Метрополис-3: Война

Придётся жить без меня… Ударив последний раз по гитарным струнам, Ник замолчал, продолжая смотреть испуганными глазами на зрительный зал. Молчали все. Казалось, что вся Театральная погрузилась в тишину. И тут… «Хлоп. Хлоп. Хлоп…»  Это раздавались хлопки всхлипывающего старика, сидевшего во втором ряду. Через мгновение, его примеру последовал ещё один. Потом второй, третий, четвёртый… И вот уже остолбеневшему лисенку рукоплескали все. Все, кто находились в этом зале. Вот рукоплещет молодой парнишка, который около получаса назад чуть не оглушил Ника своим возмущением. Вот утирает слезу тот тучный мужичок, ещё недавно который отсел от рыжика вместе со своей маленькой дочкой. Вот те двое пацанов-рыцарей смеются и прыгают… Посмотрев на ведущего, сидевшего в первом ряду, Ник смекнул, что ему нужно сделать. Подойдя к краю сцены и сняв с себя гитару, лис поклонился. То ли от ещё не ушедшего страха, то ли от радости, а то ли от холода: рыжая шерсть Уайлда поднялась дыбом, а сам он — невольно затрясся.

***

…и тут я увидел, как та девочка, сидевшая на руках у отца, подбежала к к краю сцены и робко протянула мне… цветок. Не настоящий, конечно, хе-хе… Бумажный. Так же нежно, стараясь не помять, я принял этот подарок. Поднявшись по деревянной лесенке на сцену, малышка крепко обняла меня. Правда, из-за своего роста, она доставала мне разве что до половины туловища. Положив гитару на пол, я взял малую на руки. Та, хохоча от радости, поцеловала меня в мой холодный нос. Остальные зрители, сидевшие на своих местах, встали. И зааплодировали нам настолько, что у меня чуть уши не заложило. Вот он, один из лучших моментов в моей жизни! То, ради чего стоит жить! Ухмыльнувшись девчонке, я опустил её на сцену, но она прижалась ко мне, словно клещ, и будто бы не торопилась меня выпускать. — Ну-ну, малышка… — я погладил её по её золотистым волосам, отчего некоторые в зале умилились. — Сколько стоит этот зверь? — выкрикнула женщина из верхнего ряда, явно предназначенного для VIP-персон. — Дам за него тысячу патронов! — Я две дам! — Три! — Пуши-и-истик! — она ещё крепче стиснула меня, отчего моё ребро, похоже, так и не собралось срастаться. Тут на сцену взобрался Дмитрий и начал нервно размахивать руками. — Дамы! Господа! — выкрикнул он. — Долой аукцион! Этот зверь — член труппы Большого Театра! И он не продаётся! И после сказанных им слов, в адрес ведущего послышались недовольства. Снова начала гоготать малышня. Пока старик пытался угомонить разгневанную толпу зрителей, я отчётливо услышал знакомые слова, теперь уже адресованные мне. — Эй, товарищ театрал! Как тебя там… Ник! Это меня окрикнул тот красный, стоящий поодаль от прочих людей у стены слева, словно стараясь выделится. — А? — не понял я. — Давай за мной, — он подошёл к краю и, потянув меня за лапу, стащил со сцены. — Я договорился! Нас пропустят. — Ай… да иду я, иду! Вслед послышался детский плач, явно принадлежащей той девчонке. — Эй! — недовольно буркнул я красному, идя за ним под ручку. — Ты совсем? Дал бы попрощаться нормально! Тут меня словно током ударило. — А где Сергей? — недовольно спросил его я. — Что-то я его не видел… — Кто-кто? — красный остановился и задумчиво почесал затылок. — Не помнишь? Мы же с ним сюда пришли! Вместе! — Ах этот! — он сделал недолгую паузу, затем ухмыльнулся. — Он нас у перехода ждёт. Куда нам… А! Сюда! За мной! Хоть мне его поведение показалось немного странным, я за ним пошёл. Разжав левую лапу, я увидел помятый цветок. «Чёрт…»

