Raven Tales

Ветра с Юга перебивают друг друга тихими шепотками, мечутся по замку, по двору, пытаются пробиться на Север. Северные ветра приносят с собой лишь тишину. Идеальную, печальную, пугающую тишину. Сколько раз не прислушивались бы жрицы, они слышали только отклики южных земель. Северные были пусты и безмолвны. Эйли также вслушивалась в них, но ветра сохраняли молчание. Они несли с собой холодную вьюгу и приближающиеся смерти. Предупреждали своим безмолвным криком о смерти, предупреждали о беде. Но люди и так знали, что судьба им уготовила долгую зиму. В покоях Лорда-Командующего, которые по прежнему занимал Джон Сноу, было тихо и холодно. На Черный Замок опустилась ночь, и братья Дозора разбредаются по своим комнатушкам, кутаясь в черные плащи сильнее. Буря обещает выдаться свирепой. Эйли нравится в покоях Джона, пока самого Джона там нет. Здесь тихо, но в то же время ветра стучатся в стены, словно играют свою песнь. Сейчас ветра беснуются, пытаются их проломить, но Замок слишком стар и игры ветров и зим его не забавляют. Ведьма закрывает глаза, устало располагаясь перед погашенным камином. Сноу и Тормунд, взяв с собой пару десятков мужчин, отправились в близлежащие деревни за запасами и помощью в освоении новых земель. Тихий стук прерывает долгую тишину, и в комнату входит Красная Женщина. В руках Мелисандры дрожит огонек свечи, отбрасывает отблеск на ее красные волосы и красные глаза. Удивительно, как он еще не погас. - Что тебе нужно, Мелони? На лице Красной Женщины мелькает неприязнь, но она сохраняет молчание. Подходит к камину, разжигая яркое пламя, а когда тени начинают прыгать по комнате, отходит к столу Лорда-Командующего, прикасаясь к аккуратно сложенным листам пергамента. - Твои руны, - начинает уверенным тоном говорить Мелисандра, вертя в руках кусок исписанного пергамента. – Расскажи о них. - Зачем? - Ты знаешь, - Мелисандра смотрит в огонь, но видит там только красные отблески. Видения давно не посещают ее. Р’глор сохраняет молчание, прямо как северные ветра, и пламя для Мелисандры постепенно становится лишь средством согреться. Даже после воскрешения Джона Сноу, даже после того чуда, огонь в камине только ненасытно поедает поленья, словно издеваясь над жрицей. - Руны отнимают частицу жизни, когда ты ими пользуешься, - ведьма Одичалых смотрит только в красные глаза Мелисандры. – Эта магия древняя и опасная. Ее нельзя применять просто для забавы. - Я и не собиралась, - Красная Женщина подходит ближе, и ее руки опускаются на спинку стула. – Мой Владыка сохраняет молчание, а мне нужно услышать его. - Он верит в тебя, - чуть заметно улыбается Эйли, и взгляд ее устремляется на огонь. - Обучи меня своей магии, - просит Мелисандра, и голос ее срывается на шепот. – Покажи мне эту магию. Она уникальна, мой Владыка будет только рад. - Рад? – Эйли встает напротив жрицы, складывая руки на груди. Ее молчание длится невыносимо долго, но, в конце концов, глядя в алые глаза Мелони, она соглашается. – Только есть одно условие. Ведьма Одичалых подходит слишком близко, Мелисандра чувствует дыхание Севера на своих щеках. Эйли проводит кончиками пальцев сначала по щеке жрицы, затем опускается ниже, сжимая в руке медальон с красным камнем. В руках ведьмы камень тускло вспыхивает и накаляется, Мелисандра пытается сделать шаг назад, но вместо этого только стоит и смотрит, как в руках Эйли оказывается ее украшение. Камень горит тускло, переливаясь оттенками огня, а Мелисандра чувствует на себе усталость и удивленный взгляд ведьмы. Алые волосы редеют, становятся белоснежными, руки ее покрываются старческими веснушками, лицо сморщивается, окутываясь сеткой морщин. В