Хочу, но не могу!

В каждом человеке есть внутренняя комната, в которой затаились демоны. Есть только один способ освободиться от них — открыть дверь и бросить им вызов. (Нина Георге — Лавандовая комната)

Кёко ехала на студию в служебной машине. Рядом с ней сидел Яширо, который был очень занят нескончаемыми телефонными звонками. Это даже немного радовало Кёко, потому что она могла спокойно уставиться в окно и погрузиться в собственные мысли. Внутри себя Могами была полна противоречий. Одна половина визжала от восторга и ликовала, а вот вторая с точностью до наоборот — прибывала в состоянии глубокой печали в ожидании смертного приговора. Ее мир, еще совсем недавно выстроенный кирпичик за кирпичиком, мир — без любви, построенный на желании отомстить ненавистному Шотаро, был вновь разрушен и превратился в руины. Поцелуй Тсуруги Рена, как метеорит, упавший на землю: внезапный, стремительный, горячий, оставивший глубокий и неизгладимый след. Кёко могла поклясться, что до сих пор чувствовала прикосновение его губ. Стоило ей на минуту закрыть глаза, и воспоминания о вчерашнем вечере вновь накрывали ее с головой, растекаясь волнующим теплом по всему телу. Его запах, его руки… это было просто невыносимо… до дрожжи в коленках. В потоке проезжающих машин, она все время искала глазами белый «Porsche Cayenne», хотя знала наверняка, что Рен сейчас на съемках. Ей хотелось поскорее увидеться с ним, чтобы убедиться, что в их отношениях ничего не изменилось (у Рена наверняка есть разумная причина, о которой она пока сама не догадывается, поэтому не стоит себе надумывать лишнего), но в тоже время, она с содроганием смотрела на ручник автомобиля в желании резко его взять и поднять, а потом сбежать, воспользовавшись возникшим замешательством Яширо и водителя. «Не может Тсуруга Рен что-то ко мне испытывать. Это самообман. Я просто себе все это надумала. Может стоит спросить у Яширо-сан какие девушки нравятся Тсуруге-сану? — размышляла Могами, нервно покусывая губы и поглядывая недвусмысленно на Юкихито». — Кёко-чан, извини, что тебе приходится ехать в таком шуме! Столько звонков! А все потому, что сместили график съемок в рекламе, теперь приходится перестраивать весь план Рена на ближайшие полгода. Президент Такарада очень не доволен. Но у нас контракт, и мы должны выполнить его в срок, — говорил запыхавшимся голосом Яширо, словно только что пробежал марафон. — Вы мне совсем не мешаете, Яширо-сан. Наоборот, вам еще пришлось организовывать для меня машину до студии. Я вам очень благодарна! — Кёко уважительно кивнула головой и улыбнулась. Впрочем, она действительно говорила правду. Яширо был тем, кто позволял ей сейчас погрузиться безвозвратно в дебри собственных мыслей. — Яширо-сан, смотрите, мы уже подъезжаем. Я вижу вывеску с названием студии на здании! Юкихито следом за Кёко выглянул в окно, но уже со своей стороны, а затем посмотрел на часы. Удовлетворительно и довольно кивнув собственным мыслям, он принялся снова, что-то зачеркивать в ежедневнике. Могами украдкой посмотрела на Яширо и восхищенно подумала о том, как ловко и непринужденно он справляется со своими обязанностями. Хотела бы и она, чтобы в будущем, у нее был бы такой же менеджер, как Яширо-сан. Наконец-то, они подъехали к служебному входу. Яширо с Кёко одновременно вышли из машины. Могами старалась сохранить спокойствие, но ее буквально трясло всю изнутри. Все оказалось гораздо сложнее, чем она думала. Нервный комок всё сильнее подступал к горлу. — Кёко-чан, ты идёшь? — окликнул ее Яширо, который стоял, приоткрыв массивную железную дверь. — Яширо-сан… идите без меня… — едва смогла выговорить Могами, натянув на себя неестественную улыбку. — Мне нужно позвонить тетушке. Юкихито с прищуром посмотрел на Кёко сквозь свои очки, но ушел, так ничего и не сказав. Следом уехала машина, предоставленная агентством для Могами. Кёко несколько раз пыталась войти внутрь, но тут же отступала назад. Заложив руки за спину, она сделала почетный круг вокруг столба. Тяжело вздыхая и вся дрожа, как осиновый лист, Кёко в очередной подошла к двери. Но в этот раз ей удалось уже взяться за дверную ручку. Готовая вновь отступить, она замерла услышав голос: — И как долго ты собираешься здесь стоять? Или входи уже или свали! Неохотно повернув голову на голос, Могами увидела знакомые светлые волосы, а затем надменную улыбку и испепеляющий взгляд. — Шотаро… — прошипела Кёко и отправил ему в ответ не менее презрительный взгляд. — Я тоже очень рад видеть тебя, любимая, — сделав на последнем слове акцент, с нескрываемой наигранной радостью произнес Фува. Могами фыркнула, но, не желая вступать в перепалку, промолчала, хотя ее демоны, восседавшие за круглым столом, уже написали не хилую тираду по этому поводу. — Ради твоего же блага, советую тебе сейчас же улыбнуться и идти внутрь. За нами следят, — гневно прошипел Шо и, ухватив