Метрополис-3: Война

Центральный зал станции — маленький, низенький, с потолком прошитым ромбами, подобно одеялу, — был чем-то вроде зрительного зала: весь почти заставлен стульями, а впереди, ближе к затянутой тёмно-красными бархатными портьерами сцене, и столиками. Арки тоже были занавешены, но уже не бархатом. С потолка прямоугольные деревянные указатели свисают: «Оружейная», «Ферма»… А вместо списка станций — надпись, светящаяся неоном: «BOLSHOY». — А тут уютно! — Ник, сидя на деревянной скамье меж пилонов и стараясь перебить шум народа, стоявших у касс и готовящихся к предстоящему представлению, в полкрика сказал это на ухо Сергею. По-другому услышать было просто нереально.

***

Их завели на пост. Приказали поднять руки. За голову закинуть. «Вот и всё…» — подумал лис, прислонившись спиной к стене. Выручил Павел. Коммунист просто предъявил документы и всё. Всё! Словно ничего и не было! — Откуда они у него… — обомлённо прошептал Уайлд, шагая за Морозовым к станции. — он же только… И тут же вспомнил, что не нашёл глазами красного, когда их с напарником к стенке ставили. Когда свернули за угол, лисёнок остановился и выглянул, смотря на пост: «Не следили ли за ними?» — подумал он. Нет. Не следили. Забыли уже о блохастом. Дела, наверное, поважнее были, чем лисов в одежде, прямоходящих, да говорящих допрашивать. Какие, интересно?

***

— А тут уютно! — Это точно! — едва мог перекричать остальных Сергей. Тут он увидел, как мимо них прошла одна из выступавших девушек и игриво подмигнула ему. Спартанец улыбнулся и подмигнул в ответ. — А где, кстати, наш красный друг? — оглядев толпу, Кремнев не увидел в ней человека в шлеме. — Чего-то я его не вижу… Ник лишь пожал плечами. — Слышь, коротышка, — толкнул в плечо лиса Сергей. — Ты тут посиди пока. Я скоро. И через две секунды он уже исчез где-то в толпе. Сначала Ник просто сидел на скамье, облокотившись спиной о стену. Потом это занятие ему надоело и он подмял по себя ноги и, сев «по-турецки» и уперевшись лапами в подбородок, начал заниматься тем, чем мог: осматривать глазами станцию. А смотреть тут ещё было на что: на путях, которые лис смог проглядеть сквозь не занавешенные алым бархатом портьерами, стоят вагоны. Целый поезд — состав, в котором горели огни. Живут там. Сквозь шум и гам, чувствительные лисьи уши смогли расслышать хохот. Даже шутки… — Хе-х… — хмыкнул Ник. — Им весело… наверное, они ещё верят, что в один момент по громкой связи машинист извинится за задержку в каких-то жалких двадцать лет и состав тронется. И доедет, никуда не денется, до следующей станции… По платформам то и дело бродили зазывалы, через которые были перекинуты плакаты с названием того или иного представления: — На сегодняшний спектакль! Не упустите шанс! Последние места! Только сегодня и только у нас! Не проходите мимо! — горланили они на всю станцию. Тут Ник не выдержал. Сорвавшись с места, он подбежал к одному из проходивших мимо него зазывал. — Эй, мистер! М-можно мне? Билет. Н-ни разу ещё не… — Деньги есть? — Д-деньги? — Ник принялся шарить по карманам. — Одну минутку! Ой, извините… — лис надеялся как всегда выклянчить то, что ему нужно. — Надо же… кошелёк оставил дома! Можно… можно я потом? Отдам. — Потом? А-ха-ха! — мужик заржал на весь Театр. — ПОТОМ?! Не, ребят, вы слышали? Катись отсюда, непонятный науке зверь! — В-всего один! — Да отвали ты от меня! Я сейчас… — На последний ряд… Я отработаю. Честно! — Охрана! — Н-нет! Не надо охрану! Не надо… — раздосадованный Ник повернулся и снова занял место на ещё незанятой скамье. — Да и не очень хотелось! — буркнул он вслед «ходячей рекламе».

