Глава 13.
6 февраля 2022 г., 15:50
***
«Нечего бояться»
Дом находился на пересечении двух улиц. Несмотря на спальный район, называемый местными Бракенбери, здесь было довольно шумно – автомобилисты срезали путь, чтобы не стоять на светофоре Голдхок-роуд – главной дороги, отделяющий район Хаммерсмит от Шепердс Буш. Так что примерно каждые минут пять какой-нибудь очередной водитель гремел по асфальту покрышками, уводя машину дальше по дороге, спеша неизвестно куда. Впрочем, когда окна были закрыты, эти индустриальные звуки не проникали в дом и меня это вполне устраивало. «Итак... Теперь меня хорошо слышно? — переспросила Роза, звоня из Бэзилдона. Я слышала её отлично – без помех и постороннего шума, о чем и поспешила сообщить. — Отлично! У тебя тоже связь хорошо работает, я тебя сейчас слышу даже чётче, чем в жизни». Она хихикнула, а я, держа телефонную трубку плечом, снова взглянула на часы. Дэйв должен вернуться в Бэзилдон в одиннадцать утра, затем заехать в офис Mute Records и уже оттуда заглянуть в Фулхэм ко мне. Я сильно переживала и до сих пор не знала, как подготовить его к столь неожиданной новости. Думала позвонить миссис Гаан, но вовремя опомнилась, что в новом доме нет телефона. Пришлось рано утром бежать в компанию, предоставляющую услуги связи, и отдать последние деньги на установку и подключение телефона. — Ладно, это так, шуточки, — снова заговорила Розалин. — Будем надеется, что твой Дэйви оценит, сколько ты ради него сделала. Блин, переезд, Ди! Ты вообще чувствуешь себя достаточно взрослой для такого ответственного шага? Что вообще собираешься после этого делать? Продолжишь сидеть дома, дожидаясь изо дня в день его возвращения? Или все-таки начнёшь сопровождать его на всех мероприятиях? — Для начала мы просто отдохнем пару дней, — я потерла лоб, неохотно возвращаясь в суматошные дни обустройства нового жилья. — Дэйв жаловался на усталость и боли в горле. Буду его чаем поить… и лекарствами горло согревать. — Ага, из той огроменной аптечки, которую ему собрала, — хихикнула Роза, и тут же поспешила напомнить: — А вот для чаепития у тебя все еще не хватает главного ингредиента! И салаты у тебя заправлять нечем. Или ты уже сбегала в магазин? Точно! Салаты! Я же хотела ещё купить майонез и сливки, чтобы приготовить заправку, но так забегалась с этим телефоном, что всё это вылетело из головы. — Ай, забыла-забыла, — нервно повторила я, спешно натягивая сапоги обратно на вспотевшие ноги, стараясь не выронить трубку, — утро сегодня суматошное. Давай, я вечером тебе ещё позвоню. — Беги-беги, лань, — хихикала подруга на том конце провода, — а то Дэйви точно не захочет жить с такой неуклюжей хозяйкой. Я повесила трубку, и, накинув новую куртку, бросилась к двери. На улице во всю светило солнце, листья с деревьев начали осыпаться, но злой ветер так и норовил вздыбить непричесанные волосы. Пока я возилась с дверью, где старый замок никак не хотел поддаваться на уговоры ключа, из соседнего дома, примыкающего к нашему, вышел мальчик лет шести, в шортах и дутой коричневой жилетке. Он придержал дверь, заглядывая внутрь, затем отступил – мимо него пулей пробежал беленький терьер с черными ушами, выскочив на проезжую часть без намордника и поводка, и принялся облаивать округу. Я справилась с замком в своей двери и обернулась на мальчика, неуклюже бегущего прямо за своей собакой – на дорогу. «Стой!» — всё случилось так быстро. Я опомниться не успела, как рванула за ребёнком, увидев краем глаза въезжающую в поворот машину, и, размахивая рукой водителю за рулём, оттащила не успевшего испугаться мальчишку за капюшон его жилетки. Водитель засигналил на обезумевшую от лая собаку, покрутил пальцем у виска и поехал дальше. «Джейсон! — из соседского дома показалась молодая девушка с ярко красными волосами и модным макияжем. Она подбежала к нам (я всё ещё держала мальчика за капюшон), и, упав на колени, начала осматривать ребенка. — Ты в порядке? Всё хорошо, не поранился?» Я отшагнула и перевела дух. В висках больно пульсировало, а в горле скопился спёртый воздух – хотелось выдохнуть, но не получалось. Сердце и ноги ныли, как после марафона. Я закрыла глаза, видя перед собой пляшущие огоньки, а под ногами бегал терьер, весело размахивая хвостом. «Сколько я тебе раз говорила не выбегать вперед меня за дверь?! А если бы тебя сейчас машина сбила?! — кричала девушка, и ее голос срывался из-за стресса, он тонул в оглушающем шуме ветра и звонком лае их собаки. — Ох, машина бы сбила, что бы мама без тебя делала? Мама бы на месте умерла! Не делай так больше! Никогда!» Девушка поднялась с колен, взяв сына за руку и, остановившись передо мной, запнулась в словах. У неё было милое лицо: аккуратный курносый нос, ровные губы, симметричные глаза с высокими веками и выщипанные по последнему слову моды брови – она следила за собой. Она даже не успела ничего накинуть на себя – выбежала в тапочках, свитере с высоким воротником и черных свободных штанах. И ростом девушка была с меня. — Спасибо Вам, — немного придя в себя, всё-таки сказала девушка. — Я ему столько раз говорила не выходить на улицу не дождавшись маму, но он же непоседливый ребёнок. Ещё и Нора выбежала... Давайте я Вас отблагодарю! Она поспешно вынула из кармана штанов маленький кошелек, но я замотала головой: — Не стоит, правда, — но она настаивала, выуживая из единственного отсека смятые купюры. — Я просто рада, что всё хорошо. Девушка застыла с купюрами в руках, не решаясь спрятать их обратно: — Но что же мне для Вас сделать? Если бы не Вы, я бы эти деньги сейчас потратила на вызов скорой помощи! — Я нервно поджала губы, ещё раз взглянув на деньги, вовремя вспомнив, что своих-то у меня не осталось. — Давайте я Вам тогда что-нибудь оплачу? Поездку в такси? Продукты в магазине? Телефонный звонок? Что угодно. Вы же куда-то собирались? — В магазин… — тут же отозвалась я, всё ещё обдумывая, как лучше поступить. — Меня, кстати, Чарла зовут. Я ваша новая соседка, в четвёртом доме живу. Для убедительности, я указала на свой дом, затем взглянула