Ромашка

Бэкхёну стоило только зацепить нечаянно сосок под рубашкой, и всё начиналось сначала. Чанёль несдержанный, горячий, он льнул к нему и отзывался на каждое прикосновение, отвечал с чувственностью и агрессией, которую Бэкхёну каждый раз приходилось гасить, иначе они попадут в травмпункт раньше, чем наденут на Чанёля презерватив. – Так не пойдёт, – снова выкрутился из объятий Чанёля Бэкхён. В этот раз на шее останется красноречивый след от зубов, ну что ж такое-то, Чанёль теперь и в вампиры податься решил? Это была уже четвёртая неудача за третий день с момента разговора с Минсоком, когда Чанёль всё слышал. Бэкхён смотрел волком, когда Чанёль разочарованно откидывался на подушки, понимая, что дела плохи, и снова заводил шарманку о Минсоке. – Иди к чёрту, – в очередной раз отозвался Бэкхён, натянув трусы. В этот раз зашло дальше поцелуев по телу – Чанёлю не хватило, и он решил покуситься на член. Спасибо, что не откусил, но приятного тоже было мало. – Ещё раз упомянёшь это чудовище, к нему трахаться и пойдёшь, – обрычал его Бэкхён и ушёл в ванную. Из зеркала на Бэкхёна смотрело нечто ужасное: ссадина на скуле, которой Минсок отполировал кирпичи, почти прошла, но смотрелась всё ещё не ахти, на шее уже налился багровым кровоподтёк с яркими следами зубов, на груди красовалось несколько синяков, как и на бедре – Чанёль был свято уверен, что доставляет ему удовольствие, когда щипается. Бэкхён вздрогнул, когда вспомнил, как сильно ущипнул его Чанёль за сосок вчера. Так, что Бэкхён едва сдержался, чтобы не двинуть ему в челюсть. Прохладные струи успокаивали, как успокаивали и чужие поглаживания. Хоть в этом Чанёль был хорош. Ласковый, словно маленький котёнок – в нём было столько нежности, сколько Бэкхён и представить себе не мог, и всё это лавиной обрушивалось на него, когда Чанёль чувствовал себя безмерно виноватым. – Бэкхён, выслушай меня пожалуйста, – развернув Бэкхёна к себе лицом и коснувшись губами виска, тихо произнёс Чанёль. – Только до конца выслушай, не перебивая. Прошу тебя. Мне правда сложно говорить такое. Я знаю, что ты достаточно долгое время встречался с Минсоком… И я вижу, как больно ты ему делаешь, поступая с ним так. Он тебя любит до сих пор. – Хочешь уйти в сторону, пожелав нам с ним удачи, и прислать на свадьбу венок? – не выдержал Бэкхён. Надо бы держать язык за зубами, когда просят, но Бэкхён точно своей смертью не умрёт. – Я хочу сказать, что он не желает тебе зла, иначе давно уже отомстил бы тебе за свою боль. А я не хочу отступаться от тебя. Даже после того, что услышал от Минсока. Нет, особенно после того, что услышал от него. Ты замечательный, красивый и ты меня любишь. Пусть сейчас не понимаешь этого, но ты всё ещё со мной даже после того, как у нас ничего не выходит в который раз. Но Минсок прав, человек привыкает к удобствам. Ты привык к тому, как он умел делать тебе хорошо, и все твои следующие партнёры из принципа были плохи, потому что они не были им. Я хочу сказать, что я безумно хочу быть с тобой и так же безумно боюсь потерять тебя. Было бы глупо расстаться просто потому, что я не он, не думаешь? – А не глупо предлагать подложить меня ему вот так запросто?! – взревел Бэкхён, почувствовав, как глаза наливаются не то слезами, не то злостью, смешанной с обидой. – У меня даже в мыслях никогда не было подобного, но попробуй понять и меня, и его сразу. Это сложно, но ты попробуй. И реально расцени то, что будет. У нас не получится. Я без проблем мог бы отдаться тебе и сказать «делай так, как тебе нравится». Я бы попробовал научиться, но ты не даёшься. Ты не умеешь всё брать в свои руки. Минсок научился понимать твоё тело сам и научил тебя доставлять удовольствие себе, но он не научил тебя доминировать, потому что любил это делать сам, так? Он не научил тебя тому, что ты сам можешь получить удовольствие, потому что не считал это нужным. Пока ты был рядом с ним, он делал так, чтобы тебе было хорошо, и он умел мастерски делать это, раз ты приходил именно к нему из раза в раз. А теперь подумай, что будет с тобой, со мной и с Минсоком, когда мы расстанемся. Я, может, ещё плохо тебя знаю, но Минсок тебя знает достаточно хорошо, поэтому я могу верить его словам. Ты придёшь к нему снова. И снова только для того, чтобы залечить свои раны, получить дозу любви в постели и качественного секса. Чтобы набраться сил для следующего марш-броска. Так не лучше ли сразу нам обоим… Бэкхён бил наотмашь. Костяшки пальцев опалило болью. Злость клокотала в нём и закипала с отчаянной скоростью. Бэкхёну казалось, он готов был всем естеством, каждой клеточной своего тела возненавидеть Чанёля за подобные слова. – Ты считаешь нормальным говорить мне в лицо, что я шлюха? Я тебе доверял, а ты… «Дозу любви и качественного секса», «набраться сил для следующего марш-броска». Пошёл к чёрту, трахайся сам со своим Минсоком. Устроил тут ромашку – люблю-не-люблю. Нахер! Выпусти меня! Не хочу тебя больше знать. Бэкхён вылетел из комнаты как ошпаренный через пять минут. Мокрый, злой и оскорблённый. Идти было некуда, но находиться в одной комнате с Чанёлем тоже желания не оставалось. – Козёл общипанный, – задыхаясь от накативших эмоций, выскочил на крыльцо общежития Бэкхён и осел на ступеньки, закрыв лицо руками, стараясь не думать о том, что прямо сейчас постыдно разрыдается перед самыми дверями в общежитие, – пусть подавится своими ромашками!