Golden Age

- Ваше Величество, не желаете чего-нибудь? – сочувственно спросил мистер Тумнус. Он всюду сопровождал нарнийскую королеву. Ни жара, ни зной не были ему преградой, хотя столь резкие перемены климата старый фавн переносил тяжело. То и дело он промокал лоб носовым платочком и отдувался. Сьюзен отрицательно покачала головой. Жара тоже давалась ей непросто. В нагретом нещадным солнцем воздухе витал аромат множества благовоний, для тархистанцев незаметный. У нарнийцев от него путались мысли, ведь они привыкли к свежим прозрачным ветрам. Местная удушливая неподвижность угнетала. Негромко звучала музыка, прежде необычная и удивительная, теперь режущая королеве слух. Когда настроение плохое, все воспринимается в штыки. Терпение королевы было на исходе. Ей как никогда раньше захотелось глотнуть свежего воздуха и вырваться из этого теплого, чуждого ей мира. Рабыни, танцами услаждающие взоры вельмож, расступились, пропуская ее. Сьюзен надменно выпрямилась. В Нарнии не было подобных развлечений. Познакомившись с ними ближе, королева ничуть об этом не жалела. Ей не требовалось полупрозрачных одеяний, чтобы пленять своей красой. Этим чужестранка и выделялась из толпы, а стать и гордая осанка и вовсе демонстрировали, что никому с ней не сравниться. Наверное, потому Рабадаш и проследил за почетной гостьей пристальным взглядом черных глаз. По правилам следовало кивнуть, в благодарность за роскошную трапезу. Сьюзен не стала этого делать. В покоях, отведенным нарнийцам, дышалось не в пример легче. Тишина ласкала слух, от тяжелых благовоний не першило в горле. Королева распорядилась хотя бы здесь создать условия, приближенные к нарнийским, ибо нигде более в Ташбаане не могла она отдохнуть. В кои-то веки рядом никого не было, кроме мистера Тумнуса. Сьюзен попросила оставить ее одну и вышла на веранду. Сухой ветер родом из пустынь обжег блестящие глаза, палящие солнечные лучи заискрились на слезах, что дрожали на длинных ресницах. Только наедине с собой Сьюзен могла выпустить мучившие ее боль и разочарование наружу. Мир, в котором она оказалась, был ей чужд. Нарния вошла в кровь и плоть, став со своей правительницей единым целым. Тем труднее было принять чужой уклад и традиции, кои гостям практически навязывали. Когда в Кэр-Параваль приезжали иностранные гости, Сьюзен всегда старалась учесть их привычки. Никто из тархистанцев не собирался этого делать и быть столь же тактичным и внимательным. Ей словно говорили: в Тархистане придется жить по тархистанским правилам! Послаблений не давали. Сьюзен это оскорбляло: кто она? Безродная служанка или же королева могущественной державы? К ее пристрастиям должно выказывать хотя бы уважение. Нарисованные фантазией картины не имели ничего общего с реальностью. Конечно, было глупо надеяться, что две противоположные культуры будут существовать мирно и дружно. Сьюзен была убеждена, что в любом случае можно договориться и решить вопрос компромиссом. Получилось же с Тельмар! Здесь ее уверенность в том начала колебаться, ибо желания одной стороны недостаточно. Тархистанцы чрезвычайно гордились своими традициями и поступаться ими даже в мелочах не желали. Этим отличался и Рабадаш, на родине растеряв всю галатность и изысканность. Он более не искал повода услужить Сьюзен, заслужить ее расположение, будто оно уже было у него в наличии. Царевич, как и все его подданные, четко демонстрировал: они живут по своим законам и считаться с ней не будут. Не щадили ни чувств, ни гордости! Небольшие праздники, которые регулярно закатывали во дворце, били по женскому самолюбию Сьюзен. Понятно, что для тархистанцев танцующие рабыни – обыкновенное явление, развлечение! Как можно смотреть на них в присутствии практически невесты? Это казалось диким, но разве кто-то обращал на то внимание? Нет, и это жутко обижало. Рабадаш смотрел на гостью так, словно считал уже своей женой. Будто был уверен, что она никуда не денется! Это дико злило. Хрустальные замки, которые королева успела выстроить, за прошедшие недели обратились в кучу острых осколков. Сьюзен надеялась найти в Ташбаане любовь, что вспыхнет жарким факелом, и жестоко обманулась. Все ее ожидания не оправдались. И несмотря на это, внутри еще сидел страх, подпитываемый тоской. Возможно, не стоит так быстро отказываться от предложения? Это шанс завести наконец семью и быть любимой – то, о чем Сьюзен давно мечтала. Рабадаш ее точно любит, до беспамятства, до безумия. И что, что его страсть произрастает из желания одолеть, подчинить. Знойный воинственный Тархистан и спокойная, уравновешенная Нарния. Пылкий Рабадаш и холодная Сьюзен. Какая разница, если он ее любит, и это главное? К тому, что сама она любовь так и не познала, королева привыкнет. Смирится, как и с чужой культурой… Стоило тщательно поразмыслить, ибо гордость и застарелая тоска тянули молодую женщину в разные стороны. - О Аслан! Едва вырвался, - голос младшего брата заставил ее встрепенуться. Сьюзен поспешно вытерла слезы и влажные щеки. – Такое ощущение, что эти танцовщицы не понимают человеческого языка! Я говорю им, что я женат и занят, а они все лезут и лезут. Хорошо, что Кара того не видела! - Сказали бы по-звериному, - усмехнулся добро мистер Тумнус. - Фалко они тоже не поняли, - вздохнул сокрушенно Эдмунд. За ним спешил Корин, которому в силу юности рабыни пришлись как раз по вкусу. Сьюзен нацепила на лицо приветливую улыбку. В присутствии принца Орландии рисково было показывать свою печаль. За подругу детства мальчик был готов разорвать обидчиков на куски, что Тисроку точно не понравится. – Сьюзен! Ты так быстро ушла, что мне пришлось продираться сквозь этих стервятниц в одиночку. Более не бросай меня. - Хорошо, братец, - усмехнулась королева, усаживаясь на диван и разглаживая подол легкого платья. Тонкая ткань так и струилась между пальцев. – Не брошу. - Нас пригласили на охоту завтра утром. Говорят, тут есть чудесный оазис неподалеку, - проговорил Эдмунд, буквально падая рядом и взлохмачивая влажные от пота волосы. – И там водятся птицы, чей окрас и вкус просто невероятны! - Тебе лишь бы поесть, - фыркнула Сьюзен. Младший брат сделал вид, что обиделся. - Я лишь пересказываю то, что слышал. - Вот и завтра то же самое сделаешь, - в тон ответила королева. Корин громко ахнул. - Как? Вы с нами не поедете? Ваша меткость и зоркий глаз придутся очень кстати и поразят тархистанцев в самое сердце. - Я не приемлю убийства даже неразумной дичи, - поджав губы, сказала Сьюзен. Ей, на штурме крепости Тельмар поразившей немало людей, было достаточно пролитой крови. С той поры королева стала необычайно чувствительна и практически не брала в руки оружие. Корин хотел было начать ее уговаривать, но Эдмунд остановил его взмахом ладони. Принц насупился – как же Сьюзен пропустит такое веселье? – и примолк. - Значит, придется нам принять удар на себя, - протянул младший король. – И я очень надеюсь, что принц Корин соизволит более не вляпываться в неприятности. - Я тогда не вляпывался, - возразил обиженно Корин. В его понимании приключения, коих в Тархистане уйма, к неприятностям не приравнивались. Эдмунд приподнял бровь. Его не вдохновляла перспектива объясняться перед Лумом, как его драгоценный наследник умудрился утонуть, прыгая с причала на спор. Сьюзен так и не переменила своего решения. На охоту нарнийцы отправились без нее. Наблюдая с веранды, как друзья идут по двору дворца, королева тихо вздыхала. Когда те скрылись из виду, она вернулась обратно в покои. Ей было о чем поразмыслить. Эдмунд не особо любил Тархистан. Холод он не привечал с юных лет и предпочитал тепло, но это выходило за все рамки! Когда еще и пыльно, и песок летит в глаза, и солнце печет, вообще жить невозможно. Еще немного, и корона начнет плавиться, капли металла – стекать по вискам. Сразу начинаешь тосковать по прохладе нарнийских лесов и ласковым золотым лучам, что обогреют, а не обожгут. До оазиса, как говорили проводники, рукой подать, так что решили обойтись без лошадей и, Аслан упаси, паланкина! По местным обычаям богатые вельможи могли не утруждать себя ходьбой и не пачкать ноги о землю, которой касаются грязные рабы. Эдмунду это совсем не нравилось, и про себя он поклялся, что никто и ничто его в переноску не затащит. Он будет драться насмерть, но пойдет на своих двоих! Благо, никто и не пытался. Южане действовали на нервы совсем другими способами. Когда процессия покинула дворец, то попала в толпу, которую воины принялись тотчас раздвигать. Дабы добраться до ворот и покинуть Ташбаан, нужно было пройти через всю базарную площадь. Рабадаш нашел отличное место, чтобы насесть на уши. Эдмунду показалось, что его взяли в откровенную осаду, с таким упорством царевич добивался ответа на интересующий его вопрос. По-южному витиевато звучали его слова, однако смысл был прост до безобразия: вы гостите уже три недели и молчите – так что насчет брачного союза? - Сам понимаешь, - младший