Golden Age

Спокойствие заднего двора Кэр-Параваля нарушал звонкий стук копыт. Лихой жеребец Люси Отважной никак не мог устоять на месте, крутился юлой, поднимая в воздух клубы пыли. Изящная кобыла Сьюзен Великодушной поспешно ретировалась из серого облака, дабы то не запачкало ее лоснящуюся шкуру, и с оттенком снисходительности поглядывала на неразумную младшую. Филлип, конь чрезвычайно серьезный и умудренный жизнью, этого высокомерия счастливо избежал и лениво отмахивался хвостом от насекомых. Его всадник, маясь от скуки, наматывал на пальцы поводья и высобождал их, почти не слушая старшего брата. - Да поняли мы, поняли, Питер! – воскликнула Люси весело. – Или ты в нас сомневаешься? - Нет, но лишний раз повторить никогда не помешает, - вздохнул Верховный король, вокруг которого сестра наворачивала круги. Сьюзен покосилась на жизнерадостную девушку с долей досады. Разумеется, та ничего не запомнила из наставлений государя, да и другим мешала их слушать. - Я уже имела дело с кваклями-бродяклями, - отозвалась старшая королева гордо. Эдмунд усмехнулся на это «я», но замолчал, поймав предупреждающий взгляд сестры. – И в этот раз все обязательно улажу. - Надеюсь, - вздохнул Питер. – А то нарнийцы жалуются, что из-за проливных дождей болота разрослись, чему их население только радо. Поговорите с ними, убедите вернуться в прежние земли, иначе наши зеленые поля так и останутся… - Покрытыми мерзопакостной зловонной жижей, - в тон ответил Эдмунд. – О Аслан, сколько раз я это слышал? Поехали уже! - Уж тебе ли из нас торопиться? Если трудно потерпеть пару минут, можешь в Кэр-Паравале остаться, никто не держит, ибо никто тебя и не звал. Навязался, теперь жди! – одернула его Сьюзен. Младший король распахнул глаза. - Как я мог пропустить визит к кваклям-бродяклям, милая сестрица? Особенно если припомнить, что случилось в прошлый раз… - Молчи! Мы же договорились не вспоминать о том случае после того случая! - Некоторые события невозможно забыть и трудно превзойти. А я надеюсь, что в этот раз ты уж не будешь… - Эдмунд! Питер только вздохнул, следя за этой яростной перепалкой. Иногда казалось, что она перерастет в не менее яростную ссору, но того два самых вредных представителя правящей семьи тщательно избегали. Дальше словесных баталий никогда не заходило. Люси даже придержала коня, с любопытством следя за братом и сестрой. Она явно не знала, о чем они говорят, а Питер… О, Питер знал. Это было выше сил Эдмунда – не подколоть Сьюзен, когда дело касалось кваклей-бродяклей, а та всегда велась, ибо слишком уж выпадал тот случай из ряда обыденных происшествий. Что-то дернуло задумавшегося государя за руку. На него тут же уставилась пара блестящих голубых глаз среди белокурых кудрей. Эти ангельские глазки могли мигом исторгнуть потоки слез, если их обладательница считала, что ей уделяют недостаточно внимания. И хотя Арханна настаивала, что дочь следует растить в дисциплине, Питер просто не мог противостоять плену этой чистой улыбки. Потому Фраченска довольно хихикнула, когда отец посадил ее себе на плечи, и тут же принялась играть с его волосами. Миссис Бобриха, от которой маленькая принцесса успела оторваться, скромно замерла неподалеку, следя за своей любимицей. Теперь, когда четверка выросла, лишь новое поколение могло по достоинству оценить ее вкусные пирожки! Родные наконец устали пререкаться и замолчали. Питер повторил самые важные моменты предстоящей им задачи. В этот раз его слушали куда внимательней, хотя Эдмунда так и подмывало встрять. Брат мужественно терпел, но силы его явно иссякали. Государь пошел навстречу и, когда спросил, в чем дело, удостоился предложения занять лучшее стойло в королевской конюшне. Франческа пристально следила за руками Люси и держала две пряди волос Верховного короля наподобие сбруи, что просто не могло пройти мимо Эдмунда. В такие моменты Питера так и подмывало чем-нибудь в брата запустить, но такой пример дочери не мог идти на пользу. Тем более что младший король уже ретировался, подстегнув Филлипа. Питер покачал головой и, спустив Франческу на землю, пошел обратно во дворец, думая, что все-таки он непозволительно для государя добрый, когда дело касается семьи. Люси тем временем насела на брата. Ей было чрезвычайно интересно, что же такое произошло со Сьюзен, раз она сразу покрывается румянцем и запрещает развивать эту тему. Младшая королева вознамерилась во что бы то ни стало раскрыть эту тайну, коварный Эдмунд только подогревал ее любопытство своими замечаниями. - О, в тот день всему миру явилось истинное лицо Сьюзен Великодушной! – заявлял он со смехом. – Все, кто стал тому свидетелем, были поражены настолько, что не смеют поведать о случившемся никому… Разве что мне хватит храбрости нарушить запрет величайшей из правительниц всея Нарнии, ибо даже ее гнев не устрашит меня, глаголящего истину. - Да неужели? Почему же ты тогда так меня избегаешь? – протянула угрожающе Сьюзен. Ее кобыла, молодая и резвая, все пыталась нагнать Филлипа, чей опыт возобладал над силой молодости. Как ни старалась лошадь, приблизиться к коню ей никак не удавалось. - Я? Как ты могла допустить такую мысль? – оскорбился Эдмунд, держась по другую сторону Люси, которая только и успевала, что вертеть головой. – Уж не думаешь ли ты, что я опасаюсь возмездия с твоей стороны? - Что ты, дорогой брат! Надеюсь, ты не обижен? – пропела Сьюзен в ответ. – Давай обнимемся и закончим все дрязги и ссоры, что между нами были. - В другой раз, Сью, в другой раз, - младший король обворожительно улыбнулся. – Сама знаешь, как я не люблю эти нежности… - Видишь? Так что не отрицай, что ты меня боишься, - королева демонстративно фыркнула и натянула поводья. - Не больше, чем ты боишься, что эта история всплывет и наступит на плащ славы, что стелется за тобой по земле, - парировал Эдмунд. Люси чуть не взвыла, так ей было интересно узнать, что же стряслось. Сьюзен покосилась на нее, поджала недовольно губы, явно раздумывая, стоит ли рассказывать. В конце концов, все тайное становится явным. - Ну хорошо, - наконец обронила она. – Я расскажу, но, Люси, только никому. - Может, лучше я? Язык у меня лучше подвешен! – встрял Эдмунд, но Сьюзен так на него зыркнула, что молодой человек сразу прикусил свой подвешенный язык и притормозил. Филлип поплелся в самом конце маленькой процессии. Люси приготовилась слушать. - Дело было лет пять назад, - начала наконец старшая королева. – Лето тогда выдалось дождливое, как и нынешнее. Реки разлились, болота расширились на радость их обитателям, а как