на наручные часы, обнажая шрам на запястье. Половина двенадцатого. Дэйв уже в Бэзилдоне. — А! — девушка приложила руку к груди и звонко хохотнула, роняя неуклюжие красные пряди своих волос на высокий лоб. Она довольно быстро отошла от недавнего потрясения. — То-то казалось, что у тебя лицо знакомое, а я же видела, как ты диван привозила. Приятно с тобой познакомиться. Я думала к тебе зайти, с новосельем поздравить, как только муж с командировки вернётся... Я – Джерри. — Взаимно приятно, — я, продолжая улыбаться, решилась спросить: — Джерри, а у вас есть сливки, чай и майонез? Я бы одолжила ненадолго. А то мой парень тоже из командировки приедет скоро, а у меня салаты не заправлены, соус не готов и чая нет. — Ой, сейчас, давай я проверю, — она резво зашагала обратно в дом, ведя за руку сына и цокая собачке, и так же быстро поманила меня за собой, — заходи-заходи. Посмотрим, может, тебе не придется до магазина идти… Хотя у нас тут хороший фермерский продуктовый под боком, там с утра все свежее. Я нерешительно переступила порог и заглянула в их маленький дом. Такой же, как и арендованный мной, только отзеркаленный – лестница на второй этаж слева, напротив входной двери, гостиная и прихожая – справа. Прямо – небольшая кухонька. Но, в отличие от моего нового дома, в этом было уютно. Со второго этажа послышался приглушённый телефонный звонок. Джерри извинилась и поспешила ответить. Джейсон, тот самый мальчик, которого я уберегла от столкновения с машиной, подошёл ко мне и потянул за рукав, не издавая ни звука. «Что такое, солнышко?» — я присела на корточки, вспомнив, как общалась со мной бабушка, и улыбнулась. Мальчик указал рукой назад и потянул меня чуть сильнее. Пришлось встать и посмотреть, что он хочет показать. Возле небольшого чёрно-белого телевизора стояла одна маленькая фоторамка, в которой был вложен кривой, но красочный рисунок семьи: рыжая мама (казалось, будто у нее голова горит), сын с зелёными волосами и в клетчатом жилете и... Один человек старательно закрашен черным фломастером, и ещё один добавлен чуть позже – видимо, ребенку не понравился первый вариант отца. За фоторамкой аккуратным рядком располагалась коллекция миниатюрных автомобилей: бордово-красный Jaguar XK120, грязно-голубой Bentley Corniche и черно-смоляной Rolls-Royce Phantom IV. Я не знала конкретно эти модели (просто каждая из них стояла на специальной подставке), но они явно не предназначались для игры столь маленьким ребенком. «О-о, — протянула я, — это все твоё?» «Нет, — застенчиво ответил мальчик, а затем обвел пальцем машинки. — Папа приедет когда, мы играть будем. Он вчера обещал». Я не нашлась, что ответить и вздернула нос, оглянув гостиную. На стенах висели небольшие фоторамки с архитектурными и природными пейзажами, социальными и уличными фотографиями признанных мастеров. Однако одна из них выбивалась из ряда – я нахмурились, не осознавая, на что конкретно смотрю: одетая по-крестьянски тучная леди в поле косила высохшую траву, а над ее головой сгустились черные мрачные тучи... «Во сколько? — со второго этажа послышался голос Джерри. — И друга подвезешь? А что он в Лондоне… ладно». …Похожа на обложку второго альбома Depeche, но как-то она по-другому... Возможно, другой кадр? Я не решилась спросить об этом у Джейсона – откуда мальчишке знать, кто такие Depeche Mode? А вот Джерри, так кстати показавшаяся со второго этажа и приветливо мне улыбнувшаяся, уже могла знать Брайана Гриффина. Может, он ее муж? Иметь под боком состоявшегося фотографа хорошо. Можно было бы устраивать, как моя бабушка, собственные выставки для друзей. И вообще иметь связи полезно. Я тряхнула волосами, отбрасывая корыстные мысли. — Джерри, — окликнула её я, когда она уже закопошилась на кухне, подыскивая нужные мне ингредиенты. Она выглянула из-за холодильника, неосознанно вытянув губы, и вопросительно подняла подбородок. — Я тут заметила у тебя фотографию... с той тучной леди. Ты знаешь автора? «М-м? — Девушка снова скрылась за холодильником и зашуршала пакетом. — Ой, автора не знаю, её туда этот повесил... Ну, муж мой. А что? Знакомое что-то?» В её последних словах послышалась нотка тревоги и я поспешила оправдаться: «Нет-нет, — почесала кончик носа и взглянула на мальчишку, подумав, что не похож он на Брайана Гриффина. — Просто она здорово вписывается в интерьер. Я ведь тоже фотограф, вижу хорошие кадры». «О, прикольно, — без особого энтузиазма отозвалась девушка, снова чем-то зашуршав в холодильнике. — Мой муж тоже своего рода фотограф, это он сюда понавесил. Говорит, что подобные картины на стене должны успокаивать глаза, когда слишком долго смотришь телик. Не знаю, мне все равно. Я подобным не увлекаюсь». Я протяжно хмыкнула. Джейсон указал на одиноко стоящую швейную машинку возле окна прихожей: «Мама вот одежду делать любит для папы и меня». «Ну, будет тебе болтать, — Джерри, вернувшаяся с кухни, одернула сына и немного резко вручила мне пакет. — Вот, там все, что ты просила». Я даже задумалась на мгновение, уж не хочет ли она побыстрее от меня отвязаться после недолгой беседы, но такое отношение могло значить только одно... Узнать бы, кому она приходится женой! Может, она не с мистером Гриффином связана, а с самим Дэниелом Миллером? — Спасибо, — я старалась быть дружелюбной, не обращая внимания на пристальный взгляд соседки. — Теперь парня встречу в полной боевой готовности. — Обращайся, буду рада помочь ещё чем-нибудь, — хотя ее голос всё ещё выражал крайнюю признательность, что сбивало с толку. Она подозвала своего сына и спросила: — Ну, что нужно сказать, когда гости уходят? «До свидания, приходите ещё», — нехотя ответил Джейсон и быстро убежал обратно в гостиную играть. Я взмахнула рукой, развернулась к выходу и, откинув челку на бок, открыла дверь: «Ой, извините, — но, смотря под ноги, столкнулась с мужчиной на пороге и тут же проскользнула мимо, придерживая пакет ближе к груди. Когда в подсознании кольнул знакомый образ, то неосознанно обернулась, чтобы убедиться в своей неправоте. Но вместо этого