король повел в воздухе рукой и усмехнулся. – Женщины – странный народ. Вечно сомневаются, размышляют. - Но мы-то с тобой не женщины, - довольно высокомерно произнес Рабадаш. – И можем обойтись без этих неясностей. - Да, вы народ деловой. Практичный и решительный, - очень хотелось добавить про изворотливость и бесчестность, но Эдмунд промолчал. Вряд ли будет уместно делать такие заявления в центре Ташбаана. – Помнится, лорд Доган отличался всеми этими качествами. - Он метил на освободившееся место великого визиря, - ответил коротко Рабадаш. – Ему не повезло. - Печально. Он был чрезвычайно умным человеком. - Ума и тебе не занимать, - нахмурился царевич. – Так что насчет?.. - О, ты мне льстишь, - протянул Эдмунд. Очень уж усердно загоняли его в угол и вынуждали говорить на тему, коей он хотел бы избежать. С другой стороны, три недели их не доставали вопросами – имеют право поинтересоваться! Но не прижимать и силком выуживать ответы, так благовоспитанные люди не поступают. – Однако его достаточно, чтобы не брать на себя роль Сьюзен. Только ей положено решать. Младший король обворожительно улыбнулся. Рабадаш прищурился. Ловкость, с которой нарниец уходил от прямого ответа, ему совсем не нравилась. У Эдмунда были веские причины так вилять хвостом. Нахальство тархистанцев, их непоколебимая уверенность подсказывали: если прозвучит отказ, делегации не поздоровится. В том, что он рано или поздно последует, король не сомневался. Будь Сьюзен согласна – давно бы объявила об этом. Тянуть три недели – даже для нее слишком. - Она может колебаться целую вечность. Ты наверняка знаешь, чем все закончится. - Никому не дано постичь непостоянную натуру женщины, даже мне, - вздохнул Эдмунд. Отвлекшись, он и не заметил, как принц Корин отстал от отряда. – Сегодня она скажет «нет», завтра – «да»… - А что в итоге? – в голосе царевича прозвучала едва сдерживаемая ярость. Король сообразил, что еще один финт – и стычки не миновать. С учетом того, сколько вокруг верных Тисроку тархистанцев, победы нарнийцам явно не видать. - Не берусь судить точно, но у тебя немного шансов, - неохотно ответил Эдмунд. Рабадаша это очень рассердило. Черные глаза гневно сверкнули, брови сошлись на переносице. Он глубоко вздохнул и процедил слово за словом: - Женская натура переменчива и восприимчива к мудрым советам. Ты ведь разумный человек, Эдмунд. Тебя Сьюзен послушает. Подумай как следует, прежде чем дать окончательный ответ. Вас ведь с нетерпением ждут дома родные. Тебя ждет твоя жена… - Это что, угроза? – холодно осведомился Эдмунд, сжимая кулаки. Лорд Перидан незаметно подошел ближе. Рабадаш широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. - Что ты, нет! Это констатация факта. Или леди Кара более не ждет тебя? Еще бы, ее уже постигло большое разочарование. Будет неприятно пережить такое еще раз. Прежде чем нарниец успел что-либо ответить, царевич выпрямился и ускорил шаг. Теперь он поравнялся с соотечественниками и не обращал на гостей никакого внимания. Эдмунд заскрипел зубами. Да эта тварь посмела угрожать расправой, если услышит отказ! Лично ему, королю Нарнии, дерзнула угрожать, да еще как! Никто не может насмехаться над его женой и горем, что их постигло. Будь у Эдмунда такая сила, он испепелил бы Рабадаша одним взглядом. На деле же коротко кивнул Перидану, показывая, что держит себя в руках, и пошел дальше. Мысли о том, в каком бедственном положении они оказались, не выходили у короля из головы. Тархистан не зря затеял эту смуту, когда Нарния находится в разгаре войны с Эттинсмуром. На север стянуты все силы, и юг существенно ослаблен. Видимо, Тисрок надеется выторговать у соседей все, что пожелает, запугивая внезапной атакой. Они полагают, что нарнийцы согласятся на все, что угодно, только бы не воевать на два фронта! Очень хитро и бессовестно со стороны Рабадаша воспользоваться этим, чтобы заполучить неприступную Сьюзен. Долго он выжидал удобного момента, теша себя тем, что королева никому из воздыхателей не отвечает взаимностью. Рабадаш уже возомнил себя победителем… И для того есть все основания. Эдмунд заметно помрачнел. Даже дивный оазис, которым нарнийцы восторгались, его не развлек. Если они не отступятся и будут стоять на своем, никто не сможет прибыть им на выручку. Питер очень далеко, Нарния ослаблена. Пока до Кэр-Параваля дойдут вести, всех членов делегации перебьют, а Сьюзен… Было страшно даже подумать о том, что будет со Сьюзен. Не нужно было сюда ехать! Зачем они только сунулись в чертов Тархистан?! Лорд Перидан осторожно дотронулся до плеча задумавшегося короля. Тот едва не выплеснул злость на воина, но вовремя сдержался. - В чем дело? – сердито поинтересовался Эдмунд. - Корин, - коротко ответил лорд. Сердце короля замерло. Что Корин? Умудрился утопнуть в оазисе? Его засосало в зыбучие пески, коими пугали гостей пустыни? Что еще успела натворить надежда всея Орландии? – Он пропал. - Как пропал? Куда пропал? – воскликнул Эдмунд, вскакивая на ноги. И так не оберешься проблем, так еще и эта напасть! Лорд Перидан беспомощно развел руками. Он и сам не видел, в какой момент исчез принц. Обыскали весь оазис. Ни следа Корина. Чтобы не сеять панику, отправили записку Сьюзен – вдруг мальчик вернулся во дворец? Королева ответила, что не видела его с момента отбытия отряда. Клочок пергамента был щедро полит слезами. Эдмунд, представляя, как будет объясняться с Лумом, был готов добавить порцию своих. Было решено возвращаться обратно, да и солнце уже поднялось. В такие часы лучше не бродить по пустыне, чтобы не напекло голову. Лорд Перидан то и дело косился на короля, который явно был не в духе. В такие моменты спокойный Эдмунд мог резким словом ужалить в самое больное место и ни капли об этом не пожалеть. Пока они не отыщут причину беспокойства, нареченную Корином, эта гроза не минует. Перидану совсем не хотелось испытывать на себе силу королевского гнева. Он рьяно и пристально высматривал в толпе смуглых тархистанцев светленького мальчишку, заодно думая, удастся ли убедить Тисрока в необходимости масштабных поисков. Если на него насядет вся нарнийская делегация, он может и дать добро, человек разумный, хотя и бесчестный. Будь это не так, не вырос бы у него жестокий и бессовестный сын. - Ваше Высочество, вот Вы где! – пока Перидан думал, Эдмунд ловко выхватил из толпы пацаненка, случайно вытесненного в первый ряд. В нем воин с радостью признал Корина. Плохи его дела. Принц вырос на глазах у нарнийских правителей, потому те обращались к нему ласково, по имени, опуская титул. Церемониальное обращение значило, что король находится в крайней степени раздражения и досады. Неудивительно, что на лице Корина было написано желание смыться как можно дальше отсюда! Король не дал ему этого сделать, взяв под руку. Перидан, тихо вздохнув, встал по другую сторону, искренне сочувствуя мальчишке. И так весь грязный, одежду свою сменил на какие-то лохмотья, так еще и по голове сейчас получит за похождения! На взгляд лорда, ничего трагичного не произошло. Пропажа нашлась, ибо детям везет, особенно в приключениях. Эдмунд, подчеркнуто вежливо распекая мальчишку и взывая к его совести, явно забыл, что сам в четырнадцать творил вещи и похлеще. Разбивался на корабле, участвовал в турнире - список можно продолжать бесконечно! Разве Корин так уж плох? Если возмущение короля было заметно даже слепому, то Сьюзен Великодушная совсем не сердилась. Облегчение ее было не передать словами. Сердцем женщина обладала добрым, полностью оправдывая свое звание. Перидан искренне не понимал, что она делает в Ташбаане, среди черствых и эгоистичных южан. Он изредка замечал в ее глазах слезы. За одну воин жаждал расправиться с обидчиками королевы или хотя бы увезти ее отсюда. Хорошо, что сейчас то были слезы облегчения. - Ах, Корин, Корин! Как ты мог? Что бы я сказала королю Луму? – восклицала Сьюзен. – Мы ведь такие друзья с тобой! А так бы Орландия и Нарния неизбежно поссорились. Где ты был? - Н-н-не знаю… - проблеял неуверенно принц. Он вел себя как-то странно, от вошедшего мистера Тумнуса чуть не отпрыгнул, будто впервые его видел. Это списали на легкий солнечный удар. Корина уложили на диван, дали ледяного шербета и перестали ругать, чему тот был несказанно рад. Эдмунд пару раз грозно косился на него, но какой с больного спрос? Разговор зашел совсем о другом. - Мы гостим уже три недели. Что ты решила, Сьюзен? – осторожно поинтересовался младший король. – Ты выйдешь за своего темнолицего царевича? - Нет, - последовал тихий ответ. Королева много думала на этот счет и была уверена в сделанном выборе. – Ни за какие сокровища Ташбаана. - Я бы разочаровался, реши ты иначе, - произнес облегченно Эдмунд. Перидан выдохнул вместе с ним. – Не понимаю, что ты в нем вообще нашла. - Прости, Эдмунд, я… Я была такая глупая, - в этих словах скрывалось куда больше, чем казалось на первый взгляд. Сьюзен просила прощения