одну секунду из Мелисандры, жрицы бога Р’глора, молодой и красной женщины огня, она превращается в старуху Мелони, погубившую себя давным-давно, когда еще этих детей не было и в помине. - Признаюсь, я ожидала иного, - тяжело сглатывая, проговаривает Эйли, и удивление отражается во всей ее фигуре. - Тем не менее, - голос старухи тих и скрипуч, но в нем узнается акцент и стальная решимость, - теперь ты увидела меня. Моя очередь узнать больше. Голубые глаза старухи смотрят прямо, не моргая, и ведьма протягивает камень обратно. Красные одежды Мелисандры снова облегают точеную фигурку, и женщина аккуратно трогает ожерелье, так изящно расположившееся на шее. - Что же случилось с тобой, Мелисандра из Асшая? – взгляд Эйли направлен куда-то далеко, она словно не здесь, не в этой комнате, и ее бессвязная речь льется и льется нескончаемым потоком. - Ты научишь меня пользоваться рунами? – Красная Женщина снова идеальная и прекрасная в своих алых оттенках. Эйли кивает, едва заметно, но взгляд ее по-прежнему далек. Мелисандра ждет, когда ведьма снова придет в себя, и через пару минут, когда осмысленный взгляд скользит по фигуре женщины, жрица кивает в сторону стола. - Не сегодня. Но я покажу тебе магию рун, обещаю. - ведьма Одичалых устремляется на выход, оставляя Мелисандру один на один с огнем в очаге.

***

Лорд-Командующий Эдд встречает Джона Сноу спустя три дня их отсутствия. В глазах мужчины выражается облегчение, когда Джон спешивается с лошади. - А я уж думал, селяне вас в капусту порубили, - хмыкает Эдд, когда мимо него проносится лошадь Тифы с наездницей. Джон кидает на женщину угрюмый взгляд, на что Тифа лишь кривит бледные губы. - Обошлось, многие согласились предоставить орудие и запасы, - Сноу кивает другу, наблюдая, как его люди и Одичалые сотрудничают. - А взамен? - Одичалые не трогают земли и имущества селян, теперь они просто соседи. - Ты в это веришь? – с усмешкой спрашивает Эдд, и мужчины направляются в покои Джона. На лестнице Джон сталкивается с Эйли. Эдд замечает напряжение друга, когда ведьма останавливается прямо напротив него, не дав возможность пройти. - Ты вернулся, Джон Сноу, - ее голос искрится едкой усмешкой. Джон сталкивается с ней взглядом и кивает, приветствуя. Он пытается обойти ее, но ведьма перекрывает ему дорогу своим телом, становясь на ступень выше. - Нам стоит поговорить, - сообщает она, в глазах Джона отражается усталость. - Прямо сейчас? - Больше медлить нельзя. Эдд кивает и удаляется, явно не завидуя другу. Эта женщина внушала страх и интерес, ровно как и воскресший Джон Сноу. Они оба, словно ожившие притчи, которыми пугают детей. Колдунья по ту сторону Стены и восставший из мертвых лорд. Герои ночных кошмаров. Молчание затягивается непозволительно долго. Джон чувствует на своем затылке тяжелый взгляд, но поворачиваться не желает. Он делает вид, что бумаги на его столе важнее всего на свете, хотя на самом деле даже не понимает, что там написано. - Ты всё еще обижен за тот случай? - Это то, о чем ты хотела поговорить? - Нет, - честно признается Эйли, делая шаг в сторону бастарда. Джон слышит, как она приближается и обходит его так, чтобы Сноу, наконец, взглянул в ее глаза. Это и происходит, мужчина опирается руками о стол, внимательно разглядывая ведьму. - Я могу кое-кого привести к нам на помощь, - тихо начинает говорить Эйли. – Если они согласятся, то у нас есть шанс немного продержаться в схватке с Иными… Джон и Эйли слышат, как братья трубят в рог, а затем Эдд распахивает дверь, сообщая, что к замку приближаются всадники. - Кто это может быть? – скорее у себя, нежели у Эдда, спрашивает Джон. Первое, что видит Джон, когда выходит