воскликнула, чуть не выронив пакет: — Алан!» Джерри опешила, проталкивая внутрь нескладного парня, но тот внезапно для нее сопротивлялся. Тут же из машины, на который приехал Алан, выскочил и взъерошенный Дэйв: его красные щеки и крупные оттопыренные уши пылали, но лицо светилось счастьем и сильным удивлением. — Чарла! — воскликнули парни в унисон и я так и застыла с пакетом в руках, быстро переводя взгляд то позади себя, то перед собой. Алан воздержался от дальнейшего приветствия, увидев, как Дэйв радостно подскочил ко мне ближе и обнял, с силой притянув за талию, а затем быстро чмокнул в губы: «Вот так сюрприз! — Затем отстранился, поправил мои волосы и, взяв из моих рук пакет, смущённо улыбнулся: — Чёрт, до чего же ты прекрасна». Я хохотнула, на секунду забыв нелепую ситуацию, в которой оказалась: «Ты после каждого возвращения из тура будешь так говорить?» «Просто ты с каждым днём всё красивее становишься, а после длительного расставания это очень хорошо заметно, — тут же пояснил Дэйв, а затем кивнул в сторону соседнего дома: — Ты что это у Ала дома делала?» Я обернулась. Уайлдер сзади махнул рукой, всё ещё ожидая в дверях собственного дома. Джерри уже зашла внутрь, и я снова оглядела своего парня. Дэйв лучезарно ожидал ответа, но я, надув губы, задумалась. Сразу ему во всем сознаться или повременить? Дэйв с дороги явно устал – на его улыбающимся лице проскальзывала ноющая напряжённость. Я почесала ссадину на запястье и взглянула на машину Алана ещё раз. «Ладно, можешь не отвечать, — Дэйв приобнял меня за плечо и повел обратно в дом, к ожидающему на пороге Уайлдеру. — Это, наверное, опять какой-нибудь «секретик», связанный с твоей немецкой подругой». Да какой уж там! Была бы Джерри знакома с Розой – я бы о ней знала всё. Но, не найдя, что ответить, я просто молча согласилась. Оказавшись в соседском доме снова, первым делом шепнула Уайлдеру: «Прости, я правда не знала...», — и затем прошла на кухоньку, где молчаливая Джерри сервировала старый деревянный стол. К ней вскоре присоединился такой же тихий Алан, успевший как следует поздороваться с сыном и поболтать с Дэйвом в прихожей о чем-то, связанным с группой. «И да, мы решили через Алана поехать в офис. Надо проверить, как там у Дэнни дела, — нарушил тишину Дэйв, усаживаясь за стол рядом со мной. Он потер руки и шмыгнул носом, предвкушая вкусный завтрак из поджаренного бекона, отварных яиц и хлеба, так некстати поданного Джерри на беленькую тарелку, — он еще во время тура жаловался, что не может договориться с той компанией, которая концерт в Хаммерсмит Одеоне записывала, ну, чтобы выпустить запись на кассетах для фэнов. Я говорил уже, что они второй концерт на той площадке записали? Нет?» Я покачала головой, уставившись в тарелку с кучей еды, и чувствовала, как весь нагулянный с утра аппетит рассасывается вместе с настроением. Дэйв наколол на вилку сосиску и зачерпнул фасоль, отправив все в рот. Черт, теперь он откажется от моих салатов! Пока парень тщательно жевал, оглядывая присутствующих, Джерри решила немного объясниться, обращаясь к Алану: — Наш Джейсон снова за Норой выскочил из дома, — она поправила сыну, сидящему у нее на коленях, воротник, и аккуратно помогла разрезать бекон. — Я так больше не могу, повлияй на него. Это хорошо, что сегодня ваша подруга успела его одёрнуть, а так не стало бы мальчишки и меня заодно от разрыва сердца. Слушай, ты в районный совет-то вообще обращался, чтобы они нам тут знак ограничения скорости установили? Алан не ответил. Он отчужденно осмотрел бекон с сосисками и отставил тарелку. Прежде, чем его жена начала возмущаться, в беседу снова вклинился Дэйв, продолжив разговор о записи концерта: «Ну вот, Дэн говорил, что они сначала кассету не довезли до офиса, потом что-то с монтажом случилось, и затем они решили каким-то пунктом в контракте воспользоваться, что-то насчет рисков, — Джерри налила из графина воды и залпом осушила весь стакан, стараясь не смотреть на своего мужа. — Надо посмотреть, может, мы сможем часть гонораров отдать Миллеру, чтобы он расходы покрыл. Поедете с нами?» Я поджала губы, вяло опустив вилку на стол, и обменялась взглядом с Джерри. Она мотнула головой, встала из-за стола, и начала собирать тарелки в раковину: «Я не поеду, мне еще Нору надо выгуливать, с Джейсоном к логопеду сходить и остальное». Она звучала как-то подавленно и разочарованно, мне стало её немного жаль. Казалось, будто она этой интонацией показала, насколько ей в тяжесть повседневные монотонные дела. Я могла её понять: целый месяц ждать возвращение мужа из тура и получить такой холодный прием – каждому было бы неприятно. Я снова осмотрела уставшего Алана и озадаченного Дэйва, вспомнила о красивой коробочке с ключами, которую оставила на тумбе в прихожей соседнего дома, и вздохнула. Не ощущала себя готовой рассказать Дэйву обо всем сейчас, а потому согласилась на поездку в офис Mute Records. Надо было немного проветриться. — Спасибо за завтрак, Джерри. Было вкусно, — поблагодарил Дэйв, помогая мне подняться из-за стола. Затем сопроводил до прихожей, легко придерживая меня за лопатки, и помог надеть куртку. — Кстати, Ал, что насчет того уговора? — В связи с нынешними обстоятельствами – это не мне решать, — обыденно ответил друг, кивнув на меня. — Спроси у Чарлы. — Что? — поинтересовалась я, выходя с парнями на улицу, двигаясь к машине Уайлдера. Дэйв весело залез на водительское сиденье и хлопнул по соседнему креслу ладонью, широко улыбнувшись: «Ничего особенного. Хочу с ветерком прокатиться по Лондону. Не боишься со мной ехать?». Я поёжилась, остановившись на тротуаре. Алан залез на заднее сиденье, не оставляя мне выбора. Пугало не отсутствие у Дэйва прав, а его бешеная манера вождения. Он как-то одолжил машину у одного приятеля, чтобы ко мне в Лондон приехать, так долетел он от Бэзилдона до Фулхэма за двадцать минут! У меня потемнело в глазах, но я храбро залезла в автомобиль, не давая страху завладеть мыслями и телом. Вспомнив дыхательные упражнения, выписанные неврологом, я покрутила ручку, открывая окно, и закрыла глаза. Дэйв включил радио, завел мотор и еле слышно произнес: «Скажи, как будешь готова». Его маленькое беспокойство тепло отозвалось в сердце: каким бы Дэйв ни был эгоистичным, ко мне он всегда относился по-особенному трепетно. Это заставило меня глубоко вдохнуть и кивнуть: «Все в порядке. Можно ехать». Дэйв осторожно выжал педаль газа, и вскоре машина Уайлдера вместе со всеми нами скрылась за поворотом.***