за глупые надежды, за фантазии о большой любви, что толкнули их на чужбину. Желая себя оправдать, королева начала объяснять, что в Нарнии Рабадаш был совсем другим. Галантным, обходительным, чутким, а здесь предстал настоящим. Эдмунд согласился с этим: он давно знал, что Рабадаш жестокий распутный гордец, только сестру не хотел лишний раз огорчать. – Прошу, уедем отсюда сегодня же! - Кабы это было так просто, - вздохнул король. По его просьбе лорд Перидан проверил, нет ли лишних ушей в округе, и встал у дверей. Пока он здесь, никто не помешает беседе и не подслушает ее. Эдмунд поделился со всеми опасениями, и Перидан был с ним полностью согласен. Их не выпустят из Тархистана, стоит Сьюзен заявить о своем выборе. Одно короткое «нет», и все они покойники, а королева – жена Рабадаша, если не раба. Даже его, короля, не пощадят, ибо сестру он отдаст только через свой труп. Сьюзен расплакалась. Она никак не могла поверить, что ее пустые мечты обернулись такой бедой. Благо, что мистер Тумнус подсказал, как следует поступить. Он предложил устроить на нарнийском корабле большой пир. Никто не заподозрит, что подготовка ведется не к гулянию, а к скорому отплытию. - А если не получится? – спросил хмуро Перидан. – Я не сомневаюсь в Вашей мудрости, Тумнус, однако мыслите Вы в традициях старой Нарнии. С реальностью они связаны слабо. Если нам помешают отплыть? Есть ли план отступления? - Нет, - младший король скрестил на груди руки. Серебряная корона поблескивала в свете факелов. – Тогда у нас не будет иного выхода, чем драться. Насмерть, ибо, уверен, никто из нас не желает видеть, как Сьюзен насильно выдают замуж. - Ваше Величество, Вас не станут убивать, - тихо сказал Перидан, когда король собирался к Рабадашу. К горлу подступил комок, с которым бывалый боец едва справился. – Ваша смерть положит начало кровавой войне, ибо король Питер… - Я свободен не больше, чем мои воины, Перидан, - просто ответил Эдмунд. – И сестру мою царевич получит, лишь переступив через мой труп. Спокойствие, с которым были сказаны эти слова, поразили лорда до глубины души. Хотя и был он знаком с младшим королем не первый год, он не переставал восхищаться мужеством, с которым тот ради исполнения долга отрекался от личных амбиций и стремлений. Даже государь, и тот бы сделал подобный выбор с большим трудом – в результате Перидан не сомневался. Ради того, чтобы служить Эдмунду Справедливому, стоило и терпеть его тяжелый нрав, и идти навстречу смерти, не отводя в сторону глаз. Перидан низко поклонился. Король улыбнулся и отправился к Рабадашу, дабы оповестить его о празднике. Нарниец не забыл намекнуть, что Сьюзен там и даст окончательный ответ. За обсуждением деталей побега все успели проголодаться. Мистер Тумнус, так вовремя блеснувший мудростью, отнес Корину поесть и вернулся. Беседа длилась до глубокой ночи, и нарнийцы, утомившись, легли спать. Предстояло немало работы и приятнейшего общения с Рабадашем. Эдмунду заготовленная авантюра грела сердце. Очень уж хотелось отплатить царевичу за его угрозы, не уронив при этом собственной чести! Для этого нужно было набраться сил, чего королю сделать не дали. Его, да и остальных, разбудил испуганный женский крик. Эдмунд вскочил, схватил спросонья меч и бросился на помощь. Что, воевать, с кем? Выяснилось, что Сьюзен встала пораньше, дабы проведать Корина. Он ее и напугал, ибо за ночь умудрился обзавестись парой ярких синяков и бесчисленным множеством ссадин. И еще потерял зуб. Может, стоит поискать его в комнате и вернуть владельцу? Эдмунд не знал, что и сказать. Если в безопасной комнате принц нашел, где так расшибиться, то неудивительно, что в огромном мире он постоянно куда-то влипал. - Что с тобой? – пролепетала Сьюзен. Корин сверкнул щербатой улыбкой и поделился потрясающей историей. Оказывается, он вернулся домой затемно и обнаружил в своей постели незнакомого мальчишку, похожего на него как две капли воды! Они мило поболтали, и каждый вернулся на свое место. Принц крепко уснул, а второй парнишка скрылся в неизвестном направлении. Все были поражены услышанным. Эдмунд весь похолодел. - Что же получается… - произнес он тихо. – Мы разрабатывали секретный план, единственное наше спасение, в присутствии совершенно незнакомого человека? - Ваше Величество, - попытался возразить Перидан. Младший король резко развернулся к нему и прорычал: - А если он расскажет?! Если он преданный подданный Тисрока и сейчас спешит выложить все подробности нашей задумки? Эдмунд сжал кулаки. Он не мог поверить, что так опростоволосился. Выходит, вся затея под угрозой срыва! Альтернативы у них никакой нет. Как, как король мог так ошибиться? Принял за Корина какого-то мальчишку из толпы, и пусть остальные нарнийцы также заблуждались, даже Сьюзен, сути это не меняет! - Он не расскажет. Он хороший малый, - подал голос Корин и тут же об этом пожалел. Мальчик почувствовал тяжелый, давящий взгляд младшего короля Нарнии, под которым все задержанные его полицией рассказывали чистую правду. Сьюзен тоже ощутила грозную ауру вокруг брата и спешно подошла ближе. Принц заерзал на месте. - Вы бы помолчали, Ваше Высочество, - процедил Эдмунд. – Малы еще, чтобы разбираться в людях и делать такие заявления. - Неправда. Мне уже четырнадцать, и я… – слабо возмутился Корин. Младший король сверкнул глазами, сощурился. - Вы хотите сказать, что доверить дело такой важности незнакомому мальчишке – это разумно? Что больше меня смыслите в людях и их темных желаниях? – отчеканил он. Корин весь сжался, опустил голову. – Иного я и не ждал от ребенка, сбежавшего во вражеской столице навстречу приключениям, когда ситуация требует полной концентрации! - Достаточно, брат, - прервала его Сьюзен. – Хватит обсуждать то, чего уже не исправить. - Королева права, Ваше Величество, - поддержал ее лорд Перидан. – У нас нет иного выхода, кроме как довериться тому мальчику. Догнать его мы все равно не сможем, он наверняка далеко… - Не в том дело, Перидан! – перебил его Эдмунд и добавил резко: - Если Корин будет так безответственно вести себя и доверять первым встречным, добром это не закончится. Мне ли этого не знать? Надеюсь, нашему юному другу хватит благоразумия не заходить настолько далеко, как это сделал я давным-давно. Король бросил на принца ледяной взгляд и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Перидан последовал за ним. Забавно: выходки Корина перестали быть смешными, стоило самому Эдмунду взять за него ответственность. Мальчик шмыгнул грязным носом. Мужчины не плачут, но ему было совестно до слез. Сьюзен утешающе погладила его по плечу. - Не переживай, - сказала она сочувственно. – Мы все очень за тебя переживали. И Эдмунд – он очень тебя любит. Пойми, он желает тебе добра, хотя и бывает резок. Не игнорируй его советы и будь осторожней. Корин кивнул, кусая губы. Нельзя реветь, он уже взрослый, ему четырнадцать, нельзя реветь! Слезы так и просились на глаза. Они уже дрожали на ресницах, готовые побежать по щекам. Словно почувствовав это, Сьюзен обняла принца и тут же исчезла. Разревись Корин в ее присутствии, долго бы еще ругал себя за это, а так королева великодушно избавила его от вечных терзаний. Хвала Аслану, его слова оказались правдой. Ничто не помешало претворить задумку в жизнь. Следующим вечером, когда Ташбаан окутали сумерки, корабль нарнийцев поднял якорь и отплыл прежде, чем кто-либо успел его остановить. Когда стало ясно, что погони за ними нет, всю палубу охватила ни с чем не сравнимая радость. Никакой пир не подарил бы столько счастья, сколько преподнесла судьба, позволив им выбраться из мышеловки. Все кинулись обнимать друг дружку. Сьюзен долго не отпускала брата, не веря, что удача им улыбнулась. Следующим под руку попался Онур, чьи четкие команды сыграли в быстром отплытии не последнюю роль. Капитан рассмеялся, когда девушка порывисто обняла и его, также скоро и ускользнув из его рук. Тархистанских кораблей не показалось на горизонте до самого рассвета. Взошедшее солнце расширило поле зрения, но и тогда хвоста не обнаружилось. Может, Рабадаш отступился и история с женитьбой закончена? В порт Кэр-Параваля делегация прибыла в приподнятом расположении духа. Правители в первую очередь поспешили к родным, дабы рассказать, в какую переделку влипли и как ловко оттуда ускользнули. Мистер Тумнус компанию им не составил. Столь стремительная смена событий была ему уже не по годам. - Все-таки немалую роль в нашем побеге сыграла фортуна! – твердил младший король, широко шагая по родным, прохладным коридорам. – Нам несказанно повезло выбраться оттуда живыми. - Давай не будем больше об этом вспоминать, - попросила Сьюзен. У нее до сих пор шли по телу мурашки, стоило вообразить, что Рабадаш мог принудить ее к замужеству. Коварно воспользоваться тяжелым положением Нарнии и силой склонить к ненавистному выбору! Именно такой королева и считала уготованную южанами судьбу. Она лучше умрет, чем