История одной жизни

      

«Поймать равновесие»

             Скрестив руки на груди, Бен выдохнул сырой Мюнхенский воздух и нахмурился, глянув куда-то вдаль. Мы только-только протиснулись сквозь толпу беспечных туристов через ворота аэропорта и теперь, стоя на парковке, выискивали взглядом голубой автомобиль, на котором за Бенедиктом должен был приехать неназванный друг. Изначально я не собиралась задерживаться и уже хотела было распрощаться, но после перелета чувствовала такую усталость и слабость, что не смогла бы добраться даже до той стеклянной автобусной остановки, которая виднелась через дорогу. Да и Бен предложил подвезти, заверив, что до Alabama Halle, где сегодня выступают Depeche Mode, буду добираться в лучшем случае час.       — Ты уверен, что твой друг расслышал время прибытия нашего рейса? — поинтересовалась я, набросив сползающую сумку обратно на плечо.       — Она должна быть уже здесь… — Бен повертел головой, а затем взмахнул рукой и одернул меня: — Она здесь.       Бенедикт размеренно зашагал к одной из самых грязных машин на парковке (не удивительно, что мы не смогли сразу ее опознать, из-за всей налипшей грязи цвет на автомобиле стал совсем неразличим), и из нее к нам навстречу тут же вышла худощавая длинноногая девушка в высоких кожаных сапогах, короткой юбке и шикарной пепельной шубке. Я застыла, пытаясь переварить увиденное. Этот диссонанс буквально поставил меня в тупик – в голове не укладывалось, как такая шикарная фрейлейн могла доехать до сюда на столь убогом корыте?       Однако Бенедикта эта странность ни капли не смутила. Он спокойно подошел к девушке, затем, совершенно ничего не смущаясь, поцеловал ее. Я моментально вспыхнула и отвернулась. Неприлично смотреть на столь интимные моменты! Зато сразу стало понятно, почему Бенни не желал говорить со мной о цели своего визита в Мюнхен.       — Ох, я думал, что ты обиделась. Спасибо, что все-таки приехала. Тебя das nicht schwer gemacht? — начал говорить Бен по-немецки. Я понимала из сказанного ровно половину. — Übrigens, это та девушка, von dem я тебе erzählt habe.       — Это Ди? Твоя лучшая подруга детства? — тихо уточнила девушка. — По-моему, она правда выглядит wie ein Damhirsch aus. Я имею в виду, sieh dir ihre riesigen Augen an!       — Ну, хватит, — оборвал Бенедикт, а затем перешел на английский, — это давно в прошлом. Ей нужно в Alabama Halle, подбросишь?       — Без проблем! — девушка снова села за руль, Бен занял место рядом с водителем, а я, немного брезгуя, залезла на заднее сиденье, успокаивая себя перед поездкой. — Я не очень хорошо говорю по-английски, Ди, ты не будешь против, если мы с Бенедиктом будем разговаривать на родном языке? О, еще я курю, тебя это не напряжет?       «Все в порядке, считайте, что меня здесь нет», — отозвалась я, чувствуя себя неуютно. Затем пристегнулась и уставилась в окно, стараясь заглушить странные мысли и немецкую речь.       Не переводить все, что говорили Бен с его подругой не получилось. Я невольно оказалась втянута в их беседу о том, что вскоре они переедут в Берлин и пропадут для своих семей навсегда. Судя по всему, встречались они не так давно, потому что девушка не поняла, о какой Зозе Бен ведет речь, когда назвал ее «первой беглянкой из Франке».       Я недоумевала, почему почти все мое окружение хотело непременно сбежать от родителей? Роза с Беном, Берлина, моя мама с ее сестрой… Неужели им настолько не нравилось жить в родном доме? Неужели нельзя было отстаивать свои границы сразу, не ругаясь ни с кем, объяснить свою точку зрения? Если не хочешь продолжать прибыльное семейное дело – скажи об этом. Не согласна с мнением о том, что девушки – глупые и бесполезные, так докажи обратное.       