«Ничто не спасет нас»
Офис звукозаписывающего лейбла располагался все в том же Хаммерсмите – это вторая причина, почему Алан Уайлдер позволил Дэвиду Гаану сесть за руль его новенького автомобиля. Первой причиной, очевидно, была глубокая признательность Алана, так как только Дэйв с самого начала работы нового клавишника считал того полноценным участником группы. Мартин Гор и Эндрю Флетчер не спешили с подобными заявлениями, хотя Мартин, конечно, уважал мастерство коллеги. Дэниел Миллер целый год внимательно следил за развитием отношений между четырьмя парнями, но влезать с советами не спешил. Лишь когда Уайлдер открыто высказал недовольство по поводу своего шаткого положения в группе, Дэнни, поправив очки, пояснил: «Я бы хотел услышать согласие остальных ребят». Алан, закинув ногу на ногу и нахмурившись, перевел взгляд на окно, где колыхались новенькие жалюзи. Мы втроём приехали в самый разгар директорской работы. Мистер Миллер проводил собрание Yazoo в архиве офиса, решая вопрос о выпуске нового мерча группы. Завидев нас, застрявших в крупных дверях архива, расположившегося в подвале, владелец рекорд лейбла покинул Винса Кларка и Элисон Мойе, оставив их совсем одних в душном светлом помещении, в центре которого на громадном столе валялись всевозможные фотографии и примеры футболок, значков, постеров и прочего. «Две сессии по шесть часов каждая, — Дэнни проводил нас в свой кабинет в полном упадке духа и растерянности. Я, работающая в Галерее фотографов полную смену, его усталость прекрасно понимала, — и никакого результата. Ни по одному вопросу соглашений нет. Сегодня третий день наших мучений. А мне сегодня ещё в Гамбург лететь!» Поэтому и посчитала, что Алан со своими возмущениями встрял не к месту. Дэйв сохранял молчание, вчитываясь в договор между Mute Records и Thorn EMI – компанией, записавшей выступление Depeche Mode в Хаммерсмит Одеоне. Дочитав до вызывавшего недоумение пункта, он отложил бумаги и почесал затылок. «А ведь они ответственны за телевещание во всей Британии! И такое отношение к клиентам – уму непостижимо!» — продолжил возмущаться мистер Миллер, специально для этого убрав очки в футляр. Его стремительно багровеющее лицо выражало разве что смущение и немного отчаянности, но не гнев. Мне иногда казалось, что он совсем не умеет злиться, от того и мучается со всеми этими компаниями, к которым обращается для продвижения музыкальных групп. Помимо Depeche и Yazoo, на лейбле также выпускались Fad Gadget, D.A.F, NON и Various, и ни у кого из них не было менеджера или хотя бы помощника, который мог бы взять на себя часть обязанностей Дэниела, чтобы его немного разгрузить. Были, конечно, промоутеры, например, у Depeche – Нил Феррис, который беседовал с представителями радиостанций, узнавал, какая песня точно пройдет в эфир, а какая окажется за бортом. Также были партнеры, например, американская компания Sire, занимающаяся выпуском и продакшеном записей DM в Америке. Дэниел же делал всё остальное, разрываясь между Британией и Германией, не позволяя себе отдыхать, крутился, как белка в колесе, стараясь не ради выгоды, но ради собственного удовлетворения. — Прикинь, Ал, — всё-таки решился рассказать Дэйв, — там единственный пункт перечёркивает всю работу, если, ну, что-то не так с оригинальной записью. Малейшее повреждение – ну и всё, считай, они нам ничего не должны. — Да! — охотно подтвердил Дэниел Миллер, резко кивнув головой. — И нет такого пункта, который помог бы мне вернуть деньги, затраченные на их найм и хранение информации в их каталоге! А они ведь напишут, что работали с нами, я уверен. Он потряс пальцем куда-то в стену, а я снова посмотрела на Алана, который всё еще пребывал в ужасном настроении. Всю дорогу до офиса он молчал, никак не реагируя на попытки моего парня его разговорить, и, выйдя из машины, целеустремленно направился прямиком к дверям компании, оставив нас с Дэйвом далеко позади. Меня настораживало его поведение, никогда до этого я не видела его настолько раздраженным и неудовлетворенным. Мне бы хотелось поговорить с ним и попытаться его чем-то успокоить, как-то помочь, но я абсолютно не представляла, как могу это сделать, пока не решится его вопрос о работе на Depeche Mode. Я знала, что Алан очень хочет продолжить играть с парнями. Ему нравился их потенциал, стремление к развитию и открытость ко всему новому. Они в целом были новаторами в мире музыки, к тому же не использовали громоздкие инструменты, кучу освещения и оборудования, потому в турах обходились парой автобусов и небольшим фургончиком. У них была уютная камерная атмосфера и дружеские отношения со всеми роуди. А главное – они в живую звучали так же, как и на записи. И он хотел принимать больше участия в студийной работе, чтобы они звучали ещё лучше. «Я мог бы доработать несколько песен из их нового альбома, — как-то делился мыслями Алан, пока я возилась в музыкальном магазине отца, перебирая неактуальные пластинки. — Знаешь ли ты, что их новый сингл мог бы звучать в сто раз мрачнее, если бы они добавили больше реверберации и подправили гармонию? Бридж в Leave in Silence слышится сыроватым, несмелым, если позволишь так выразиться. Но добавить несколько акцентов в атмосфере, сместить внимание с этой жуткой ритмичной мелодии, выбивающейся из всей композиции. Им просто нужно добавить идею и развить её». Тогда я почти не слушала его, так как была занята собственными мыслями и в целом старалась справиться с наступающей волной равнодушия, но сейчас… О, сейчас я чувствовала себя этаким сенсором, который принимает настроение окружающих слишком