опустит перед ними голову и станет безвольной куклой своего мужа! - Трудно будет об этом забыть, - покачал Эдмунд головой. – Почему, когда кто-то из нас намеревается устроить свою личную жизнь, вечно начинаются беды? И почему в том всегда замешан я? - Какие беды? В чем ты замешан? – Арханне едва удалось догнать увлеченных разговором близких со спины. Ей едва доложили, что они внезапно вернулись, а они уже тут как тут! Идут и внимания на оклики не обращают. Благо, Верховная королева ходила быстро благодаря Франческе и ее непоседливости. Эдмунд вкратце изложил, что им довелось пережить. Арханна то и дело ахала. - Что же теперь будет? Что предпримет Тархистан? – спросила она взволнованно. – Питер вернется еще нескоро, на севере идут ожесточенные схватки… - Рано или поздно мы об этом узнаем, - рассудил младший король и откланялся. Он желал поскорее найти Кару и успокоить ее, страдающую из-за разлуки с ним. Вот как не говорить, что ведьмы чувствуют беду? Если бы эти слабые предчувствия беды еще отделить от женских капризов… Некоторые моменты Эдмунд опустил, дабы не тревожить лишний раз свою королеву. Та отлично ощущала недосказанность и принялась освещать темные места. Это чем-то напомнило противостояние с Рабадашем – Кара настаивала на ответе, Эдмунд изворачивался как мог, но вскоре сдался. - Он угрожал. Очень серьезно угрожал нам, и я не думаю, что побег сойдет нам с рук, - признался король устало. Об этом размышляла и Сьюзен. На смену радости еще в плаванье пришла тоска. Королева считала себя виноватой в том, что Нарния в очередной раз вляпалась в переделку. Все из-за ее радужных надежд, хрустальных замков, что не имели никакой связи с реальностью! Она нарисовала себе романтический портрет знойного, пылкого южанина и даже чуточку влюбилась в свое творение. Как иначе объяснить то, что разумная и осторожная Сьюзен Великодушная несмотря на все опасения рискнула и отправилась в Тархистан? Что правильная Сьюзен сделала заведомо неверный шаг, прекрасно об этом зная? Вот и поплатилась. Все, более не будет никаких попыток ни дождаться счастья, ни настичь его в стремительной погоне. Хватит с нее! Раз не суждено, значит, так тому и быть. Королева рухнула на кровать и глухо зарыдала. Ничто не в силах было ее утешить. Весь дворец тем временем кипел. Из Орландии пришли вести, да еще какие! Рабадаш пытался взять Анвард штурмом, и столица не простоит долго под напором противника. Очевидно, что перед атакой на Нарнию он вознамерился лишить ее единственного союзника. Король Лум взывал о помощи, которую в срочном порядке начали готовить. Корин, услышав о планах царевича, пришел в ярость и рвался домой, в смертельный бой. Только Арханне удалось его урезонить и призвать к спокойствию, пока Эдмунд собирал войска. - У нас совсем немного сил. Почти все задействованы на севере, - говорил лорд Перидан, задыхаясь от беготни. - Но есть же часть кавалерии и пехоты! – Эдмунд на ходу застегивал наручи. Меч, созданный самыми искусными оружейниками, покоился на поясе. На другой руке покоился щит, в голенище сапога – нож, не самое благородное оружие для рыцаря. На крайний случай. – Созовите всех! - Тогда большая часть наших границ окажется без защиты. Если война подберется слишком близко… - Она уже подобралась, - перебил его младший король. – Если сейчас проиграем, никогда не возьмем реванш. Войско собрали за считанные часы – во многом из-за его малого состава. Эдмунд кусал губы, взирая на эту небольшую армию. Люди, кентавры, хищные звери. Смогут ли они в таком количестве переломить ход битвы и разбить тархистанцев? Или он ведет своих воинов на верную смерть, которую они разделят с орландцами? Впрочем, шел он не один. Люси Отважная, королева-воин, была готова к отправлению. За плечами ее покоился лук, обыкновенный, не волшебный, но в ее руках обращающийся в смерть для врагов и прочную защиту для друзей. С таким товарищем и в самый страшный бой можно идти без оглядки… Филлип, старый друг, переступил на месте и взмахнул хвостом. Перед ним выстраивались ровные ряды солдат. Десятки копий сверкали на солнце, начищенные до блеска. Люси вдруг ахнула, соскочила с коня и умчалась куда-то. Никто и не успел ее окликнуть. Пользуясь короткой заминкой, Эдмунд посмотрел наверх. Там, на главном балконе дворца, стояли Арханна и Кара. Последняя не сводила с него глаз. В суете король даже не успел с ней толком попрощаться. А ведь он отправляется в опасное сражение, что определит судьбу всего континента. Вернется ли он живым или это пересечение взглядов будет их последней встречей? Трудно было избавиться от таких мыслей после опыта с тельмаринами. Хорошо, что возвращение Люси отвлекло от этих дум. - Мы кое-кого забыли позвать! – весело воскликнула королева, становясь на свое место в строю. Кони заволновались. Под их копытами дрожала земля. Чья-то тяжелая, уверенная поступь сотрясала почву. Шестеро великанов приветственно махнули дубинами, вспугнув с лесных деревьев сотни птиц. Такое пополнение резко повысило боевой дух нарнийцев. Они преисполнились веры в победу, которая вместе с гигантами стала куда вероятней. Запели роги, и войско выступило в путь. Медлить было нельзя. На границе с Орландией их ждал тот, кто и принес мольбу короля Лума. Люси даже придержала коней, широко распахнув глаза. Она в жизни не видела близнецов и подумать не могла, что двое мальчишек могут походить друг на друга, как две капли воды. Эдмунд без особого энтузиазма поприветствовал паренька, так ловко сыгравшего роль Корина. - В будущем не советую подслушивать чужие разговоры, - посоветовал он холодно. На этом и ограничился. Принц оттащил своего двойника в сторонку. Советы он пропускал мимо ушей и явно считал близнеца лучшим другом. Нельзя не признать, тот повел себя благородней, чем Эдмунд от него ожидал. Не предал, рассказав все Тисроку и Рабадашу, а помчался в Орландию, предупреждать Лума об опасности! Младший король предпочитал судить о людях плохо и после радоваться своей ошибке – вот и наступило время для того, чтобы оценить действенность и приятность такого подхода. - Неудивительно, что вы со Сьюзен спутали его с Корином. Шаста словно его отражение в зеркале! – восхищенно отметила Люси. Войско расположилось в тени приграничного леса. Это была последняя возможность отдохнуть и набраться сил перед решающим броском и тяжелой битвой. Эдмунд с досадой поморщился. Его, опытного дипломата, все же задевала ловкость, с которой его обвели вокруг пальца. - Любопытно, что Лум скажет насчет близнецов. Это забавное, но странное совпадение, - заметил он, отпивая из фляги. Люси, тоже утомившаяся в скачке, устремила на него просительный взгляд. Свою она в спешке, как всегда, позабыла. Эдмунд довольствовался всего парой глотков, остальное отдал сестре. В доспехах было жарковато, потому многие нарнийцы несли их с собой. Шлем король снял и положил рядом. Утолив жажду, Люси вновь устремила взгляд на беззаботно болтающих ребят. - И все же интересно. Внешне они совсем одинаковые, а внутри разные! - Внутри все мы одинаковые. Тебе это как целительнице должно быть известно. - Эд, не вредничай! Я совсем не о том. Посмотри, наш Корин импульсивный, а этот Шаста совсем не такой. Спокойный, говорит разумно, хотя и косноязычен. Это легко исправить! Тихий. Будто боится чего-то… - Это он впечатлен нашей армией. Грех не испугаться великанов! – фыркнул Эдмунд и повернулся к гигантам. Те от скуки соревновались, кто больше нагнет самую высокую сосну. Многовековый ствол скрипел от натуги, и собравшихся осыпало настоящим дождем из иголок. Король прищурился от бьющего в глаза солнца и крикнул: - Прекратите! О Аслан, ростом до небес, а гениальностью не блещут. На одно уповаю – в сражении давить будут тех, кого нужно. Если они все это время вынашивали коварные планы, лучшей возможности для нашего уничтожения не сыскать. Люси обиделась за своих друзей. Общительная королева успела найти с великанами общий язык и встала на их защиту. Конечно, они не обладают лучшим умом в Нарнии, но не настолько глупы, чтобы спутать чужих и своих. Эдмунд имел что возразить. - Помнится, в битве у замка Джадис встречал я великана, - протянул он насмешливо. – И тварей Колдуньи он сносил не хуже нарнийцев. - А, это тот самый, от которого ты едва удрать успел? Бедняжка, едва в щель ворот пролез, так торопился, - парировала Люси. - Эй! Он бы меня раздавил! Это был не побег, а стратегическое отступление, я уже сотню раз это… - в рядах доблестной нарнийской армии поднялся шум и гам. Эдмунд закончил мрачно: - Говорил. Ну что там опять? О Аслан, мы доберемся до Анварда или уже здесь можно разворачиваться?! Люси пошла было за братом на разборки, но забыла шлем. Вернувшись за ним, поняла, что оставила в траве под деревом флягу. Да что же такое! Нужно собраться, битва рассеянности не прощает. Должным образом настроившись и набравшись грозности, королева подошла к столпотворению. Еще на подходе