известно, где поселились квакли-бродякли, трясина никогда не иссохнет. И вот отправились мы с Эдмундом в путь, дабы уговорить их вернуться обратно в свои владения… Люси нахмурилась. С чего бы двум противоположностям вдруг объединяться и действовать вместе, когда ситуация не столь серьезна? Тут хватило бы и одного правителя, не то что обоих сразу! Сзади, словно в ответ ее мыслям, донеслось: - Ты забыла упомянуть, что изначально должен был ехать я, однако светлейшая Сьюзен оскорбилась тем, что именно я являюсь лучшим дипломатом Нарнии и возжелала оспорить сие почетное звание… - Потому что у Вас, сударь, другие обязанности, за пределами Нарнии, а внутри ее границ лежит уже моя сфера влияния, - возразила высокомерно Сьюзен. - Странно, что Питеру ты заявила нечто совсем иное. Кажется, там было что-то о грязи и сырости, которые ты на дух не переносишь! Однако когда эту грязную и сырую миссию возложили на мои плечи, золотоносная королева резко возжелала испачкаться в тине! - Ибо ты стал излишне задирать свой нос и величать себя самым одаренным дипломатом! - Во-о-от, вот корень всех зол! – протянул самодовольно Эдмунд. – Ты просто мне позавидовала! Разве я не заслужил? Кто на Одинокие острова постоянно таскается и порядок там поддерживает? Я! Кто с Гальмой в друзьях? Ваш покорный слуга! - А кто с Орландией поддерживал чуть ли не родственные отношения, пока они официально не стали таковыми? Кто с Тархистаном умудрился вражду уладить? Тоже ты? - Насчет Тархистана не согласен, это лишь из-за того, что Рабадаш на меня не смотрит со страстью и обожанием. И не то чтобы я очень огорчался. - В любом случае, ты не так успешен, как привык считать. Или мне напомнить про Теребинтию, что так прекрасно спелась с Эттинсмуром? - У всех великих людей случаются неудачи. И ты не исключение, Сью, ибо поражение твое с кваклями достойно быть воспетым в легендах! - Так что там было-то? – вмешалась Люси, которой совсем уже надоело ждать, когда старшие наговорятся. Эдмунд насупился – упоминания о Теребинтии подпортили ему настроение, и буркнул: - Мы со Сьюзен поспорили, кто же из нас лучше. И я, как и полагается рыцарю, предоставил даме шанс проявить себя. - Я отправилась к кваклям в одиночку, дабы никто не усомнился в честности моей победы, - вздернув нос, продолжила старшая королева. – И, надо признаться, договориться с ними было нетрудно. Возникли некоторые проблемы с возвращением, и только, однако из-за них Эдмунд яростно оспаривает мой выигрыш и не желает его признавать! - Еще бы! Ты гордо отказалась от проводников-кваклей и умудрилась увязнуть в болоте! – воскликнул младший король. – Мне ли напоминать, что дипломат должен не только проводить успешно переговоры, но и возвращаться с них, дабы сообщить о результате и окунуться в заслуженные лавры? И мало того, что ты увязла, так еще и на помощь не сразу стала звать, из-за чего по самый пояс ушла в трясину. - Там было неглубоко, и я сама бы справилась, кабы ты не вмешался! – огрызнулась Сьюзен. Эдмунд всплеснул руками. - Восхитительно! То есть мне следовало еще сутки подождать, после ночи твоего отсутствия? Как же я посмел прийти на помощь ее мудрейшему и независимому Величеству! Как я только дерзнул… - Но я ведь победила! Я уладила все дела, - упрямо возразила Сьюзен. Уступать она явно не хотела, даже спустя пять лет. - И села в лужу, в прямом смысле, - развел руками Эдмунд. Люси чуть улыбнулась, чувствуя на себе пристальный взгляд сестры. Трудно сказать, на чьей стороне была младшая королева. Конечно, король в чем-то прав – не заметить такую оплошность было бы несправедливо, но мог бы и поддаться, подарить Сьюзен столь желанную победу! Хотя та, пожалуй, была сама виновата. Хотя и слыла старшая королева образцом спокойствия и женственности, на деле она иногда выкидывала что-то эдакое, что становилось причиной всех проблем и неувязок. После того, как с ними удавалось справиться, Сьюзен зарекалась когда-либо рисковать и держалась ровно до тех пор, пока что-то ее не заденет за живое. Разве лучше копить в себе топливо и от искры воспламениться, чем вспыхивать часто и коротко? Ведь хранить внутри такой груз – нелегко, раз он дает о себе знать даже спустя годы… Впрочем, в этот раз все прошло без происшествий. Эдмунд остался на кромке болота, посоветовав кричать погромче, если потребуется помочь. Сьюзен, и без того на взводе, взбесилась пуще прежнего и оттого сделала все блестяще. Для Люси эта поездка обернулась приятной прогулкой по расширившейся трясине да выслушиванием пререканий родных: сестра чувствовала себя победительницей и теперь наступала, а брат изредка и неохотно огрызался. И хотя одержанный триумф и послужил усладой, полностью перекрыть прошлого поражения он не мог. Осадок от него еще оставался и, как понимала Сьюзен, будет еще долго напоминать о себе. Однако радость от успеха с кваклями прогнала усталость, и к себе королева вошла, продумывая планы на оставшийся вечер, которые тут же были скорректированы незваной гостьей. - Тетя! – радостно выдала Франческа, поперек лба которой был повязан шарф из тончайшего тархистанского шелка. Также на маленькой девочке были намотаны все элементы гардероба пресловутой «тети», но согласно ее собственной моде, что не совпадала ни с изящной нарнийской, ни с вычурной гальмской и роскошной орландской. Так ярко, аляписто и залихватски могли одеваться разве что морские разбойники, пираты, что порой хозяйничали в Восточном море, но уж никак не наследница Верховного престола Нарнии. - Разве принцессе следует себя так вести? Горе ты наше бесшабашное… - Сьюзен наскоро привела что-то щебечущую племянницу в порядок. Франческа воспринимала все как игру, наверняка удрав от приглядывающих за ней нянек. Уж проворностью и живостью она пошла в младших дядю и тетю. Среди венценосной четверки как-то не обговаривалось, каким образом будет наследоваться власть. Никто не возражал против того, что титул государя следует сохранить. Вполне логично, что его унаследует первенец Питера Великолепного. Однако как быть с остальными тронами? Кто займет их и что делать, если детей будет больше, чем престолов? Люси беспечно отмахнулась и сказала, что не будет проблемой поставить еще, да и разве будут их потомки ссориться? Сьюзен не могла себе позволить такой беззаботности, какой располагала сестра. Это они семья, родные друг другу люди не только по крови, но и по духу, не знавшие, что такое зависть и злость… Ну почти не знавшие, ведь все они живые, со своими недостатками создания, тем не менее, стремящиеся жить и править