Метрополис-3: Война

Выбив покачивавшуюся табуретку из-под ног лиса, Франц отошёл к Алексу и Роману, стоявших напротив виселицы метрах в двух. — А хорошо висит, а? — ухмыльнулся штурмбанфюрер, поправляя очки без одной линзы и толкнув дружка в плечо. Смотря на Ника, корчащегося от медленного удушения и издававшего чуть слышимые хрипы, фашисты получали несказанное удовольствие. Удовольствие от того, что Рейх избавил Метро от ещё одного мутанта. — Чё такое, Ромочка? — Франц посмотрел на парня, отводящего взгляд от виселицы. — Не нравится? А может быть ты… Фашист договорить не успел. Из-за спины послышался резкий звук и через секунду тело толстяка обмякло и с грохотом упало на рельсы. Из пробитого затылка небольшой струйкой потекла багровая жидкость. От увиденного, у Алекса сузились зрачки и побледнело лицо. Передёрнув затвор своего калаша, он начал судорожно выискивать цели в темноте, но увидеть двоих людей, прятавшихся за бетонной стенкой, ему увидеть было уже не суждено. В его грудь своим острым лезвием вошёл небольшой кинжал. Пальцы фашиста рефлекторно нажали на курок и, уже падая, очкарик смог выпустить из автомата несколько пуль. К его сожалению, по цели они не попали, а лишь выбили из бетона несколько крошек. Повалившись на землю, он издал лишь небольшой крик, а его очки, свалившиеся с него, упали рядом с их хозяином и лишились второй линзы. — Н-нет!!! Не надо! Прошу-у-у! — истошным голосом вопил Роман, через секунду уже уносившийся вглубь туннеля, спотыкаясь чуть ли не о каждый шпал.

***

— Держись, парень! Когда угрозы больше не было, мокрый от пота Сергей выбежал из-за стенки и, перепрыгивая через трупы, добрался до ног Уайлда. — Господи, Ник, держись… Держись! Господи… Морозов! — Скоро тут будет жарко, — послышалось сзади. — Нужно сматываться. — Морозов, слишком высоко! — истерически орал на него Кремнев. — ПОМОГИ! Сергей, увидя сломанный табурет, принялся быстро шарить по карманам. — Твою мать… — нервно бормотал он. — Слишком долго… Павел, нужно перебить верёвку! — Они тут скоро будут. Валить надо, Серёжа! — на повышенном тоне говорил его напарник. — Морозов, он же сдохнет сейчас! СТРЕЛЯЙ!!! Чертыхнувшись, Павел выпустил в верёвку несколько пуль из подобранного автомата покойного очкарика. В верёвку попало только два последних патрона. Освободившись от удушения, Ник бесшумно свалился на руки спартанца. — Держу тебя. — Кхе-кхе-кхе… Сер… кхе, Сергей… — держась за шею хрипел Ник. — Я… кхе, знал, что… что ты спасёшь меня, кхе-х… Услышав это, из глаз Кремнева полились слёзы. — Как же я не мог спасти всюду достающего меня напарника… — пробормотал он, погладив лиса по голове. К этому времени, к ним уже подбежал второй. — Не хочу вам тут мешать, но нам пора! На Театральной дообнимаетесь. Позади уже слышались крики и проклятия. Сергей, крепко взяв лиса на руки, приподнялся с коленей. — Веди, товарищ командир!