она услышала рассерженный голос Эдмунда: - Что мне с тобой делать, Корин? От тебя проблем больше, чем от целой армии! Это никуда не годится! Мальчик молчал, пристыженно краснея. Румянец не мог исправить натворенного: гнома, которого принц вывел из строя поставленным ударом, поднимали с земли и приводили в чувство. Сразу видно, что Корина обучали лучшие мастера Орландии. Эти бы знания да в правильное русло! - Что случилось? Я немного опоздала, - дернула Люси брата за рукав. Младший король глухо рыкнул. - Его Высочество изволили возмутиться, когда ему заявили, что в битве он участвовать не будет из-за младых лет. Теперь один из лучших наших воинов, дерзнувший сказать это, разделит его участь. - Как?! – ахнул Корин, поднимая голову. Его близнец испуганно переводил взгляд с короля на нового друга. Он благоразумно не вмешивался или не набрался пока такой наглости, чтобы спорить с владыками Нарнии. – Как же? - Ты слышал, что я сказал, - безжалостно произнес Эдмунд. – В битве тебе не место. Я не собираюсь оправдываться перед Лумом за твою гибель от руки тархистанцев. Контролировать свои чувства ты не умеешь, а значит, только смерть там и отыщешь. - Но… Но Анвард – это мой дом! Королева Люси! – взмолился в отчаянии Корин. Девушка покосилась на брата, немного подумала и покачала головой. - Нет. Эдмунд прав, в войске ценится дисциплина, - Люси вспомнила, как сама едва не погубила и братьев, и их солдат в Львином перевале. – У тебя с этим пока проблемы. - Так что в битву ни ногой! – заявил безаппеляционно Эдмунд Справедливый. – Ко второму это тоже относится. Шаста закивал, как болванчик, с которым любил играться Лукас. Он явно был рад такому повороту, в отличие от Корина. Принц, насупившийся и возмущенный до глубины души, однако не смеющий спорить с королем, утащил друга в задние ряды. Следить за ними не было ни времени, ни сил – воины выстраивались в ровные шеренги. Время отдыха прошло. Пора было выдвигаться в путь, на помощь Орландии! Коней гнали нещадно. Переправа через горы, занимавшая обычно несколько часов, в этот раз отняла всего два. Люси боялась опоздать и постоянно вырывалась вперед. Эдмунд со своей стороны меньше всего хотел вымотать свое войско. Их цель – не только поспеть к Анварду вовремя, но и сохранить силы для битвы, которая будет очень непростой. Тягостное ожидание ее начала охватило нарнийцев. До Анварда было рукой подать. Слышны были и звуки боя, и крики людей, и грохот тарана о запертые ворота. Зазвенели обнажаемые мечи. Воины надевали доспехи и готовились к величайшему бою этого века. Там, у стен замка Лума, решится судьба не только Орландии, но и всего континента. Их руками и мечами будет писаться история – разве не волнительно? И хотя этим он с братом и сестрами и занимался на протяжении четырнадцати лет, король испытал невольный трепет. К горлу подкатил комок, с которым Эдмунд справился, лишь когда запел нарнийский рог. Воины закричали, подстегивая боевой дух, и голос короля присоединился к этому хору. Впрочем, его заглушил стук копыт и рычание хищных кошек, что вырвались вперед. Они неслись прямо на тархистанцев, которые развернулись на звук рога и выставили копья. В небо взметнулась туча стрел, пущенных из гор. Кони неслись во весь опор, склон так и летел по бокам, сливаясь в единую ленту, однако последний миг длился бесконечно долго. Время словно замерло, даруя последнюю секунду тишины… Два войска смешались воедино. Жалобно заржали нарнийские лошади, насаживаясь на острые копья на всей скорости. Им вторили тархистанские, на которых кинулись хищные звери. Рычание, вой, крики сменились звоном оружия и скрежетом сминаемых в столкновении доспехов. Таран бросили за ненадобностью – тархистанцам хватало проблем и снаружи стен. Эдмунду не повезло: наконечники копий задели незащищенные ноги Филлипа. Конь с жалобным ржанием рухнул на землю. Всадник вылетел из седла на полной скорости и покатился по земле. Щит сорвало с руки – он улетел в другую сторону. Шлема король также лишился в первую минуту боя. В голове грохотали колокола, в глазах потемнело. Давать желанную передышку никто не собирался. Эдмунд едва успел перекатиться вправо. Меч тархистанца вонзился в то место, где он только что лежал. Король вскочил на ноги и набросился на врага. Стоило покончить с ним, как перед нарнийцем появился другой. Эдмунд с рычанием снес голову и ему. Посеребряные латы покрылись россыпью алых капель. Хотите лишить Нарнию ее командира? Не выйдет, не сейчас! Ворота Анварда, так и не поддавшиеся напору врага, распахнулись сами. Оттуда хлынули воины Орландии под предводительством короля Лума, что лично вышел на поле брани. Где его сын? Разбираться не было времени, ибо малейшая ошибка могла стоить Эдмунду жизни. Тархистанцы, почти зажатые в клещи, преисполнились звериной, пылающей ярости. Хотя и было их не так много, каждый стоил пяти обороняющихся. Благо, великаны разбивали это преимущество в пух и прах. Их дубины несли смерть и поселяли в сердцах врагов страх. Увы, бежать они не спешили. Часть даже бросилась в оставленные без присмотра ворота, мимо Эдмунда. Он прокричал об этом лорду Перидану, но тот вряд ли расслышал его слова в шуме битвы. Среди наглецов, взбирающихся на стены, мелькнул и Рабадаш. Меч его был обагрен кровью нарнийцев, доспехи помяты и местами продырявлены. Царевич обернулся, и взгляды двух извечных врагов встретились. Этого краткого мига хватило, чтобы Рабадаш резко переменил планы. Он развернулся и, одним ударом отбросив фавна, кинулся навстречу королю. Плохо дело. В его распоряжении был только меч, и тот не окутан волшебной славой подобно серебряному или Риндону Питера. Вполне обычная нарнийская сталь, хоть и честная. Умелый щитовик сведет на нет все атаки – шансы на победу малы. Эдмунд вытащил из сапога нож и сжал в левой руке. Забавно: он овладел ею, готовясь к турниру. Знал ли он, что это пригодится много позже, в финальном с Рабадашем бою, выиграть который необходимо? Хотя это и невозможно, он попробует, ибо отступать некуда. Да и не в его традициях отступать. Клинки скрестились, и первый удар царевича был отклонен. Его питала ярость – дикая, звериная, истекающая из обоюдной ненависти, что возникла меж ними много лет назад. Вражда сопровождала их на пути взросления, из мальчишек они превратились в мужчин – но врагами быть не перестали. Рабадаш помнил все свои поражения и был намерен вырвать окончательную победу, что сотрет их из истории. Ненависть, что жарче любой любви, - вот что было для него важно, и Рабадаш рвал и метал, чтобы взять наконец реванш. Эдмунд, наоборот, был сосредоточен. Осознание того, что их схватка определит исход битвы, не давала отвлечься. Это было недопустимо в том плачевном положении, в котором находился король. Нож и меч проигрывают мечу и щиту, ибо последний отражает все удары клинка, а кинжалом не нанесешь урона. Надеяться на победу было глупо – и все же Эдмунд не сдавался. Это конец, нет важней момента и он выложится на полную. Борьба в его натуре – с врагами, с несправедливостью, с судьбой и самим собой. Он выйдет из этого боя победителем или покинет его мертвым, что будет куда вероятней… Мысль о жене мелькнула в подсознании. Эдмунд не хочет, чтобы все закончилось вот так! Он должен вернуться, должен, должен! Ничто не заставляло его собраться лучше, чем веление долга. Король нанес мечом удар по щиту, который Рабадаш ожидаемо отвел, но на этом не ограничился: он резко шагнул вперед, встав вплотную к противнику, и нанес молниеносный удар ножом. Лезвие целилось в шею, узкую полоску меж доспехами и шлемом. Эдмунд бы попал, будь соперник послабей. Царевич не зря слыл лучшим воином Тархистана. Пока король был открыт и полностью сосредоточен на атаке, он сбил ему прицел, замахнувшись рукоятью меча, и что есть силы оттолкнул прочь щитом. Удар пришелся точно по ребрам, которые были слабым местом нарнийца. Эдмунд отлетел на пару шагов назад. Он не мог вдохнуть, такая боль пронзила грудь. Во рту стало солено. Рабадаш не стал ждать, пока противник оклемается. Он нанес широкий рубящий удар. Король попятился, и под ноги ему так невовремя попало сломанное копье! Он рухнул во весь рост, зажмурившись от боли. Царевич навис сверху и наступил на меч, который нарниец попытался поднять. - Отец запретил убивать тебя, но это и не требуется, - прошипел он с радостным оскалом. – Я хочу, чтоб ты увидел, как Сьюзен станет моей против воли! Эдмунд глухо рыкнул и взмахнул левой рукой, сжимающей нож. Не убьет, так хоть сотрет эту усмешку! Рабадаш запрыгнул на таран, уходя от удара. Засвистели в воздухе стрелы, направленные в сторону ворот. Царевич прыгнул, уходя от них. Сам Аслан направил его в нужном направлении! Крюк, вбитый в стену для привязывания лошадей, пришелся точно на дыры в доспехах. Скрежет металла о камень – и Рабадаш повис, не доставая ногами до земли. Эдмунд обессиленно сплюнул на землю кровь и закрыл глаза. Дышать было