достойно. Однако их преемникам может не так повезти. Не зря ведь Кэр-Параваль прозвали четырехтронным замком, а пророчество гласило, что пока в нем правит людское племя, в Нарнии будет царить мир и счастье. Ни больше, ни меньше властителей должно восседать в нем, чтобы избежать дрязг и жить дружно. И, что логично, каждому из четверых хорошо бы оставить после себя наследника. Тогда получается, что Питер свою норму уже выполнил. У Эдмунда давно семья, хотя с этим и проблемы. Люси живет совсем другим и не задумывается о замужестве. Когда впервые приехали свататься к ней, а не к Сьюзен, выражение лица королевы было не передать словами. Всех женихов, завидных принцев, девушка отправляла восвояси, и в народе с непременным обожанием и любовью шептались, что уж она-то свяжет свою судьбу с выходцем из самой Нарнии, а не каким-то иностранцем. Что же сама Сьюзен?.. Королева тяжело вздохнула, пытаясь навести хотя бы подобие порядка в том хаосе, что создала Франческа. Племянница совсем не слушалась, и отчаянно хотелось позвать на помощь Питера, чтобы тот забрал неразумную дочь, как когда-то давно разбирался с вредничающим Эдом или с насупившейся Лу. Поток жаждущих руки Сьюзен не редел, она же так и не смогла выбрать из моря предложений достойного кандидата. Порой ей чудилось, что она слишком много думает об этом, ждет знака, екания сердца так страстно, что все остальное кажется неважным. Возможно, из-за переживаний и не складывается то, что она собиралась сделать самой первой? Ладно Эдмунд, его женитьба грянула словно гром среди ясного неба. Это Сьюзен еще снесла, но после и Питер обзавелся семьей. Разве не про золотую королеву говорили, что с ее-то популярностью она первой выйдет замуж? Если так пойдет и впредь, то Люси найдет своего суженого, а сестра останется ни с чем… Эти мысли отравляли существование, и Сьюзен просто запретила себе об этом думать. Когда наступит время, и ее счастье вспыхнет на горизонте… Если вспыхнет. К надежде и вере в лучшее теперь примешивалась и толика грусти, какого-то предчувствия. Годы идут неумолимо. Изменится ли то, что стало старой-доброй традицией? Что-то подсказывало, что нет. Чуть затосковав, Сьюзен поспешила избавиться от Франчески. В отличие от Арханны, она не умела находить с детьми общий язык. Будь племянница хоть немного усидчивей и спокойней, королева, может, и сдружилась бы с ней. С уменьшенной смесью Питера, Арханны, Эдмунда и Люси носиться не было особого желания, и потому девушка без мук совести отдала недовольную таким поворотом Франческу Бобрихе, что уже с ног сбилась, разыскивая непоседливую егозу. Принцессу увели, Сьюзен же вернулась к себе и принялась самолично приводить разграбленный гардероб в порядок. Среди множества тряпок пальцы нарыли серебристую парчу и извлекли на свет платье, в котором простая девочка Сьюзен Певенси была коронована и провозглашена именем лучезарного южного солнца Великодушной. О Аслан, как давно это было и одновременно так близко! Как быстро летит время. Королева присела на краешек кровати, неосознанно поглаживая нежную, прохладную ткань. Мысли ее были где-то далеко. Люси тем временем от поездки совсем не устала. Соперничество Сьюзен и Эдмунда, которые умели создать себе проблему на пустом месте, избавили ее от забот, так что девушка была полна сил и задора. Вот уж чего не хватало Каре, плетшейся навстречу! Младшая королева с удивлением уставилась на подругу, что еле-еле тащилась по коридору, оставляя за собой влажный след. Весь подол ее платья почернел от напитавшей его болотной жижи. Даже в черных косах виднелась зеленая тина. Неудивительно, что Кара была на редкость раздражена! - Откуда ты такая красивая? – улыбнулась Люси. Подруга в ответ разразилась полной досады речью, в которой проклинала и частые дожди, и вонючие болота, и излишне любопытных оленей, что увязают там и не оставляют мимо проходящим королевам никакого выбора! Впрочем, искать пропавших Каре было невпервой. Не было в Нарнии никого, кто так ладил бы с нарнийским лесом, кто вел бы с чащей беседы оживленней, чем с жителями страны. Когда никто не видел заплутавшего, лишь на вопрос теребинтийской ведьмы травы и деревья давали свой ответ, и заблудшие души обретали надежду на спасение. - Вот что я любила в Теребинтии, так это отсутствие болот! От их мерзкого запаха меня всю мутит! Прямо с утра начало, как чувствовала! – воскликнула Кара, вытирая со лба тину и брезгливо стряхивая ее на мраморный пол. - Странно. Мне запах показался весьма терпимым, - удивилась Люси. - Вы-то по тропам ходите, одна я залезаю в самую… В самую глушь, я хотела сказать. - Я так и подумала, - заверила ее Люси, едва сдерживая смех. Веселость сменило беспокойство. – Приведи себя в порядок, отдохни. Вид у тебя какой-то нездоровый. - Да… Пожалуй, ты права, - кивнула Кара, как-то быстро сдавшись. Не свойственная ей сговорчивость заставила младшую королеву отправиться следом за подругой и не оставлять ее на протяжение нескольких часов. Прознав о недомогании подруги, в гости заглянула и Арханна, предусмотрительно не взяв с собой дочь. Она давно уже поняла, что Кара в отличие от нее самой детей не любит, и, не изменяя самой себе, старалась избежать конфликтов на корню. Однако внутрь Верховной королеве войти было не суждено. У дверей ее встретила Люси и, взяв за локоть, тут же отвела в сторонку. На губах ее плясала хитрая и немного лукавая улыбка, в случае болезни Кары совершенно неуместная. В ответ на вопросительный взгляд Арханны Люси тихо хмыкнула и сказала: - Поздравляю. Скоро ты будешь не только матерью, но и тетей. - Что? – Арханна ахнула, оглядываясь на двери, совсем растерянная. – Как, Кара и вправду?.. - Хорошая новость, верно? – подмигнула Люси и хихикнула. – Не знаю, как Каре об этом сказать, с ее-то любовью к детям. Королева выдала еще один смешок и, прикусывая губы, куда-то направилась. Арханна, смутно догадываясь, куда она идет, прошла с ней до поворота и там рассталась. Однако радостный вопль, разнесшийся далеко за пределы Кэр-Параваля и исторгнутый младшим королем, ясно показал цель Люси. Арханна едва успела в сторону отойти, чтобы Эдмунд ее не сшиб, летя не то что через ступеньки, через пролеты лестницы. Королева не смогла не улыбнуться. Спустя столько лет появление наследника – это ведь прекрасно! *** - Это просто ужасно, Питер. Ты даже отдаленно понять не можешь, в каком я сейчас неустойчивом спокойствии нахожусь… - Эд, не нагнетай, - Верховный король сдержанно вздохнул, следя глазами за мечущимся по его кабинету братом. – Ты гораздо хладнокровней