близко к сердцу. Поэтому, находясь в душащей обстановке, где с одной стороны по поводу кассет нервничал Дэниел Миллер, а с другой – Алан Чарльз Уайлдер, мечтавший получить законное место в группе, я просто сдалась и переключила внимание на Дэвида, спокойно восседавшего в директорском кресле. Наши взгляды пересеклись на мгновение, но даже этого хватило, чтобы я вдруг вспомнила о главной миссии этого дня и распереживалась ещё больше, начав от нервозности теребить манжетки белоснежной блузки, купленной на распродаже в Сохо. Как отдать Дэйву ключи от дома и при этом не наговорить каких-нибудь глупостей о том, что вся эта затея с переездом направлена на мою реабилитацию от потерь памяти? Рассказать об этом кому-нибудь другому. — Я уже и звонил им, и письма посылал в головной офис EMI, и через знакомых пытался связаться, — продолжил мистер Миллер, звуча как-то отдаленно, — всё без толку. Запись канула в лету. Я даже не знаю, может, они и камер тогда бутафорских притащили, создавая видимость работы. — Подождите, — собственный голос казался не менее отчужденным. Я выдержала паузу, сосредотачиваясь на угловатом образе владельца рекорд лейбла, внимательно изучающего меня, и затем недоуменно продолжила: — Что-то тут не сходится. Как вы можете быть уверены в том, что запись повреждена, если вы её даже не видели? — В том-то все и дело, Чарла! — по довольному выражению Дэниела и его нетерпеливости, мне показалось, что он рад, что хоть кто-то об этом догадался. — В том-то и дело! Я не уверен в правдивости их слов. Но также я не могу их ни подтвердить, ни опровергнуть. Они, наверное, думают, что, раз связались с независимой звукозаписывающей компанией, то и наплевать могут на детали договора! — Это как с теми придурками, ну, до Bullet, — оживился Дэйв, с удовольствием повернувшись на директорском кресле влево-вправо, — которые вместо нормальных печатных постеров притащили миниатюрные карандашные рисунки с фотографий! Никогда не доверяй фанатам! — Да, но это – не фэны, — недовольно оборвал Дэн, — это, черт возьми, главная телевизионная компания в стране, которая по-скотски относится к клиентам! К черту их нужно было послать. Нужно всё всегда брать под свой контроль, нужно арендовать помещение и основать там собственную контору, производящую киноленты. Его последнее замечание утонуло в образовавшейся тишине, и мы все снова погрузились в раздумья. Дэйв все еще вертелся на кресле, рассматривая каждый уголок маленького кабинета, изредка поглядывая на лица собравшихся тут людей. Алан уставился в закрытые жалюзи, всем своим видом показывая, что всё ещё ждет ответа, а Дэнни, облокотившись, наконец, о стену, потирал виски, прикрыв глаза. Мне казалось странным, что такая большая компания, как EMI, занимающаяся не только телевещанием, но и имеющая собственный рекорд лейбл, предоставляющая услуги частной охраны и производящая бытовую технику, могла бросить клиента в лице Mute Records и отмалчиваться о процессе работы. Обычно уважающие себя и свою репутацию предприятия хотя бы как-то дают понять, что конкретно пошло не по плану и почему работа не может быть завершена. Может, мистер Миллер нарвался на мошенников? Мне бы стоило поспрашивать у коллег с работы и, возможно, у Розалин, которая много кого знала в высшем обществе Лондона. Если это правда, то все вопросы мигом отпадут, но если нет… Был еще вариант, что Дэниел просто настолько беспокоился о том, чтобы доставить фанатам кассеты с концертом в срок (Джо в информационном бюллетене с упоением раструбила фанатам, что к Рождеству каждый сделавший предзаказ уже получит запись), что надоел в офисе Thorn EMI всем, к кому обращался по нескольку раз на дню, пытаясь добиться ускорения процесса. В этом случае, я бы предпочла ненадолго замолчать и принести извинение ожидающим слушателям Depeche Mode, чем стараться успеть разослать кассеты к праздникам. Мои мысли прервало внезапное появление Винса Кларка в кабинете. Он остановился передо мной, загородив обзор на собравшихся ребят, и, запоздало постучавшись в дверь, поманил мистера Миллера за собой: «Элисон решила не включать в новый мерч значки и кепки». Дэниел обхватил голову руками в ужасе: «Как это без значков и кепок? Она что, с ума сошла?!», — и выскочил вслед за Винсом, извинившись перед нами. Алан, наконец, ожил. Он потянулся, проводив сверкающие пятки Дэна взглядом, и встал со стула. — С тобой всё в порядке? — зачем-то спросила я, все еще теребя манжетки. Боже, будто мне своих проблем не хватает, я зачем-то еще и в чужие лезу! Уайлдер одарил меня приветливой улыбкой впервые за все утро: — Нахожусь в некотором недоумении, немного голоден и устал, но в целом всё хорошо. Спасибо за беспокойство, Чарла. Неуверенно проследив за плавными движениями своего друга, начавшего ходить туда-сюда по всему кабинету, растягивая руки и разминая очевидно затекшую шею, я снова переглянулась с Дэйвом. Почему-то резко захотелось, чтобы он тоже куда-нибудь вышел, чтобы я смогла пообщаться с Уайлдером. Мне нужно было как-то выудить коробку с ключами из арендованного дома, чтобы Гаан ни о чём не заподозрил раньше времени. Алан смог бы мне помочь, если бы я ему во всём созналась, но Дэйв мешал моим откровениям. Эх, стоило всё-таки остаться дома, а не ехать в офис с ребятами! — А что думаешь об этих Thorn EMI? — поинтересовался Дэйв, обращаясь к коллеге. — Есть идеи или ты тоже опустишь руки? — Честно говоря, если хорошо подумать, — начал Ал, все еще расхаживая по кабинету, — на месте Дэна я бы добился пересмотра договора с кем-нибудь из высшего руководства. — Как? Мистер Миллер пытался, он же сам говорил, — встряла я. — Да и думаешь, этому высшему руководству не все равно на вас? Не руководство ведь потеряло запись или испортило ее… — Да они просто у нас деньги отняли! — воскликнул раздосадованный Дэйв. — …нужно же всё равно узнать, прежде чем договор пересогласовать, не сделали ли они это намеренно. И сделать это нужно не звонками и письмами, а активными действиями, — закончила мысль я. — Например? Алан вопросительно