Наблюдая за проносящимися мимо автомобиля спящими полями, над которыми вздыбились косые дымные тучи, гонимые штормовым ветром, я думала, что никогда не пойму тех, кто разрывает все отношения с родными. Сама я после переезда очень скучала по маме с папой и старалась забегать к ним каждый вечер после работы. Когда не получалось увидеться – непременно звонила. Наверное, это все из-за того, что я слишком сильно привязываюсь к людям, и не готова в одночасье отбросить все прошлое и начать жить с чистого листа в каком-то другом месте, вдали от близких людей.       Дэйв тоже не был готов расставаться с кем бы то ни было, однако его концертный график и необходимость торчать в разного рода студиях часто отвлекала от нормальной жизни, и в итоге у него попросту не оставалось ни на что времени. В голове кольнуло странное запоздалое осознание, что дальше будет только хуже и в итоге мы перестанем видеться совсем.       Когда мы подъехали к невысокому серому зданию, неоновая вывеска на котором отливала приветливое название «Alabama Halle», на улице совсем стемнело, и все фанаты уже прошли внутрь. Перед входом в концертный зал оставались лишь простые работяги, вышедшие покурить.       Я вылезла из машины, поблагодарив друга и его спутницу, а затем направилась искать запасной вход, обойдя главный. У меня с собой не было ни билета, ни пропуска, так что я надеялась просто проскользнуть мимо охраны и попытаться отыскать кого-нибудь знакомого. Судя по времени, на сцене выступали X-Agenten – германский “разогрев” DM, а ребята должны были ждать своего выхода в комнате отдыха или в гримерной.       Найдя неприметную никем не охраняемую дверь, я дернула ее ручку, но она не поддалась. Тогда я толкнула дверь, но она снова не открылась. Устало заправив выбившуюся прядь волос обратно за ухо, неохотно поплелась к центральному входу, краем глаза заметив, что грязная машина все еще стоит на парковке.       Пройдя прямиком к кассиру, я попыталась купить билет, но они не принимали иностранную валюту. Решив не унижаться перед кассиром объяснениями, кто я и зачем хочу попасть внутрь, просто села на диванчик рядом с раздевалкой и стала ждать окончания концерта, чтобы поймать кого-нибудь из Depeche Mode за руку и начать сильно ругаться на Дэниела Миллера, забывшего о такой простой мелочи, как проход за кулисы.       Это он у них – большой босс, которого все знают и пропускают без вопросов, а я всего лишь неизвестная девчонка, выглядевшая, как типичная свихнувшаяся фанатка. В тот момент я всерьез пожалела, что Дэйв не любит распространяться о наших с ним отношениях.       «Черт бы вас всех побрал! Чтобы я еще хоть один раз согласилась приехать к вам на концерт!» — к сожалению, вся скопившаяся злоба на неприятную ситуацию не помогла бы решить проблемы, и я так и продолжила недовольно смотреть то на голую стену концертного зала, то на наручные часы, время на которых, казалось, застыло.       С перекура вернулись работяги. Один из них, взглянув на меня, сочувственно протянул по-английски нечто вроде «еще одна бедняжка», и чуть было не ушел вслед за остальными, но я вскочила с дивана, решив, что они смогут мне помочь.       — Сэр! — окликнула его я. — Постойте! — Мужчина остановился, все еще оглядывая меня своим жалостливым взглядом, тогда как остальная группа рабочих уже скрылась за массивными дверями концертного зала. — Сэр, пожалуйста, ответьте мне на один вопрос.       — А, так вы журналистка, — рабочий сразу же переменился в лице и стал выражать какое-то презрительное отвращение. — Я ничего не знаю.       — Нет, вы не поняли… — переведя дух и собравшись с мыслями, я выдохнула: — Вы знаете Дэррила Бамонте?       — Нет.       — А Энди Фрэнкса?       — Нет.       — Может хотя бы Дэйва Гаана?       — Нет! И вы задали уже больше одного вопроса.       Мужчина развернулся и хотел уйти, но я проследовала за ним через дверь в небольшой зал, затем по коридору славы, на левой стене которого висели фотографии выступавших в Alabama Halle знаменитостей, и все никак не унималась, перечисляя уже выдуманных персонажей, лишь бы пройти с мужчиной подольше. Наверное он был сильно замучен моими расспросами, потому как провел меня куда-то в глубины здания, рыща по узким коридорчикам в поисках своих товарищей. Я заметила на стене ярко-желтый указатель «Depeche Mode dressing room» и незаметно покинула несчастного мужчину, уверенно направившись в противоположную сторону.       Однако когда я подошла к заветной двери, вся моя уверенность схлынула. В коридоре было пусто и прохладно, и я, ощутив на себе неприятную скользкую вибрацию воздуха, съежилась.       Робко открыв дверь и заглянув внутрь комнаты, я застала парней за игрой в самодельный гольф. Мартин, который до сих пор был одет лишь в тесные белые шорты и ничего больше, стоял в самом центре, прямо напротив меня, и шваброй пытался загнать скомканный листок бумаги в валяющуюся на полу прозрачную кружку. Алан сидел на небольшом кожаном диване слева от двери, и что-то жевал, внимательно наблюдая за Мартином. Дэйв сидел на корточках возле кружки и смотрел на смятый "мяч". Все трое молчали, ожидая от сонграйтера первого удара.       Послышался глухой свист – Мартин все-таки замахнулся шваброй и с силой ударил по мячу. Белый мятый лист молниеносно промчался мимо кружки и, ударившись о ботинок Дэйва, отскочил в угол комнаты. «Штанга», — хохотнул находящийся где-то справа Флетчер, использовав футбольное выражение для неудачного броска лучшего друга. Дэйв встал в полный рост и задорно воскликнул: «Давай еще удар!», и Мартин, кивнув, по правилам большого гольфа принялся бить по мячу из угла.       Послышался еще один хлопок, на этот раз слабее, но мяч все равно оказался загнан в противоположный угол комнаты. Мартин пожал плечами и вновь проследовал за ним, лишь мельком обратив на меня внимание. Остальные парни были слишком увлечены и никак не отреагировали на мое появление.       Из-за угла коридора зазвучал неприятный шипящий звук чьей-то рации, начинающий обратный отсчет для выхода Depeche Mode на сцену.       Я обернулась и увидела приближающегося Дэрила Бамонте.       — Ты уже добралась? — приветливо кивнул он мне, пристегивая рацию обратно на нагрудный карман. — А я отчет только-только в планшет убрал и наверху оставил. Думал, ты чуть позже прилетишь. — Он жестом отвел меня в сторону от гримерной. — Если хочешь побыстрее закончить с этим странным делом, то через пять минут вместе со всеми поднимемся, а затем я тебя провожу назад. Но Дэйв хочет, чтобы ты осталась.       — Он всегда хочет, чтобы я осталась, но, честно, Дэрил, я сильно устала и не горю желанием вернуться в Лондон в четвертом часу ночи.       — Подумай: это же он тебя сюда притащил, не Дэнни. Он сильно расстроится, если не увидит тебя сегодня.       — А по-моему все-таки Дэнни. И у них тур скоро закончится, — возразила я, поправив сумку, — вот дома с ним и увидимся. Пойдем, отдашь мне отчет.       Дэрил выдавил из себя улыбку, оглянувшись на вход в гримерную, затем снял рацию и отчетливо спросил: «Разогрев закончил выступать? — затем распахнул дверь к ребятам и, протиснувшись в проем, повторил уже утвердительно: — Разогрев закончил выступать. Выдвигаемся».       Первыми из комнаты вышли Флетчер с Мартином, успевшим принарядиться в обычную белую рубашку и коричневые брюки. Они прошли мимо, к лестнице, даже не обернувшись, переговариваясь о чем-то своем. Дэйв с Аланом не спешили, насколько знала, вступительная часть их основного сета зависела только от Гора с Флетчем, а потому я, выглянув через плечо Дэрила, махнула рукой своему парню.       