Метрополис-3: Война

— Так… ну где же тут вход? — думал про себя я, протискиваясь через шумную толпу людей, пока не уткнулся носом в бородатого мужичка, одетого в кожаную куртку. — Пропустите, пожалуйста! Я сп… Но он даже и не подумал отойти. — Ты куда лезешь, мелкий?! — толкнул он меня в грудь, от чего я чуть не свалился. — Я… н-на п-представление п-пришёл, вот билет, — заикаясь от ожидания, я разжал кулак и показал скомканную бумажку. Увидев её, «билетёр» посмотрел на меня повнимательней. — Э-ге, парень! Да ты, видимо, слепой! Проход для труппы Большого — в другую сторону! Чего? Что ещё за «трупа»? Я что, на ходячего мертвеца похож? — Не-не-не-не-не, вы не поняли! Я не… — Чё?! Это ты не понял! Для сотрудников и актёров, говор — кругом и первый поворот налево! — показал он жестом. — Теперь дошло? Да вы издеваетесь, что ли? И он туда же… — ДОРОГИЕ ЖИТЕЛИ И ГОСТИ ТЕАТРА-А-АЛЬНОЙ! ПР-Р-РОСИМ ВАС ЗАНЯТЬ СВОИ МЕСТА! ПРЕДСТАВЛЕНИЕ НАЧИНА-А-А-АЕТСЯ! Сунув билет ему прямо в лицо и ссыпав в руку все патроны, которые мне дал Сергей и от которых глаза у охранника чуть на лоб не полезли, я быстрым шагом пошёл к сцене. Уверен, когда он отойдёт от лёгкого «шока», то даже не вспомнит про меня, хе-хе! «Хитрый лис… не растерял ещё свою прыткость» — мысленно похвалил я сам себя, продолжая быстро идти к нарастающим аплодисментам и неугомонным детским крикам. — Чё-ё-ё-ёрт… — я резко остановился. — Охрана… Так, спокойно, Ник… спокойно… Ты — обычный зритель, законно «заплативший» за билет и просто идущий к своему месту! «Только бы пронесло!» — мысленно думал я, деловито проходя мимо них, стараясь не заглядывать им в глаза и не запоминаться. Ага… конечно. Не запоминающийся лис, в одежде и идущий на представление в качестве зрителя… Будто каждый день такого видят. Странно… такое ощущение, что солдаты стояли на посту чисто для красоты. Один из «молодцов», которого я сумел разглядеть — бритый наголо бугай, в отражении макушки которого я бы мог увидеть своё отражение, с сигаретой в зубах и довольно массивным лбом — посмотрел на меня, как Вождь на комсомольца. — Не оборачивайтесь… не оборачивайтесь! — сквозь зубы умолял я постовых, уже пройдя сам пост. Похоже… они решили исполнить моё желание.

***

Пройдя, наконец, пост, я, уже было вздохнув с облегчением, опять уткнулся в толпу народа. Судя по записи на билете, моё место находилось в первом ряду. А тут нате — снова такая толпа, через которую ещё бы протолкнуться! А пока проталкиваться будешь — представление закончится. Блин… Но другого выхода, разумеется, у меня не было… Пришлось протискиваться. Откуда-то ни возьмись появилась резкая боль — это дало о себе знать сломанное ребро. Стиснув зубы и шипя от боли, духоты и ругательства в мою сторону, я смог сделать невозможное. — Фу-у-ух! — я быстро нашёл своё место, представляющее собой кожаное кресло, видимо от вагона, и занял его. Но что меня поразило больше всего — это то, что представление ещё и не думало начинаться! Создавалось такое впечатление, что ждали исключительно меня. Ну, а пока оно не началось, я решил устроиться поудобнее и осмотреть взглядом саму сцену. Выглядела она довольно нарядно, даже украшено. Справа от зрителей на ней стояло пианино, не мешавшее выступлению других, за которым сидел пианист в сером плаще. Чуть глубже — алый занавес, закрывавший другую часть сцены. На видимую часть были направлены прожектора — три с одной стены и три с другой, два на высокой стойке, стоявшие по краям сцены. Повернув голову вправо, я увидел девочку лет пяти, сидевшую на соседнем кресле. Удивительно, но посмотрев на меня, она ничуть не испугалась. Напротив — она слегка улыбнулась и протянула мне свою ручку, которая была ненамного меньше моей. — А Бонти будет? — грустно спросила она меня. Шум в зале немного подутих, поэтому я отчетливо смог услышать все слова девочки. — Его уже давно нет. И хотя я не знал, кто такой этот «Бонти», я как всегда улыбнулся ей своей извечной улыбкой, от которой настроение у мелкой даже поднялось. — Бонти? Конечно будет! — обнадежил её я, — Ради кого тогда здесь все собрались? — Честно? — не унималась маленькая, — Обещаешь? Сидевший чуть поодаль тучный мужик, который, видимо, был отцом мелкой, хмуро посмотрев на того, с кем разговаривает его дочь, чуть из штанов не выпрыгнул. Он, зачем-то перекрестившись, встал из-за своего места и, взяв девочку на руки, пошёл с ней куда-то назад, что-то нервно бормоча себе под нос. — …дов теперь на представления пускают! Совсем зажрались, театралы хреновы! — смог расслышать я. От налетевшего стыда, я хотел что-то крикнуть вслед, но ещё сильнее вжался в своё кресло. «Блин… Стоило тебе рот открывать? Оставил ребёнка без праздника… Лучше бы тебе…»