вскинул бровь, сложив руки на груди. Казалось, будто к моим словам он отнесся скептически, но я точно знала, о чём говорю, и собиралась доказать это. — Я несколько лет назад проходила производственную практику в Карлайле, у одного отвратительного фотографа, — Дэйв на этом моменте кивнул в подтверждение моих слов, — который не брезговал завышать цену за свои услуги и брать предоплату. Он не предупреждал клиентов, что, если у него в тёмной комнате нет нужных реактивов, то и фотографии он проявлять не будет в тот же день. Нужно было записываться на следующий и также вносить предоплату за его услуги. При этом он, конечно же, не возвращал предыдущую, так что клиент, получается, платил в полтора раза больше, чем планировал… — Блин, это уже, получается, два года прошло? — Дэйв удивленно почесал затылок, снова вздыбив непослушные локоны отросших волос, и нахмурился. — Я помню, как ты об этом рассказывала, как будто это было на той неделе. Я ведь тогда собирался пойти с Джо поглядеть на Joy Division, но ты была сильно подавлена и я не смог себя заставить куда-либо выйти. Упустил момент поглядеть на живого Кёртиса. — Ладно, — Уайлдер, прервав воспоминания Дэйва о том вечере, кивнул, — а что делали клиенты, когда осознавали этот грязный обман? — Обычно соглашались, — пожала плечами я, — но был один парень, который привел с собой полицейского и заставил Блэка – так звали того фотографа – доделать фотографии на следующий день за бесплатно. — Предлагаешь нам вломиться в офис EMI с полицией? — недоверчиво подвел итог Алан. — Можно попросить знакомых разыграть небольшую сценку, — я потёрла внезапно замерзшие руки и перекинула ногу на ногу. Жалюзи снова заколыхались от сильного потока ветра, ворвавшегося в помещение, и загремели своими горизонтальными пластиковыми пластинами. — По крайней мере, это должно их заставить показать нам запись. Ребята не стали ни соглашаться, ни отвергать эту затею. Когда в кабинет, наконец, вернулся вздернутый Дэниел Миллер, Дэйв продолжал делиться воспоминаниями двухлетней давности, а Алан погрузился в режим ожидания. Бедный запыханный мистер Миллер подлетел к своему столу, вынул какие-то бумаги и начал трясти ими в воздухе, угрожая кому-то невидимому и сотрясая воздух сбивчивым: «ну они у меня договорятся!», — а затем выбежал из офиса решать какие-то срочные вопросы. Мы не стали дожидаться его снова, осознав, что попросту тратим время. Конечно, у ребят остались еще нерешённые проблемы, требовавшие от Дэниела присутствия, но они решили отложить это на потом и пойти проветриться в близлежащий парк, оставив машину Уайлдера на парковке возле Mute Records. Мне оставалось только найти удобный случай, чтобы попросить Алана помочь незаметно забрать коробку из дома, а потому изъявила желание покачаться на качелях, показавшихся вдалеке на детской площадке, и непременно съесть с парнями по стаканчику с мороженным. Причем, за лакомством я настойчиво посылала Дэйва, который сначала отпирался, но после моего «ты лучше знаешь, что мне точно понравится», немного приободрился и ушел искать по близости продуктовый магазин. Мы с Аланом недолго помялись на не огороженном входе в парк, скрываясь от порывов сильного ветра воротниками своих курток, но затем продолжили путь до качелей. Сначала молча шагали, шурша сухими листьями под ногами, думая каждый о своем, но затем я все-таки решилась рассказать другу, зачем отправила Дэйва подальше от нас. Алан внимательно меня выслушал, не перебивая, даже когда я брала небольшую паузу для его возможных вопросов. Он услышал намного больше, чем я изначально хотела рассказать: зачем-то пожаловалась ему на отсутствие денег, недавнее эмоциональное выгорание, о докторах и принимаемых долгое время лекарствах – не знаю даже, зачем ему вообще столь неважная информация, но парень располагал к общению. «Что ж, по крайней мере, теперь стало ясно, зачем ты извинилась передо мной с утра... мы теперь соседи, — задумчиво проговорил Уайлдер, придерживая спинку качелей, чтобы я смогла спокойно на них сесть. — Я уверен, Чарла, что Дэйв будет рад сделать ещё один шаг к вашему совместному будущему, тем более, что он сам планировал ваш скорый переезд, выбрав для этого другой город, но, позволь, я не хочу показаться грубым только из-за того, что скажу тебе это…» В его приятном спокойном голосе зазвучали нотки скрытого враждебного напряжения, так что я неосознанно поддалась вперед, вслушиваясь в его тихую, но жестокую просьбу: «Держи свой язык за зубами. Ты слишком много болтаешь, так что никому не говори о моей семье. Никогда».***
«Почти предсказуемо»
Тусклое октябрьское солнце вскоре скрылось за пеленой серых низких облаков, налетевших на Лондон с юга, заслонивших всё светло-голубое небо. Ветер, до этого гоняющий по земле сухую листву, вдруг взмыл вверх, оставляя после себя лишь мусор под ногами. Хаммерсмит быстро погрузился в серую щемящую тишину, нарушаемую шумом машин, проезжающих по оживлённой трассе. Этот звук тяжело отзывался в сердце, напоминая о пустующем доме с салатами. Немногочисленные прохожие – мамы с детьми и пожилые пары – засобирались на выход из парка, в спешке прерывая свои занятия. И птицы разлетелись, захлопав крыльями, и уселись, нахохлившись, на голых ветках уснувших деревьев, глядя на людей свысока. Мы с Дэйвом сидели на качелях, молча поедая успевшее подтаять мороженое. Алан Уайлдер покинул нас вскоре после той непродолжительной беседы, оставившей отвратительное чувство унижения в душе. Я подняла взгляд на небо, стараясь понять, скоро ли будет дождь, но ответ не заставил себя долго ждать: вернувшиеся стремительный поток ветра бросил в лицо мелкие колючие брызги, заставив меня неосознанно поджать ноги и плотнее закутаться в осеннюю куртку. Становилось неуютно. Противно. Мокро. Мерзко. «Ты всё ещё не хочешь домой? — зябко поинтересовался Дэйв. — Я за тебя волнуюсь, Чер, ты можешь простыть». Я всё ещё не могла простить Алану его грубость. Также, я не могла понять: почему он обо мне такого плохого мнения? Разве я хоть когда-нибудь давала