дико больно. Внутри звучал беспомощный, полный неверия вопрос: это все? Вот и закончилась эта борьба, что продолжалась между ними многие годы?.. Битва подходила к своему завершению. Не выдержав натиска с двух сторон, тархистанцы сдавались. Кто-то из них пытался бежать, но или стрелы лучников, или перст судьбы не позволял им того сделать. Вскоре шум боя стих. Сплоченные силы Орландии и Нарнии одержали победу в этой битве. - Эдмунд! – взволнованная отсутствием брата, Люси подбежала к распахнутым воротам. Лорд Перидан видел, как король скрылся за ними и не выходил более. Девушка испуганно огляделась. Почему он не отвечает? В голосе ее зазвучало отчаяние. – Эдмунд! Эд! - Здесь я. Чего кричишь? – хрипло отозвался король, поднимаясь на ноги. Скорее всего, ребра снова сломаны. Он укрепился в своих подозрениях, когда Люси крепко обняла его и грудь обожгло болью. Благо, кровь во рту появилась из-за прикушенного языка. Значит, не все так плохо. - Хвала Аслану, ты цел! – воскликнула королева с облегчением. Колчан ее был пуст, броня поцарапана. И ей пришлось принять участие в ближнем бою. - Да, я благодарю Аслана за то, что победа осталась за нами, - протянул король Лум, приближаясь к друзьям. - А как же мы? – отозвался обиженно Эдмунд. – Нас поблагодарить не следует? - Конечно, друг мой. Конечно, - улыбнулся орландский правитель, и они пожали друг другу руки. Союз, начавшийся с дружбы и закрепленный брачными узами, сделал то, чего никто из них не сумел бы достичь в одиночку. Тархистан потерпел сокрушительное поражение. Что же его главарь? Разъяренный рев Рабадаша услаждал слух не хуже изысканной музыки. Насаженный на крюк, словно бабочка на иголку, он рвал и метал, не способный двинуться с места. - Вели снять меня, Эдмунд! – требовал он с горящими глазами. - Сразись со мной, как мужчина и король, а коли ты труслив, то вели меня прикончить! Нарниец прищурился. Он был только «за», ибо победу в поединке ему принесла сама судьба. Собственные счеты не были сведены, жажда расплаты – не утолена. Эдмунд лично, а не воля богов, должен наказать этого мерзавца по всей строгости! Король уже шагнул вперед, намереваясь исполнить просьбу Рабадаша, как его остановил Лум. Ему как хозяину Анварда пристало решать судьбу негодяя, дерзнувшего напасть. - Выдвини ты такое предложение неделю назад, никто в Нарнии не ответил бы отказом, от короля Питера до говорящей мыши. Однако теперь ясно, что тебе не ведомы законы чести. Значит, и рыцарям скрещивать с тобой мечи не пристало. Снимите его, свяжите и уведите в замок! Под брань и крики Рабадаша к Луму приблизились Корин и его загадочный двойник. Судя по грязным лицам и кособоким походкам, в битве они все же участвовали и немало в ней схлопотали. - Что вы здесь делаете? – нахмурился он. – Кто позволил вам участвовать в битве? Корин опасливо покосился на Эдмунда, который был мрачнее тучи, и отошел на пару шагов. Лум вряд ли обрадуется, когда узнает, что его сын пошел против воли нарнийца. Но будет неправильно, если на того падет отцовский гнев! Принц уже глубоко вдохнул, чтобы признаться в содеянном, когда Лум перевел взгляд на Шасту. Мальчик еще не отошел от сражения и предпочитал отмалчиваться. Слова, которые выкрикнул орландский король, подняв его руку в воздух, и вовсе повергли его в шок. - Да здравствует принц Кор! Сотни воинов подхватили его торжественный крик: - Да здравствует наследный принц! Что? Какой наследный принц? О чем они? Шаста беспомощно оглянулся на Корина, в глазах которого читалось неверие напополам с радостью. Нарнийские король и королева также были удивлены, но не шокированы. Изумительное сходство принца и нищего брало начало или из магии, или из кровного родства. Второе было куда вероятнее, к тому же, историю о разлученных братьях знали все. Шасте, новоявленному принцу Кору, только предстояло ее услышать. Он, озираясь по сторонам и с трудом вынося одобрительные хлопки по плечам от воинов, побрел следом за Лумом. Пожалуйста, пусть кто-нибудь объяснит ему, что происходит! Почему в нарнийском лесу никто не обращал на него особенного внимания, а здесь он в нем купается? Корин, сияя улыбкой, шагнул было за ним. На плечо легла чья-то тяжелая ладонь и придавила к земле. - Задержитесь ненадолго, Ваше Орландское Высочество, - нарочито спокойно попросил Эдмунд Справедливый. Принц никому бы не признался, что изрядно струхнул от его ровного тона. Лучше бы король рычал и громогласно возмущался! Мальчик быстро покосился на Люси. Может, она спасет его от неминуемой расплаты за непослушание? Королева скрестила на груди руки и укоризненно качала головой. Приходить на помощь она не спешила. – Повторите-ка, что я велел Вам делать незадолго до начала битвы. - Держаться в стороне, - угрюмо ответил Корин. - Что сделали Вы? - Принял в ней участие. - Ответ неверный. - Я нарушил приказ, - сдался принц. Эдмунд прищурился, возвышаясь над мальчишкой и сверля его своим невозможным взглядом. - Напомните мне, что полагается по уставу за неповиновение командованию? – спросил он ледяным тоном. Корин шмыгнул носом. - По нарнийскому своду законов или орландскому? – несчастно уточнил он. Да какая разница, принц знал их назубок. Все там одинаковое. - Отстранение от службы и тюремное заключение. Король Эдмунд! - Что? Ты не хотел? Оно само так вышло? – прервал его мужчина. – Я столько времени закрывал глаза на твои проделки, но это уже серьезно. Это военное преступление, Корин, и ты это отлично знаешь. Я имею полное право исполнить то, что предписано законом. - Но ведь это мой дом! Я не мог находиться в стороне, когда ему угрожала опасность! – воскликнул в отчаянии принц. – В исключительных случаях нарушение приказа не карается. Вспомните себя! Вы ведь не подчинились королю Питеру, когда он велел Вам отступать… Эдмунд поднял ладонь, и мальчик послушно замолчал. Кулаки его сжались, сердце желало лишь одного: пусть король, которым Корин так восхищался, поймет его, ведь он может! Он сам переживал нечто подобное, бросившись навстречу верной смерти и ни капли не усомнившись в своем выборе. Это было не так просто, как казалось при прочтении летописей. - То и впрямь был исключительный случай, - изрек наконец Эдмунд. – Сейчас не было необходимости рисковать собой и братом. Я не могу оставить такое неповиновение без должной кары – лишь для того, чтобы в дальнейшем оно не повторялось. - Эд, ты ведь не собираешься?.. – прошептала встревоженно Люси. - Даже если б собирался, что с того? Скажешь, я был бы не прав? – отозвался младший король. Никогда Корин не был рад частице «бы»! Значит, его не накажут по букве закона! Впрочем, Эдмунд еще не закончил. – Я приму во внимание твой благородный порыв защитить свой дом и смягчу кару. Люси, как я понимаю, будет заниматься ранеными – чтоб ни на шаг от нее не отходил! На ближайшие пару дней ты в ее распоряжении, и я надеюсь, твоя хозяйка будет не самой доброй, да, Лу? - Ты что-то попутал, Эд. Рабство принято в Тархистане, а Орландия – свободная страна! – рассмеялась королева с заметным облегчением. Брат сверкнул глазами. - Это не значит, что в примере южан нельзя почерпнуть ничего полезного, - фыркнул он и ушел. Лум при встрече спросил, где же бродит уже младший его сын. Эдмунд мог бы заложить Корина, рассказать, за что он отбывает свое наказание. Это было бы честно, но слишком жестоко по отношению к нему. Король ответил, что принц выразил пламенное желание помочь Люси в уходе за ранеными. Лум одобрил такое поведение. Вряд ли слова Эдмунда обманули его. Корин тем временем не сачковал и следовал за Люси по пятам. С печалью он узрел, сколько храбрых воинов сложило головы за короткий срок. В первую ночь на небесах зажглось немало новых звезд, ярких и освещающих поле брани. Тоскливо было подсчитывать убитых, но сколь же радостно – находить среди них выживших и раненых! Их Корин оттаскивал в лазарет, где раньше бывал только с синяками и ссадинами. К вечеру, когда ноги и руки отваливались, ему становилось обидно: почему найденный брат не отбывает то же наказание? Ему ведь тоже запретили воевать! Однако Корин понимал, что сам потащил растерянного Шасту-Кора в битву. Тот и был бы рад постоять в сторонке. Пожалуй, братец поумней его самого будет. Эта разумная мысль мелькнула в голове последней перед тем, как принц провалился в сон. Ночью Люси, следя за состоянием раненых вместе с местными лекарями, не стала его тревожить. Следующий день был посвящен захоронению павших. Мал был шанс наткнуться на кого-то живого среди трупов, но Корин еще надеялся – и иногда надежды становились былью. Гепарда, придавленного павшей лошадью, заметили только сейчас. Зверь был совсем обессилен, так что принц тащил его на себе до самого лазарета. Надо признаться, гибкий хищник выглядел куда легче. - Почему бы не использовать целебный бальзам? – спросил мальчик, глядя, как ловко Люси обрабатывает раны нарнийца. Тот в благодарность шевелил хвостом. – Это бы