к незваным гостям, это спешивающихся наездников, оглядывающих двор. Их всего трое, они не несут знамен и не пытаются выставить свое происхождение напоказ. Но одна женщина, с огненными волосами, привлекает внимание Лорда-Командующего больше остальных. Джон Сноу не верит, что там, во дворе его крепости, стоит его сестра. Что она оглядывается, а когда видит бастарда своего отца, ее взгляд меняется. Словно с нее слетает тяжеленный груз. Словно маленькая пташка вырывается из ржавой клетки. Джон спускается вниз осторожно, не сводя с сестры глаз. Она повзрослела, детская невинность покинула ее лицо и фигуру, потухла где-то в сердце и во взгляде. Санса смотрит на него иным взором, будто он последняя надежда, а Джон в свою очередь не верит себе, пока ее руки не обнимают его, а Джон не чувствует запах того Севера, запах Винтерфелла, что пах синими цветами, сеном и дымом. В Сансе это есть. В Сансе есть его дом, его семья. И Джон чувствует, как она расслабляется в его руках, как сжимает его крепче и он выпускает ее из объятий, внимательно вглядываясь в синюю радужку ее глаз. - Санса, - ее имя удивительно легко срывается с его губ, чего раньше никогда не было. Она улыбается, так искреннее, так легко, и Джон растягивает губы в ответ, не зная, что спросить. Почему она здесь? Он не идиот, слухи долетают и до его краев, поэтому Джон прижимает ее к груди сильнее, вспоминая девчонку, которой она была. Кроткая, мягкая, удивительно похожая на леди Кейтилин, особенно когда смотрела на него. Но сейчас это в прошлом. Сейчас Джон отдал бы всё, чтобы вернуться назад, в Винтерфелл, к отцу и братьям, в родной дом, в родной Север. Джон уходит в свои покои, но прежде дает указания разместить сестру и ее спутников в лучших покоях, накормить лошадей и приготовить обед. Пока леди Старк готовят горячую воду для купания, Санса вглядывается в мутное отражение. Пытается разглядеть глаза, нос и губы, но почему-то не видит; собственное лицо ускользает от нее, прячется также, как Санса прячет свои эмоции и желания. Девушка закрывает глаза, оставляя бессмысленное дело. Щеткой проводит по спутавшимся рыжим волосам, пытаясь вспомнить, как ее расчесывали служанки, как лелеяли ее родители, как спокойно и хорошо было дома. И как давно это все было. - Вода готова, - сообщает молодой женский голос, и леди Старк едва заметно кивает. Санса сжимает платье сильнее, обнажаться перед незнакомкой ей совсем не хочется. Что-то заставляет кожу покрыться мурашками, и Санса вздрагивает, когда чужие пальцы прикасаются к корсажу ее платья. - Я справлюсь сама, - хрипит Санса, заметно нервничая. Ей не нравится чужие руки, чужие прикосновения и чужое присутствие. - Джон сказал помочь, - коротко выдает служанка. Леди Старк замирает, когда платье падает на пол, а холод помещения сгущается и заставляется ее трястись. Но девушка стоит, не шевелясь, лишь прикрывает руками груди, слыша собственное гулкое биение сердце. - Чего ты хочешь? – спрашивает леди у обычной служанки, и голос, вопреки всему, у нее спокойный и холодный. - Искупать вас, миледи, - служанка отвечает тихо и слишком покорно. Санса идет первой, слыша позади себя шаги девушки. Теплая вода льется на ее худые плечи, смывает с рыжих волос грязь и пот, забивается в глаза. Жесткая мочалка проходится по спине, не трогая два неровных и пока еще плохо заживших рубца, подарок от лорда Болтона. Когда Санса оборачивается в пушистую ткань, она чувствует на себе заинтересованный взгляд служанки, чье лицо так и осталось тайной. Старк оборачивается, но девушка уже стоит спиной, собирая платье леди, чуть поклонившись, выходит из помещения. Оставшись одна, леди Старк закрывает глаза