницы достучаться не получалось, уже позже Баки понял, что ИИ был отключён. Подумал немного, вспомнив всем известные закидоны Старка, которые Питер перенимал, не задумываясь, он направился в сторону лаборатории, надеясь, что уж оттуда парень никуда не делся. И чёрт возьми, как это было предсказуемо. Ссутулившись, Питер склонился над столом, не замечая ничего вокруг. Совсем рядом с ним был небольшой источник света, похожий на фонарик, который он постоянно перемещал, чтобы свет падал на бумагу с нужного ракурса. Замерев на мгновения в проходе, Барнс наблюдал за Питером, запоминал каждое его движение, словно изучал тактику поведения противника на поле боя. Работал он всегда с особым увлечением, и абсолютно неважно над чем. Питер мог с одинаковой задумчивостью жарить яичницу и разрабатывать новый состав паутины, и это всегда сбивало с толку. Парень умел сосредотачиваться, правда, когда дело доходило до драк, внимание порой рассеивалось, потому что Человек-Паук уж очень любил болтать. — Я провинился? — спросил Пит, повернувшись. — Или снова в роли нянечки? — Где ты был? — Барнс, тряхнув головой, сложил руки на груди. — Гулял. — Я видел тебя на крыше. — Гулял на крыше, — пожал плечами Питер. — Это что-то меняет? — Ты не захотел идти с нами, так? Растерявшись, Питер раскрыл рот, чтобы высказать в ответ что-нибудь из ряда вон выходящее, но слов не нашлось. Он стал рассматривать помещение, все мелкие детали, что попадались ему на глаза, всё ещё пытаясь подобрать слова. А у Баки чёртов глаз-алмаз, распознающий все эмоции Пита без проблем, какой-то дурацкий особый дар, который хотелось проклясть. Питер с силой сжал ручку в руке, и та в мгновение ока треснула с противным звуком. — Я разбирался в лаборатории, когда получил сигнал, — он словно попытался сжаться в маленький комок, свернуться как чёртов кот, напрягая плечи. — В ней так много вещей, что хочется их просто сдвинуть в свободный угол. Слишком много… — Воспоминаний, — подхватил Барнс, присев на пустующий стул. Он сжал ладонь в кулак так, что хрустнули пальцы. — Приятных и не очень. — Да… Да, ты прав. Несомненно, но знаешь… Знаешь, у папы было так много проектов для Мстителей. Он старался сделать их лучше, старался, я не знаю, для чего. Для общего блага или для безопасности. Он… Господи, это всё… Подойдя ближе, Баки обнял его, не давая договорить. Голос, готовый сорваться, утих, сменившись тихими всхлипами. Питер дрожал в его руках, утыкался носом в грудь, сжимая руки на талии. Барнс чувствовал, как бешено колотилось сердце, частые вздохи перемешивались с нахлынувшими слезами. — Возможно, если бы ты отвел душу сегодня, то стало бы легче. — Я не могу, — ответил Питер, выдержав паузу. — Человек-паук… Я не могу больше им быть. — Залезь в трико, пройдись по крышам, вспомни. — Я не готов, — прошептал Пит, наконец отпустив Барнса. Вернувшись к своим делам, Питер снял лабораторные очки и протер их рукавом клетчатой рубашки, ладонью смахнул слезы со щек. Баки продолжал наблюдать за ним, замечая неуверенность в движениях, дрожь в пальцах, колебания между действиями. Он отводил глаза, прятал взгляд в коробке с микросхемами, пытался абстрагироваться от всего мира, но Джеймс смотрел на него, не отрываясь, и это чувство преследования отдавалось теплом внутри. Питер убеждал себя в том, что не придает всему этому особого значения, но каждый раз сходил с ума, надеясь, что не перегибает палку. «Забота, забота, забота», — повторял он себе под нос, разбирая отцовские формулы.