***

По туннелю раздавался шум от двух пар ног бегущих людей. Сергею приходилось ориентироваться на свет единственного фонаря, прикрепленного на шлеме бегущего впереди Морозова. Пару раз было спартанец чуть не споткнулся о рельсы и не выронил из рук стонущего Ника. Через триста метров беготни, Павел вдруг остановился и вскинул руку вверх. Бегущий Сергей не мог ожидать такого и чуть не врезался в спину напарнику. — Стой… — скомандовал Павел на тяжёлом дыхании. — Они за нами не пойдут… — Да? И откуда… такая уверенность? — спросил его Кремнев. Тот повернулся к нему и на полном серьёзе добавил: — Просто… знаю. Доверься мне. — Спасибо… один раз доверился уже… — устало хрипел Сергей. Морозов, задернув рукав куртки, посмотрел на свои часы ещё советского образца. — Отдых… три минуты, — скомандовал он. — Потом двинем дальше. И, сняв шлемофон, уселся на бетонный пол, облокотившись на сырую стену. — Так, парень, слезай… — Сергей опустил Ника на землю и облегченно выдохнул. — А то ты тяжёлый стал какой-то. Поставив лисёнка на ноги, Сергей тут же подхватил его снова — рыжий едва не упал. — Да что же с тобой такое… — вслух произнёс спартанец. — Чёрт… Да у тебя же все руки в крови! Ник, посмотрев на свои лапы, из запястий которых продолжала медленно идти кровь, спокойно улыбнулся. — Нормально, Сергей… Мне просто… нужно отдохнуть. И он, последовав примеру Павла, прильнул к стенке. Сергей остался стоять. Он смотрел на потрепанного лиса, перевязанного, уже насквозь пропитанными кровью, бинтами, из запястий которого стекали те же алые капли, что и с «разукрашенной» морды. Тихо бормоча что-то себе под нос, он начал ходить из стороны в сторону, расчёсывая и пытаясь содрать кожу с левой ладони. В конце концов он расчесал её до такой степени, что и у него начала сочится та же жидкость. Кремнев всё же не выдержал, остановился и вспылил. — Да ненормально это! НЕНОРМАЛЬНО! Нервно подойдя к лису, закинувшему голову вверх, он резко взял его за лапу и слегка побил по щеке так, как мог сделать это на нервах. — Смотри, парень. Сюда смотри! Это не-нор-маль-но! — затем спартанец обратил внимание на перемотанное бинтами тело. — Сколько ты не менял свои бинты, а?! Сколько дней прошло? Павел! Тот, перестав чистить свой трофейный автомат, уставился на напарника. — Бинты есть?! — Бинты? Конечно, есть. Мы же только что из плена выбрались, — начал Морозов с ноткой издевательства. — Медпункт мы не проходили, но вдруг они у меня откуда-то появились? Сейчас, только достану их. Он медленно засунул руку в свой рюкзак, затем резко вынул её с кукишем и добавил: — Нету их. Кремнев мысленно чертыхнулся. — Пора! — Павел, включив фонарик, встал. — Немного осталось! — Морозов, ты погляди на него. — произнёс Кремнев, подойдя к Павлу, немного успокоившись. — Он и так без сил, а нести его я долго не смогу. Хотя бы ещё три-четыре минуты. Дай ему прийти в себя. Павел отвёл взгляд в сторону Ника, который так же продолжал сидеть и смотреть вверх. Тяжело выдохнув, он произнёс: — Ладно, ещё четыре минуты. Не больше. После чего снова сел на своё место. — Так, парень… — нервно выдохнул Сергей, подсев к лису. — Что же мне с тобой делать? А что, если… Он резко схватился за нижнюю часть рубашки лиса. — Эй, ты… ты что? — недоуменно прошептал Ник. — Извини, коротыш, но либо твоя рубашка, либо твоя жизнь, — пожал плечами Сергей. Тот, выдержав короткую паузу, всё же кивнул. — Правильный выбор, Никки, — потрепал его по голове Кремнев, отчего шерсть на той немного взъерошилась. — Это моя любимая рубашка… Оторвав немного лоскутков от ещё зеленой местами рубашки, Сергей, с позволения Ника, начал поочерёдно обматывать то одно запястье, то другое. — Будем надеяться, что это остановит кровь. А там на Театральной и… — Ай… Больно! — пожаловался тот. — Щипит, да? — согласился Сергей. — Терпи. Ты ж у нас большой мальчик! Закончив с перевязыванием, Кремнев удовлетворительно кивнул. — Сергей, а… — поинтересовался рыжик. — А к-как ты выбрался? И г-где Хан… — Потом расскажу, дружок, — перебил его спартанец. — А выбрался я при помощи… — Павел, — раздалось рядом. Ник и Сергей обернулись на звук. — Не благодари, — сказал Павел, одевая обратно свой танкистский шлем. — Мы, коммунисты, не привыкли к благодарностям. Ник, да? — А ты… простите… вы, — неловко произнёс лис. — Знаете меня? — Ник Уайлд, если не ошибаюсь? — Павел усмехнулся. — Не-е-е. Не в курсе про тебя. Если бы не этот вот, — указал он стволом на Сергея. — То ты бы так и висел там, парниш. Ну чего, вытер слёзки? — Ага… вытер… — тихо прошептал Ник, кинув на смотрящего вперёд Морозова. Тот, передёрнуы затвор, кинул руку вперёд.