меня, это все знают. Не прикидывайся. - Да, хладнокровней, но не забывай, что Кара – не твоя Арханна! – воскликнул Эдмунд в сердцах. – Да по сравнению с ней твоя жена тихо отходила свой срок и родила, никем не замеченная! Да она сущий ангел по сравнению с… - Неужели завидуешь? – самодовольно усмехнулся Питер, не отвлекаясь от работы. Младший король сердито засопел. - По правде сказать, сейчас – да. - Чего ты хочешь от меня? – вздохнул государь. Ему было, конечно, очень приятно проводить время с братом, но тот уж слишком зачастил к нему в рабочее пространство. Питер был не из тех, кто прогонит, но это стало слишком уж надоедать. Братья были сплоченными, однако не ходили прилипшими друг другу, тем более, став взрослыми. - Отправь меня куда-нибудь, - выдал Эдмунд. Выглядел он решительней некуда. Верховный король коротко посмотрел на него и опустил глаза. - Нет. - Ну почему нет?! Неужели ты не можешь войти в мое положение? Питер поджал губы. Честно сказать, положение у брата было так себе. Известие о том, что и у него вскорости появится наследник, всколыхнуло Нарнию. Оно вызвало всеобщую радость и стало началом марафону, от которого даже у непричастных закладывало уши и возникало желание переехать из дворца. Кара, оправившись от первого шока, особой радости от своего состояния не испытала. Пока оно не несло ничего, кроме дискомфорта, стоит ли говорить об ухудшившемся характере королевы? Вечная тошнота, слабость, неважное самочувствие при том, что сама девушка о ребенке не мечтала, но раз муж так хочет, то она потерпит. Только он должен максимально облегчить ее муки, ведь это он виноват во всем! Сколько слуги шептались, что строгий и жесткий король своей супруге прощает непозволительно много, когда Кара только появилась в Кэр-Паравале. Отныне выдержка Эдмунда Справедливого подвергалась проверке на прочность и трещала по швам. Питер, наблюдающий за ними со стороны, тихо радовался, что Арханна ни капризничала особо, ни скандалов не закатывала. Наоборот, это он ее доставал, чего она хочет, за что рисковал быть выгнанным взашей, со всей любовью и нежностью. Эдмунд терпел, хотя иногда все же сдавал и ворчал, что лучше бы к этому ребенку он не имел никакого отношения. Разумеется, заявление слышали только брат или сестры, ни за что не оповестившие бы об этом Кару. Однако никакие капризы не являются причиной, чтобы удрать от навалившейся ответственности, как это пытался сделать младший король! И Верховный был намерен не допустить такого взмаха лисьим хвостом. - Я всем сердцем сочувствую тебе, - сухо произнес он, - но сейчас тебе следует быть рядом с женой, а не на Одиноких островах или где-нибудь еще. - Да я не собираюсь сбегать! – раздосадованно воскликнул Эдмунд и всплеснул руками. – Я не ты, я не могу долго в себе что-то копить. Рано или поздно я взорвусь, но не хочу, чтобы Кара под это попала. Мне нужно просто… Выплеснуть пар, взять передышку. Ненадолго. - А после ты тоже будешь молить о передышке? – сурово спросил у него Питер. – Думаешь, мне не хочется тишины и спокойствия, когда Франческа лезет мне на голову? Учись и привыкай. - Но… - Я сказал, нет. Я своего позволения не даю. - Кабы оно мне было нужно, я бы и спрашивать не стал, - буркнул Эдмунд разочарованно. – На что я надеялся? На солидарность и поддержку? - Ты всегда можешь на них рассчитывать, но сейчас я не могу тебе потворствовать. - Со своим сводом правил в чужой дом не ходят, - резко отозвался младший король, скрещивая на груди руки. – Твой пример не всегда самый правильный и достойный. - В конкретной ситуации я прав. Не спорь и давай на этом закончим, - Питер пристально посмотрел на Эдмунда. Тот прищурился и заносчиво добавил: - Прав, ибо ты мудрейший государь Нарнии? Не так ли? – после чего кивнул на прощание и ушел. Верховный король тяжело вздохнул и вернулся к делам. Его вниманием завладело донесение из Львиного перевала. Тельмарины опять появились в Западных горах, да еще в рискованной близости от пограничной заставы! Нагрянуть ли туда с визитом или нет нужды? Питер склонялся к мысли, что ехать надо, причем он хотел осмотреть заставу лично. Расставаться с Арханной и Франческой, конечно, не хотелось, но поездка займет не больше недели. К брату изъявила желание присоединиться и Сьюзен. Они с Эдмундом все пререкались с того момента, как королева одержала верх в конфликте с кваклями. Девушка решила подкрепить свою победу и отправиться на пограничную заставу, дабы доказать, что подстрелить флюгер на самой высокой башне для нее – проще простого. Как ни пытался Питер убедить ее, что Эдмунд опять склоняет к сущей глупости, у него это не вышло. Сьюзен была настроена решительно. К тому же, она никогда не видела заставы, что была предметом гордости как для братьев, так и для Люси. Вершина архитектурного военного искусства, она была венцом работы лучших зодчих и заслуживала чести быть увиденной. Так что дворец оставался на плечах Эдмунда, Люси, Арханны и Кары – вполне дружный коллектив, чтобы сохранить Нарнию в целости и сохранности, пока государь в разъездах. Однако перед самым отбытием Питера ожидал сюрприз. Он должен был предусмотреть подобное, но будучи человеком честным, часто забывал, что далеко не все из его окружения такие же. Еще на подходе он услышал сердитый голос Кары, чему очень изумился. Из-за чего она так бушует? Ответ был прост – помимо одетой по-дорожному Сьюзен во дворе стоял и Эдмунд, полностью снаряженный для долгой скачки, и успокаивал разошедшуюся супругу. - Питер! – заметив государя, королева тут же развернулась к нему. – Скажи, разве это так необходимо? Неужели без Эдмунда вы не в силах справиться?! - Я же сказал тебе, разведкой заведую я и помощь моя жизненно необходима, - сдержанно процедил младший король. Верховный в недоумении приподнял брови, а Кара продолжила: - С тобой ведь едет леди Сьюзен, ее мало?! До Питера наконец дошло. Он уставился на брата грозным и обвиняющим взглядом. Этот хитрец наплел жене, что ему срочно нужно уезжать, ибо старший брат просит об этом! Ловко, и сам Эдмунд ни при чем, покидает Кару, ибо «не может отказать», и цели своей он достигает! А Питер в виноватых ходит! Как же велик был соблазн открыть Каре всю правду, но государь был благороден и все же решил не отправлять брата на смерть, которую наверняка ему устроит благоверная за такой обман. - Мы будем отсутствовать всего несколько дней. Зато потом, обещаю, Эдмунд ни на миг тебя не покинет! – заверил невестку Питер. Эдмунд вытаращился на него, повторившего с нажимом: - Ни на миг, уверяю тебя. Кара