Дэйв моментально озарился, произнес несколько учтивых и совершенно необязательных комплиментов, которые я почему-то пропустила мимо ушей, а затем повел меня вперед за остальными, к лестнице, изображая галантного кавалера:       — Пойдем, дорогая, — промурлыкал Дэйв, придерживая меня за талию, ведя прямиком за кулисы, — сейчас будем зажигать!       Самым последним из гримерки вышел молчаливый Алан, который со мной даже не поздоровался. Он все еще пребывал в дурном расположении духа и всем своим видом показывал, как ему все это надоело.       Шум бушующих фанатов возрастал с каждой преодоленной ступенькой. Наверху спокойно развевался синий занавес, отделяющий видимую часть сцены от закулисья.       Я не могла поверить, что так просто поднялась вместе с музыкантами на концертную площадку. В голове все смешалось: весь сегодняшний день и впечатления скрылись за внезапными переживаниями, каждый шаг давался все с большим трудом, и мысли, твердящие, что все глупо и ужасно, странно и непривычно, затмевали картину мира. Мне казалось, что вот эта последняя ступенька, на которую я не решалась подняться, вот-вот оборвется и упадет в бездну.       А Гаан как назло уже вышел вперед, мимо меня, приветствуя теперь уже оглушающе громких поклонников.       Я вскинула дрожащую руку, стараясь схватиться за поручень, а второй сжала кофту на груди. Вмиг молниеносный страх проткнул сердце раскаленной иглой, я резко вдохнула, ощущая себя совсем крошечной в столь огромном зале. Музыка нарастала, колонки выплевывали из себя грохот басов и драм-партии, и я почти что упала на колени, но вдруг сквозь усиливающуюся тревогу и беспричинную панику прорезался голос Алана Уайлдера: «Все в порядке?»       Я вскинула голову, стараясь задержать участившееся дыхание, и одними губами проговорила: «Разве не видно?».       Даже не смотря на парня я знала, что он недоверчиво вскинул бровь. Раздавшиеся крики, свист, аплодисменты взмыли вверх и понеслись ввысь, эхом отражаясь от стен концертного зала и вызывая среди зрителей бурную реакцию. Я стояла, не в силах оторвать взгляд от сцены, ощущая дрожь в коленках. Хотелось сбежать с этого кошмара как можно дальше. Но не могла – перед глазами все плыло, а пульс стегал по вискам.       — Теперь тебя волнует, что со мной что-то не так? — как можно ровнее спросила я, спустившись на одну ступень ниже, поравнявшись ростом с Уайлдером. — Я в порядке. Выходи на сцену, все ждут.       Сердце в груди билось как птица в клетке, а от вибрирующего звука раскалывалась голова. Мне было плохо, и все мысли почему-то остановились на этой ужасной музыке, пугающей и простой одновременно.       — Послушай, Чарла, — бесчувственный холодный тон Алана сменился на заботливый, но поспешный, — если я что-то не так сказал или сделал когда-то – прости. Иногда я, как бы правильно выразится…       — Грубый, невоспитанный и язвительный подлец, вот ты кто, — нашлась я.       Алан без промедления согласился с этим высказыванием.       — Это так, но моя грубая, невоспитанная и подлая язвительность не была направлена конкретно на тебя. Просто помни, что я тоже человек и могу оказаться не тем, за кого ты меня принимаешь. Без обид, ладно?       Он слегка коснулся моего плеча, а затем все-таки прошел к синтезатору, вызвав еще одну волну аплодисментов. За время нашего короткого разговора он дал такую эмоциональную встряску, что я буквально ожила, почувствовав себя достаточно храброй, чтобы разыскать невесть куда пропавшего Дэрила Бамонте и, наконец, забрать у него финансовый отчет, так нужный Дэниелу Миллеру.                                   