***

По мере удаления от территории Рейха и его населения, Нику становилось все легче и легче дышать. «Разве эти чёртовы фанатики, для которых мутантом предстаёт уже тот, кто не относится к виду „человек“, заслужили право на жизнь?» — думал Ник, сжав от злости кулаки. — «Те, кто по внешним признакам расставляют их на ступенях воображаемой лестницы, по которой кого-то отправляют прямиком в Ад, тогда как для себя они зарезервировали верхние ступени?» — Похоже… как я был предметом насмешек и издевательств в своём мире, — Ник шмыгнул носом. — Так и остался им в этом. «Так! Ты это… завязывай с этим. А то сам становишься нацистом понемногу, хе-х». С каждым шагом, Уайлд чувствовал все большее облегчение, не обращая уже никакого внимания на туго перевязанные запястья. Он, словно попав в липкую грязь, наконец, выбирался на сухое место и получил возможность, потопав ногами, отряхнуть с них налипшую грязь. Обретаешь и легкость, и чистоту. Ощущение было настолько реальным, что Ник даже остановился и внимательно рассмотрел свои ноги. — Нетушки… — прошептал он. Никакой грязи на них не было. — Хе…, а эти нацисты знают толк в гигиене… — согласился Ник, смотря на свои шевелящиеся коготки на лапе. Из-за своей остановки, лис оказался замыкающим. Проходя его, Сергей с усмешкой глянул ему в глаза и, перебросив автомат на плечо, спокойно пошёл дальше за тем коммунистом. Не похоже на него. Шло время. Чувство облегчения сменилось более привычными и свойственными ощущениями: когда ухо вылавливает на фоне хруста щебенки под ногами особенные, говорящие о приближении опасности звуки… когда в дружелюбном свете фонаря надвигается на тебя из темноты нечто враждебное, что до смерти тебя напугает.