***

— Ну же, давай! Выходи! — прокричал мне прямо в уши кто-то из заднего ряда. От его неугомонного крика, который чуть не лишил меня слуха, мне захотелось выйти и навалять этому «оратору» прямо по… Из-за портьера появился, прихрамывая на одну ногу, человек — старик с короткой седой стрижкой и жидкой бороденкой, улыбнулся всем присутствующим в зале. Улыбка, как я заметил, давалась ему с трудом. Что-то с ним было. Что-то, что он скрывал за чистым серым пиджаком и выглаженными коричневыми брюками. Правая рука у него была словно зафиксирована в одном положении. Какого чёрта… Что это? Так запланировано? Часть представления? Но почему же… я вижу в его глазах боль и страх, так мне знакомые? Я положил дрожащую лапу на подлокотник. Зрители были возмущены. Увидев меня, старик занервничал, как мне показалось, ещё сильнее и спрятал руки за спину. Прокашлявшись, он громко объявил: — ДОРОГИЕ ЗРИТЕЛИ! МЫ ПРИНОСИМ СВОИ ГЛУБОЧАЙШИЕ ИЗВИНЕНИЯ! НУ А ТЕПЕРЬ… С ВАШЕГО ПОЗВОЛЕНИЯ! МОМЕНТ, КОТОРОГО ВЫ ВСЕ ТАК ЖДАЛИ! ВСТРЕЧА-А-А-АЙТЕ! КЛО-О-ОУН… БО-О-О-ОНТИ!!! — БОНТИ! БОНТИ! БОНТИ! — дружно принялась скандировать толпа, устав ждать. Забыв, казалось бы, обо всём на свете, я присоединился к их числу. Клоун… я помню, как к детям на Дни Рождения приходил клоун. Это был хорошо загримированный зверь — обычно высокий, но бывали и с меня ростом. Вроде меня. Даже ростом с Фина! И они развлекали детей, не давая им заскучать ни на минуту… Что же до меня… я всегда хотел попасть на его выступление. Но друзей у меня не было, а когда я заходил «в гости», меня тупо вышвыривали на улицу из-за того, что я не приносил подарка! Только и всего! Когда мне исполнилось семь, мама тоже хотела устроить мне небольшой «сюрприз», но… у нас были «небольшие» трудности с финансами. Но когда я подрос, когда я мог зарабатывать по двести баксов за день… Мне стало пофиг на эти… «забавы для малышни». Глупый, глупый лис! Почему, Джуд? Почему ты не со мной в этот час… Погасили свет. На нижнюю середину кулис ударил луч прожектора. Весело и мелодично заиграл молодой флейтист, вышедший на сцену следом за стариком-ведущим, который в свою очередь уселся на освободившееся возле меня место.