***

Смотря на испорченный подарок, Ник не заметил, как случайно врезался в какого-то высокого человека. Подняв голову, он немного испугался. Человек оказался военным: одетый в длинную рубашку, затянутую поясом, в странно широкие тёмно синие брюки (кажется их называли лампасы) и начищенные сапоги. На голове у него сияла голубая фуражка с красным околышем и золотой звездой по середине. Лицом этот дядька был строг. Словно не пытаясь скрыть своих морщин, он, почесывая свою седую бороду, хмуро смотрел, как странно, не на рыжего пришельца, едва не сбившего его с ног, а на второго солдафона. Мельком взглянув на Павла, Ник понял, что старик был старше по званию — Павел стоял по стойке смирно. — Так-та-а-ак… кто это тут у нас тут, товарищ Морозов? — спросил старикан, поглядывая то на Ника, то на Павла. — Лис, товарищ полковник! Веду его к туннелю к… — Отставить! — грозно приказал полковник подчиненному. — А как же звать нашего лисёнка? — теперь уже по-отечески спросил он, оценивающе глянув на рыжика. — Николас Пиберий Уайлд! — смело ответил я, выпрямившись, подобно… Морозову? Стоп… где-то я уже слышал эту фамилию… — Какой вы громкий, Николас! — хохотнул старик, и кашлянув, добавил. — А не пройти ли нам в столовую? Сдаётся мне, вы давно не ели… — Я?! Да вы что, не… — Конечно, товарищ полковник! — ответил за меня Павел и легонько подтолкнул по направлению к трапезной. — А как же… Сергей? — недовольно спросил я. — А Сергей подождёт. Не сахарный, не растает. Это же такая честь — с самим полковником отобедать! — по-дружески хлопнул меня по плечу коммунист. Через силу убедив себя согласиться, я последовал за ними. Фамилия «Морозов» крутилась в моей голове как назойливая муха, но отчего-то я не стал зацикливать на ней внимания именно сейчас. Мы прошли в помещение небольших размеров, именуемой, как сказал тот полковник, столовой. Что странно — нас ждал уже накрытый стол. Когда успели? Когда мы заняли свои места, к нам подошёл официант, раздал подносы и поставил одну бутылку на центр стола. — Ну… — довольно потер свои пышные усы полковник. — Как говорят у нас на Линии — за знакомство!

***

— Да ну! Мои зрачки расширились от удивления, а изо рта невольно начала течь слюна. Увидев, что на тарелке лежало несколько десятков крупных синих ягод, а на вкус — наверное, очень сочных! Голубика! Я бы умер от потери слюны, если бы мне нельзя было их съесть! Несмотря на соблазн уплести всё сразу, я сдержался и закинул себе в рот только четыре. М-м-м… Старый вкус прошлого и вовсе отодвинул все подозрения насчёт знакомой фамилии и того, как эти красные узнали про моё любимое лакомство. В этот момент, Павел, открыв бутыль, разлил её содержимое в два алюминиевых стаканчика. Чокнувшись, полковник что-то сказал, и они оба быстро осушили их. Мимо нас прошли солдаты, ведущие под руку девушек, рассказывая им что-то про товарища Москвина. У всех одинаково торчали из карманов билетики на очередное будущее представление. Но внимания на это я не обращал. — Ну… как тебе в гостях у красных? Хорошо? — начал Павел, снова наливая отвратительный на запах напиток по стаканам. — Угу… — Хорошо… Театральная — действительно хорошая станция. Последнее место, так сказать, где сохранилось искусство, хе-хе. А представление как? Понравилось? — Угу… — снова ответил я, уплетая ещё несколько ягод. — Нам с товарищем полковником твоё очень понравилось. Красиво спел… — Сынок, а не хочешь к нам пойти? — перебил Павла усатый полковник. — Ты очень бы нам пригодился… Закинув очередную ягоду в рот, я приподнял бровь кверху. — К вам? — вопросительно переспросил я. — Ну да! — подтвердил мой вопрос полковник. — Под моё начало! Не боись, сынок. Мы — не фашисты! — и снова захохотал, выпив очередную стопку. Почувствовав резкую боль в голове, я довольно устало ответил: — Слушайте… это конечно, всё круто. Но боюсь, товарищ, что вам уже достаточно, — указал я на стакан. У старикана сразу переменился голос. От неожиданного «отказа», он, посмотрев на меня, словно хищник на жертву, разъяренно стукнул кулаком по столу так, что посуда чуть не свалилась, стаканы упали и разлили содержимое, а солдаты и прочие посетители — все обернулись на нашу троицу. От всего этого, я чуть не подпрыгнул от страха. — Ты что, щенок? Смеешь дерзить мне? — Извините, т-товарищ… — в моём голосе они учуяли страх. — Спасибо за столь… щедрое предложение, но я… я, наверное, лучше пойду. Без обид, да? Меня там друг заждался… — указывая на переход, я начал тихонечко подниматься с места. — Что ж… — неожиданно спокойно начал говорить усатый. — Очень жаль, Николас… А я думал, вы хоть немного поумнели… с прошлого раза, — сказав это, полковник достал из нагрудного кармана два старых, пожелтевших от времени, кожаных документа или что-то похожее на них, и, положив их на стол, оттолкнул мне. — Что… — открыв их, моя рыжая морда стала белой. Наши паспорта. Мой… Джуди… От резко наступившей боли, я схватился за голову. Передо мной сидел тот, кто отобрал их у нас очень… очень давно. — Вижу, ты вспомнил меня, но не моего имени. — полковник откинулся на спинку, прокашлялся и продолжил. — Игорь Дмитриевич я. Тот самый Морозов, которому ты, зверёныш, двадцать лет назад обещал лично перегрызть глотку. Я вот не забыл. А ты? Ничего не ответив, я продолжал смотреть на него с некой злобой. Я вспомнил всё. — Сынок, гляди, он вспомнил! — И, похоже, теперь не забудет, товарищ полковник. «Сынок…» На моё плечо легла чья-то рука. Из-за спины послышался злобный смех. В горле почувствовался неприятный кисловатый вкус. В висках начало бухать. Через боль, я смекнул, что было в ягодах. «Снотворное…» — догадался я. «Чёрт, чёрт! Что делать…» — Что-то не так, товарищ полковник? — мутно расслышал я. — Что за чертовщина?! В этих ягодах порошка было столько, что слона усыпит! Держите его! «Простите, товарищ Морозов. Но не на того напали!»

