Golden Age

- А где мама? – Люси едва не застонала, услышав этот вопрос в сотый раз за пять минут. Внешне королева ничем не выдала своего раздражения и терпеливо ответила: - Ей немного нездоровится. Видит Аслан, ты ее завтра увидишь. - А почему ей нездоровится? – Франческа внимательно уставилась на тетю и насупилась. Девушка вздохнула, повторяя себе, что приставучесть в возрасте двух лет – нормальное явление. Ребенок еще маленький и стремится узнать обо всем, что его интересует, ведь в мире столько всего неизведанного! Тем не менее, не сердиться, когда она сама очень волновалась за Арханну, дорогого стоило. Вряд ли кто-то мог бы справиться с такой задачей, кроме Люси Отважной, вокруг которой собирались маленькие нарнийцы за считанные секунды. - Потому что недомогание порой случается со всеми. - А это не.. немодо… - Франческа нахмурила лоб, пытаясь справиться с новым словом. Оно было слишком сложным и не поддавалось, однако девочка была упряма и не отступала. – Недогомание скоро пройдет? - На все воля небес, - мягко ответил Лис, опускаясь на пол перед принцессой и широко зевая. Та как зачарованная проследила за изящно изогнувшимся хвостом и отвлеклась от книжки с картинками, которую ей вручили няньки. Вместо этого пальчики, день ото дня становящиеся все более ловкими, потянулись к рыжему с проседью меху и неуверенно замерли. Мистер Тумнус никогда не ругался, когда Франческа хватала его за ноги. Не всем такие вольности также нравились. Кентавры, например, не переносили, когда их дергали за хвост, даже наследница престола. Лис чуть усмехнулся и положил хвост прямо ей на коленки. Такого Франческа вытерпеть не смогла и принялась наглаживать лесного хитреца, все больше проводящего времени во дворце. Люси чуть выдохнула. Ребенка удалось чем-то занять – животных она обожала и могла играться с ними часы напролет. Самой королеве можно чуть передохнуть и узнать, как движутся дела. Подозванный слуга на цыпочках подбежал к девушке, стараясь не цокать копытцами, и шепнул, что роды у Арханны идут без осложнений. Лекари наблюдают за ней. Люси отправила фавна восвояси и вернулась к племяннице. Передать ее в руки матери предстоит еще нескоро, но то не было тяжкой обязанностью. Возиться с малышней Люси умела и любила, в отличие от старшей сестры. Вскоре к ней присоединился и Эдмунд. Франческа на миг отвлеклась от Лиса, повисла на шее у дяди и вернулась к пушистому другу, который едва успел перевести дух. - Что, старина, нашел себе новое призвание? – спросил младший король насмешливо. Глава тайной полиции вздохнул, позволяя чесать себя за ухом, и философски ответил: - В жизни должно найтись и место отдыху, Ваше Величество. - После такого отдыха не помешает и отдохнуть, - фыркнул Эдмунд, подсаживаясь к оживившейся сестре. Еще бы, он наверняка принес новости, которых Люси так ждала! Отлучиться даже на минутку значило дать Франческе шанс набедокурить, который та никогда не упускала. Поручить девочку слугам? Как же, Арханна ведь просила приглядеть за дочерью, разве Люси может обмануть ее доверие? Скажи кто королеве, что она будет так радеть за подругу, когда орландка только появилась в их жизни, Люси бы не поверила. Сейчас же она требовательно уставилась на Эдмунда, который пожал плечами. - Ничего нового. Питер мечется у дверей, а Сью его успокаивает. По крайней мере, пытается, - проворчал он беззлобно. – И меня прогнала, сказала, что я черствый человек. - Чем ты заслужил такое звание? – поинтересовалась Люси. Младший король развел руками. - Я всего лишь сказал, что нет смысла стоять у дверей и переживать! Уж Питеру-то точно сообщат, кто там родился, не обойдут стороной. Люси весело рассмеялась, глядя на оскорбленного брата, который все силился понять, что такого он сморозил. Вид у него был крайне забавный: вроде бы и обиженный, но в то же время и веселый. Понятно, что Эдмунд просто валяет дурака и пытается разрядить напряженную обстановку. Должен же кто-то не носиться по двору, словно кипятком ошпаренный! Питер, между прочим, так со стороны и выглядит. Великий полководец, превосходный воин и прославленный правитель, он не справлялся с волнением, когда дело касалось его жены. Благо, родные приходили на помощь, пусть и в своей манере. Франческа наконец выпустила из рук Лиса. Тот, выглаженный до блеска, до скрипа, шустро умыкнул под стол. Сколь большой ни была любовь нарнийца к наследнице престола, выдержать ее заботу было тем еще испытанием на прочность. Девочка ко всему подходила основательно и серьезно, напоминая Сьюзен. Правда, последняя не была замечена в шалостях и проказах, что происходили везде, где ступала маленькая ножка принцессы Нарнии. Сосредоточенная, она прошествовала через всю комнату к родным и взобралась на колени к Люси. Как же, разговор взрослых обходится без нее? Непорядок. Какое-то время она внимательно слушала беседу дяди и тети, пытаясь вникнуть в нее. Скоро это занятие ей наскучило, и Франческа приступила к действию. Люси умудрилась и нить разговора не потерять, и племянницу развеселить. В такт словам она подбрасывала ребенка на коленях, имитируя конскую скачку. Франческа приговаривала, в точности как Арханна: - По кочкам, по кочкам, по маленьким дорожкам, в ямку – бух! – и каждое падение, которое вовремя прерывали руки Люси, сопровождалось звонким смехом. Непоседливой девочке везде сопутствовал шум и гам, которые взрослым приходилось перекрикивать. Франческе надоело скакать на коне, и внимание ее переключилось на дядю. Эдмунд глухо рыкнул, пока ему самым непосредственным образом полезли на плечи. Оттуда, сверху открывался соблазнительный вид, прямо как с плеч отца, которого девочка обожала. Дядя поджал губы, но мужественно стерпел седока на своей шее. - О Аслан, если Арханна родит еще одну забияку, я не выдержу, - сказал он негромко. – Никогда я не хотел тихоню так, как сейчас. - У тебя неплохо выходит быть сторожевой башней! – хихикнула Люси. Эдмунд грозно сверкнул глазами, но промолчал. В присутствии маленьких вообще приходилось тщательно следить за языком, на который просилось очень многое. Королева решила, что Арханна не обидится, если ее дочь ненадолго вручить королю. Этим она и собралась воспользоваться, проведав Питера, ведь она с самого вечера его не видела! Франческа даже не заметила, как тетя встала. Она, увлеченная новой игрой, осматривала окрестности, приложив ладошку к глазам наподобие козырька. С такой высоты можно увидеть весь мир! Эдмунд беззвучно попросил возвращаться побыстрее и железным тоном вопросил: - Что Вы видите, генерал Франческа? – девочка что-то восторженно пропищала, указывая в сторону веранды. – Просьба выражаться яснее! Доклад не терпит неясностей! Люси, тихо посмеиваясь, просочилась сквозь двери. Сколько бы брат ни ворчал, с племянницей возиться он любил. Нашел себе преемника, который вляпывается во всякие переделки, головная боль для Сьюзен! Королева быстро зашагала по коридору, в котором гуляло эхо детского и не только смеха. Из-за угла навстречу вдруг вышла Кара. Походка ее с недавних пор сделалась совсем неслышной, шаги – бесшумными и мягкими, будто тень скользит по светлым коридорам Кэр-Параваля. Рядом с ней улыбки гасли и радость становилась неуместной, хотя прошло уже больше полугода. Люси приветливо улыбнулась подруге. Долгое время она пыталась вытащить Кару из уныния и депрессии, и лишь ее глазам были очевидны заметные сдвиги. Оцепенение серебряной королевы после страшного вердикта лекарей со временем исчезало: она двигалась, даже говорила, но по-прежнему была нелюдима и мрачна. Люси не знала, как развеять эту тоску и внушить ей веру в будущее. Сьюзен, чье отношение к невестке изменилось, однажды сказала весьма разумную вещь: Кара сама должна перешагнуть через свою боль. Никто вокруг ей не поможет, какие бы слова ни говорил. Не стоит