***

— Ну как, понравилось? — неожиданно спросил меня старик после того, как пухлый разукрашенный человек по имени «Бонти» и его «коллеги» ушли за кулисы под аплодисменты и восторженные крики детей. — Спрашиваете! — воскликнул я. — Ещё бы! Да вы… да вы мою детскую мечту исполнили! Когда с потолка пошёл снег — пусть даже и не настоящий — я, словно маленький лисёнок, начал ловить его, высунув язык. А как я плакал, когда два человека — мужчина и женщина — нашли друг друга на поверхности, сняв маски, поцеловались прямо на зараженной отравленным воздухе, улице. А как восторженно ликовал, когда мне и остальным зрителям удалось прогнать зловещего монстра, которым был явно артист в уродливой маске и бесформенном мешке… — Хорошо… — не обращая внимание на меня, словно про себя произнёс он. — Это очень хорошо. Как говорится, «дети никогда не взрослеют», хе-хе. — он снова закашлялся. — М-да… Я довольно кивнул. — А знаешь… — сказал он, почесав свою бородку. — А ведь я тебя помню. — Да? — приподнял я одну бровь кверху. — Помните? — О… Я и сам не думал, что так получится, — выдохнул старик. — Я вас видел здесь. Очень-очень давно! И слышал, что случилось с вами, и, хе-х… честно говоря, уже думал, что потерял надежду на автограф… — Автограф? — Да, для до… кхм… для себя, — он невольно улыбнулся. — Вы поможете старику тоже исполнить и его детскую мечту? — С радостью! — Ох, спасибо! — он взял мои лапы и пожал их. — Спасибо вам большое! Ах… голова моя садовая! Сейчас достану, вот! — он достал из нагрудного кармана пиджака ручку и помятую бумажку на которой были изображены… я… и Джуди… — Для кого? — нервно сглотнув, решительно спросил я. — Ну… для Дмитрия и его семьи от… эх, забыл! Как тебя зовут-то, малыш? — Николас Пиберий Уайлд. Ник, — твёрдо ответил я. — Да, именно! Расписавшись на бумажке, я протянул её обратно. И увидел в разноцветных глазах старика мальчишескую радость и выступившие слёзы. Прижав бумажку к груди, он, немного помолчав, подмигнул мне и вышел обратно на сцену. Через минуту, к нему подбежал парнишка — тот, который был «чудищем», и что-то сказал на ухо. Ведущий сделал недолгую паузу, а затем спокойно кивнул и тоже что-то сказал на ухо первому, отчего и паренёк заулыбался и убежал обратно за кулисы. — Итак, дорогие зрители, минуточку внимания! — старик, не имея возможности хлопнуть, топнул начищенными ботинками по деревянной сцене. Толпа зрителей затихла. — У нас случился маленький конфуз! К сожалению… наш великий гимнаст не сможет сегодня выступать, поскольку… Послышались возмущения и перешёптывания. Я, наблюдая за всем этим, сидел и ждал, когда эта проблема все-таки решится, и мы все увидим продолжение. В какой-то момент, ведущий глянул на меня оценивающим взглядом, но я не придал этому особого значения. — НО! — сказал он ещё громче и поднял указательный палец к потолку. — Дорогие друзья, у меня к вам есть одно заманчивое предложение! Вам выпал шанс самим поучаствовать в нашем представлении! И сейчас, я выберу этого счастливчика из нашей огромной аудитории! Он, вновь почёсывая бороду, начал улыбчивым взглядом осматривать зал, при этом понемногу спускаясь со сцены и приближаясь ко мне. От страха и волнения, я полностью вжался в кресло — не особо-то мне хотелось выходить на сцену! Страх того, что зал мог закидать меня разного рода проклятиями, а то и хуже — признать меня мутантом и запихать в клетку, а потом… намордник… — Хм-м-м… и кто же это бу-у-удет? Может, тот мужчина, который рвётся во всю со своего места как ракета на взлёте, или это мальчуган, который растолкал все своих приятелей и сейчас из кожи вон лезет, лишь бы выступить на нашей сцене? Кто же?! «Лишь бы не я, лишь бы не я», — повторял про себя я, когда ведущий прошёл мимо меня. — О-о-о! А вот и наш счастливчик! — громко выкрикнул ведущий, обернувшись и схватив меня за лапу. От дикого страха перед публикой, сердце дико колотилось и вот-вот убежит в пятки. — Я?! Д-да вы что, не-е-е-ет! — отнекивался я, слыша недовольные крики из толпы и пытаясь вырваться, пока старик тащил меня наверх, к сцене. Последней надеждой для меня