***

Не растерявшись, лис, оттолкнув стоящего позади него солдата, резко поднялся и, схватившись за край стола, опрокинул его на двух коммунистов. Не дожидаясь, пока они поднимутся, он дал дёру. — Схватить тварюгу! Живо! — кричали ему вслед — «Куда бежать?! Куда?» — всё крутилось в голове у лисёнка. Он не мог узнать часть станции, через которую несся, расталкивая народ. Создавалось впечатление, что он был не на Театральной. Спрыгнув на пути путей, он уже хотел шмыгнуть в служебные помещения в туннеле, как дорогу ему преградил красноармеец. Ловко увернувшись от захвата, лис попытался оббежать солдата, но увидев позади ещё одного, решил бежать обратно на платформу. — Найти… другой… выход! — хрипел Ник от усталости. — А ну-ка ни с места! Появившийся из ниоткуда вояка попытался схватить его, но удача, похоже, снова была на стороне рыжего. Не найдя другого решения, Ник сиганул за попавшийся ему на глаза алый портьер очередного зала, мысленно молясь, чтобы его не нашли. — За ним! Вон там! — кричали солдаты. — Чёрт! А в это время на сцене выступала команда девушек-танцовщиц с головокружительным танцем. Зал, наблюдавший за этим действием, никак не мог ожидать зверька, выбежавшего на сцену. Да причем с отрядом коммунистов «на хвосте». — ДАМЫ! — прокричал Ник расталкивая орущих от страха девушек. — Эй, Николай! Знакомый голос со стороны кулис! Повернув голову, Ник увидел Дмитрия, жестом зазывавшего к себе. Не найдя решения получше, Уайлд подбежал к нему. — Вижу, парень, у тебя проблемы! — спросил он, закашлявшись. — Ага! — еле дыша ответил Ник. — Давай-ка за мной! Схватив лиса за лапу, старик на удивление быстро потащил его в гардероб. — Вон они! За ними, товарищи! Заведя лиса внутрь, старик закрыл дверь и подпёр её, в надежде выиграть время. — Так… вон дверь… тебе туда! — ведущий указал на чёрный ход, — Там на повернёшь налево и будет гермозатвор к Новокузнецкой. Он открывается через пульт на стене. Прости, больше ничем не смогу помочь… — Спасибо! — Тебе спаси… В дверь сильно ударили, отчего на ней появились трещины. — БЕГИ! От второго удара дверь содрогнулась. Посмотрев на прощание на старика, всё ещё пытавшегося удержать дверь, Ник выбежал из гардероба. Тут же раздался ещё один сильный удар. Затем грохот. Дверь не выдержала. Но лису было уже не до этого. Подбежав к часовому, Ник сделал ему подножку, от которой тот повалился на пол, а сам, подпрыгнув, нажал на кнопку открытия ворот. Послышался лязг. — А ну-ка стоять! — раздался позади голос Морозова. Старшего.