и сбрасывает с себя теплое одеяние. Она уже давно научилась надевать платья и заплетать волосы в косы. Она больше не маленькая, не пташка и не жена. В мутном отражении Санса угадывает тонкие черты своего лица. Она повторяет снова и снова, и когда одевается, и когда Бриенна зовет ее к ужину, и когда она видит Джона, что она все еще Санса Старк. Что теперь она Санса Старк, и впредь она не должна об этом забывать. Сейчас, глядя на леди Болтон, Джон видит другую Сансу, старше, взрослее, в ней проступали черты истинных Старков, их упрямство, их любовь к Северу. Она просит прощение за то, что они были детьми, а Джону хочется выкрикнуть, что он с удовольствием вернулся бы обратно. Он бы снова соревновался с Роббом, играл с Арьей, смеялся бы вместе с Бранном и трепал кудрявую макушку Рикона. И самой большой проблемой тогда были косые взгляды Кейтилин Старк, а не надвигающаяся война с Ходоками. Джон не рассказывает, что умер, что был предан, что его огонь уже потух и сейчас едва ли горит. Что если присмотреться, в темных глазах бывшего Лорда-Командующего холод северных земель. Санса предлагает отвоевать дом, вернуть себе Винтерфелл и весь Север, а Джон кричит, что устал. Он говорит это сестре, глядя в ее синие глаза, так похожие на глаза Кейтилин, в которых только и выражалось презрение. В глазах Сансы сейчас просто валирийская сталь, она твердо знает, чего хочет, а дочь Старков хочет домой. Джон же сам не знает, чего ему хочется больше. Он желает спокойной ночи сестре и выходит на мороз, ловит губами пару снежинок и закрывает глаза, голос Сансы стоит в его ушах, повторяется глухим звоном. Его расколотая душа мечется. Джон давно понял это. Понял, что тогда Мелисандра что-то всё же упустила, что-то всё же осталось за чертой, и теперь Джон ищет это неизвестное что-то, и каждый раз терпит неудачу. Будто он расколот на до и после. Лорд-Командующий не спешит в свои покои, он медленно прогуливается по спящему замку, слушая холодные завывания ветров. Ноги приводят его к покоям ведьмы, но Джон не стучит в дверь. Ему хорошо тут, под широким небосводом, слушать биение ветров об могучие стены замка и наблюдать, как звезды мирно сияют с небес. Он бы хотел снова увидеть окрестности с самого верха Стены, почувствовать тот ветер, летающий высоко-высоко над людьми, говорящий только с птицами. - Сегодня тебе не спится, Джон Сноу? Ее голос удачно разрезает порыв ветра, Джон давно привык. Ведьма стоит рядом, по левую сторону от него, закутанная в черный плащ, глядя туда же, куда и он. Лорд-Командующий сохраняет трепетную тишину, лишь одним движением предлагая девушке следовать за ним. Ни один из них не смеет нарушать молчание, когда лифт поднимает их над землей, постепенно ползя верх по вырубленному во льду желобу, поскрипывая и словно бурча свою старую ржавую песнь. Оказавшись так высоко, как они только могут, Джон с Эйли смотрят вниз, на бесконечные снега, тускло поблескивающие при свете неполной луны. Далеко-далеко виднеется кромка леса, и в целом Черный Замок сейчас тих и спокоен, дозорные лишь делают вид, что следят, а внизу братья Ночного Дозора видят уже седьмой сон. - Я выйду завтра на рассвете, - голос Эйли вплетается в ночную полутьму удивительно точно. Ветер подхватывает ее слова и разносит далеко на запад. Ведьма внимательно слушает перешептывания бодрствующих дозорных, которые приносят ветер. Они говорят о родной земле, о свежем хлебе и об Одичалых. Одному из братьев посчастливилось зацепить женщину Северных земель. - Пока ты мне нужна здесь, - Джон не сводит взгляда с синего неба, подставляя лицо порывам холодного ветра. - Доверься ей, - ведьма поворачивает голову в его