***

— Пошевеливайся там! — услышал лис впереди. Голос принадлежал явно тому красному. — Ага, щас! Разбежался… — буркнул Ник. — Чего это красный так раскомандовался? Надо будет спрос… Иду я, иду! Но не успел он сделать и двух шагов, как обо что-то споткнулся и мордой упал на железные шпалы. — Ай, фёрт… — простонал Ник, поднимаясь и трогая себя за ушибленный нос. — Только бы не дос… Поняв, что с органом обаяния всё нормально, он собрался догонять своих напарников, как вдруг его взгляд упал на то, обо что лис и споткнулся. Присмотревшись, Ник завопил от страха. Сергей и Павел, услышавшие это, сломя голову помчались обратно. — Ник! Ник, спокойно! Мы тут, мы тут! — предупредил лиса Кремнев, добежав до лиса, который прижался к своду туннеля и старался не открывать глаза. — Что, что такое?! — не понимал Морозов. — Т-т-там… у с-с-стены… Посветив фонариков в то место, на которое указывал лис, Морозов поёжился. Сергею также стало не по себе. В тридцати сантиметрах от них, облокотившись спиной о стену, сидел человек. Хотя… человеком это было уже трудно назвать: оголённый череп с правой части головы, порванная в некоторых местах форма, распоротый живот… Виднелись рёбра и, похоже, часть кишечника. Тонкая кишка валялась на земле. Правая нога была почти полностью обглодана. Левая отсутствовала вовсе. На еле узнаваемом лице читался ужас, который испытал бедняга перед смертью. Правый глаз был вырван начисто. Его словно… Выклевали. — О… Господи… — отвернулся Сергей. — А я узнал его! — констатировал Морозов, приглядевшись повнимательней. — Это наш трусливый дружок, позорно убежавший с места преступления! — Спокойно, дружок… — успокаивал Ника Кремнев. — Ты только не смотри… Довольный Морозов начал обшаривать вещи зверски убитого фашиста. — Та-а-ак, что тут у нас? О! Пара обойм к автомату… чу-у-удно… Сам автомат тоже сгодится… чего добру пропадать, правда? А вы молодцы, товарищ лис! — похвалил он Ника. — Из вас мог бы выйти первоклассный следопыт Красной Линии! Разъяренный Сергей подбежал к коммунисту с схватил его за курку. — Ты куда нас завёл, Паша? К мутантам на съедение?! — Споко-о-ойно, спартанец, — отмахнулся Морозов. — Какие мутанты? Ты меня удивляешь! Максимум — кикимора пробежит. И скорее всего, она нашего друга и схавала! Он-то один шёл. А кикиморы, они, как ты знаешь и без меня… — Я… больше… не могу-а-а-а! Ник не выдержал. На рельсы попала странного вида мутноватая жидкость, какие-то кусочки… Сергей, отошедший от шока, подбежал к лису и постучал его по спине. — Что же это с тобой, а, парень? — Сергей, всё… кхе-кхе… всё нормально, говорю же… Просто… я такое первый раз вижу… Крик Павла, сулящий о конце остановки и продолжении пути, заставил Ника, держась за живот, подняться и отряхнуться. — Ты как? — ещё раз поинтересовался напарник. — Идти-то сможешь? — Д-да, смогу. Не волнуйся, — улыбнулся лис. — Тогда не отставай!