было то, что тот выступавший вернется… Но все мои догадки развеялись, когда ведущий, уведя меня за кулисы, встал передо мной на колени и серьёзным взглядом посмотрел на меня: — Послушайте, Николай! Вы выступите! — твёрдо сказал он, решив не спрашивать моего мнения, и выдал мне увесистую гитару, появившуюся у него неизвестно откуда. — Н-но почему именно я?! Я д-даже играть на ней толком не умею! А п-петь — тем более! И почему Николай? Меня Николас зовут! — Бла-бла-бла… пустая болтовня, — буркнул ведущий. — А знаешь, почему ты выступишь? — Из-за потехи? — не унимался я. — Хотите, чтобы я облажался, и чтобы все смеялись надо мной и унижали?! — Эх, ты… А я-то думал, что вы, лисы — продуманны и хитры, — разочарованно выдохнул он, покачав головой. — Если ты думаешь, что я такая сволочь… то это твоё дело. Но я, — он ткнул себя в грудь. — вижу в глазах этих людей храбрость, а твоих глазах — страх и ничего более. И не пойми меня неправильно, но если бы ты был обычным человеком, то я бы выбрал другого, но ты — ЛИС! Разумный, мать его, лис! И поэтому я выбрал тебя! Так что выкинь свой страх из головы… и вперёд! — Но… я же не умею… петь. — Запомни, малыш, — он приложил ладонь к моей груди. — Петь надо этим. — Сердцем? Он, кивнув и похлопав меня по плечу, протянул мне гитару, взяв которую в лапы, я чуть не упал. Какая же она громоздкая была! — Оп, держись! Она у нас единственная настроенная! Я перехватил гитару поудобнее и попробовал что-нибудь сыграть на ней, чтобы хоть как-то освоиться. — А когда там я выступаю? Я успею подготовиться? — Прямо сейчас. — Что?! — А что? Импровизируй, будь собой! А я, так уж и быть, постараюсь дать тебе пару минут на подготовку. У меня начали трястись лапы, я боялся опозориться. Пока ведущий что-то говорил залу, я попытался унять нарастающую по всему телу дрожь. Ведь я не готов был к такому, после всего того, что я пережил в этом долбаном Метро! — Что же делать, что говорить, как играть, что петь?! — бурчал я себе под нос, стараясь не свихнуться. Я боялся. «А может… и попробовать про это и спеть?» — подумал я, — «Про все мои страхи, про нас с Морковкой, про всю эту чертовщину?! Да. Отличная идея». — Ита-а-ак… мне выпала честь представить вам… — Кого же… кого… Быстрее…. Кто… — не унимались зрители. — ТАЛИСМАНА НАШЕГО ТЕА-А-АТРА! ВСТРЕ-Е-ЕЧАЙТЕ! НИИКОЛА-А-А-АЙ УА-А-АЙЛД! Тьфу ты… опять. И, спустившись, он снова уселся на своё место в зрительном зале. Еле двигая дрожащими лапами, я начал потихоньку выходить на сцену. В этот момент я хотел провалиться сквозь землю, лишь бы не опозориться перед зрителями. Особенно — перед детьми, которые составляли большинство. — Э-э-э… — я встал на край сцены. — Здрасте! На удивление, в меня не стали кидаться тухлыми помидорами и даже оскорблять, как свойственно этому роду. Все молчали, словно ожидая от меня чего-то весёлого или воодушевляющего. Кто-то из зрителей кашлянул. — М-меня зовут Николас! — я грозно посмотрел на ведущего, который лишь пожал плечами. — Н-николас Уайлд! — Мы знаем! — крикнул кто-то из зала. — Ну? Так и будешь стоять или ты нам споёшь?! Я вдруг вспомнил о гитаре, которую я держал в лапах. — С-спеть! Да, точно! Несколько секунд я просто стоял, не зная с чего начать. Прокашлявшись, я старался успокоить себя, вдыхая и выдыхая, но обстановка в зале накалялась. Положение спас флейтист, всё ещё находящийся на сцене. И когда он, кивнув мне, заиграл тревожную мелодию, я, кивнув в ответ, ударил по струнам. Я устал притворяться. Я чувствую страх… Не знаю, куда теперь нам бежать. И пускай ты была мне всегда как сестра, Теперь — ты должна решать. Вместе, мы не сумеем удрать От них, ни за что, никогда! Но ты постарайся меня понять, А думать… будешь потом. Назад не гляди. Решилась — держись! Ты вырвалась. Ты — герой! Ты с боем взяла себе право на жизнь. Но на какую — вопрос другой. Ты сделала всё, что могла, уж поверь, Но однажды, судьбу кляня… Упадешь и завоешь, как… дикий зверь… Когда поймешь, что тебе… Одинокая слеза скатилась по рыжей мордочке и, спускаясь ниже, скрылась где-то под рубашкой. Придётся жить без меня.