лишний раз напоминать о том, что должно кануть в небытие, и Люси очень старалась не затрагивать больной темы. Весь ее облик, голос излучали веру в лучшее, то, чем королева и отличалась от родных, слепую, безоговорочную веру, которую Кара не могла – или не хотела? – разделить. - Как Арханна? – тихо поинтересовалась Кара. Люси сказала, что знала на тот момент, и добавила, что сейчас как раз идет к Питеру. Не хочет ли подруга присоединиться? Именно в этот момент сквозняк донес веселый хохот Франчески и голос Эдмунда, отдающий своему генералу приказы. Взгляд Кары тут же потемнел, и она ответила отказом. Вместо этого королева прошла мимо и направилась к выходу на задний двор. На глаза просились слезы, коих Кара в одиночестве проливала немало, но при посторонних гнала прочь и расправляла гордо плечи. Весь мир, замерший в ожидании рождения нового наследника, казался ей чуждым, бесконечно отдалившимся. Или это она не хотела приближаться к грядущему празднику? Все внутри переворачивалось от противоречивых эмоций, что раздирали девушку. Конечно, для Нарнии это великое событие, для Питера и Арханны тем более, но… Это должен был быть ее праздник, ее день! Ее, Кары и Эдмунда, счастье, которое ушло, убежало прочь, утекло сквозь пальцы, едва внушив надежду и тут же отобрав. Несправедливость сего факта рвала душу на куски. Будто кто-то великий одним махом забрал счастье у одной семьи и вручил другой, и без того одаренной небесами! Это ребенок Кары должен был появиться на свет несколькими месяцами ранее, это Эдмунд должен был метаться в панике, готовясь стать отцом… Воображаемые картины растворились в воздухе подобно миражу. Никогда этого не будет, и место Кары заняла счастливая Арханна, чье здоровье не подорвано колдовством. Этого королева не могла простить Верховной. Обвинять кого-то было проще, чем терзать себя саму. Кара вначале поносила себя на чем свет стоит, ибо сама была виновата! Шокированная смертью мужа, она вырвала из души все силы, выбросила их наружу, совершенно позабыв, что нуждается в них больше, чем когда-либо. Ярость и боль потери затуманили рассудок, жизнь на мгновение стала неважна без Эдмунда. Увы, такую потерю энергии организм не перенес и лекари оказались бессильны. Ребенка Кара потеряла, зато вернулся муж, живой и здоровый. Это и зовется обменом, честным, равноценным? Судя по тому, что рассказал король, опасности он избежал много раньше момента, когда жена взмолилась небесам. Выходит, тот срыв был совершенно зря… А может, древние силы знали обо всем и совершили обмен заранее? Никто не мог ответить на эти вопросы, ибо не связывался прежде с тонкой материи магии Теребинтии и Нарнии разом. Итог был все равно одинаков и трагичен. Чем больше Кара обвиняла саму себя, тем больше чувствовала, как земля уходит из-под ног. Эти мысли сводили с ума, сжигали заживо. Королева неосознанно сменила цель своего гнева и обиды. Вдоволь натерзав себя, она принялась обвинять других, прежде всего тех, кто находился ближе всех. Первым попал под огонь Эдмунд, хотя он и сыграл роль в трагедии немалую. Невероятным чудом он выжил, хорошо. Но почему он не вернулся к нарнийцам, ведь была у него такая возможность! Почему пустил по Нарнии слух о собственной смерти, не подумал о ней, о Каре?! Это не укладывалось у королевы в голове, было тем, что она не могла никак понять, а значит, и простить не могла. Хотел Питера спасти? Что мешало отправиться в погоню вместе со Сьюзен? Почему он без раздумий поставил брата выше, чем жену, пожертвовал одним ради другого?! Сердце Кары обливалось кровью, ведь все могло выйти иначе, сделай король иной выбор, поступи разумнее. Но он не поступил. Более того, ни разу не извинился за то, что предпочел Питера, и Кара его за это порой ненавидела. Ненавидела так же сильно, как любила, и дико, пламенно ревновала к брату, которому опять досталось все. И корона государя, и семейное счастье, и почет со славой, все! Кара не могла вынести этого и злилась, вечно злилась, не замечая, как постепенно оживает. Стоило Арханне забеременеть, как число скандалов выросло в стократ. Любую отлучку мужа Кара воспринимала в штыки. Каждая минута, потраченная им на невестку в положении, брата и племянницу, казалась чудовищной растратой. Разве Эдмунд и так мало им отдал? Теперь он должен быть с ней, только с ней! Кара осознавала, насколько дико звучат ее претензии, и никогда не высказала бы их вслух. Понимала, что этим только оттолкнет и посеет рознь, которая окончательно все разрушит. Досаду и злость она выражала, придираясь по мелочам, бесконечно ругаясь с ним. Почему она это делает? Зачем действует на нервы тому, в ком более всего нуждается, кого любит больше жизни? Терпение Эдмунда имело свойство заканчиваться, хотя и считали его спокойным королем. «Для чего все это?» - думала порой Кара по ночам. Ответ был прост: потому что лишь ему одному она доверяла полностью. Лишь в нем одном была уверена настолько, что могла доверить и слезы, и истерики, зная, что он не уйдет. Будет рычать, злиться, но не уйдет. В такие моменты Каре искренне хотелось, чтобы эта черная полоса наконец закончилась, чтобы боль ушла и удалось наконец вздохнуть спокойно. Жаль, что долго такое состояние не задерживалось. Наступал новый день и все повторялось по-новой. Рождение сына Питера и Арханны, нареченного Лукасом, ничего не изменило. Кара так и не смогла к нему приблизиться, не сумела себя заставить. Лишь вечером, отдельно ото всех, подошла и поздравила Арханну, которая не виновата в том, что ее жизнь складывается куда счастливей. Та кивнула в ответ и крепко обняла подругу, не подпускавшую к себе никого и оттого страдающую еще больше. Арханна сочувствовала и старалась понять – конечно, у нее ничего не выходило. Верховная королева светилась изнутри. Все, о чем она мечтала в глубине души, по велению судьбы исполнилось. Возня с детьми отнимала все силы, но их наивные улыбки возвращали их в то же мгновение. Вечерние посиделки у камина с мужем, теплые беседы, плавно переходящие в крепкий сон в одном кресле на двоих. Крепкая дружная семья, которую дочь дипломата так стремилась найти, у нее была – и не к чему было больше стремиться. Франческа рождение братика восприняла скептически. Он был таким маленьким, несуразным, не то что брат папы – большой и сильный. Неужели все такие? Девочке совсем не нравилось, что теперь все прыгают и крутятся около Лукаса. Про нее, кажется, все забыли! По крайней мере, мама, все время которой занимал этот плачущий комок простыней. Что-то не вызывало это особой к Лукасу любви… Питер, взявший заботы о дочери на себя, первым заметил эти недобрые признаки и забил тревогу прежде, чем Франческа попросила унести братика обратно. Впрочем, это зреющее желание читалось на ее личике, надутом и обиженном. Верховный король, косясь на играющую дочь, тяжело вздохнул. Время для серьезного разговора настало. Не то чтобы он любил проводить такие беседы… Кто, если не он? Франческа поначалу отпиралась, но вскоре сдалась и заныла, что не хочет брата. Не хочет и все! - Он все время ноет, ревет! Не хочу! – восклицала она упрямо. Это Лукас все время ноет? Да он по сравнению с Франческой само спокойствие и благодать! Как же хотелось Питеру это высказать, но он промолчал и сказал лишь: - Он плачет, потому что он маленький и беззащитный. Кто хочет, может его сейчас обидеть. Вот тебе, когда страшно, ты к кому бежишь? - Мне не страшно, - промямлила Франческа недовольно. Питер усмехнулся. - Если ты бежишь к маме посреди ночи, то я все прекрасно слышу, - заметил он, хитро сверкнув глазами. - И не зря ведь отодвигаюсь на самый край кровати, чтобы тебе хватило места. Франческа сердито засопела. Наивная детская тайна, принадлежащая лишь ей и маме, была раскрыта. Питер улыбнулся – это так мило! – и потрепал дочь по белокурым волосам. - Видишь, ты