сторону, внимательно запоминая черты лица бастарда. Почему-то сейчас его лицо кажется другим, на нем не отпечатана скорбь. Джон чувствует взгляд, чувствует ветер и чувствует внутри себе что-то темное и дырявое. Это ужасно неправильно, чувствовать сейчас хоть что-то. - Она хочет войны и крови, - честно признается бастард, и взгляд темных глаз фокусируется на лице ведьмы. - А ты? Всё еще гоняешься за лживым миром? За покоем? Джон сглатывает тяжело, кислый вкус застывает на кончике языка. Он опускает взгляд, словно на него опять устремлен взгляд Кейтилин Старк. - Позволь себе быть собой, Джон, - следует совет, и Сноу горько усмехается. - Я не знаю, кто я и что я могу. Теперь не знаю, - сам себя поправляет бастард, и что-то в душе его бьется, вырывается, дерет грудную клетку, заставляя кровь бежать по венам быстрее, а сердце пустится в пляс. - Ты – Джон Сноу, девятьсот девяносто восьмой Лорд-Командующий Ночным Дозором, в твоих жилах течет кровь Севера, кровь Старков. И боги благоволят тебе. Ты можешь нарушить клятву и отказаться от имен и титулов, но от своей природы ты не убежишь, уж поверь. Даже там, за чертой, ты северянин, и кровь в твоих жилах подскажет тебе, что делать. Джон усмехается, болезненно-грустно, и едва заметно кивает. Кровь укажет путь. Всегда указывала, и сейчас это не изменится. Ведьма протягивает ему ладонь, и Джон без раздумий берет ее за руку. Кровь подсказывает Джону довериться, и когда его ладонь обжигает тепло, он без удивления рассматривает появившуюся руну, едва заметную, но пока еще горящую. - Ты что, пометила меня? – без смеха спрашивает Сноу, но Эйли показывает такой же символ на своей ладони. - Руна будет подсказывать, жив ты или нет. Ты тоже почувствуешь, если я погибну. - Не очень радужный настрой, - усмехается Сноу, все еще рассматривая руку. - Обычно такие руны использовали на свадьбе в знак любви и преданности, - в глазах Джона зажигается удивление, а ведьма в свою очередь сохраняет серьезность и холодность. Сноу берет ладонь Эйли, такую хрупкую и маленькую, но творящую древнюю магию, и легонько сжимает ее, чувствуя, как холодные пальцы постепенно теплеют и сжимают его руку в ответ. Они молчали последние пару часов перед рассветом, разглядывая тусклый свет звезд и смотря, как они падают и падают, оставляя за собой едва уловимую вспышку. Каждый раз, когда звезда скатывалась с небес, они оба задумывались о своем закате. Оставят ли после себя они яркую полосу или же быстро угаснут, так, что никто о них не вспомнит? Звезды на этот вопрос отвечали верным молчанием.

***

Рассвет превращает темное небо в грязно-серое. Братья Дозора постепенно просыпаются, идут по своим обычным делам, жалуются на плохую погоду и боли в суставах. Завтрак подали специально очень рано, по приказу Лорда-Командующего Эдда. Джон перехватывает ведьму у конюшен, протягивая ей длинный осколок драконьего стекла. - Прощальный подарок? – не без удивления спрашивает Эйли, но Джон отрицательно качает головой. - Скорее, дар. - Ты что-то удумал, - ведьма усмехается, глядя в карие глаза парня. - Завтрак в узком кругу. - С твоей сестрой? - Это просто забота, - Джон показывает ладонь, где красуется бледная руна. - Интересно, о ком, - хмыкает ведьма, но приглашение все же принимает. Снег больше не сыплется, солнце прорезается сквозь свинцовые тучи и Стена утром горит, словно объятая белым пожаром. У Джона до сих пор замирает сердце, когда он смотрит на нее, величественную и древнюю, повидавшую смерть 998-ми командующих и всего одно полное воскрешение. - И как ты меня представишь своей сестре? – смешинки в голосе Эйли хрустят, как первый снег после долгого лета. - Наверно, стоит