с трудом, но согласилась. Ей было очень нелегко отпустить от себя того, в ком она более всего нуждалась. Обняв своего короля на прощание, она поправила платье и исчезла во дворце. Питер, дождавшись, когда Эдмунд пройдет мимо, схватил его за локоть и удержал на месте. - В последний раз я покрываю тебя, - прошептал он раздраженно. – Чтобы больше не было такого! Младший король только скривился, вырвал руку и направился к Филлипу. Вот уж правда, ему не требовалось одобрение государя, чтобы поступать так, как хочется, и это Питера порой невероятно раздражало. Сьюзен, наблюдая за размолвкой братьев, только закатила глаза и пришпорила лошадь. Маленькая процессия покинула двор Кэр-Параваля. До гор они добрались без приключений. Хотя дорогу до заставы и привели в порядок, она была слишком узкой, чтобы кони не подвернули ноги, потому путь продолжили пешком. Сьюзен тяжело отдувалась, придерживая подол походного платья руками. Она успела пожалеть, что в который раз повелась на подначки младшего брата и на собственное желание доказать кому-то что-то. Скорее, это самой себе она стремилась что-то доказать, теряя порой голову. И где ее знаменитая разумность была, когда королева рвалась на эту заставу? Стоило той показаться из-за поворота, как все сомнения в этой затее были уничтожены. От вида возведенной в скалах крепости захватывало дух. Выполнена она была, конечно, из местного камня, не столь красивого, как белый мрамор, но мастера придали ему форму, в которой несомненно угадывались нарнийские мотивы. Шпили на стене, изящные, тонкие, устремлялись к небу, которое не омрачали тучи. Солнечный свет играл бликами на наконечниках копий и доспехах стражей, что приветствовали правителей радостными криками. Крепкие ворота отворились, не издав ни скрипа, ни скрежета, впуская хозяев на первую площадь заставы. Свободного пространства было достаточно, чтобы воины, несущие дозор, прямо из казарм у боковых стен могли построиться без промедления и навести порядок в своих рядах. В центральной части располагался штаб заставы, разделяющий крепость на две части – нарнийскую и тельмаринскую. Из одной в другую можно было попасть только через арки. - Красиво, да? – усмехнулся по-доброму Питер. Сьюзен зачарованно кивнула. Она занималась благоустройством городов и была сведуща в архитектуре, так что мощь созданной с нуля заставы королева оценила по достоинству. – Из подвалов штаба через тайный ход можно пройти на скалы. Мы постарались предусмотреть любой исход! Внешняя, западная стена делится на три части. Самая высокая – на сам перевал, и две чуть ниже – на ущелья. Они и изнутри отделены друг от друга, видишь ограждения? А внизу отверстия для слива воды, если вдруг пойдет ливень. Здорово, правда? Сьюзен кивнула. Масштабность крепости поражала воображение. И впрямь стоило мучиться от палящего солнца, чтобы добраться сюда! Жара и впрямь была нестерпимой. Оглядываясь в поисках хотя бы облачка, Сьюзен сощурилась, заметив вдалеке флюгер, предмет ее и Эдмунда спора. Она оглянулась на братьев, желая определить победителя раз и навсегда, но те явно были заняты другим. Королева подошла к ним и к командиру заставы и успела на конец доклада: - … успеха не добились. Мы отбили эту атаку с ущелий без потерь, но сам факт не может не тревожить. - С чего бы Тельмар нападать? – нахмурился Питер. Государь был обескуражен, хотя старался не показывать растерянности. – Да еще так быстро откатываться, словно они и не надеялись на победу? - Меня тревожит другое, - подал голос Эдмунд. – Во-первых, откуда они набрались такой наглости, чтобы атаковать наши границы? У них опять лишние воины появились? И, во-вторых… - Разведка. Почему птицы не предупредили об их приближении? – вмешалась Сьюзен. Помрачневший младший брат кивнул. Королева в точности прочитала его мысли, вмиг ставшие невеселыми. В воздухе повисло неловкое молчание. Каждый размышлял о чем-то своем. Визит на горы лишился оттенка авантюрности, запахло чем-то посерьезней. - Как думаешь, они нападут снова? – спросил Питер у командира. Фавн задумался, затем качнул головой. - Мне так не кажется. Их слишком мало, а наши стены крепки, словно сталь. Тельмар разобьются о них, даже если нападут все сразу! Государя это не очень утешило. Распоряжение укрепить патрули и не терять бдительности заставило всех собраться и засуетиться. Питер терпеть не мог, когда чего-то не понимал, особенно когда дело касается вооруженного конфликта. Воевать с кем-то очень не хотелось, особенно когда уже несколько лет мир в Нарнии не нарушался. Эдмунд кусал губы, ничего не говоря и судорожно размышляя. Своими умозаключениями он поделится, лишь когда сочтет их достаточно обдуманными и взвешенными, Сьюзен это знала. Ей же самой хотелось вернуться в Кэр-Параваль, ибо королева чувствовала себя не в своей тарелке. Военная крепость, созданная хотя и для мирных целей, ее несколько пугала. Девушка высказала предложение вернуться домой, на что Питер покачал головой. - Нужно разобраться с тем, что здесь происходит. Надеюсь, ничего серьезного. - И забывать о том, зачем мы сюда приехали, тоже не стоит! Сьюзен, поразишь стрелой флюгер или отступишь в последний момент? Королева фыркнула и извлекла из колчана стрелу. Тетива лука отозвалась на прикосновение теплом, внушая уверенность как в себе, так и в точности выстрела. Солнце слепило глаза. Эдмунд, следя за движениями сестры, посмотрел в небо и пробормотал: - Такая жара к дождю… Пальцы отпустили запевшую тетиву. Стрела со свистом взмыла вверх и с глухим звоном ударила в вырезанную из железного листа фигуру льва, застывшего в прыжке. Тот завертелся на шпиле башни с жалобным лязгом. Младший король усмехнулся, похлопал Сьюзен по плечу, поздравляя с удачным выстрелом, и пошел вслед за Питером, что терпеливо ждал младших. Королева же на миг задержалась: скрип флюгера, темного пятнышка на фоне чистого неба, вселил в сердце невольную тревогу, логического объяснения для которой не нашлось. На Львиный перевал опустилась ночь. Бархатным покрывалом укутала она скалы, легкие тени превратила в насыщенный, непроглядный мрак. Тишину, царящую в Западных горах, нарушали только звуки, доносящиеся со стен крепости да шум ветра. Небо к вечеру затянуло тучами – собиралась гроза, народные приметы не солгали. В воздухе повисло ожидание, тягучее, гнетущее, требующее разрядки. В такую погоду находиться на стене в дозоре не хотелось никому, но нарнийцы доблестно выполняли свой долг, не смыкая глаз. Никто и ничто не могло укрыться от их глаз, пристально следящих за перевалом, который