бежишь к маме за защитой. А Лукас даже бегать пока не может, представляешь? Все, что он может, это звать маму, меня и тебя. - Меня? – это явно стало для девочки открытием. За чем бы ее ни звал комок из соплей и слез, вряд ли это будет что-то интересное. - Ты же старшая сестра. Сильная и храбрая. Если мама или я припозднимся, кто поможет Лукасу? Кому он всецело доверяет? Франческа глубоко задумалась. Настолько глубоко, что не подавала признаков жизни целый час, что было настоящим рекордом. Такая тишина стояла, только когда принцесса спала. Потому Питер, занимаясь делами, и не заметил, как она куда-то умыкнула, а когда спохватился, перепугался до смерти. Благо, долго искать не пришлось. Сьюзен, растерянная донельзя, встретила государя в коридоре и окликнула. - Меня в нашем дворце и не пускают, представляешь? – воскликнула она, разводя руками. – Дожили! - Куда не пускают? – Питер нехотя притормозил. Сестра махнула в сторону, куда он и бежал. - Франческа прогнала стражей у дверей вашей спальни и сама несет дозор. Знаешь, что сказала? «Мама спит и братик спит, так что нельзя!». Нет, даже не так… - Сьюзен сосредоточилась. – Низзя! Займитесь ее произношением. - Хорошо, - едва сдерживая смех, кивнул Питер. Он, конечно, верил, что его слова возымут эффект, но не думал, что такой! – Ты куда? - К Эдмунду. Это все он и его игры в генералов! Выдрессировал на свою голову! Я ему сейчас все выскажу, пусть сам прорывает эту крепкую оборону, - Сьюзен прыснула, но сразу стала серьезной и скрылась в коридоре. И полетели дни, один другого краше. Сливались они в единую ленту, сплошь из ярких цветных пятен, сверкающую радугой. Время летело незаметно, и настоящее быстро становилось прошлым, зато будущее представлялось счастливым и безоблачным. Если, конечно, следить тщательно за юной Франческой, которой вечно не сиделось на месте! Везде находила она подельников по играм – поварята, дети слуг. Ребячий смех никогда не стихал в стенах Кэр-Параваля, а если и воцарялась тишина, это было признаком очередной проказы. Подрастающий Лукас непонимающе хлопал ресницами, когда неугомонная сестренка пыталась вовлечь его в свои игры. Он рос не в пример тихим и спокойным, и Сьюзен нарадоваться на него не могла. Она проводила с племянником времени не меньше, чем Арханна, которая успевала и за детьми приглядеть, и мужу помочь, и нарнийцев обогреть своим теплом. Никто и не вспоминал, насколько враждебной была встреча иностранки, пленившей сердце Верховного короля. Также плавно и незаметно завоевала она и любовь нарнийцев, прозвавших ее Белой, неунывающей королевой. Это прозвище появилось из-за явного контраста, что был между двумя супругами правителей. Арханна излучала тепло и свет. Кара же как была гордой и высокомерной, такой и осталась. Время лечит лучше самых искусных целителей, и тоска постепенно уходила прочь, однако из памяти нарнийцев тень, бродящую по лесам, так просто не стереть. Часто мирные жители замечали в глубине чащи женский стройный силуэт, облаченный в серый плащ, кажущийся черным. Оттого и прозвали серебряную королеву Черной, о чем та прекрасно знала. Это ее не особо ранило – Кара пережила большую потерю и боль, чем могли причинить болтливые языки. Слухи и так вились за ведьмой Теребинтии шлейфом – новый не вносил существенной разницы. Сердце королевы медленно оттаивало. В первое время общение с некровными племянниками причиняло немалые страдания, однако вытравить из себя последние капли былого горя было необходимо. Видеть тех, кого у нее самой не будет, было лучшим из способов сделать это. Прогнозы лекарей были неутешительными. Дриады опускали глаза и мямлили, что шанс всегда есть, - их поведение говорило яснее любых слов. Нужно было жить дальше. Переступить через себя и то, что составляло смысл существования последние полгода, ведь изменить ничего нельзя. Почему начинаешь что-то ценить лишь после утраты?.. Впрочем, Эдмунд будто и не расстроился. После слов целителей он лишь кивнул и более никогда не заговаривал на эту тему. Король переживал свою боль внутри, никому ее не доверив и не позволив разделить. Каре было совестно признавать, что она не может толкать его вперед так же, как он ее. Лишь вдвоем, шаг за шагом, карабкались они из болота тьмы, в котором оказались. Точнее, Эдмунд выбрался оттуда раньше и теперь тащил свою жену. Поначалу та сопротивлялась, не желая выныривать из трясины и упиваясь ею. Он не отпускал, как бы королева ни старалась вырваться. Первый шаг, затем второй, и вот Кара идет сама навстречу свету. Идет за тем, за кем и последовала в новый, незнакомый и чуждый мир. Идет за тем, кто стал для нее тем самым миром. Жизнь продолжалась, и Кара позволила ее стремительным потокам подхватить себя и унести вперед, прочь от темного островка отчаяния и тоски. Не будет детей – ну и черт с ним, не в том счастье! Убеждая себя в этом, жить становилось легче. К этой мысли привыкаешь и не замечаешь более поставленного самим собой условия. Потому Кара и не взбеленилась, когда Арханне было необходимо отлучиться, а иного помощника кроме подруги не нашлось. - Хорошо, я… Я присмотрю за ней, - согласилась серебряная королева, глядя на пай-девочку, которая таковой отнюдь не являлась. Момент был, конечно, неудачный. Кара перебирала собранные в лесной глуши травы. Какие лучше засушить, а какие – немедленно использовать? У некоторых стоит съесть хотя бы листочек, чтобы после сильно об этом пожалеть, а после нескольких жалеть придется уже другим. Чем занять в такой ситуации ребенка, чтобы он ненароком не отравился? Франческа была способна найти себе приключения даже в комнате с голыми стенами и без углов, о которые можно расшибиться. Кара прищурилась и скрестила на груди руки. – И что мне с тобой делать? Девочка вжала голову в плечи. Изредка сталкиваясь с королевой в коридорах, она успела ощутить неприязнь по отношению к себе. Почувствовала ту мглу, что сгустилась вокруг женщины, и обходила ее сторонкой. Потому отношения Кары с детьми Питера были довольно прохладными. Не потому что Франческа была несносным ребенком, вовсе нет. Просто так совпало. И не то чтобы Каре было очень жаль. Наказав девочке стоять смирно, королева зарылась в шкаф Эдмунда. Там должны были быть старые бумаги и карты, мужу не нужные. Он их почему-то берег, и у Кары рука не поднималась портить его «высокоорганизованный» бардак. Однажды потеряв терпение, она запихнула все стопки пергамента в шкаф. Теперь они неожиданно пригодились. Всю кипу Кара торжественно вручила принцессе. Та забавно чихнула от пыли и послушно забралась с ногами на кровать, перебирая хрустящие листы. Это занятие больше понравилось бы Лукасу – он много думал, аккуратно крутя игрушку в неловких пальчиках. Каждая деревянная фигурка подвергалась тщательному изучению – придворные мастера весьма преуспели в этом искусстве и не боялись опростоволоситься. Книжки с картинками вызывали у Лукаса искренний восторг, хотя он в них ничего не понимал. Арханна заранее предвкушала время, когда сын научится читать. Франческе это не приходилось по душе. Тем удивительней, что сейчас она сидела смирно и что-то пристально разглядывала, нахмурив лоб. «Вот и хорошо!» - решила Кара, занимаясь своими делами. Первое спустя долгое время бдение за ребенком прошло без происшествий, и королева с облегчением передала матери ее неразумное и не потравившееся дитя. То было подозрительно послушно и тихо, и утром в постели его не обнаружилось. Что тут началось! Весь Кэр-Параваль поставили на уши! Нянек Питер нещадно отругал и отправил прочь. Злиться не было особого смысла: Франческа всегда находила момент, чтобы улизнуть из-под надзора, кто бы за ней ни приглядывал. Только Арханна подобно цепному псу не выпускала дочь из поля зрения, как бы та ни изворачивалась. Начались масштабные поиски. Кара