упомянуть, что ты моя жена, - Джон косится на ладонь, но усмешка застывает в уголках его губ и глаз. Эйли невольно отмечает, что вся радость так и забивается в углы Джона. В углах своей души он хранит счастливые воспоминания, в углах сердца спрятаны любимые, а в углах губ таятся желания. И только правду Джон вытаскивает в центр, на середину, на обозрение. Можно увидеть ее на дне его черного зрачка и проткнуть ее в самом сердце, как сделал это тот мальчик Олли. - Твои гости с Юга не обрадуются ведьме, - Эйли застывает на месте, а Джон по инерции обгоняет ее еще на два шага и застывает. - Санса тебя уже видела… - Нет, я прятала от нее свою сущность. Сделать это гораздо легче, чем многие думают. Джон молчит долго, сверля взглядом ведьму. Эйли подходит к нему ближе, вкладывая в руку осколок, но Сноу отрицательно кивает, тихо выдыхая, что это подарок. - Джон? – голос сестры застает врасплох их обоих. Эйли тут же отводит взгляд от леди Старк, устремляя глаза на промерзшую землю, а Джон дергает уголками губ в знак приветствия. - Ты идешь? – Санса чуть хмурится, силуэт женщины напоминает силуэт служанки, что была вчера с ней в бане. - Конечно, - Лорд-Командующий замечает взгляд Сансы, на секунду теряясь. – Это Эйли, она врачевательница Одичалых и мой советник. - Приятно познакомиться, - голос Сансы наполнен той самой напускной дружелюбностью, которую прививают лордам и леди с рождения. - Взаимно, - Эйли поднимает на девушку взгляд, но вместо привычного удивления видит только спокойную терпеливую улыбку. - Позавтракаете с нами? – Санса чуть склоняет голову, и ведьма только кивает, сама удивленно разглядывая единокровную сестру Джона. Она красива, настоящая леди с прямой осанкой и мягким, грудным голосом. Но они совсем не похожи. Санса словно ранняя осень, теплая и прекрасная, когда зеленые листья только становятся золотистыми, но все еще висят на своих деревьях, а не стаптываются в пыль. В Джоне же играют лютые снежные ночи, тихие и опасные, и ветра зимы заключены в его духе. За столом почти никто не говорит. Спутники Сансы, Бриенна Тарт, женщина-рыцарь, исполнившая свою клятву, и ее оруженосец Подрик Пейн сидят рядом со своей леди. Бриенна не раз ловила на себе взгляды того рыжего Одичалого, и, учитывая, что Эдд и Эйли также заметили их, взгляды были весьма красноречивы. Эйли так и не удалось поймать на себе взгляд Сансы, отчего любопытство ведьмы только увеличивалось. В помещение вошел гончий, сообщая, что принес послание Лорду-Командующему. И как бы Джон Сноу не хотел им быть, письмо он все же взял. И было оно от Рамси Болтона. «Предателю и бастарду Джону Сноу Ты впустил тысячи одичалых за стену. Ты предал свой народ. Ты предал Север. Винтерфелл мой, ублюдок, Сам увидишь. Твой брат Рикон в моей темнице. Шкура его лютоволка у меня на полу, Увидишь. Я хочу вернуть жену. пришли её мне, ублюдок, И я не потревожу тебя и твоих одичалых дружков. Будешь её скрывать и я приду на Север и убью Каждого одичалого мужчину, женщину и ребенка Под твоей защитой. Я заживо сдеру с них кожу» Джон замирает, тяжело сглатывая. Ярость постепенно закипает в нем, он замолкает, но Санса, не дожидаясь продолжения, сама берет пергамент в руки и продолжает свои грудным голоском. «И ты увидишь, Как мои воины по очереди Насилуют твою сестру. Увидишь, Как мои псы сожрут Твоего дикого братца. Потом я вырежу тебе глаза из глазниц, И псы довершат остальное. Ты увидишь. Рамси Болтон, Лорд Винтерфела и Хранитель Севера». В ту самую секунду, когда Санса Старк умолкла, а в помещении повисло молчание, в ту самую секунду между вдохом и ударом сердца, Джон принял окончательное решение отвоевать Винтерфелл.