***

— Подъём, — шикнула Наташа, и Джеймс широко раскрыл глаза от неожиданности. Он инстинктивно вытянул руку вперёд, чтобы сделать свой любимый захват, но Наташа успела увернуться. — Просил же так не делать, — выругался он, откинувшись на подушку. — Собирайся, — Наташа хлопком включила свет в комнате, и Барнс зажмурился. — У нас есть работка. — Три часа ночи, иди к чёрту, — зарываясь в подушку, бурчал Баки. Он пытался спрятаться от света, накрылся одеялом, подогнув ноги. Заснуть бы снова, да Баки знал, что не сможет. Острый взгляд Наташи чувствовался, как чёртова горошина, через множество препятствий. Для вида Баки пролежал так ещё две минуты, но потом всё-таки открыл глаза и повернулся. Романова улыбнулась ему. — И что за работа? — Как всегда. Найти Гидру и обезвредить. — А до утра… — Не подождёт. Откинув одеяло в сторону, Баки поднялся и направился в ванную, чтобы умыться. Смыть дрёму, так сказать. А когда вернулся, Наташа смотрела на него круглыми глазами, а потом и вовсе отвернулась, указав Барнсу на отсутствие штанов. Извинялся за этот инцидент он всю дорогу до места назначения. Оказалось, Зимнему Солдату ещё есть чего стыдиться. Наташа припарковала машину в безлюдном переулке, и всю оставшуюся дорогу пришлось идти пешком. Они прошли мимо нескольких старых домов, и для этого времени здесь было подозрительно тихо, но Джеймс задумался об этом лишь на секунду, а потом отвлекся на крадущуюся Наташу. Когда они остановились у одного из складов, Баки не удивился. Прислушавшись, он попытался разглядеть возможного противника через небольшую щель в двери, но даже его суперзрение не могло обнаружить хоть малейшее движение в чёртовой темноте. — И какой у нас план? — тихо спросил Барнс, смотря на Наташу; в тусклом свете луны её волосы казались темнее, чем были на самом деле, и совсем не блестели. — Нам нужно на склад, — в таком же тоне ответила она. — А теперь скажи честно, зачем ты меня сюда привела? Наташа виновато улыбнулась, пожав плечами. Баки всё понял без слов и толкнул незапертую дверь. Как только он шагнул внутрь, зажёгся свет, и он увидел Фьюри, стоявшего в самом центре. Полковник не изменял себе: всё тот же плащ, мощные ботинки, чтобы давить муравьёв, но повязка на глазу отсутствовала. — Когда глаз закрыт, гораздо лучше, — начал он, присаживаясь на один из старых ящиков. — И я рад тебя видеть, Барнс. Баки сморщился и, не поднимая взгляд на Фьюри, забарабанил ногами по несчастному ящику. Стук ботинок о дерево был не громкий, но отвлекал. Фьюри же всегда умел мастерски абстрагироваться от всего на свете, так что находил поведение Барнса забавным. — Что ты хочешь? — стараясь расслабить спину, спросил Баки. — Надеюсь, это того стоило. — Считай, что я почтовый голубь, — Фьюри заходил маленькими шагами вдоль прямой линии; он говорил и шёл вперед, доходил до одного из ящиков, а потом, повернувшись, возвращался обратно. — Роджерс всегда говорил, что тебе можно верить. Даже после того, как ты чуть не убил его. И почти убил меня. Роджерс так же всегда говорил, что Капитан Америка - это символ нации, дающий людям надежды. Он всегда говорил, что Стив Роджерс и есть Капитан Америка, но каждый раз с поправкой. Он говорил «пока». — Стив очень дорожил своими званием и формой, — согласился Барнс. — И тем, чтобы не запятнать честь этой самой формы. — Роджерс считал, что Капитан Америка должен быть живым, даже если Стив Роджерс умрёт, — изрёк Фьюри, — и в один момент он принял решение о том, кому выпадет честь стать новым героем Америки. — Честь? Нацепить шкуру того, кто умер - честь? — Он выбрал тебя, Барнс. Открыть рот было недостаточно, чтобы выразить удивление, вмиг охватившее его. Баки нервно рассмеялся, потёр пальцы между собой и совсем не знал, что сказать на это заявление. Какой-то к чёрту розыгрыш. Фьюри же не медлил, выудил пластиковый конверт из-за вплотную стоящих за ним ящиков и терпеливо ждал, пока на него обратят внимание. — Хотите, чтобы я в форме Стива бегал по улицам и спасал людей? Я не из того теста, полковник. — Решать тебе, — Фьюри протянул ему конверт. — Здесь письмо. От Роджерса. Почитай, подумай.

***

— Да он просто псих, если думает, что я соглашусь, — негодовал Барнс всю дорогу до дома. Это было самое идиотское предложение, что Баки слышал. Плясать в костюме Капитана Америки, да и ещё докладываться о подвигах Фьюри - предел, который он совсем не хотел перешагивать. У него, у Баки, были свои принципы, пусть и выработанные годами на службе у Гидры, но эти принципы работали, и даже Стив никогда за них его не осуждал. С некоторыми ублюдками можно было покончить, только убив их. Сейчас же выяснилось, что Стив хотел, чтобы Баки изменился, стал собой и пошёл спасать мир, чтобы люди могли годами ходить в розовых очках, не подозревая, сколько в жизни на самом деле дерьма. — Стив так думал, — пожала плечами Наташа, внимательно смотря на дорогу. — И Тони его поддержал. — Старк? Да он бы никогда… — Я присутствовала при этом разговоре. — А они были в курсе? — Барнс посмотрел на улыбающуюся Наташу. — Да что за глупости я вообще говорю. — Стив доверял тебе. Он мог оставить мир в чьих угодно руках. Но среди всех он выбрал тебя. — Только я не супер и не герой. Ты-то должна понимать. Дальше до башни они ехали молча. Баки без перерыва теребил в руках конверт, Наташа внимательно смотрела за дорогой. Постепенно начало светать. Они разошлись у лифта, каждый пошёл в сторону своей комнаты. Наташа чувствовала, что Баки нужен толчок для принятия решения, ведь твёрдого ответа он так и не дал. — Обещай мне, что подумаешь над предложением, — сказала она. — Подумаю, Наталья.