ему повод усомниться в том, что умею молчать? Разве разбалтывала секреты первым встречным? Он же меня совсем не знает. — Я пока не готова расстаться с этим удобным сиденьем, Гаан, — я подавила нахлынувший поток негативных эмоций – ярких и яростных – только чтобы спокойно ответить собственному парню. Он тут был не причем. — Да и дождя нет. Так, покапало что-то и прекратилось… Это было неправдой. Холодная морось всё ещё висела в воздухе, легко поддаваясь поутихшему игривому ветру, и тучи, казалось, сгустились в самом центре этого маленького парка, прямо над нами, собираясь обрушиться проливным дождем в любую секунду. Я расправилась с мороженым, доев вафельный стаканчик, а затем выкинула обертку в урну, всё-таки встав для этого с качелей, в который раз замечая за собой противоречия в действиях и разговорах. Не хотела ведь вставать. Не хотела ведь никому рассказывать о докторах и таблетках. Зачем это знать Алану, который мне даже не доверяет? Я топнула ногой, прибив взмывший в воздух сырой кленовый лист, и круто, со злостью развернулась. Дэйв также доел приторно-сладкий десерт, и теперь держал пустую обертку в красных от мороза руках, наклонившись вперед, расположив локти на своих коленях. Дэйв наблюдал за мной с усталостью в глазах, без привычной улыбки на лице, но всё ещё расслабленно и спокойно. Он и не подозревал, какой Алан Уайлдер придурок. Нашла, кому разболтать так много о себе! Уайлдеру, который не посчитал нужным рассказать о возвращении в Лондон, который никогда не интересовался моими делами, который плевать хотел на мои эмоции и чувства, который… Такой же эгоист, как и я! Вот и помогай после этого «резко очерченному» юноше, оплачивай за него счета, предлагай неплохую работу и спасай его сына от аварии… «Чарла, — вдруг обратился Дэйв, спрыгнув с качелей и тут же запихнув руки в карманы бежевой кожанки, оставив обертку от мороженого на сидении. Я нахмурилась, порываясь выбросить мусор за него, но парень мягко обхватил меня за предплечья и увел в сторону. — Если ты домой не хочешь, так, может, мы в ресторан сходим? Мне, знаешь, надоело тут сидеть». «Извини, Дэйв, я не голодна». Всё, что мне оставалось сделать для него – начать идти. Неважно, куда. Главным было сделать вид, что мы идем куда-то целенаправленно, однако, как только мы вышли за пределы парка, ноги сами повели меня в сторону арендованного дома. Но я ведь не хотела туда приходить настолько рано. Не чувствовала себя готовой преподнести Дэвиду этот странный сюрприз. Была уверена в том, что сейчас это не к месту. Я сама не смогла бы трезво оценить ни одну эмоцию парня, потому что свои собственные затуманивали сознание. Я, расползаясь от противоречивых мыслей и треща из-за них же по швам, не отвечала на попытки Дэйва со мной заговорить. Шла молча, уткнувшись в воротник куртки, смотря себе под ноги, где асфальтированные современные дороги сменялись старенькой брусчаткой, где собралась неприятная слякоть и обрывки никому не нужных бесплатных газет, где изредка между трещинами виднелись усохшие травинки и темно-коричневые участки рыхлой земли. В воздухе пахло выхлопными газами и немного плесенью. Мне думалось, что если бы душу можно было бы учуять, моя сейчас бы имела такой же уличный запах, и я бы неплохо смешалась с окружающей средой. Хмыкнув такому нелепому сравнению, я с удивлением обнаружила, что мы уже движемся по Кардросс-стрит, и Дэйв как-то странно притих. Возможно, ему показалось странным, что мы снова попали на эту улицу, но я-то знала, в чем дело, а потому произнесла, ускорив шаг: «Мы просто пройдём мимо». Перед глазами снова вспыхнул образ высокого нескладного юноши с родинкой под подбородком. Эти хитрые лисьи глаза, этот ужасно спокойный голос со скрытой агрессией. Слова «ты слишком много болтаешь». Да, определённо. Я ему слишком много рассказала. Больше не собиралась. Из дома номер шесть снова вышла Джерри; я заметила её ярко-красную шевелюру издалека и поубавила шаг. Девушка выносила мусор в контейнер, за ней хвостиком увязалась Нора. Дэйв их будто бы не замечал. Джерри крикнула что-то неразборчивое, обращаясь к кому-то в доме, а затем направилась по делам, прицепив беспокойного терьера на поводок, и вскоре скрылась за шумным поворотом, откуда разу же выехала очередная машина. «Дэйви, — времени на объяснения и какую-то подготовку совсем не осталось. Мы, неспешно дойдя до четверного дома, остановились напротив двери с заедающим замком. Я, скрывая от Дэйва глаза за непослушной челкой темных волос, начала рыться в неглубоком кармане куртки в поисках ключей, и, найдя нужную связку, неряшливо выронила ее из рук. — Ох...» Дэйв тут же поднял их с сырой земли, чуть улыбнувшись. Мне показалось, что он уже все понял, но это не спасло меня ни от разбушевавшегося сердца, застучавшего, словно разъяренный мотор, ни от спутанности в действиях и мыслях. Руки задрожали. Я приняла от Дэйва ключи, но не смогла развязать нужный от маленького брелочка, потому протянула связку обратно парню, выдохнув: «Вот этот». — И как давно? — спросил Дэйв, едва скрывая довольную улыбку. Он торопливо перешагнул через маленькую ограду, разделяющие участки домов, и подскочил к двери. — Знаешь, я подозревал, что ты не просто так целый год была такой отстраненной. — Об этом тоже нужно еще поговорить, — мне пришлось наблюдать за тем, как парень мучается с замком, и подсказать, что ручку при открытии надо потянуть чуть на себя. — Я… многое от тебя утаила. — Насколько многое? — Дэйв отворил перед нами вход и чуть отступил, пропуская меня внутрь. Я зажгла свет, безрадостно оглядев приветливую полупустую прихожую, над которой огромными флажками свисала надпись: «Добро пожаловать домой». Собственное творение казалось отвратительным до безобразия, по-детски глупым и неровным. Еще и эти гелиевые шарики под потолком и рулон обоев на полу… И почему я лучше не подготовилась? Речь не отрепетировала? Почему не улыбаюсь, приветствуя нового хозяина дома, а лишь хмурюсь и корю себя за все подряд? «Я пойму, если ты не захочешь жить вместе после