***

      

«Работа всех моих дней»

                    В последствии Дэниэлу потребовался еще один отчет, а затем еще один, и еще… Весь декабрь стабильно раз в неделю после работы я летала на концерты в разные страны, встречалась с Дэррилом, немного болтала с ребятами и возвращалась в Лондон за полночь: уставшая, нервная и не понимающая, зачем Миллеру гонять туда-сюда какую-то не причастную к группе девчонку.       — В самом деле, — возмутилась однажды я, забежав к нему в офис по пути в Галерею, чтобы отдать последний отчет, — наняли бы вы уже себе помощника. Потому что я, честно вам скажу, на пределе: не спала сегодня целые сутки, даже в самолете не удалось вздремнуть. А мне еще сейчас на работу бежать, а то опаздываю.       Глянув на наручные часы, я торопливо накинула сумку и уже собиралась выйти за дверь.       — Подожди, Чарла, — но Дэниел никак не унимался. Он встал с кресла и, пройдясь по кабинету, собирая документы из шкафчиков, указал на телефон и вернулся за стол. — Позвони в Галерею, предупреди, что ты задержишься. Мне еще нужно с тобой кое-что обсудить.       Я вздохнула, коснувшись холодными пальцами своего горячего лба, и на доли секунды почувствовала некоторое облегчение. Все-таки бессонная ночь давала о себе знать невероятной вялостью и почти непреодолимым желанием сесть на что-нибудь мягкое и прикрыть глаза минут на пятнадцать. Однако, сев на стул в офисе Mute Records, я сумела прогнать это наваждение и быстро дозвонилась к себе на работу.       — Это не отнимет много твоего времени, не беспокойся, — продолжил Дэниел, как только я положила трубку. — Перейду сразу к делу, тебе же наверняка интересно, зачем мне нужно так много финансовых отчетов. Что ж, открою небольшую тайну, так как с парнями этого пока не обсуждал. Я планирую расширение штата со следующего года и прорабатываю все варианты; пока что получается, что денег на расширение – впритык, это если считать вместе с пятидесяти процентной долей от вложений группы. Все же Мартин хочет записать еще несколько песен и мы вернемся в студию в самом конце этого месяца, а это еще одни расходы, которых у нас и так много.       — Все еще не понимаю, причем тут я? Могли же и кого-нибудь другого попросить. Джо, например. Она девчонка бойкая и работает не каждый день…       — С тобой я был уверен, что каждый документ не затеряется и будет у меня на столе уже на следующее утро. А Джоанн – бойкая, да, – но наверняка задержалась бы там дольше положенного. — Мистер Миллер повернул какую-то синюю папку ко мне, указав на титульное название, и довольно продолжил: — Кроме того, это ведь именно ты договорилась с Thorn EMI, и – вот, посмотри, – я направил запрос для открытия собственной видеокомпании… это ведь так называется? И уже получил согласие. Думаю, успеем оборудовать помещение под это дело рядом с офисом до начала лета. И это снова расходы.       Я кивнула, согласившись с тем, что Миллер без дела не сидит и действительно тратит огромные суммы на развитие компании и продвижение группы.       — Так вот, Чарла, я знаю, что ты не экономист, поэтому больше не буду касаться этой темы. Перейдем вот к чему… — Дэниел отодвинул папку и чуть склонился над столом, приняв самый деловой вид. Я неосознанно напряглась, сжав ручку своей сумки чуть сильнее. — Собственно, к главному: мне срочно требуется человек, готовый работать не ради денег. Деньги будут, конечно, но немного позже. Мне нужен человек, который сможет взять на себя сразу несколько ролей и немного разгрузить мои обязанности. Всего на несколько месяцев, без контракта и договора, на чистом энтузиазме и искреннем желании помочь Depeche Mode стать еще успешнее. Конкретных задач сейчас назвать не смогу, все, что требуется в ближайшее время – помощь с реорганизацией архива лейбла, найм строителей для Mute Film и переговоры с американскими коллегами из Sire.       — И вы хотите, чтобы этим занялась я? — невесело хмыкнув и туго сообразив на сонную голову, что Дэниел не примет отказа, я откинулась на спинку кресла и сомкнула пальцы на переносице, обдумывая сказанное.       — Я рассмотрел всех подходящих кандидатов, но ты единственная среди них, кто сразу согласился доставлять отчеты, — пояснил мистер Миллер. — Можно сказать, ты уже работаешь в Mute Records, и мне хотелось бы видеть твое имя в списке сотрудников.       — А если откажусь? И еще вопрос: как я буду работать без договора? А как же трудовой стаж? Я ведь пенсию в будущем хочу приличную получать, а не пять пенни в год.       