***

— СТОЯТЬ! Огромное количество мыслей пронеслось в эту минуту в рыжей голове, но внезапно появилась одна — дельная, но очень дикая. — А ну-ка лис… — полковник, начав подходить ближе, увидел как тот схватил охранника за шею и выпустил когти, — Зараза… Опустить оружие! «Фух… кажется, работает…» — подумал Ник, — Правильно, полковник! Никому не двигаться! Или я глотку ему вспорю! — Хех… у тебя духу не хватит, рыжий! — хмыкнул Игорь, стараясь сохранять хладнокровие. — Замолчите, товарищ! Думаете не хватит?! В доказательство своих слов, Ник слегка надавил когтем на шею охранника, отчего на шее выступила кровь. — Что же ты хочешь? — самоуверенно спросил полковник, скрестив руки на груди. — Хотя… я, кажется, догадываюсь. — Вы меня отпустите! — И всё? — спокойно ответил тот. — Нет. Не думаю. — Это ещё почему? — Понимаешь… зверь. У нас тут дружок твой… Сергей, кажется, да? Ещё и старикан этот… хе, ему, конечно, недолго осталось, но я могу сделать так, что он ещё быстрее сдохнет. — Нет! Вы не посмеете! — злобно прошипел Ник, выпустив клыки и надавив на шею ещё сильнее. — Пра-а-авда? — он скривил злобную гримасу, — Ну тогда… я в любой момент могу оборвать жизнь самому дорогому тебе существу…, но раз ты хочешь… — Кому?! — спросил Ник, еле держа себя в лапах, чтобы не повалиться от усталости. Полковник захохотал в третий раз. — Ха-ха-ха! А ты что? Правда не догадываешься? Ну что же, дам подсказку. Длинные ушки. Фиолетовые глаза. Нет, ничего тебе это не говорит? — он сделал паузу, — М? Зверь? — Д-джуди… Н-нет! Ты не сделаешь этого… — сила, как и хватка у лиса начала слабеть. — Ещё как сделаю! И он поднял руку, готовясь исполнить приговор в действие. Всё… В этот момент… Ник сломался. Он был в растерянности, вперемешку со страхом. Что делать? — Что… что тебе надо от меня? — сглотнув, из последних сил спросил лис. — Ну, во-первых, отпусти его. Послушно выполнив приказ, Ник остался стоять один. Один. — Ну, а во-вторых… — он кивнул одному из своих людей. К Нику подбежало двое солдат и, ударив его в живот, заломили ему лапы. Заскулив и зашипев от боли, Ник из последних сил поднял голову на подошедшего полковника. — Нам нужен ты, мутант…. — СМИР-Р-Р-РНО! От раздавшегося позади возгласа, Морозов обернулся. К ним, стуча каблуками сапог по гранитному полу, подошёл молодой человек. Был он выше среднего роста. Длинные волосы, свисавшие до плеч, высокий лоб и узкое, женственное и бледное лицо… голубые глаза. — Комендант исправительно-трудового лагеря имени товарища Берия! — «представил» парня подошедший адъютант. Улыбаясь своими желтыми акульими зубками, человек, не моргая, смотрел в лицо Нику. Прямо в душу. — Товарищ Корбут… — полковник, встав по стойке, отдал ему — младше его чуть ли не на полвека парнишке — честь. — Я думал ваш… — Дяде пришлось отлучится… — задумчиво ответил парень, продолжая смотреть вовсе не на старика. — По делам… важным. Бережно потрогав шерсть дрожащего от боли Уайлда, он, наконец, повернулся лицом к полковнику, отчего тот непроизвольно вздрогнул. — Не будете ли вы так любезны, Игорь Дмитриевич… отправить его в мой кабинет на «Революции»? И, видя, как полковник кивнул и махнул своим бойцам рукой, практически вплотную подошёл к Нику, еле сдерживающего себя, чтобы не отключится. — Рыжий, значит… Мхм… Комендант пригладил свои огненно-рыжие волосы. — Мой любимый цвет…