Кёко за тонкую талию, протолкнул ее внутрь через порог. Могами больше не упиралась, но и не улыбалась, как того требовал Шотаро. До самой студии они молчали, что очень удивляло Шоко, которая шла позади них и наблюдала за обоими. Подходя к дверям, ведущим прямо внутрь студии, Шо взял Кёко за руку, чем сразу вызвал потрясение у нее и у Шоко. Могами попыталась выдернуть руку, но хватка музыканта была сильнее. Кёко гневно посмотрела и хотела уже в очередной раз высказать в лицо, все, что она о нем думает, как тут же услышала: — Даже не думай сопротивляться, если не хочешь сегодня же вечером вылететь из своего агентства, — ехидно произнес Фува и потащил ее через съемочную площадку в сторону гримерных комнат. Слова Шотаро напугали Кёко. Обомлевшая и испуганная, она просто нехотя волочилась за ним следом, но уже не пыталась отдернуть руку. Их появление произвело неизгладимое впечатление. Все замерли, словно время остановилось на несколько минут. Могами видела сотни удивленных глаз, устремившихся в сторону нее и Шотаро. Она заметила, как у стены, с раскрытом ртом и прижатой телефонной трубкой к уху, стоял Яширо-сан. А затем что-то упало на пол. Судя по звуку битого стекла — это были очки менеджера. Больше всего Кёко боялась встретиться глазами с Тсуруга-саном. И это произошло… Рен стоял в самом дальнем углу на фоне декораций, в руках у него был сценарий. Рядом с ним был Режиссер. Кажется, до фееричного появления Кёко вместе с Шо, они обсуждали рабочие моменты. Лицо актера ничего не выражало, словно ему все происходящее было безразлично. Хотя в какой-то миг Могами показалось, что его глаза полны злости и ненависти. А затем к удивлению Кёко он просто улыбнулся своей лучезарной улыбкой. От чего-то Могами стало так обидно до глубины души, ведь он лучше всех знает, как она относится к Шотаро…, а он просто равнодушно улыбнулся, будто ничего такого не случилось… Глаза стали влажными, но Кёко не успела заплакать, потому что вдруг пришла в себя и поняла, что она стоит по середине гримерки Шотаро, а он прямо напротив и с интересом смотрит на ее лицо, как ученый на лабораторных мышей, пытаясь разобраться в каком-то очень важном для него вопросе. — Какого черта ты притащил меня сюда?! — завопила Кёко, да так, что аж сама вздрогнула от неожиданности. Могами ожидала, что вот сейчас этот болван растянется в обычной ироничной улыбке и начнется насмехаться над ней, но этого не происходило. К великому потрясению Кёко он молчал. — Может ты мне, наконец, объяснишь, что происходит, Шотаро? Что это сейчас было? Какого черта ты тащил меня за руку через всю студию на глазах у сотен людей? В глазах Фувы запылали огоньки гнева, которые не предвещали ничего доброго. — Какая же ты идиотка, — прошипел Фува и впился губами в тонкие губы Кёко. Могами тут же попыталась его оттолкнуть, но он слишком властно прижал ее к себе одной рукой, а второй крепко удерживал за подбородок. Казалось, этот поцелуй длился изнуряюще долго. Чем больше Кёко пыталась вырваться, тем настойчивее был в своих действиях Фува. — Что ты себе позволяешь, Шотаро?! — прорычала Кёко и замахнулась на музыканта в попытке дать последнему не слабую пощечину. Но Шо остановил ее, предугадав действия Кёко. — Спасаю твою шкуру. Еще спасибо скажешь, — холодно ответил Фува. — Не дождешься, самодовольный болван! — Да ну? Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — спокойно ответил Шо и, порывшись в заднем кармане, извлек бумажный сверток, а затем бросил его на рядом стоящий кожаный зеленый диван. — Тогда взгляни на это. Лицо Могами стало фарфоровым, а глаза потускнели, когда она в спешке развернула бумажную обертку. — Удивлена? А я тебя предупреждал, что нужно быть осторожной. — Это не то, что… — Что я думаю? Откуда ты можешь знать, что я думаю? — высоко скинув брови, спросил Шо. — Мне все равно, что ты влюблена в Тсуруга Рена. И даже не пытайся меня переубедить, Кёко. Я знаю тебя с детства, забыла? — Фува описал круг вокруг Кёко, наслаждаясь ее напуганным выражением лица, а затем сел на диван. — Это пришло сегодня утром. Отправитель неизвестен. Так как это касается меня в первую очередь, запомни, ты — принадлежишь мне. Теперь ты понимаешь, что можешь потерять все? Кстати… — с наслаждением протянул Шо. — Не ты ли грозилась мне отомстить, став известной актрисой? Кинув презрительный и гневный взгляд, Могами пулей вылетела из гримерки Шотаро, едва сдерживая комок слез. Промчавшись по коридору, Кёко не заметила, как снесла Яширо, который еще не отошел от того, что произошло при их появлении с Фувой. К тому же без очков сейчас он крайне плохо видел. Кёко пулей влетела в гримерку, где весела табличка с ее именем и заперлась изнутри. Не в силах больше сдерживаться, она заплакала, уткнувшись головой в дверь. Едва различимый шорох донесся до Могами. Она обернулась и увидела, что в комнате все эти минуты была ни одна.