всего, что я собираюсь рассказать», — вертелось у меня в голове, глядя на то, как Дэвид любуется на украшения и убранство маленькой гостиной. Он уже разделся и прошел вглубь дома, а я так ничего ему и не сказала, лишь схватила с тумбочки в прихожей маленькую коробку со вторым комплектом ключей, и нерешительно вертела ее в руках у себя за спиной. — Мне очень тут нравится, — произнес Дэйв, остановившись напротив телевизора. — Не черно-белый, надеюсь? Черта с два я буду на себя в черно-белом виде глядеть! Я мотнула головой, потому что прекрасно помнила, какую истерику закатил парень в Бэзилдоне, когда ему пришлось впервые смотреть повтор передачи с собой в главной роли. У четы Гаанов в гостиной тогда стоял полный переполох: беспокойный Дэйв, раздосадовавшись нечетким изображением и отсутствием возможности разглядеть свою прекрасную новую рубашку, сначала ногой спихнул телевизор со столика, а затем сорвался с места и ушел в ближайший магазин бытовой электроники за телевизором получше. Разумеется, после этого у миссис Гаан появился отличный повод хорошенько наказать старшего сына за такое поведение и тут же похвалить его же за новое приобретение. Его порывистые действия были всегда направлены на улучшение уровня жизни своей семьи, и мне нравилось это качество в нем. Дэйв так и застыл перед телевизором, ожидая от меня хоть каких-нибудь действий. Я же ни с чем не спешила. Поджав губы и переменившись с одной ноги на другую, прошла вплотную к Дэйву и грустно опустила взгляд на собственные руки. Не давая парню меня обнять, я наконец небрежно всучила ему подарочную коробку, не произнеся ни слова. Слова попросту застряли между моим языком и мыслями. Никак не могли сорваться и быть произнесенными. К горлу отчего-то подступил неприятный, даже болезненный ком, и маленькая гостиная вокруг будто бы перестала существовать, наполняясь вместо этого прерывистыми воспоминаниями о лете и отдыхе в Корнуолле. Я ведь и половины оттуда не помню. Насколько незащищенной я себя почувствовала, когда Дэйв запустил свои длинные пальцы в мои волосы, настолько же свободной ощутила после его нежного поцелуя. Он раскрепостил меня, заставил говорить, заставил желать и мечтать о большем. Однако останавливало чувство недосказанности. Дэйв, в отличие от Алана, должен был знать о провалах в памяти. Он единственный заслуживал моих откровений. — Я пойму, — разорвав поцелуй, тихо произнесла я, — если ты... Но Дэйв, не раскрывая глаз, подставил указательный палец к моим губам, сладко зашипел: «Тш-ш, — и облизнулся, проведя острым язычком по ровному ряду своих верхних зубов, — слова излишни, солнце». Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела желает подольше остаться в этом прекрасном и эмоциональном моменте, но мозг всё ещё сопротивлялся, восклицая: «Он должен знать! Он должен знать! Он, черт тебя, Чарла, подери, должен знать!», — и я, поддаваясь разуму, наспех отвернулась, отступила от парня, посмотрев на него глазами, полными слез, не в силах продолжить начатое, отчетливо слыша громкий стук своего обезумевшего сердца. — Нам придется расстаться, — ох, не это я хотела ему сказать. Пряча в ладонях лицо, я чуть всхлипнула, осознав, какую глупость начала говорить, но остановиться уже не смогла: — Ты все узнаешь и мы расстанемся, да? — Это просьба или пожелание? — усмехнулся Дэйв. К моему удивлению, он не стал ни злиться, ни обижаться на нервные поступки, но крепко обхватил мои плечи своими крупными ладонями и легонько встряхнул: — Чарлин, очнись, наконец. Ты, блин, понимаешь, что происходит? Мы ведь в собственном доме! Это теперь наше с тобой гнёздышко! Нам не придется расставаться, солнце. — Но… — его слова застали врасплох. Я чувствовала тепло, исходящее от его рук, и не смела сейчас ему мешать. Мне было всё равно, что он делает, но от его слов не становилось легче. Я сглотнула ком, прерывая дыханье и собираясь с мыслями, однако запуталась еще больше, вернувшись в начало дня. — Я ведь салаты не заправила... — К чёрту салаты, Чер, я люблю тебя. Он снова притянул меня для поцелуя, но я опять отступила, делая разрыв между нами еще больше. «Соберись, и скажи ему все как есть, тряпка!» — затем выдохнула, отбросив челку за ухо, стерла со щек длинные дорожки слез и, напряженно прикрыв глаза, спросила: — Если я вдруг забуду все, что мы с тобой когда-либо пережили месте, ты откажешься от меня? — Если ты таким образом решила спросить, проживу ли я с тобой всю жизнь до самой старости, Чер, то мой ответ тебя не удивит, — серьезно отозвался Дэйв, а затем с шумом втянул воздух, прервав мою дальнейшую болтовню. — Знаешь, я не хотел с этим спешить, ну, с помолвкой и прочим, но раз уж ты об этом… — Не об этом, Дэйв. — Да и все равно, Чарла Уиллер… Согласна ли ты стать моей женой? Я распахнула глаза, растерянно уставившись в резко повзрослевшее лицо Дэвида, и глупо раскрывала рот, как рыбка, не находя ответа. Эти слова с силой вонзились в сердце, заставляя его изнывать тупой болью, кровоточа, заливая жгучим ощущением собственного бессилия, пренебрежения чувствами Дэйва. Меня настигло слепое исступление и бросило в дрожь. Я отступила назад, упершись спиной в холодную дверь чулана под лестницей. Замотала головой, как обезумевшая, и только и могла, что повторять: «Нет. Нет, нет, нет». Совсем не об этом ведь хотела поговорить. Собиралась же ему, наконец, рассказать, почему боюсь отношений с ним, почему не хочу, чтобы кто-либо о нас знал, кроме родных и почему я порой веду себя странно. Хотела, чтобы он обо всем знал, чтобы мы вместе приняли решения, как быть дальше. А он, вместо того, чтобы выслушать, снова пытался сделать шаг вперед, к которому я оказалась не готова. — Нет, Дэйв, нет, ты что? Не надо такое предлагать. Не надо. — В потускневшем свете электрических ламп, силуэт Дэвида Гаана вдруг показался обреченно-печальным, и я поняла, что натворила. — Прости, Дэйви, я… прости. — Забудь, Чер, — парень, как ни в чем не бывало, провел ладонью по носу, затем улыбнулся. — Я же просто пошутил. Так о чем ты хотела поговорить?