лично обошла дворец по периметру, прислушиваясь к лесу, который точно бы заметил, как ночью в него вошла маленькая девочка. Ничего. Кэр-Параваль Франческа не покидала, но где же она тогда? До самого полудня никто не мог найти себе места. Слуги обшарили весь дворец, девочку не обнаружив. Пока Арханна с Люси обнюхивали каждый угол, Сьюзен с ума сходила от беспокойства. И, что странно, Кара разделяла ее волнение. Вроде бы все было на своих местах, но в коридорах стало как-то пусто и тихо. Пропало нечто важное, и найти его никто не мог. Возможно, они что-то упускают? Пока Питер паниковал и сулил тому, кто найдет Франческу, золотые горы и полцарства в придачу, Эдмунд все анализировал. Узнав, что незадолго до того, как девочка испарилась, за ней приглядывала Кара, он отвел жену в сторонку и тщательно распросил. Та рассказала о кипе бумаг, врученных Франческе для изучения. В глазах младшего короля промелькнул испуг в смеси с торжеством. Он щелкнул пальцами и умчался, ничего толком не объяснив. Вскоре выяснилось, что Эдмунд забрал Люси компаньоном и исчез неведомо куда. Члены королевской семьи терялись один за другим! Кара отказалась участвовать в этом безумии и сердито наблюдала за тем, как Питер мечется в компании Арханны и Сьюзен. Выяснилось все поздним вечером, когда посреди дворца вдруг обнаружились все пропавшие без вести. Правители и виновница суеты были все в пыли и паутине, у Эдмунда вдобавок и разодрана одежда, но все целы и невредимы! Младший король сжимал злополучную карту тайных ходов Кэр-Параваля, которую отобрал у вездесущей племянницы. Сжечь бы ее к чертовой матери, да рука не поднималась! Знал ли он, рисуя ее одиннадцатилетним, что однажды ее отыщет его племянница и применит на практике? Нелепость ситуации вызывала искренний, полный облегчения смех у всех, а подробности похождений Люси и Эдмунда вовсе прогнали тревогу и страх. Они выросли, что тайные лазы делать не спешили. Там, где легко протиснулась Франческа, ее преследователи пройти не могли и были вынуждены петлять, полагаясь лишь на собственную память. Та за долгие годы неиспользования покрылась не менее толстым слоем пыли, чем узкие коридоры, в одном из которых король умудрился застрять. Более миниатюрная Люси едва вытащила брата, камзол которого представлял собой плачевное зрелище, зато юная искательница сокровищ была найдена и возвращена родителям. Питер уже не в первый раз поклялся заложить тайные ходы, а Сьюзен ворчала, что годы идут и ничего не меняется. Пережитое волнение объединило всех. Болтовня была такой беззаботной, что Кара и не заметила, как снова улыбается. Тень прошлого наконец отступила, дав место настоящему и тому счастью, что оно даровало. Наступила зима, снежная, морозная. От обилия белого слезились глаза. Сон, в который погрузился лес, приносил умиротворение и покой. Кара любила гулять по нему, забираться в самую глушь. Это вошло в привычку, и нарнийцы давно не обращали на бродящую по чаще королеву внимания. Наст тихо скрипел под ногами, подол платья стирал все следы. Кара не боялась холода и легко переносила его. В Теребинтии климат был куда жестче! Путь ее лежал на запад, в леса, что принадлежали Эдмунду, но случайно она пошла несколько северней. Объектом поисков была «водяная роза», чудесный цветок, который все стремились разыскать в священный Суэр-Гуин. Чем ярче его лепестки, тем жарче и пламенней будет истинная любовь его нашедшего. Пока нарнийцы бродили по лесам, ища его, королева точно знала, где он находится, но никогда не срывала и не одерживала победы в этом веселом состязании. Свою любовь она уже нашла и была вполне счастлива, пройдя через столько испытаний и сохранив ее. Сейчас, правда, интерес был чисто практический: «водяная роза» обладала немалой целительной силой, что травницу очень завлекало. Прислушиваясь к мирно спящей природе, к безмолвию, в которое погрузились звонкие ручьи, Кара зашла очень далеко. Увлеченная поисками, она и не заметила, как стихли голоса птиц, перескакивающих с ветки на ветку, исчезли дорожки следов, испещряющие снег. Часть леса, в которую забрела девушка, была пуста и заброшена, словно живые существа избегали заходить сюда. Деревья не откликались на немой вопрос Кары, подавленные могучей силой, что когда-то царила здесь. Королева и сама ощущала тень, лежащую на этих землях, гнетущую, древнюю. Невольно стало не по себе – что за проклятье окутало нарнийский лес? Ноги сами понесли Кару вперед, и вот из-за деревьев что-то тускло блеснуло. Так искажаются солнечные лучи, проходя сквозь лед. Кара замерла на кромке леса, пораженная представшим ей зрелищем. Сама того не ведая, она вышла к месту, что было окутано легендами и избегаемо нарнийцами. Замок Белой Колдуньи, точно живой, блестел и переливался в солнечных лучах. Острые ледяные шпили, гладкие стены – его словно не касалось время. Сколько лет прошло со смерти его хозяйки? Кара быстро подсчитала в уме. Почти четырнадцать. По нему и не скажешь… Однако, когда королева подошла ближе, стало ясно, что не так легко замок перенес годы запустения. Стены его были испещрены царапинами и порезами. На скользком полу виднелись темные пятна, где-то валялось и оружие. Оно вмерзло в лед, и поднять его не представлялось возможным. Ворота были выломаны кем-то очень сильным, но не очень умным, вестимо. Замок нес на себе следы былой битвы, точно шрамы на коже. Заброшенный, пустой, он тем не менее внушал невыразимый трепет и невольный страх перед его владелицей. Какой невероятной силой обладала Джадис, чтобы воздвигнуть цитадель, которую не берет ни солнце, ни время? Кара медленно прошла по двору, то и дело оглядываясь. Ей все казалось, что кто-то смотрит из-за угла, но нет. Везде было пусто. Шаги ее по ступеням лестницы, прежде бесшумные, разнеслись гулким эхом по всему дворцу. Резким движением королева толкнула ледяные двери – ей вдруг стало страшно, не примерзнут ли ладони. Те тяжело заскрипели и отворились, открыв путь в самое сердце цитадели Джадис. Никто, кроме нее, не смел восседать на резном троне, укрытом богатым белым мехом. Точнее, таким он был когда-то. Теперь он пожелтел, свалялся без должного ухода, являя собой поражение Колдуньи от рук легендарной четверки и Аслана, но оставался на своем месте, как и проклятый замок. Памятник свергнутой с престола силе, которая наслала на Нарнию долгую зиму и которая восседала на этом троне, надменно глядя на слуг сверху вниз… Вдруг раздался тихий скрежет. Кара вздрогнула всем телом. Зачарованная этим колдовским местом, она едва заметила легкую тень, откинутую кем-то на светящуюся стену. Или ей почудилось? - Эй! – позвала королева, ежась не только от холода. Здесь он проникал не в тело – в душу, убивая смелость и поселяя страх. Никто не ответил. Кара же все больше верила в то, что не одна здесь, в ледяном царстве Колдуньи. Она отошла от трона на пару шагов, заметив кованую погнутую дверь, заглянула туда… И с криком упала, сбитая с ног. На нее набросилось жуткое существо, обладающее невероятной силой. Оно прижало девушку к земле, так и норовя перекусить горло и оборвать трепещущую жизнь. Сзади, по периметру зала метнулась черная тень и исчезла в дверях. Последовать за ней мешала зловонная пасть, распахнувшаяся в опасной близости от лица королевы. Волк-оборотень, а это был именно он, жаждал крови незваной гостьи, и лишь вцепившиеся в свалявшуюся шерсть пальцы не давали ему вцепиться в тонкую шею. Кара взвыла не своим голосом: не для того она сюда пришла, чтоб беззвестно сгинуть, не для того пережила и горе, и радость! Сила ведьмы из Теребинтии была велика и жизнь волка впитала без остатка. Тот тяжелым кулем рухнул на королеву, которую затопила волна энергии, грозя унести с собой. Кара уже была знакома с этим чувством и взяла его под контроль, поднявшись на ноги и бросившись к