Миллер покивал головой, будто бы понимая мои опасения, но произнес насмешливо:       — А Дэйв-то тебе на что? Он станет популярным высокооплачиваемым артистом и ты с ним вообще забудешь, как выглядят пенни.       — При всем моем уважении к вам, мистер, у меня есть свои причины надеяться только на себя в этой жизни. — Я резко встала из-за стола и, поспешно накинув сумку на плечо, раздраженно выпалила: — Вот станет Гаан популярным и высокооплачиваемым, а там, как вы думаете, станет ли он держаться за отношения с девочкой на побегушках или найдет кого-нибудь посолиднее? Посмотрите на знаменитостей: они же каждый год то женятся, то разводятся и мало кто серьезно готов прожить всю жизнь с одним человеком. Кто знает, что произойдет с Дэйвом, когда его пронзит звездная болезнь?.. — Я снова прошла к выходу, затем дернула дверь, широко распахнув ее, и напоследок произнесла, глядя в глаза крайне озадаченного Дэниела Миллера: — А что касается вашего предложения о работе: мой ответ будет зависеть только от того, возьмете ли вы в группу Алана Уайлдера. Надеюсь, вы примите верное решение. До свидания.       Я вышла в коридор, плотно закрыв за собой дверь, а затем устремилась вниз по лестнице, не до конца понимая, что натворила. В голове творился полный сумбур, и мне очень хотелось немедленно успокоиться и взять себя в руки, но сделать это удалось лишь под конец дня, лежа на диване перед телевизором. Волей не волей мысли возвращались к разговору с Миллером и мне казалось, что ему наговорила много лишнего, превратив деловой разговор в подобие истерического всплеска. Я, конечно, понимала, что все произошедшее, то есть мое поведение в его кабинете – лишь результат недосыпа, но все равно чувствовала себя неловко и даже пристыженно, поэтому когда рождественским утром из тура вернулся Дэйв и предложил съездить в офис Mute, я благоразумно отказалась.       — Поехали, Чер, — однако Дэвид, осипший после многочисленных выступлений, не собирался отступать, — Дэн собирается какое-то важное объявление сделать.       — Наверняка хочет поздравить вас с Рождеством, наступающим Новым годом, и раздать подарки, — буркнула я в ответ, продолжая валяться на диване, затем почувствовала во взгляде парня некое разочарование и все-таки неохотно поднялась с нагретого места. — Поехали, конечно. Но, между нами, я бы с большей охотой плюнула на все эти рождественские подарки и осталась бы дома. Так устала, что просто умираю.       Я нарочно медлительно собралась, предчувствуя предстоящий неприятный разговор, затем вернулась к Дэйву и надула губы, выражая недовольство.       — Ничего, Чер, — Дэйв взял меня за руку и потянул за собой. Мы вышли из дома, заглянули за Уайлдером, и втроем отправились в офис. — Зато вернемся домой и устроим самое лучшее Рождество в нашей жизни. Идет?       Я неубедительно кивнула, решив, что стоит поговорить с Дэном наедине и извиниться за недавнее поведение.       В офисе Mute царила абсолютная тишина, но когда мы вошли внутрь, оказалось, что там уже собрались остальные участники во главе с Миллером. Они ждали нас, чтобы Дэн, наконец, объявил всем важные новости.       — Прежде, чем я начну, давайте сразу обозначим тему нашего разговора, — Дэниел выждал паузу, во время которой, как я заметила, Алан напряженно поглядывал на часы. — Итак, вы растете, развиваетесь и становитесь популярнее… И я принял решение, над которым долго думал. Я расширяю наш штат наших сотрудников. И уже сегодня к работе в нашей команде официально приступают двое: Алан Уайлдер и Чарла Уиллер. Подождите с поздравлениями, я еще не закончил. Алан становится полноправным членом группы, а значит присоединится к записи сингла в студии с завтрашнего дня. Да, Дэйв, завтра вы возвращаетесь в студию и нет, я не дам вам отдохнуть. Не время расслабляться. Чарла станет моей временной помощницей, до тех пор, пока мы не сможем нанять достаточно квалифицированных специалистов на определенные позиции. Опережая твой вопрос, Чарла, я тебя потом не уволю, но переведу на, что называется, «контракт». Сможешь сама выбрать, чем тебе понравилось заниматься или мы решим вопрос чуть иначе, посмотрев на то, что у тебя получается лучше всего. Так. Завтра в восемь всем быть в Blackwing studio, поэтому не напивайтесь сегодня до беспамятства, мне хватило одного раза оттирать заблеванный микшерный пульт… Вопросы, предложения, пожелания?