***

— Эй! Куда прешь, малышня! — Давай, догоняй! Хи-хи-хи! Услышав это, Ник рефлекторно повернул голову в сторону возмущавшегося: мимо толпы ждущих зрителей пронеслось несколько мальчишек, на головах которых было надето что-то вроде средневековых шлемов — картонных и нелепо раскрашенных красками. В руках они держали пластиковые трубки, которыми иногда колошматили друг друга — как мечами. Остановились около скамьи, на которой сидел Ник. Тот, увидев детей, выдавил из себя свою «извечную» улыбку и помахал рукой. — О-о-ого! — разинул рот один из мальчиков. — Вот это костю-ю-юм! — Совсем как настоящий! — поддержал его второй. — А ты выступать у нас будешь? Будешь-будешь-будешь? Ник только собирался раскрыть рот, как одному из мальчишек прилетел подзатыльник. — Вы чего тут делаете? Чего вы вцепились в него, словно клещи? — Кто-кто? — не понял другой. — Давайте, чешите отсюда. Ещё опоздаете… — по-отечески потрепал их по волосам Сергей и оба пацана снова скрылись в толпе. Один, которому Кремнев и отвесит оплеуху, перед тем, как уйти, жестом показал спартанцу: «Я за тобой слежу!» — Мелюзга… Сергей повернулся к лису. — Что такое, коротыш? — увидя мрачное выражение физиономии Ника, Кремнев уселся рядом. — На тебя не похоже что-то. — Ничего, — отрезал тот и отвернулся. — Нормально всё. — А-га. «Нормально», — фыркнул напарник. — А смотри, что у меня есть… — Что… Ник обернулся. В руке у Кремнева был билет. — Скоро начинается представление и ты же вроде… — Да ну! Ник хотел было схватить билет и побежать занимать своё место, но не так всё было просто. — А-а! — Сергей поднял билет вверх так, что Нику приходилось подпрыгивать, чтобы ухватится за счастливую бумажку. — Во первых: никакого представления, пока не помоешься! От тебя же… фу-у! Лисой несёт, извини за каламбур. Услышав это, Ник возмущенно скрестил лапы на груди и снова отвернулся. — Брось… со мной этот фокус не пройдёт! — ухмыльнулся Кремнев. — Что правда, то правда. А во-вторых, «мумия»… Хе-хе… Держи. Кремнев передал в лапы Нику чистые марлевые бинты. — Только после душа. А то я тебя знаю. И спартанец, встав со скамьи, пару раз повертел головой. — О! Кажется, душ там, — он махнул в сторону технических помещений. — Пойдём, я провожу.