выходу. Переполняющая душу мощь сделала ее необычайно чуткой к голосам разбуженных трав и кустов. Не было нужды смотреть на цепочку следов, уходящую в лес, - королева и так знала, куда умчалось мерзкое создание, и кинулась вдогонку. Тварь была быстра, Каре же мешало платье, однако сама Нарния пришла ей на выручку. Коряги убирались с дороги, кусты не цеплялись за одежду, снег не летел в глаза, ветер толкал в спину, помогая взбираться по склону. Впереди уже замаячил сгорбленная фигура, закутанная в рванье. В руках она что-то сжимала. В нос ударил отвратительный запах, от жуткого клекота руки сами зажали уши. Тварь исторгла из птичьего клюва проклятье и метнулась вниз со скалы. Кара бросилась следом, намереваясь настичь беглянку – это было чрезвычайно важно, она это чувствовала! – но что-то ее остановило. Ветка дерева оплела запястье и не пускало дальше, а жуткое существо все удалялось! Пока Кара высвободила кисть, шанс догнать и поймать был безнадежно упущен. Тварь скрылась из поля зрения на камнях, по которым королева уже не могла ее выследить. Издалека донесся чей-то встревоженный вой. Раздосадованная поражением, девушка вернулась в ледяной дворец. Теперь она была готова к нападению, но никто более не предпринял попытки атаковать ее. Замок Джадис был мертв, как и его создательница. Набравшись храбрости, Кара спустилась в темницы, откуда и кинулся на нее волк. В одной из камер кто-то жил, причем давно. Куча старого рванья, остатки еды – от вида окровавленных перьев нещадно замутило, и постамент. Каменный постамент, возведенный для чего-то крайне дорогого и хрупкого, о чем заботились… Чем дорожили настолько, что при угрозе обнаружения унесли прочь, не побоявшись напасть на королеву Нарнии и лишиться жизни. Кара дотронулась до постамента и отдернула руку. Камень обжег пальцы мертвенным холодом, которого не знали ни стены, ни нарнийская зима. Никакой мороз не смог бы охладить его до такой температуры. Одно объяснение – магия. Кара поспешила вернуться в Кэр-Параваль. Первыми она встретила Люси и Питера, им и рассказала обо всем, что с ней произошло. Те обменялись испуганными взглядами. Было решено немедленно отправиться туда и все осмотреть. Когда взору государя предстало логово в темницах замка, он заметно помрачнел, однако ничего не сказал. - Это была ведьма, - уверенно заявила Люси, выслушав подробное описание той твари. Кара распахнула глаза. Этих мерзопакостных созданий в Нарнии зовут ведьмами?! Королева почувствовала себя оскорбленной. Понятно теперь, почему местные с таким предубеждением отнеслись к ней. У них были на то веские причины. – Они часто якшаются с оборотнями. - Разве вы не истребили слуг Колдуньи давным-давно? – спросила Кара растерянно. Питер подцепил сапогом вмерзшую в пол косточку. - Остатки забились в вонючие дыры, которые даже нам неизвестны. Искоренить их полностью не представляется возможным. - Но почему тогда эти прятались здесь? Надеялись, что во второй раз мы сюда не нагрянем? Это хитро, но ненадежно, – заметила Люси, осматриваясь. – Хотя прятались они ловко, раз никто их не замечал. - У них была другая цель, - Питер не сводил глаз с постамента, излучающего смертельный холод. У государя явно были какие-то догадки, которыми он пока не поделился. Кара повела друзей по пути, которым ушла тварь. «Эту гонку ведьм запомнят надолго!» - замечала Люси, добавляя, что подруга – весьма грозная противница. Оборотень доказал это на собственном примере. Кара смущенно прятала глаза. В том, чтобы выпить чью-то силу досуха, она не видела ничего доблестного, потому и не пользовалась своим даром во вред. Лишь в исключительных случаях ее противники узнавали непогасимую жадность ведьмы, и то было последним, что они чувствовали. - Вот это место, - девушка показала рукой направление, в котором скрылась беглянка. – Я смогла бы ее поймать, но шагнуть дальше мне почему-то не дали. - Благодари Аслана, что лес тебя остановил, - произнесла Люси, заметно побледнев. – Это наша граница, а за ней лежат земли Эттинсмура, земли великанов. Кабы ты встретила одного из них на их территории… Ничто бы тебя не спасло. - Неужели они настолько сильны? – Кара поежилась. Ощущение того, что она дважды обманула смерть, крепло с каждой минутой. Не будь положение дел серьезным, Питер не был бы столь хмур и молчалив. Он явно о чем-то напряженно раздумывал. Ответить ей так никто и не удосужился. - Питер, - тихо окликнула брата Люси. Тот медленно обернулся, готовый выслушать. – Мы же… Мы ведь не нарушали границу, верно? Это сделала ведьма, которую мы и преследовали. - Вряд ли это удастся объяснить, - произнес Верховный король. – Ведьма родом из Нарнии, о нашей давней вражде никто и слышать не захочет. Особенно когда Теребинтия шепчет Эттинсмуру на ухо о наших коварных планах. Уж королю Освальду есть о чем рассказать. - Может, они не видели эту ведьму? Не заметили ее? – с надеждой предположила Люси. - Не думаю, - возразила Кара. – Стоило ей скрыться, как раздался звериный вой… - Значит, заметили. Не сомневался в этом, - Питер устремил тяжелый, обеспокоенный взгляд к горизонту. Там виднелись окутанные облаками снежные пики, пронзающие небеса. Люси посмотрела туда же, на таинственный и неизведанный север, и поежилась. Ей было очень не по себе, несмотря на всю храбрость и отвагу. - И что теперь? – спросила она, не отводя от далеких гор глаз. - Будем ждать новостей, - туманно сказал государь. Они вернулись в Кэр-Параваль, каждый думая о своем. Кара пыталась критично оценить, сумеет ли король Освальд склонить великанов к войне. Выводы напрашивались неутешительные – с его-то настойчивостью и подвешенным языком правду можно извратить до безобразия. Пара недель прошла без происшествий, хотя томительное ожидание висело в воздухе. Знающие об угрозе чувствовали ее прилипчивый, неприятный запах, чекочущий ноздри. Пока не было явных причин для волнения, но королева видела – братья готовятся к самому худшему, не привлекая к своим действиям большого внимания. Под руководством Ореиуса шла полная перегруппировка войск и перевод их ближе к северной границе с Эттинсмуром. Это старались делать тайно, чтобы и население не всполошить, и великанов не спровоцировать, ведь они до сих пор молчали. Кара то и дело ловила тревожный взгляд Арханны. Верховная королева поддерживала с Орландией крепкую связь с того момента, как Тельмар пленили Питера. Тогда она заручилась помощью короля Лума на случай, если придется воевать на западе. Дальновидный и решительный шаг – происхождение Арханны, бывшее темой споров и пересудов, неожиданно сыграло на руку нарнийцам. Возможно, враги тоже испугаются мощного союза двух держав и не станут развязывать конфликт? Надежды отчасти оправдались. Вместо того, чтобы напасть сразу, из далеких северных земель пришло письмо. Его принес поистине гигантский беркут, вспугнувший всех почтальонов на Птичьей башне. Он недружелюбно щурил желтые глаза и клацал когтями, пока Кара отвязывала послание, и издал грозный клекот, когда королева скрылась на лестнице. То было приглашение на переговоры, которые, как все надеялись, закончатся миром. Питер решил ехать лично – никого с собой не взял, даже вызвавшуюся Люси. Сьюзен и предлагать себя в попутчицы не стала. Заметно было, что великаны и вражда с ними ее очень пугают. Вряд ли королева сможет проявить достаточную твердость и принципиальность, желая достичь мира. Эдмунд спросил, нужна ли его помощь, но чисто для проформы. После недавних событий и давних проблем с Теребинтией путь на север был ему заказан. Все старались верить в лучшее, но сам факт того, что встреча назначена на границе и послы не приехали в Кэр-Параваль, особых надежд сведущие не питали. Так что Питер с родней прощался, не зная, скоро ли их увидит. Это Рождество столица справила без своего государя, не менее пышно