пустовал. Единственное, что разгоняло ночную тьму, - это факела, пылающие на стенах и напоминающие, что в крепости не спят. Врагу следует помнить об этом, если он затаился поблизости. Фавн, дежуривший со стороны южного ущелья, широко зевнул. Час был поздний, а днем выспаться не удалось – в казарме шумели из-за прибытия королей. Дремота подкрадывалась незаметно, ласковыми касаниями усыпляя и умоляя немного отдохнуть. Вот сейчас, прислониться плечом к прохладному камню и прикрыть на миг глаза. Всего лишь на миг!.. Воин встрепенулся, отгоняя сонливость. Он на посту, ему нельзя спать! Фавн часто заморгал, борясь со сном, и из-за этого не сразу заметил мелькнувший в темноте ущелья огонек. Наверное, ему просто почудилось, когда он тер усталые глаза, пытаясь взбодрить себя. Воин всмотрелся во мрак ночи, но ничего более не увидел. Его товарищ также не нашел поводов для волнения, и фавн окончательно решил, что ему это привиделось. Ветер стих. Казалось, сама природа замерла в ожидании грозы. Дозорные и сами интуитивно ждали первого раската грома, после которого небеса разверзнутся и обрушат на горы и затаившуюся в них заставу потоки холодной воды. Воздух был тяжелым, пропитанным этим томительным ожиданием взрыва. Ох как не хотелось в непогоду торчать на стене! И так не жарко, а еще промокнешь, промерзнешь насквозь! Врагу не пожелаешь такой участи. Фавн переступил на месте, и копытца звонко застучали по каменным плитам. Случайно он бросил взгляд в ту сторону, где ему почудилось свечение, и замер. Теперь воин был готов поклясться, что глаза его не обманывают! Он встрепенулся, сделал шаг вперед, вглядываясь изо всех сил, но не понимая, что же именно видит, отчего внутри все скрутило в предчувствии грозы, но не природной. Огонек вдали дрогнул и вдруг устремился к крепости, будто стрела, выпущенная из лука. Фавн успел только подумать, что он не залетит за стены, а упадет у ее подножия, и успокоился на миг, как догадка его подтвердилась. Пылающая стрела и впрямь скрылась где-то у основания стены… Раздался оглушительный взрыв. Сьюзен в своих покоях со вскриком проснулась. Даже здесь, в сердце крепости, она ощутила сильную вибрацию. Первая волна была настолько сильной, что кубок на столе дрогнул и упал на пол, по которому расползлась лужа с водой. Подол ночной сорочки, когда королева вскочила с кровати, потемнел, напитавшись ею, но девушка на то не обратила внимания. Ее занимали и бесконечно пугали нарастающие крики снаружи. Набросив на плечи плащ и схватив верный лук со стрелами, Сьюзен вылетела из своей комнаты. Что случилось?! Что происходит? На эти вопросы никто из служащего персонала не смог ответить, но немногих мирных нарнийцев охватывала паника. Она усилилась в сто крат, когда к крикам добавился еще и звон оружия. - Что нам делать, Ваше Величество? – вскричали слуги. Кабы Сьюзен знала! Она и сама ни черта не понимала! Призвав все свое самообладание, девушка велела всем идти в подвальные помещения и заложить двери. Если что – мелькнула предательская мысль, будет куда отступить! Что-то подсказывало ей, что бой снаружи будет идти долго – иначе с ним бы уже разобрались. Нарнийцы кинулись выполнять приказ, а Сьюзен метнулась к выходу. Она распахнула двери, и в лицо ей ударил порыв ветра, швырнул в глаза капли дождя, что нещадно молотил по крышам построек крепости. Вместе с холодным воздухом королеву оглушил шум боя. Крики, звон мечей и боевые кличи на миг повергли ее в растерянность, и из-за этого она пропустила появление первого врага. Лишь чудом Сьюзен успела отскочить в сторону, и удар противника пришелся не по ней. Тельмарин, а это был именно он, снова поднял меч и пошел вперед, но теперь королева была готова. Меткий выстрел остановил врага, и мужчина рухнул плашмя, прямо в потоки дождевой воды, что лились по земле и мелким каменным обломкам. Их было много – часть построек была уничтожена, разрушена ими, и чем ближе к южному ущелью, тем более крупными они становились. Именно оттуда, с той стороны доносились звуки битвы, и они все приближались. Туда Сьюзен и кинулась, уже догадываясь, что произошло, и приходя от этого в глубочайший ужас. Струи дождя, превратившегося в ливень, мигом намочили ее сорочку, и тонкая ткань липла к ногам, скользящим по лужам. Плащ напитался влагой, потяжелел, оттягивая плечи, но Сьюзен не замечала его веса. Руки ее, как и зоркие глаза, действовали порой быстрее, чем их хозяйка успевала оценить ситуацию, и каждый выстрел находил свою цель. Тельмарины падали один за другим, но вспышки молнии выхватывали из полумрака ожесточенную, безумную схватку внутри стен крепости. Врагов было куда больше, чем королева могла одолеть, да и как они могли попасть за стены? Сьюзен поняла это, пробившись ближе к центру площади, откуда открывался вид на южную стену. Точнее, на то, что от нее осталось. На месте непобедимой преграды, что отделяла заставу от ущелья, зиял огромный разлом, через который Тельмар и вторгались в крепость! Застывшую от изумления и ужаса королеву кто-то схватил за локоть. Та запоздало вскрикнула, круто развернулась, пытаясь ударить обидчика луком. Хвала Аслану, Сьюзен успела признать в нем Питера. Он насквозь промок, и волосы липли к его лицу так же, как и рубашка к телу. Верховный король так же, как и сестра, ворвался в бой в том же, в чем и спал. Разве что меч и щит прихватил с собою, но ничего, кроме последнего, не защищало его от вражеских атак, о чем свидетельствовали разорванная одежда и кровоточащие ссадины. - А где Эдмунд? – выдохнула Сьюзен, нащупывая в колчане оперение стрелы. Теперь оно не было сияюще-красным. Намокшее, оно потемнело и было скорее багровым, а в полумраке и вовсе черным, как вода, струящаяся у их ног. Питер мотнул головой в сторону стен, идущих вдоль скал. Тельмарины сражались не только на земле. Они пытались взять штурмом и стены, чтобы, следуя по ним, без помех проникнуть в тыл, ведь стены кольцом охватывали всю заставу! И там, наверху, куда вели каменные лестницы, велся бой не менее отчаянный, чем внизу. Однако выискивать глазами брата у королевы не было времени. Битва, что кипела вокруг, требовала ее участия, и правительница, славящаяся своей нелюбовью к сражениям, вновь подняла лук. В душе ее, спокойной и миролюбивой, медленно, но верно поднимала голову львица, что зовется ярость. Враги, а именно Тельмар, покушались на самое святое – на Нарнию, на страну, которую королева поклялась оберегать и защищать. А это значит, что они поплатятся за это! Пока девушка жива, пока есть в ее колчане стрелы, а