***

Проталкиваясь через толпу, Ник шёл за Сергеем по направлению к душевым кабинкам. Народ, как назло, даже не собирался пропускать рыжика, и большинство людей отказывались расступаться, а то и вовсе кричали вслед протискивающемуся Нику разного рода гадости. — Простите! — Куда прёшь, увалень? — Извините… — В задницу иди! Молодёжь, бл… — Спасибо! К счастью, Нику не удалось услышать выражение полностью. А душ, кстати, оказался совсем недалеко. Надо было ещё пройти несколько прилавков, комнатушек, а вот потом уже, за поворотом, около прохладного туннеля к Новокузнецкой, в небольшом тех помещении располагалась душевая комната. Открыв дверь, Ник почувствовал, как его рыжая шерсть начала потеть. Через рубашку уже был заметен выступивший пот. — Блин… — вытирая капли со лба, тяжело выдохнул рыжий. — Чё так жарко-то? — Ну, — засмеялся Кремнев, — Это тебе не баня, ещё… Была у нашего народа многострадального такая забава, — пояснил спартанец. — Ты у нас парнишка тёмный, поэтому… — Я знаю, что такое «баня», — устало ответил Ник. — Доводилось… — Э! — донеслось из жаркого помещения, — Вы там долго стоять будете и тепло тратить? — Ладно, иди давай, — усмехнулся Сергей. — Я, так и быть, у входа постою. Подежурю. Зайдя в душевую комнату, Ник заметил, что из восьми кабинок было занято только три. Положив выданные ему уже мокрые от жары бинты на скособоченную скамейку, он начал раздеваться. Рубашка снялась сразу, обнажив полуголое и исхудалое тело, покрытое ссадинами, царапинами и шрамами. А вот штаны снимались не сразу. Лис потратил немало нервов и сил, вытаскивая ещё свой хвост. Выбрасывать свою одежду, пусть и местами рваную, он не собирался. Положив её, он зашёл в пустую кабину. И только сейчас дал волю воспоминаниям. — Я найду способ вернуть тебя… — выдал Ник, ударив по кафельной стене. — Обещаю. Тяжело дыша, он вытер выступившие на глазах слёзы и начал крутить краники, настраивая воду. — Та-а-ак… горячо-о-о! А если… бр-р-р… во-от… ммм… Когда пошла тёплая вода, Ник полностью встал под душ и начал аккуратно снимать окровавленные бинты. Корчась от неприятных ощущений и саднящих ран, рыжик все-таки смог проделать эту болезненную операцию и, взяв в руки остатки от свиного мыла, начал аккуратно намыливаться, раздумывая то о дальнейшем попадании в Китай-Город, то о возможном возвращении в родной Зверополис, шансы на которое он уже давно потерял. — Что, Никки… соскучился по дому? — Что? Это был он. Снова. Лис тёмно-рыжего окраса с горящими, как уголь, глазами и с хищной улыбкой до ушей. Он стоял в отражении треснувшего зеркала, ковыряясь в зубах когтем, и то и дело поглядывая на «себя». — Нет… нет… ты… просто… моя… галлюцинация! — сказал Ник и, отвернувшись со страхом продолжил мыться, периодически оборачиваясь на своего злого двойника. — Тебя не существует! — Потише там, эй! — донесся ворчливый голос из одной из кабинок. Окровавленная мыльная пена падала на пол вместе с некоторыми грязными волосками. — Что, забыл? Я всегда рядом… Приподняв бровь, Ник резко обернулся. Его двойник уже стоял прямо позади него, хищно смотря и дыша Нику прямо в спину. Резко схватив его за горло и придавив к стене, «Ник», хищно улыбаясь, наклонился к его уху: — Однажды… мой дорогой Хайд… я завладею тобой полностью и буду творить всё, что мне вздумается… Своим языком он облизнул мокрую морду лиса, отчего тот, поёжившись, зажмурился. — Никто из этого человеческого мусора меня не остановит! — Н-не-е-ет… я… не позволю тебе! — шипел Ник, пытаясь вырваться. — Знаешь, меня это не особо волнует! А знаешь, кого я съем в первую очередь? … Ах да, поправочка… ТЫ! — Нет, ты не посмеешь. — Джу… — Нет! Я не позволю! — …ди! — Уйди! У Ника потемнело в глазах и он упал на колени. — Тише… я сильнее этого… И я никогда… никогда не позволю этому произойти. Слышишь, Морковка? НИКОГДА! Отдышавшись, Ник поднялся и, выключив воду, подошёл к лавочке сел на неё и начал вытираться и перебинтовывать себя. Закончив все манипуляции, он оделся и, перед тем, как направился к выходу, решил ещё раз заглянуть в зеркало. Он ожидал вновь увидеть свою злую копию…, но вместо неё увидел лишь свою уставшую мордочку, покрытую синяками и ссадинами. — У меня, похоже, от этой жары все мозги спеклись… — покрутил он пальцем у виска. Выдохнув и покрутив головой, Ник вышел и принялся искать взглядом Сергея. — Хм… где он? — вслух задал себе вопрос Ник. — Наверное уже пошёл… Размышления лиса прервал громкий голос, доносившийся откуда-то со станции: — ДА-А-АМЫ И ГОСПОДА! СЕГОДНЯ СОСТОИТСЯ УДИВИТЕЛЬНОЕ ШОУ! ТО-О-ОЛЬКО СЕГОДНЯ ВАМ ВЫПАЛ ША-А-АНС… От услышанного, сердце рыжика начало колотиться быстрее, а грусть на лице сменилась непередаваемой радостью и восхищением. Ник хотел было что-то сказать, но вместо этого стал рыскать по карманам рубашки в поисках того заветного билета, доставшемуся ему совершенно бесплатно! — Где же ты… ёлки… А! ВОТ! Билет был в хорошем состоянии и, что самое главное — не мокрым от пара и жары, исходящих из душа. Сжав в кулаке пропуск в мир веселья, Ник припустил на Театральную. В Большой. — Только бы успеть! — говорил себе вслух Ник, протискиваясь мимо очередного зеваки. И пусть весь этот жестокий и суровый мир — мир, полный опасностей, убийств и насилия — подождёт…