и весело, как в прежние года, но с неизменной оглядкой на север и ожиданием новостей. Одна тысяча четырнадцатый год от создания Нарнии наступил в недобрый час. Суэр-Гуин также прошел в подвешенном состоянии. Жители не знали, к чему готовиться, к войне или же к миру. Множились слухи и ложные вести. Их тут же опровергали, ожидая посланий из официальных источников. Неопределенность выматывала всем нервы. Франческа так и наседала на Арханну, спрашивая об отце, а та отвечала пространно, боясь сглазить и навлечь на мужа беду. Повторять участь Кары ей совсем не хотелось. Посовещавшись со Сьюзен и Люси, она послала в Орландию гонца. Ее мучил вопрос, если судьба будет немилосердна и разразится война, поддержит ли их король Лум или же останется в стороне? Это было вполне вероятно, ибо никто не хочет ссориться с великанами. В качестве ответа владыка Орландии прислал принца Корина, дабы тот лично следил за развитием ситуации. Не было лучшей демонстрации крепкого союза, что объединял две страны, и Арханна надеялась, что великаны устрашатся и не рискнут воевать. Увы, ближе к весне пришли печальные вести. Переговоры, и так длившиеся долго, закончились ничем. Питеру не удалось договориться с соседями, бывшими на стороне Джадис и теперь подстрекаемыми Теребинтией. Давняя вражда достигла своего апогея, и север вскоре содрогнется от звона мечей и пения боевых рогов. Эта новость вызвала у Арханны судорожный вздох. Никогда она так не переживала за Питера и его жизнь! Кажется, совсем недавно он вернулся из плена Тельмар живым, хотя прошел почти год, и снова зов войны забрал его из родного дома, оторвал от семейного очага. Пусть судьба и в этот раз будет великодушна и позволит ему вернуться невредимым – хоть с победой, хоть с поражением, только целым! С первым Арханна его поздравит, со вторым поможет справиться. Нет в мире ничего, что они не могли бы одолеть вдвоем, только смерть этой силе неподвластна. - Наши войска перегруппированы загодя, - Эдмунд с самого утра был на ногах. Ореиус сопровождал Питера на переговорах, но и без бравого генерала в столице было достаточно одаренных военачальников. Орден Каменного стола стоял на страже Нарнии прежде, и его члены выполняли свой долг доблестно и с честью. Лорд Перидан, один из них, за годы службы получил самое глубокое доверие. Младший король прошел мимо собравшихся в гостиной и рухнул в кресло. Присевшая на подлокотник Кара ободряюще кивнула. – Боевые отряды уже там, остальные подтянутся в течение суток. - Может, мне послать весть отцу? – предложил Корин. Из мальчика он превратился в ладного и сильного юношу и рвался в бой со всем пылом, что только могло вместить его сердце. Увы, в войне он пока видел сплошные приключения и не осознавал толком, что за ней скрывается немало слез и крови. Принцу предстояло многому научиться, но уже сейчас его отвага и решительность заслуживали высокой похвалы. - Нет, не нужно, - отрывисто произнесла Арханна. Для этого ей потребовалось немало мужества и выдержки. Принимать такие решения надо, не руководствуясь личными мотивами, а трезво оценивая ситуацию. - Я согласна, - поддержала ее Люси. – Пока нет нужды в подкреплении, но мы очень благодарны, что Орландия готова оказать нам такую услугу. - Это не услуга, а лишь дружеский жест! – горячо возразил Корин. Сьюзен грустно улыбнулась. Увы, в мире политики все совсем иначе. Долги следует возвращать сторицей, и король Лум об этом прекрасно знал. Нарния за последнее десятилетие сделала мощный скачок в развитии. Ее помощь может стать бесценной – ради этого можно и рискнуть, подставляя себя под удар Эттинсмура. – Я и сам готов хоть сейчас отправиться в битву! - Это исключено, - перебил его Эдмунд. – Король Лум отправил тебя сюда в качестве посредника и под нашу ответственность. Юн ты еще, чтобы участвовать в сражениях. - Это несправедливо! – воскликнул принц. - Вам было десять, когда Вы бились с Белой Колдуньей, а мне уже четырнадцать. - Корин, - мягко оборвала его Сьюзен. Юноша насупился, но примолк. Эдмунд поморщился от головной боли, мучившей его с самого утра. Он вскочил еще до рассвета, ибо Кара о новостях от Питера сообщила ему в первую очередь. За целый день король ни разу не присел и теперь страдал от жестокой мигрени. Виски грозились взорваться, ибо размышления о великанах не прекращались и ныне. Эдмунду было невыносимо сидеть в Кэр-Паравале и ждать, когда конфликт разрешится в чью-то пользу. Он терпеть не мог торчать в стороне, но понимал: так будет лучше. Сейчас он нужнее дома, в столице, ибо война с Эттинсмуром не значит, что жизнь в Нарнии должна прекратиться. За ее спокойным и безопасным течением должно тщательно следить и оберегать жителей от внешних угроз. Потому, сколь ни звало сердце в бой, король тщательно выполнял свой долг. Кара, заметив его терзания, невесомо коснулась запястья. По руке до самой шеи словно прошла горячая волна, и боль немного отступила. Эдмунд благодарно кивнул – такое лечение ему нравилось гораздо больше гадких отваров и объявил семейный совет оконченным. Потянулись дни, полные тревожного ожидания. Их серость разбавляли вести с севера, подобные белым вспышкам. Победа – поражение. Снова череда побед – и новый проигрыш, стоивший немало жизней и отступления. Бои были сложными, кто же победит, неясно было до самого конца. Великанов не так много, но каждый из них стоит целой сотни обычных воинов! Питер был оповещен, что Орландия по его кличу пришлет подмогу, но пока справлялся и своими силами – это было единственным, что успокаивало Арханну. Франческа, видя, как мама вечерами незаметно утирает слезы над очередным письмом, забиралась к ней на колени и принималась рассказывать об отцовских подвигах, о которых от самой Арханны и услышала. Лукас, неуверенно держась на ногах, подбирался поближе и внимательно слушал. В окружении детей становилось чуточку спокойнее, и Арханна улыбалась – не только для того, чтобы приободрить их, но и оттого, что ее старания проходили не зря. Она не одна возносит молитвы Аслану, чтобы государя миновали беды и раны, с ней созвучны голоса тысячи нарнийцев и голоса ее собственных детей. Они считали строгую мать своей опорой и не догадывались, что сейчас сами той опорой и являются. Через пергамент Питер рассказывал обо всем удивительном, что встречал на севере, минуя плохое и упоминая только хорошее. Арханна словно видела радужные всполохи в ночном небе, настолько живыми были подобранные мужем слова. Он обещал скоро вернуться, а пока прислать то, что будет напоминать о нем. Арханна, читая об этом, только улыбалась. Не было для нее ценней подарка, чем возвращение Верховного короля. Письма были настолько личным, что их содержанием Арханна ни с кем не делилась. Разве что детям зачитывала отдельные абзацы. Послания Питера королева хранила у себя, словно частицу его самого, ибо пергамент отдавал родным теплом и спокойствием. Об обещании сюрприза она совсем позабыла и вспомнила, только когда очередное утро перевернулось вверх дном. В столице начался переполох – из леса на городские улочки хлынуло встревоженное зверье. Хищники летели рядом с травоядными, не уступая им в скорости и маневренности. С шевелящихся крон вспорхнули стайки птиц. Кара, услышав их взволнованный писк, вышла на балкон. - Великаны, великаны! – трещали неразумные лесные пичуги. Королева замерла, устремив взор на колышащиеся в такт могучим шагам изумрудные кроны. Осознание пришло на миг позже. Кара ахнула и кинулась на поиски… Кого? Эдмунд уехал рано утром и до сих пор не вернулся. Да какая разница, нужно поскорее сообщить о том, что великаны уже подошли к столице! Как так получилось, как Питер допустил подобное?! Первой на пути попалась Арханна. Перепуганные слуги, не способные ничего толком объяснить, успели ее встревожить. Рассказ подруги и вовсе напугал до