руки могут натягивать тетиву, никто не ступит на мирные земли Нарнии, не нарушит ладный уклад жизни ее жителей. Слишком хорошо Сьюзен помнила, какой хаос посеяли в лесу браконьеры из Тельмар в первый свой визит. А сейчас их были десятки, сотни – казалось, они решили взять крепость или сегодня, или никогда. Однако ее обитатели сражались не менее яростно. Государь, которого не могли остановить ни раны, ни хлещущий с небес дождь, приободрял их своим примером, зажигал в сердцах огонь, которому не страшен никакой холод. Сестра его никогда не промахивалась, выручая подданных из самых безнадежных ситуаций, а младший король бился наверху, не позволяя врагам зайти с тыла. Отвага и рвение нарнийцев должны были сокрушить напор противника… Земля затряслась под ногами Сьюзен. Стены крепости задрожали от мощного взрыва, донесшегося уже с северной стороны. Ему вторили еще два, прозвучавшие из-за спин нарнийцев, там, где лежали земли Нарнии. Королева обернулась к Питеру, одними глазами спрашивая, верны ли ее догадки. Крик брата подтвердил худшие опасения. - Отступаем! Все назад! – проревел Верховный король. Северное ущелье также было оккупированно Тельмар, и здесь, у южного, их легко могли взять в окружение и перебить. Питер понял это в то же мгновение и, как бы ни было ему тяжело отступать, принял стратегически верное решение. Дождавшись, когда основная масса нарнийцев схлынет к сердцу заставы, государь побежал за ними, прикрывая отход. Сьюзен бежала чуть впереди – стрелы у нее заканчивались и их следовало беречь. Эдмунд, услышав приказ, также отступил. Без поддержки снизу, даже с помощью воинов, ему было не удержать стену, потому все, что мог сделать король, - это уйти через связные башни и запереть двери на толстые засовы, если не перекрыв, то создав серьезные препятствия на пути тельмаринов. Дела были плохи – это понимала даже Сьюзен, не слишком сведущая в стратегии и тактике. Враги получали свежее подкрепление сразу с двух сторон – с севера и юга, когда как нарнийцы были вынуждены сражаться теми силами, какие имелись в наличии с самого начала, а ведь многих они уже потеряли. Подоспевшие Тельмар действовали грамотно – издалека начинали поливать нарнийцев стрелами, как небеса – дождем, а подскочив ближе, с жаром бросались в бой. Обороняющиеся же устали, вымотались до предела. Впервые с начала схватки королева ощутила, как успела замерзнуть, как холодит кожу промокшая одежда. Полученные ссадины, которых легко можно было бы избежать при наличии брони, болели и стесняли движения. Руки, прежде так легко и споро натягивающие тетиву лука, подрагивали, и Сьюзен начала допускать ошибки, которые добрая судьба пока милостиво прощала. Да как ее можно назвать доброй, если вполне обычная поездка обернулась жестокой, безумной битвой под раскаты грома, где единственный источник света – это ослепляющие молнии? Кажется, сейчас Сьюзен была готова воззвать к Аслану, прося его о помощи, когда как прежде полагалась на себя, а не на покровителя Нарнии. Сейчас же у нее не хватало сил на продолжение борьбы. Тем более, что все приложенные усилия пропадали втуне. Нарнийцы по-прежнему отступали вглубь крепости, подбираясь все ближе к своей стороне границы, борясь за заставу, но все верней проигрывая этот безнадежный бой. Под руководством Питера они бились за каждый метр, и даже самый малый шаг тельмаринам приходилось выбивать кровью, которая лилась рекой, но подхватываемая ливнем, уносилась в ущелья. Медленно, но продавливали они хозяев крепости, ведь желание победить и отстоять свое не всегда творит чудо. Логика, коей Сьюзен руководствовалась, ясно говорила, что шансы на победу призрачны и пусты, но сердце, сердце отчаянно жаждало веры в то, что тучи разверзнутся и раздастся львиный рев, повергающий врагов в ужас, а нарнийцам придающий еще больше пыла и сил. Они должны удержать заставу, иначе врагам будет открыт ход в Нарнию! Это их долг, их святая обязанность, причина, по которой схватка идет не на жизнь, а на смерть, каждая пядь скал стоит Тельмар десятков жизней… - Сьюзен! – голос Питера вывел ее из прострации. Казалось, время на момент ее раздумий замерло, а сейчас завертелось и помчалось вперед, отрабатывая задержку. Все произошло так быстро: Верховный король вдруг подался вперед, обнял сестру. Даже продрогший насквозь, уставший, он показался Сьюзен теплым и родным, а затем ее схватили за руку и потащили к стенам. Позади Питер поднял меч и криком вселил в нарнийцев достаточно пыла, чтобы броситься в новую атаку на врага. Этот боевой клич заставил девушку очнуться, и она начала брыкаться, вырываться из железной хватки Эдмунда, который тащил ее по лестнице на стену. Она не понимала, куда брат ее ведет, зачем, чего он хочет и для чего оставляет Питера одного там, внизу! Младший король затащил ее внутрь башни. Оттуда уже можно было выбраться на стену. С одной стороны сквозь двери пытались пробиться тельмарины, другую пока удерживали нарнийцы. Дерево трещало под ударами, петли стонали и скрипели, но пока воинам удавалось сдерживать врага. И это дало Эдмунду возможность вывести сестру на край стены. Его звонкий, чистый свист пронзил шум битвы подобно копью, и на этот звук с розовеющего неба спланировал грифон. Сьюзен ахнула, повернулась к брату, но ее голос очень невовремя заглушил треск дерева. Двери затрещали под напором врагов, и теперь нарнийцы сдерживали врага, лишь налегая на норовящие распахнуться створки всем телом. И засовы, и прочие крепежи были давно сорваны. Грифон лег на мокрые камни, позволяя королеве взобраться ему на спину. Девушка растерялась. Она же не умеет летать! Да и как может она покинуть крепость в столь ответственный момент?! Впрочем, она была не одна. Многие нарнийцы, подчиняясь приказу государя, отходили в скалы, что возвышались по их собственную сторону границы. Видя, что положение безвыходно, Питер принял решение отступать и прикрывал отходящих назад воинов, двигаясь к выходу в числе последних. Воины Эдмунда из последних сил держали за собой стену. Если Тельмар возьмут ее, то их лучники могут убить всех бегущих прочь бойцов. Короли шли в битву первыми и последними отступали. Не изменили этой традиции и сейчас. Грифон по команде младшего правителя оттолкнулся от земли и взмыл в небо. В следующее мгновение двери за спиной Эдмунда разлетелись в щепки от очередного удара, и Тельмар все-таки пробились на последний сектор стены. Королева уже не успела увидеть, как брат рассек мечом воздух и бросился в бой. Грифон поднял свою наездницу бесконечно высоко, скрывшись в