решило множество проблем. - Мы с Питером решили, что не стоит брать его в битвы, - ответила королева. Незачем Корину знать, сколько на этот счет Люси ссорилась с государем и Сьюзен. Пусть для него четверка будет неразлучной. Их ссоры и терки принадлежат только им. – Будь добр, принеси воды. Принц сорвался с места и выскочил на улицу. Лазарет для тяжелораненых был организован вблизи от поля битвы для упрощения транспортировки. Было удобней сбегать к горному ручью, чистому и холодному. Корин зашагал прямо туда, и по пути обратно его громко окликнули: - Шаста! Наконец мы тебя нашли! – смуглая девочка в компании двух лошадей нагнала растерянного мальчика и от души хлопнула по плечу. – Как я рада, что ты уцелел в битве! - Э-э-э… Здравствуйте, - Корин взлохматил светлые волосы. – Вы, наверное, спутали меня с моим братом Кором. Да, наверняка это так. - Кор? Кто это? – непонимающе нахмурилась девочка. Внешность сразу выдавала в ней тархистанку. Принц напрягся, но подумал, что раз она знает его брата, то не враг. - Ну, его раньше звали Шастой, хотя при рождении его нарекли Кором. Он мой брат, которого украли много лет назад… - пустился в путаные объяснения Корин. Лошади слушали не менее внимательно, чем девочка. Когда рассказ закончился, одна из них сказала: - Надо же, как повезло мальчишке, - а жеребец вторил ей: - И не говори, Уинни! Не зря я наткнулся на него на берегу, ох не зря! Корин вытаращился на них, не веря своим ушам. Он встречал в Нарнии говорящих коней. Король Эдмунд ездил как раз на таком, но больше подобного чуда мальчик не видел. А тут целых два, причем вместе! Любуясь ими, принц и думать забыл о тархистанке. - Раз выяснилось, что мы не знакомы, это неплохо бы исправить, - несколько обиженно протянула девочка. – Я Аравита. - Корин. Принц Корин, - зачем-то добавил мальчик. Аравита приподняла бровь, но его ладонь все же пожала. Мда, знакомство немного не заладилось, ну да ладно! Корин спохватился, что королева Люси до сих пор ждет воду. Новые знакомые последовали за ним, испуганно косясь на разбросанное оружие. На их удачу, тела успели похоронить и самую жуткую картину они пропустили. Люси очень обрадовалась возвращению Корина. Она уже начала переживать, куда он запропастился, и с удивлением обнаружила, что кроме воды он привел с собой компанию. Лошади тут же поклонились в знак почтения, то же сделала и Аравита, которую Уинни толкнула носом. Люси пришла в настоящий восторг от говорящих коней! Целых двое, невиданное дело! Услышав их печальную историю, она покачала головой. - Что ж, теперь вы сможете обрести в Нарнии новый дом. Если захотите, конечно, - с улыбкой сказала Люси. – А пока в наших конюшнях можно отдохнуть и набраться сил! Игого и Уинни благодарно закивали. Королева опечалилась. Раненым ежеминутно требовалась ее помощь. Она не могла оставить их без поддержки и утешения, как бы ни было сильно желание проводить лошадей до их стойл со свежей водой и вкусной соломой. Да и на помощь принца Люси рассчитывала… Решение пришло на ум само собой. - Корин! Отведи наших гостей отдохнуть! – предложила она и повернулась к девочке. – Как тебя зовут? – та представилась. – Ты поможешь мне, Аравита? - Но я… Я не умею, - призналась тархистанка, как-то растерянно. Она чувствовала себя крайне неуютно среди раненых, пострадавших от рук ее собратьев. Королева приобняла Аравиту за плечи и ободряюще улыбнулась. - О, ничего страшного, я научу! Заодно и познакомимся поближе! Аравита медленно кивнула, с трудом расслабляясь. Корин послушно взял коней за уздечки и повел в сторону конюшен. Он понятия не имел, о чем можно с ними поговорить. Впрочем, Игого и Уинни отлично справлялись и сами, радуясь скорому отдыху и счастливому окончанию приключения. Принц распахнул ворота конюшни и повел гостей по длинному коридору. Он знал, что говорящих коней не дело держать рядом с неразумными. Стойла в стороне от прочих как раз были пусты, кроме одного. - Не ожидал увидеть Вас здесь, принц Корин, - мальчик зарделся от слов Филлипа. Тот взмахнул хвостом, неловко стоя на трех ногах, и удивленно уставился на спутников его Высочества. - Мое почтение коню самого короля Эдмунда! – звонко заржал Игого, пританцовывая на месте от восторга. Количество новых друзей и место, в котором он оказался спустя столько скитаний, не могло вызвать иных эмоций. - О, братья и сестры! – обрадовался Филлип и заговорщески добавил: - Давно мне было не с кем поболтать по душам. Местные кони такие высокомерные и недалекие, кошмар. - Мы тоже очень рады, - Уинни вела себя поспокойней друга и толкнула его крупом, прося утихомириться. – Жаль, нам пока не представилась честь познакомиться с королем Эдмундом. - Это легко исправить, – из глубин стойла Филлипа вынырнул младший король, сжимающий в руках кучу бинтов. Он никому не доверял заботу о своем преданном товарище, пострадавшем в бою, и лично занимался перевязкой. - Надо же, Вы еще и конюх! – восхитился Игого и охнул, когда Уинни толкнула его носом, мол, что несешь? Корин также был удивлен. Он знал об увлечении короля, но не думал, что тот своими руками будет возиться в навозе и прочем нелицеприятном наполнении стойла. - За годы правления чему только не научишься, - усмехнулся по-доброму Эдмунд. – И король, и конюх… - Весьма неплохой, хочу заметить, - фыркнул Филлип. Мужчина потрепал жеребца по шее, запуская пальцы в тщательно вычесанную гриву. - Тельмар, по крайней мере, не жаловались. Ладно, пошел я. Вы тут знакомьтесь, болтайте о делах ваших лошадиных, а мне пора. Корин, и тебе тоже. Мальчик потупился. Ему все казалось, что Эдмунд на него сердится, но нет. Он словно и позабыл, в каком гневе пребывал еще позавчера, будто то кануло в далекое прошлое. Хотя это, вероятно, и было самым мудрым решением. Корин набрался храбрости и уточнил: - Куда нам пора? - На совет. Судьбу Рабадаша нужно решать, вечность в неволе его держать нельзя, - король заметно помрачнел. – Тебе там тоже нужно присутствовать. Позови Люси, вдруг она забыла. Корин со всех ног кинулся обратно в лазарет. По пути он решил, что и Аравиту следует позвать, ведь она подруга Кора. Непонятно, дает ли это ей право присутствовать на совете, но интуиция не обманула. Бывший Шаста был дико рад увидеть Аравиту в полном здравии, и на совет она попала без каких-либо препятствий. Пока дети болтали меж собой и обсуждали события недавних дней, взрослые переглядывались и изредка вздыхали. Лица у всех были хмурые. Предстояло найти ответ на нелегкий вопрос: что делать с царевичем Рабадашем, вероломно напавшем на Анвард? Жить ему или умереть – решится именно сейчас, на торжественном и историческом собрании. - Отрубить ему голову, и всего делов, - отрезал лорд Перидан, и часть Эдмунда была с ним полностью согласна. – Убийца иного и не заслуживает. - Нет сомнений, он редкостный негодяй, - кивнул младший король, глубоко задумавшийся. Его личная неприязнь к Рабадашу не знала себе равных, однако стоит ли руководствоваться лишь ей? Когда-то и его самого нарнийцы не любили, много грехов за ним водилось. Без дарованного Асланом шанса на исправление не сидел бы Эдмунд за этим столом, решая судьбу Рабадаша. Если судить поспешно, не взошел бы Каспа на трон Тельмар и все его соотечественники погибли бы от руки Питера. Царевич проиграл, как и Тархистан. Это уже немало. Нужно ли брать еще больше, отбирать и его жизнь? – Но даже он может исправиться. К тому же, убивать безоружных – не дело. - Поддерживаю, - произнес король Лум. – Если мы убьем царевича Рабадаша, Тисрок немедленно нападет. - Между нами пустыня, которую не под силу пересечь даже огромному войску! – воскликнул принц Корин. Новоявленный принц Кор сидел молча и внимательно слушал старших. Король Лум взглядом осадил младшего сына. - Не нужно призывать грозу, которую негде переждать. Тисрок, возможно, и не знал о выходке своего сына. - Все он знал, - возразил Эдмунд, припомнив слова Рабадаша в битве. Он сказал это в запале, считая себя победителем, а значит, то было правдой. – Оставил себе путь для отступления. Это в традициях Тархистана, однако смерть наследника заставит его действовать. Нельзя этого не учитывать. - Может, взять с царевича слово, что он больше не будет? – подала идею Люси. Ей, обладающей добрым и милосердным сердцем, не хотелось проливать чью-то кровь. Жаль, что нарнийская честность в мире редко встречала понимание. - Скорее обезьяна его сдержит, чем Рабадаш, - процедил Эдмунд. – И дай то Аслан, это произойдет не за нашими спинами. - Он ведь воин. Значит, человек чести. Ну, хоть частично, - заметил негромко принц Кор. Видимо, ожесточенная битва не разрушила его романтические представления о рыцарях. Младший король ничего на это не ответил. Он уже высказал все, что думал. Лум решил попытаться, догадываясь, что толку от этого не будет, и велел привести Рабадаша на совет. Царевич выглядел оголодавшим, хотя условия его содержания были более чем достойными. Орландцы – не тельмарины и к пленному относились с должным уважением, хотя в ответ не получали ничего. Рабадаш явно считал себя пострадавшей правой стороной. По одному его свирепому взгляду Эдмунд понял, что говорить тут не о чем, и нахмурился. - Вы и сами понимаете, Ваше Высочество, - начал король Лум, - что и по законам, и по справедливости мы вправе отнять Вашу жизнь. Однако принимая во внимание молодые годы и то, что Вы выросли, не ведая ни милости, ни чести, среди тиранов и рабов, совет готов Вас отпустить. С некоторыми условиями, разумеется. - Нечестивый пес! – вскричал Рабадаш, предприняв попытку вырваться. – Легко говорить со связанным пленником! Дай мне меч, и я покажу тебе, каковы мои условия! Все повскакивали со своих мест. Многие жалели, что не поддержали лорда Перидана. Принц Корин и вовсе пришел в ярость, услышав оскорбление в адрес отца. Он даже порывался побить пленника, на что Лум, конечно, позволения не дал. Он обладал превосходной выдержкой и попросил всех успокоиться. Не прислушался к этому мудрому совету только Рабадаш. - Я не собираюсь ничего обсуждать с дикарями и их подельниками! – рычал он, пытаясь скинуть цепи. – За малейшее оскорбление Тисрок утопит ваши страны в крови! Сама Таш обрушит на головы неверных свое проклятье. На неверных и отступников, коих я вижу в этом зале! Их плата за предательство будет страшна, - Аравита вся подобралась от пылающего взгляда, коим ее пронзили. Кор, спокойного и миролюбивого нрава, гневно поджал губы. - Многие сотни лет люди будут помнить жаркие костры и пытки. Берегитесь! - Где же была твоя Таш, когда ты на крюке болтался? – воскликнул запальчиво Корин. - Не стоит насмехаться над слабыми, сын мой, - одернул его Лум. – Что же насчет тех, кто сильнее тебя… Тут поступай как знаешь. Эдмунд молча наблюдал за Рабадашем, грозящим кровавой расправой всякому, кто посмеет проявить к нему неуважение. В памяти невольно всплыл Питер, который без угроз и крика все равно был на голову выше всех тельмаринов, что его окружали. По сравнению с его полным достоинства величием царевич Тархистана смотрелся жалко, как и все его слова, хотя сам Рабадаш того наверняка не понимал. И в этом ничтожестве Эдмунд долгие годы видел соперника? В сердце короля помимо презрения мелькнуло и разочарование. Как можно соперничать с тем, кто с самого начала был ниже и слабей, более того, сам себя таким и сделал? Борьба подразумевает равенство, которое сейчас рассеялось как дым. И, было то чистым совпадением или же чем-то большим, в миг осознания двери зала распахнулись. Когти на мягких, больших лапах клацнули о мраморный пол совсем тихо, однако все присутствующие встали. Встал и Эдмунд, не в силах отвести глаз от того, кто не показывался в течение четырнадцати лет. Сам Аслан почтил собрание своим присутствием. Рабадаш на миг подавился словами. Могучий Лев статью и могуществом внушал трепет и робость сильным мира сего. Только вот друзей он одаривал теплом и поддержкой, врагов – повергал в страх. Его-то царевич и попытался скрыть, с удвоенным пылом осыпав Аслана угрозами. Он не воспользовался шансом, который милосердно ему предоставил хранитель Нарнии. Рабадаш не отступился, крикнул, что не успокоится, пока не добьется своего и не притащит гордую дочь нарнийских лесов в свой дворец, волоча за волосы. Этого было достаточно, чтобы судьба его свершилась. Эдмунд моргнул – и застыл потрясенным. Вместо Рабадаша посреди зала ревел осел. Впрочем, в его завываниях слышались знакомые ноты. - В храме богини Таш найдешь ты исцеление, - обнадежил его Аслан. – У ее алтаря ты сможешь вернуть себе человеческий облик, однако помни: отойдешь от храма больше, чем на десять миль, как снова обратишься в осла. Рабадаш взвыл не своим голосом, мотая ушастой головой. Великий Лев взмахнул хвостом и направился к выходу. Оцепенение с собравшихся спало, лишь когда он скрылся из виду. Будто магия, древняя и могущественная, находящаяся за гранью понимания, лишила их дара речи и обратила в камень. Быть свидетелями ее свершения – уже великая честь! Царевичу повезло куда меньше, и Люси посмотрела на него с нескрываемым сочувствием. Лум прокашлялся. Он явно не ожидал такого разрешения конфликта и не знал, что сказать. Выручила знаменитая орландская учтивость. - Мне очень жаль, Ваше Высочество, что все так получилось. Мы немедля отправим Вас в Ташбаан, дабы нашли Вы там… Исцеление, да, - сказал Лум и не удержался от маленькой шпильки. – Ни в чем Вы не будете нуждаться в дороге. Все запасы свежего репейника и моркови будут переданы в Ваше распоряжение. Рабадаш взревел и в благодарность за такую доброту лягнул одного из орландских лордов. Характер у него совсем не изменился. Нарнийцы, воодушевленные встречей с Асланом, попрощались с друзьями и вскоре вернулись домой. Там их ждали Сьюзен, Кара и Арханна с детьми. Столица встречала воинов как героев, принесших победу над самим Тархистаном! Темное южное облако, висевшее над Нарнией столько лет, наконец развеялось. Радостней и пышней встречали, наверное, только Питера, который одержал верх над великанами Эттинсмура. Государь приехал несколько позже заявленного срока, и вот, впервые за долгое время семья собралась в полном составе. Гостиная, устроенная Сьюзен, теперь казалась тесной. Веселые голоса правителей перебивал звонкий детский смех. Франческа носилась кругами, ловко уворачиваясь от Лукаса, который пока нетвердо стоял на ногах. Арханна то и дело порывалась помочь сыну, поддержать его, но миссис Бобриха не отходила от мальчика ни на шаг. Питер успокаивающе гладил жену по запястью, и она вновь расслаблялась, вливаясь в живой разговор. - Неужели это все? – после невинного вопроса Люси воцарилась тишина. Королева пожала плечами и пояснила: - Эттинсмур нам больше не угрожает, та же история и с Тархистаном. Выходит, можно жить мирно? - Наконец-то, - проворчала Сьюзен. Обстановка мигом разрядилась. – Некоторые из нас мечтали о том всю жизнь, а вам опять что-то не нравится. - В Тархистане, уверен, будет еще много чего интересного, - подал голос младший король, руку которого не выпускала Кара. Все непонимающе воззрились на него. – Мне жутко любопытно, заметит ли Тисрок что-то странное в Рабадаше. - Ты чего? Конечно, Аслан же обратил его в осла! – рассмеялась Люси. Эдмунд громко фыркнул. - Как был ослом, так им и остался. На мой взгляд, невелика разница! – теперь расхохотались уже все. Люси принялась рассказывать о том, что Аслан совсем не изменился. Ему было ни по чем время! Ореиус гордо поднял голову. Кентаврам тоже не были страшны пробегающие мимо года. Заметно постаревший мистер Тумнус, поседевший Лис и пожилой Бобр обменялись понимающими взглядами. Жаль, что мудрого Меара среди них не было. Филин почил, когда Эдмунд и Сьюзен гостили в Тархистане. На его месте сидел его преемник, быстрый и преданный Фалко, чистящий клювом перья. Стоило Франческе показаться в поле зрения, как сапсан вспорхнул повыше. Просто так. Арханна не сводила с вернувшегося супруга ласкового взора. Он наконец приехал, правда, казался немного грустным и задумавшимся. Королева видела это в задержке, с которой он поправил одеяло в колыбели Лукаса, с которой поцеловал Франческу в макушку и отправил спать. Когда на улице сгустились сумерки и Кэр-Параваль погрузился в объятья ночи, детские голоса затихли. Только камин негромко потрескивал, выбрасывая в воздух яркие искорки. Они отражались в глазах Питера, отрешенных и задумчивых. Он сидел в кресле и смотрел на огонь не отрываясь. - В чем дело? – Арханна подсела рядом, взяла его ладонь и принялась рассматривать. Кожа была грубой, натертой рукоятью меча, что висел на стене, но не было для женщины руки нежней и мягче. – Что-то тебя расстроило? - Ведьму, сбежавшую в Эттинсмур, я так и не настиг, - произнес Питер, не отрывая взгляда от пляшущего пламени. – Долго искал, но она пропала без следа. И великаны ее не поймали… - Поэтому ты так задержался? – догадалась Арханна. Государь кивнул. Он никак не мог выкинуть из головы мысли о том, что выпустил из рук нечто очень важное. Словно дело, которое осталось незаконченным, дает о себе знать. Наверное, это из-за того, что нет более противника, с которым нужно бороться. Питер сделал невозможное – одолел великанов, что не удавалось никому до него. Вот и не может привыкнуть к долгожданному покою, ради которого крепче сжимал рукоять клинка и шел в священный бой. Это скоро пройдет. Близость жены, ее уютное тепло и аромат волос убеждали в том лучше любых слов. Ради них были пройдены все испытания, вырваны все громкие победы и пережиты болезненные поражения. Теперь он может немного расслабиться – то, что Верховный король давно не мог себе позволить. Арханна прижалась к нему, пригрелась и задремала, положив голову на плечо. Питер позволил треску камина убаюкать себя и закрыл глаза. Вскоре он крепко спал рядом со своей женой, в кругу семьи – а для счастья большего и не надо.