смерти. Впрочем, Арханна среагировала куда четче и решительней. Попавшимся под руку слугам она велела срочно найти Люси, Каре поручила отыскать лорда Перидана, да поскорее! Следовало немедленно защитить мирных жителей и организовать оборону. Младшая королева наудачу встретилась по пути. Арханна схватила ее за локоть и начала уже говорить, как та ее перебила. - Подожди! Нет причин для паники, - воскликнула Люси убежденно и вывела подругу на крыльцо заднего двора. Та замерла на месте, уставившись на шестерку могучих великанов, подпирающих головами небесный свод. Двор мгновенно опустел, только лошади испуганно ржали в конюшнях. Гости были поистине огромны – одного хватит, чтобы посеять смуту и разрушить полдворца! Помимо страха в Арханне взыграла и ярость. В Кэр-Паравале находятся ее дети, и она не позволит причинить им вред! Она развернулась к Люси, не понимая, почему та так спокойна. Девушка рассмеялась. – Разве ты не видишь? Их сопровождают наши воины и Эдмунд в придачу! Значит, все в порядке. Арханна едва не рухнула от облегчения при виде младшего короля. И впрямь, недалеко спешивались всадники и ожидали кентавры. Они не подходили слишком близко, чтобы в тесноте великаны их случайно не раздавили, да и те стояли столбом, стараясь не двигаться. Один и так нечаянно задел ворота, и те смялись подобно мягкому тесту, а не кованому железу. Сьюзен наверняка расстроится. Сзади на королев налетел спешащий лорд Перидан. Арханна, отойдя от шока, кинулась возвращать приведенных в боеготовность воинов восвояси. Великаны могут обидеться на такой прием, хотя и не хотели нарнийцы их как-то оскорбить. Подоспевшая Сьюзен чуть побледнела при виде гигантов, неуверенно мнущихся во дворе. Ей все же удалось сохранить величественный и невозмутимый вид. Вместе с ней была и Кара. Ей уже сообщили, что тревога ложная, и она была несколько раздосадована. Весь дворец на ноги подняли – и причина тому немаленькая! Все жаждали объяснений, которые первой получила Люси. Она вовсю совещалась с Эдмундом и, закончив, направилась к великанам с сияющей улыбкой. - В чем дело? Нас не предупреждали о гостях, - Сьюзен была на редкость взволнована. - Меня предупредили рано утром, - кисло ответил младший король. – Питер их прислал сюда. - Он с ума сошел?! – ахнула золотая королева. Арханна не спешила с выводами и внимательно слушала продолжение. - Часть великанов не захотела с нами воевать. Некоторые остались на севере, помогать нашим войскам, а доказавших свою верность и нуждающихся в отдыхе Питер направил в Нарнию. Как только мне об этом доложили, я поспешил встречать… Дорогих гостей, чтобы избежать неловких ситуаций. - Это очень рискованно, - протянула Кара недовольно. – Впускать их на нашу территорию, когда идет война… - У Питера наверняка были причины, чтобы доверять им, - возразила твердо Арханна. - Или он в силу своей доверчивости видит в них слишком много хорошего, не замечая плохого, - вздохнула с сомнением Сьюзен. Лорд Перидан мудро подметил, что великаны мыслят гораздо проще людей и не умеют врать. Они честны в той же мере, в какой и могущественны. Государю Нарнии это хорошо известно, и без веских оснований он не стал бы рисковать. Все с этим согласились: кто радостно, кто скрепя сердце. Эдмунд стоял в стороне и вопрошал шепотом, один ли он в семье обладает критическим мышлением и не одобряет таких выходок? Сьюзен утешала его и уверяла, что полностью разделяет его точку зрения, как и Кара. Арханна считала иначе и приблизилась к Люси, которую не смущали габариты гостей. Она приветливо разговаривала с присевшим на корточки великанов, едва доставая ему до согнутого колена. Не было в мире существа, с которым Люси Отважной не удалось бы подружиться в первые пять минут. Великаны не были исключением и вовсю уже улыбались, обнажая щербатые желтые зубы. Это не слишком подкупало, но Арханна постаралась не быть предвзятой и поздоровалась. - Приветствуем Верховную королеву Нарнии, - голоса великанов были подобны грому. Уши от них закладывало знатно. – Ваш супруг – хороший человек. Он просил передать это. Гигант покопался за пазухой и бережно извлек на свет сумку, в его пальцах кажущуюся миниатюрной. Арханна поймала ее и уронила, настолько она оказалась тяжелой. Внутри было нечто очень массивное, завернутое в ткань. Только подоспевший кентавр сумел удержать его на весу. Люси ахнула, пораженная красотой самоцвета, внутри которого неведомый волшебник заточил северное сияние. Радужные переливы так и сверкали в темном кристалле. То был невероятной красоты камень, размером, правда, с голову взрослого льва. Ожерелье с ним хорошо бы смотрелось на великанше, но не на Арханне. Искренне поблагодарив гонцов за услугу, королева вернулась к остальным. Подарок был поистине королевским. Независимо от того, какой из сюрпризов Питер имел в виду, оба удались на славу. Пока все дивились размерам камня, Сьюзен подозвала слугу и велела, чтобы зодчие немедленно принялись за строительство дома для необычных гостей. - Из какого материала? Мрамор, дерево? Как Вы изволите? - Я изволю, чтобы закончили побыстрей! – язвительно ответила королева. Фавн заморгал. Такого рода заказов зодчие еще не получали. Сьюзен проворчала, что гостей непозволительно держать в лесу и что она еще задаст Питеру за то, что не предупреждает об их прибытии загодя. Как тут что подготовить?! На том и разошлись, но шум в Кэр-Паравале улегся еще нескоро. Молодое поколение, прознав о великанах, воодушевилось. Франческа все рвалась их увидеть, на что получила строгий запрет матери и надулась. Ничего, она обязательно с ними подружится! Лукасу такие приключения были не по душе. Его занимал блестящий камень не меньше его самого, который принц гладил и обнюхивал со всех сторон. Уломать Арханну так и не удалось, что стало для девочки большим разочарованием. Франческа переключилась на Люси, в которой души не чаяла. Та была не такой строгой и согласилась. На Арханну насели уже две авантюристки, противостоять которым было невозможно. Под бдительным присмотром тети Франческа важно пожала палец умиляющемуся великану, после чего разгуливала по Кэр-Паравалю, едва не лопаясь от гордости. Местные ребятишки ходили за ней толпой, завистливо вздыхая, но не смея набраться такой отваги и подойти к отдыхающим в тени гигантам. Те, на радость нарнийцев, оказались добрыми малыми и не доставляли проблем. Эдмунд только и делал, что вздыхал. Он еще долго отходил от шока, в котором пребывал, мчась навстречу нежданным гостям. Что бы о нем подумали, кабы мимо его разведки и полиции прошли шесть великанов? Да что сам король о себе бы думал после такого фиаско?! Кара долго успокаивала супруга, и постепенно встрепенувшийся Кэр-Параваль успокоился, вернулся к прежнему укладу жизни. Он претерпел малые изменения в связи с войной на севере. Если раньше Кара забирала утреннюю почту одна, то теперь Эдмунд ее сопровождал. Он решил, что лучше поднимется до рассвета, чем будет спать, пока принимаются судьбоносные решения. Король и королева неспешно поднимались по винтовой лестнице Птичьей башни. Более крутые ступени не покрывал толстый слой пыли, по углам не висела паутина. На площадке не хрустел под ногами засохший помет. Каре вконец надоело марать платье каждое утро. Загадочный антураж – это хорошо, но разве чистота не лучше? По ее распоряжению башню выдраили и привели в порядок. Эдмунд по этому поводу постоянно ворчал, но беззлобно, ради самого процесса. Возмущаться отсутствию грязи было глупо, однако король был жутким собственником и просто не мог промолчать. Его бухтение Кара слушала со скрытой нежностью. То, что в юности раздражало, теперь не вызывало злости. Правильно говорят, что с годами становишься мудрее. Эдмунд обогнал супругу и принялся возиться с люком на площадку. Он был тяжелым, да и замок вечно заедал. По ходу