облаках, и те закрыли собой крепость, которую нарнийцы спешно покидали. Ветер сносил с ресниц Сьюзен горькие, полные боли слезы, которые полились рекой, когда внизу раздалось печальное пение волшебного рога. Его было слышно в самом далеком уголке Нарнии – а своей хозяйке он разодрал душу на мелкие кровоточащие клочки. Тоскливый напев вывел последнюю высокую ноту и смолк. Грифон взмахнул крыльями и устремился на восток, навстречу подкреплению, что выдвинулось на пение рога с ближайших городов и застав. Взошедшее, новорожденное солнце ласкало умелого летуна своими лучами и вселяло надежду на лучшее. Эту битву они проиграли, но не целую войну, что назрела так нежданно, после стольких лет мира и покоя! Сьюзен была уверена: пусть и потерпели они поражение, следующее уготовано Тельмар. Сила духа Питера и хладнокровие Эдмунда сокрушали любые стены и приносили Нарнии блистательные победы. Не изменится это и впредь!.. Однако к спешащему к горам подкреплению короли так и не присоединились. По мере приближения к цели воины подбирали отступивших выживших – очень мало сумело выбраться из Западных гор. Тельмарины были хорошими стрелками и, захватив стены заставы, продемонстрировали свое искусство. Немногим удалось спастись… И братьев среди них Сьюзен не нашла. С каждой минутой, с каждым встреченным воином, что ничего не знал о судьбе королей, тиски тревоги сжимали сердце все сильней. Они должны были уже вернуться! Нарнийская часть гор неплохо изучена, добраться до лесов не составило бы труда – разве не логично? Но почему их еще нет? Сьюзен твердила себе, что наверняка возникли какие-то сложности на пути братьев обратно. Погоня, не приведи Аслан, кого-то ранили и им пришлось затаиться в скалах. Да кто знает, что могло произойти?! Главное, что с ними все в порядке! Королева убеждала себя в этом, и это у нее неплохо получалось. По крайней мере, до того момента, как впереди показались стены заставы и заваленные огромными камнями ворота. Надежда на то, что короли затерялись в горах, умерла, так и не успев окрепнуть. Они бы присоединились к войску, что собиралось отбить заставу у врагов. Это оказалось несложно. Хотя и засели на стенах Тельмар, их было немного. Видимо, противник осознавал, что не сумеет удержать взятый рубеж и не стал тратить на это много ресурсов. После недолгой осады нарнийцы вошли в крепость, уже очищенную от тел убитых. Лишь пятна крови на камнях напоминали, где расставались с жизнью отважные нарнийцы, не пуская врагов на свои земли, да и те смыл ночной дождь. Тел не было, зато было оружие. Оно покрывало всю площадь, поблескивая на солнце, и что-то сверкнуло особенно ярко в пробившихся сквозь тучи лучах. Сьюзен прищурилась и подошла ближе. Пальцы стиснули судорожно лук, а сердце на миг замерло. Солнце вновь скрылось за облаками, но посеребренный клинок будто светился в полумраке, сковавшем горы. Сияние благородного металла было по-мертвому тусклым. Лезвие меча Эдмунда Справедливого, его символа, его вечного спутника, было сломано пополам, и этот разлом словно впился в сердце Сьюзен острыми осколками. Рядом лежал щит Питера, весь покрытый царапинами. Алый лев скалил яростно клыки, но не было вокруг врагов – те исчезли, за исключением защитников крепости. Королева огляделась по сторонам. Что примечательно, меча Питера, знаменитого Риндона, было не видать. Ведомая каким-то странным чувством, девушка присела и дотронулась до прохладной гладкой поверхности щита. На ней прозрачными бусинами дрожали капли давно прошедшего дождя. Прикосновением Сьюзен потревожила покой защиты государя, и тот отъехал ненамного в сторону. Под ним что-то лежало. - Стража, - тихо произнесла королева. Голос ее был напряжен до предела. Подошедший нарниец внимательно внимал своей госпоже. – Все Тельмар перебиты? - Пару мы взяли в плен, Ваше Величество. - Приведите их сюда, - велела Сьюзен, сжимая в ладони серебряный перстень, который младший брат носил не снимая. Сломанный клинок, вещь, с которой он не расставался, - разум видел за этими знаками скрытый смысл, а душа не желала, не хотела признавать ужасающей правды. Оно искало лазейки, в существование которых безумно хотелось верить. Разрушить этот спасительный самообман мог только тельмарин, приведенный нарнийцами. Королева глубоко вздохнула и взглянула помятому, потрепанному сражением мужчине прямо в черные глаза. Теперь голос ее звучал ровно, холодно. – Что с моими братьями? Отвечай немедленно. - С каким из? – приподнял тельмарин бровь. Сьюзен сжала кулак, и грани перстня больно впились в ладонь. Она бы не удивилась, если бы из-под пальцев начала сочиться кровь, как из трепещущего сердца, предчувствующего жуткий ответ. Фавн встряхнул пленного, без слов веля не увиливать от ответа, и тот нехотя продолжил: - Младший мертв… И если будете посговорчивей, старший избежит такой судьбы. И внутри на миг шевельнулась радость от вести, что Питер жив. Радость, столь неуместная сейчас, когда боль и тоска от потери затопили королеву с головой. Тельмарина по короткому приказу сразу увели, и королева осталась одна посреди поля брани. По щекам ее текли слезы – не только от скорби, но и от стыда за тень облегчения, что промелькнула на миг в мыслях. Почему сердце так легко сделало этот ужасный выбор, Сьюзен не хотела признавать, и оттого слезы бежали по щекам непрерывным потоком. Обманывать себя было глупо: с Эдмундом они вечно цапались. Инертности, сомнениям и кропотливости не ужиться рядом с решительностью, резкостью и твердостью в суждениях. Старшая сестра вечно воевала с младшим братом - за звание второго человека в Нарнии, за принятые решения, за избранную им невесту. Ни в чем не удавалось им сойтись, и хотя конфликты с годами сошли на нет, Эдмунд немало Сьюзен раздражал именно своевольностью и острым языком, что ранил порой незаслуженно больно. Питер же не раздражал никогда. Он был понимающ, терпелив и не кидался словами, точно кинжалами, был готов искать компромисс, а не отстаивал свою точку зрения до последней капли крови. За Питером Сьюзен всегда шла, на него жила с оглядкой… Пусть разум и не отдавал одному из братьев любви большей, ибо знал, что так нечесто и недостойно, сердце вмиг распорядилось и выразило все чувства в короткой мысли, что не давала покоя и поныне. Она чувствовала, что с младшим из братьев случилась беда, стоило наткнуться на сломанный клинок, вместилище души любого воителя. И потому была готова услышать горькую правду. «Только не Питер!» - промелькнуло в голове. Что ж, надежды стали явью. Но почему от них только больнее?