***

До Театральной всего ничего осталось. Нет, не до Театральной… До Площади Свердлова, как её теперь называли коммунисты. Из-за спины сильным потоком дул ветер, отчего Ник, опять замыкавший их маленький отряд, сильно поеживался, обхватив лапами тело и старался хоть как-то согреться. Ему и так повезло — груза никакого он не нёс. Мало ли что. — Далеко ещё идти-то, Морозов? — спросил Сергей красного, шедшего во главе «отряда». — Не очень. Шестьсот метров осталось. Может чуть больше. — До сих пор не могу понять, почему я тебе доверился… — пробубнил себе под нос спартанец. Но как бы он ни старался сказать это как можно тише, красный услышал его. — А потому… что я ваш единственный пропуск на Китай-Город. Или тебе напомнить, Серёг, что друзей-то, кроме Спарты, у тебя не осталось? — Благодаря кому? — повысил голос Кремнев. — Я на вас, красных, горбатился, пока ты… Сергей вдруг понял, что в течении нескольких минут он слышит за спиной тяжелое дыхание. Обернулся и увидел еле идущего Ника. Рыжая морда скривилась, словно кто-то вывернул лису руку и все больше дожимал ее, чтобы сломать. Выступившие на шерсти капельки пота катились по щекам и подбородку. Ник то и дело поднимал глаза к своду туннеля, а когда опускал, начинал мять и поправлять воротник рубашки, словно он впился ему в тело. — Я в порядке… в порядке, — с трудом выдавил из себя лисёнок. Голос у него был таким хриплым, будто он сорвал голосовые связки. Сергей кивнул и отвернулся. Лучше бы Ник не раскрывал рта. Ему действительно было плохо. Что-то его беспокоило… Однако начинать расспросы Сергей не хотел. Он хотел поскорее добраться до чёртовой станции и расспрашивать лиса уже там. Даже слабая тень паники была сейчас не к месту. «Как-нибудь уж парень продержится до станции…» — думал спартанец. — «А там устроим привал и поговорим». Он снова обернулся, чтобы удостоверится, что с Уайлдом всё нормально. Он ошибся. Лисёнок совсем раскис, он чуть не плакал. И безуспешно пытался скрыть бившую его дрожь. Будто ему казалось, что на них вот-вот обрушится потолок, и поэтому он все время таращился вверх — на самый безопасный из всех потолков, которые Сергей когда-либо видел. — Здесь кто-то живет… — вслух произнёс Кремнев. Возможно, как раз сейчас тот, кто здесь и живёт, сыт, и не желает тратить время на такую мелкую добычу, как двое жалких людишек и блохастый лис. Молчание становилось все тягостнее, пока нервное напряжение не достигло наивысшей точки, после которой проронить хоть слово стало жизненной необходимостью. — Ник, что случилось?! Вопрос Кремнева вырвал того из ступора. Он несколько раз сглотнул с таким видом, будто привести речевой аппарат в действие стоило ему теперь неимоверных усилий. — Странно… Крылья. Они… повсюду! Хлопают так, что ушам больно и хвост начинает подворачиваться… — Какие, к чёрту, крылья? — фыркнул Сергей. — Нет ничего такого, и не может быть. Скажи себе это, и сразу полегчает. Ник кивнул и попытался выдавить из себя улыбку. Вышло очень даже неплохо. — А-а-а-а… крылья? Ты сказал «крылья»? — донесся голос Павла. — А ты что… знаешь о них? — спросил его Сергей. Тот пожал плечами. — Слышал что-то подобное… Мне отец рассказывал, что на Красной площади торговали битой птицей… И что теперь их души живут здесь, в туннеле. Сказки метрошные! Этим только детей пугать. Но Ник уже не слышал этого. Он, заткнув лапами уши, покачивался как пьяный. — Слышите?! Крылья! Они шумят! — промычал он, жмурясь от боли. — Птицы! Тот человек! Его заклевали птицы! Вы что, не помните?! Там были следы клювов! Здесь живут птицы! Как подкошенный, Ник рванулся к Сергею и начал вырывать из его рук автомат. Кремнев, совершенно не ожидав такого поворота событий, всё же смог удержать оружие в руках. — Т-ты ч-чего, к-коротышка? — смотрел он лису в глаза, которые уже становились красными от злости. — Решил реванш устроить за то поражение, что ли? Он был поражен физической силе лиса. Теперь Ник оказался сильнее его! И продолжал постепенно вырывать из его рук его калаш. — Это, к-конечно, похвально… но… д-давай у-у-успокоимся и… Вдруг он увидел, как Ник выпустил когти. — Парень, ОСТЫНЬ! — уже орал на него Кремнев, но тот словно оглох. — Я… отдай мне автомат, Сергей! — умолял его рыжий. — Иначе мы все здесь ум… Подоспевший Павел врезал паникеру в скулу так, что Ник беззвучно сполз по стене на рельсы. Сергей застыл, раскрыв рот от изумления. Морозов потёр ушибленный кулак. — Минут через пять-десять очухается наш орнитолог. А что? — он удивлённо посмотрел на Кремнева. — Он бы убил тебя! Так. Давай, бери его и руки в ноги. Быстрее! Кремнев, чертыхнувшись, забросил автомат за спину и поднял на руки лиса, изо рта которого начала течь слюна. — Да за что ж мне всё это? — хрипел он, бежав вслед за Морозовым, то и дело подгоняющего его. Вдруг он увидел яркий луч прожектора, направленного коммуниста. Тот встал и покорно поднял руки вверх. Послышались крики часовых. — Э-эй! Парень! Очнись! — заулыбался Сергей, видя как к ним бегут несколько дозорных, вооруженные автоматами с фонарями. — Вот она, Театральная! Ты слышишь меня? Мы дошли! Через пару секунд, его и начавшего приходить в себя лиса, ослепило несколько ярких фонарей. — Руки! Руки подними так, чтобы я их видел!!! Что это за чучело?! Документы, живо! Иначе под трибунал пойдёшь, сука фашистская!