дела они болтали о мелочах, о том, скоро ли вернется Питер и как отвадить Франческу сбегать к великанам. Ровное течение очередного утра нарушил клекот хищной птицы, что в Нарнии не водилась. Ветер ерошил ее перья цвета песка жарких пустынь. Чужестранный гонец сжимал в лапах свиток, скрепленный печатью с птицеподобной Таш. Это было приглашение в Ташбаан, да от кого – от самого царевича Рабадаша! Именно его подпись стояла в конце официального документа. - Надо же, - приподняла бровь Кара. – Царевич и соизволил лично начертать эти строки. Обычно этим занимается писарь, разве нет? - Ради Сьюзен он потрудится, - хмуро ответил Эдмунд, перечитывая послание. – Сейчас только возни с Тархистаном не хватало да сватовства Рабадаша! - Думаешь, об этом пойдет речь? Это ведь просто приглашение в гости. - Всем известна страсть Рабадаша к моей сестре… - вздохнул младший король, сворачивая свиток. – Боюсь, разговора этого не избежать. Как же невовремя! По опыту знаю, такие дела хлопотны. - Может, в этот раз все выйдет проще, чем с Арханной? – предположила Кара без особой веры в собственные слова. Взгляд короля убедил ее в разумности всех сомнений. История отношений с Тархистаном была куда запутанней, чем с Орландией. Проблем тут не оберешься. Как бы то ни было, Сьюзен отдали и письмо, и право решать. Было бы несправедливо выносить вердикт кому-либо другому, с этим никто спорить не стал. Королева попросила на раздумья сутки. Ее терзали сомнения, которыми она ни с кем бы не поделилась. С одной стороны, не хотелось бы покидать Нарнию в неспокойное время. Если Сьюзен поедет, то родина лишится поддержки и Эдмунда. Младший король сразу уточнил, что одну сестру никуда не отпустит, чему та была втайне рада. Она редко покидала Кэр-Параваль и в море уходила лишь пару раз. Дальше Гальмы и Орландии Сьюзен никогда не плавала. Водная гладь, бездонные глубины ее несколько пугали и внушали неуверенность. Оставить Нарнию на Люси, Кару и Арханну? Справятся ли они? Невольно вспоминались все перепитии, пройденные в отношениях с Тархистаном. Те, как только спохватились о могуществе соседей, пытались взять над ними верх. Чего стоят интриги на турнире в Орландии и подстрекательство Тельмар! Последнее сошло им с рук только потому, что правители были измотаны опасным приключением и жаждали мира и отдыха, а не очередных разборок. Кто знает, что они задумали в этот раз?.. Если рассуждать логически, ответ был ясен: не стоит никуда ехать. Нужно ответить отказом, и все. Однако помимо разума Сьюзен обладала еще и сердцем, что жаждало любви. Счастливый пример Арханны вызывал горькую зависть, непростой путь Кары не пугал. Сьюзен тосковала, чувствуя, что молодость безвозвратно уходит. То чувство, о котором она так грезила ночами, не вспыхнуло в душе. Сердце не пустилось вскачь, сколько кандидатов на ее руку не представало перед ней. Из всех уголков мира в Кэр-Параваль присылали сватов – и только от Рабадаша не было вестей. Сьюзен невольно замечала это и спрашивала себя: неужели та страсть, которой воспылал к ней южанин, со временем погасла? Это задевало женское самолюбие, ведь с его стороны королева невольно и ждала первого предложения. С их последней встречи на свадьбе Эдмунда прошло немало лет, и вот оно, письмо в ее руках! Может, это оно и есть? То самое? Сьюзен не знала. Она давно не видела Рабадаша, но знала его лучше, чем других безнадежно влюбленных женихов. Возможно, эта долгая разлука и заставит вспыхнуть тусклые угольки, в которые прекрасная королева Нарнии уже перестала верить? Если сейчас она не рискнет и откажется от того, чего ждала всю жизнь, то как будет потом жить? Пока сестра раздумывала, Эдмунд отправил в Ташбаан срочного гонца. Засланный в сердце столицы шпион должен знать, замышляют ли южане очередную подлость. Также был отправлен ястреб и в Орландию. Принц Корин жаждал отправиться вместе с нарнийской делегацией, если Сьюзен все же согласится. Хорошо бы оставить его в Нарнии посредником между Питером и Лумом, как и задумывалось. Ни Эдмунд, ни Люси не считали себя вправе распоряжаться наследником Орландии и спросили мнения Лума. Осталось дождаться ответа, ибо свой Сьюзен дала в указанный срок. Она решила принять приглашение и отправиться в знойный Тархистан. - Ты уверен? – ответное послание для Рабадаша жгло Каре ладони. Ей совсем не хотелось его отправлять, ибо это значило скорый отъезд Эдмунда. Любую разлуку с ним королева переносила тяжело и потому поднималась по парадной лестнице очень медленно, оттягивая точку невозврата. - Нет, - изрек младший король. – Это приглашение пришло в недобрый для Нарнии час. Хотя мои доверенные говорят, что причин для волнения нет, мне не нравится эта затея. - Но ты едешь, потому что Сьюзен едет, - негромко продолжила Кара. Эдмунд кивнул. - Раз она согласилась, значит, рассматривает возможность выйти за Рабадаша. Это последнее, о чем я в этой жизни мечтал, однако сейчас то может сыграть нам на руку. Союз с Тархистаном будет не меньшим подспорьем, чем союз с Орландией. - Нехорошо так говорить, - поддела его королева. Король притворно обиделся, даже остановился. - Я пытаюсь извлечь из грядущего родства с Рабадашем хоть какую-то выгоду! - Выгода не стоит рисков. Жаль, что леди Сьюзен этого не понимает. Она не хочет остаться одна на старости лет, и не в любви тут дело, - вскользь сказала Кара. Эдмунд хмуро посмотрел на поднимающуюся супругу и повторил ее слова: - Нехорошо так говорить. - Но это же правда! – Кара пожала плечами, останавливаясь на несколько ступеней выше мужа. На улице внезапно выглянуло солнце. Его лучи проникли сквозь витражные стекла и ослепили короля. Заслезившиеся глаза не могли разглядеть ничего, кроме ее тонкого, хрупкого силуэта, окутанного разноцветным сиянием. Эта неясная картина почему-то врезалась в память, вызвала смутную тревогу, которую Эдмунд списал на помутившееся зрение. Пока он тер глаза, рискуя навернуться с лестницы, солнце вновь скрылось за облаками. Кара поспешила на помощь. Ее угрозы напоить короля целительным отваром возымели действие лучшее, чем все лекарства мира. Он был готов восстать из мертвых, только б не пить эту гадость. Птицу с ответом Кара едва выпустила из рук. Пальцы никак не хотели разжаться и дать пернатому гонцу свободу. Скрепя сердце королева сделала это и смирилась с тем, что Эдмунд снова покинет ее. Покинет, чтобы позже вернуться. С того же момента начались сборы в Тархистан. К ним подошли максимально серьезно. Кроме себя младший король избрал в спутники Сьюзен мистера Тумнуса. Первый министр Нарнии своей мудростью мог выручить их из возможной беды. Также велели собираться и лорду Перидану. Его решительность и отвага также может пригодиться. Как только пришел ответ от Лума, Корину сообщили, что он остается в Кэр-Паравале, ибо еще слишком юн и импульсивен. Принц едва не взвыл от такой несправедливости, упрашивал и угрожал побегом. Лишь когда ему сказали, что то была шутка, он убедился в своей поспешности и изрядно присмирел. Долго его послушание длиться не могло. На причале нарнийцев встретил никто иной, как Онур. Загорелый молодой мужчина встретил младшего короля крепкими объятьями. - Сколько лет, сколько зим! – восклицал Эдмунд, радуясь старому другу и соратнику. – Ты не иначе чем капитан теперь? - Король Питер и королева Люси оказали мне такую честь, - ответил Онур с почтительным поклоном. Сьюзен рассеянно кивнула ему и тут же отвернулась, не замечая, как бывалый моряк покрывается легким румянцем. Отважный борец со стихией, прошедший немало бурь, рядом с прекрасной правительницей он чувствовал себя застенчивым мальчишкой, каким впервые очутился в белокаменном замке на прибрежных скалах. Увы, королева не обращала на него внимания, прощаясь с сестрой и принимая пожелания удачи. Нарнийская делегация направилась в Ташбаан.