Raven Tales

Ее рыжие волосы тронуты снегом, он путается в тугих косах южной прически. До сих пор ей нравится иногда укладывать их на манер южан, до сих пор нравится расчесывать алые пряди, что переливаются янтарем под холодными лучами солнца. — Вам послание, миледи, — Оскальд шутливо отдает поклон, улыбаясь и наблюдая за леди Старк. Она улыбается в ответ и берет в руки письмо. Печать Арренов красуется и переливается в какой-то насмешке, и Санса нехотя разворачивает свиток. Там, тонким и мелким почерком лесть сыплется на Старков, словно снег, но Санса может отсеять все ненужное, фальшивое и гнилое насквозь. На самом деле дом Арренов поздравлял Джона Старка с возвращением и напоминал о нескольких услугах взамен предоставленной армии. А еще там сказано, что некая Таргариен, последняя своего имени, решила вернуться на родину. «Корабли Драконьей Королевы встали у Дорна». Старк поджимает губы. Новая война на пороге, на этот раз с драконами и снегами. Ей страшно, но она больше не будет бояться. Она сворачивает свиток обратно, вдыхая морозный воздух. Еще никогда он не был таким здесь, в Винтерфелле, колким и неприятным. Но лучше он, чем вонь южных улиц, гниль и жара, расстилающаяся на бесконечно долгие земли и пьяниц. — Я думал, Баратеоны убили всех драконов, — тихо изрекает Оскальд после того, как Санса делится с ним новостью. — Двоих пожалели, мальчика и девочку, — Санса идет чуть впереди, чувствуя на себе вопросительный взгляд Одичалого. — У нее драконы. — Это лишь слухи. Драконов не видели сотни лет. — Как и магию, как и Детей Леса и Богов. Как и Иных. Но все сказки обретают смысл, леди Старк. Санса оборачивается. Оскальд смотрит на нее прямо, разглядывая румянец от холода и оседающие снежинки на волосах. — Мы выстоим и против нее, — уверенно произносит Санса и ускоряет шаг, скрываясь в стенах замка от холода и от насмешливой улыбки Одичалого.

***

Снег скрипит. Ворота поднимаются так медленно, мучительно медленно, и Стена принимает в свои холодные объятия новых путников. Ветер шепчет в лица Братьев весть, перебегает от одного к другому, пока не замирает на Скорбном Эдде, стоявшем прямо за вратами. Он окидывает взглядом троицу, что кутается от ветров. Мальчик-калека, чьи глаза темно-голубые, как пасмурное небо, и девочка, что тащит его носилки, взгляд ее отливает зеленовато-болотным испугом. Эдд чуть улыбается, глядя в глаза детей и встречаясь взглядом с ведьмой. — Добро пожаловать, лорд Старк, — приветствует Эдд мальчика, уставшего и бледного. — Лорд-Командующий, — с гордостью пожимает руку Брандон, — рад добраться до вашего замка. — Ваш брат будет рад, — уверяет Эдд, хотя сам еще и не знает, как закончился поход Джона Сноу. — Проводите лорда и его спутников в покои и приготовьте им горячую ванну и ужин. А потом поговорим. Мира и Бран благодарно заулыбались, поскорее укрываясь от пришедшей зимы в крепких и теплых стенах замка. Эйли замирает рядом с Эддом, что глядит на нее с настороженностью и недоверием. — Почему у меня такое чувство, что ты хочешь сообщить крайне плохую новость? — Эдд недовольно прикрывает глаза от колющих снежинок. — Ты прав, Эддисон. Ты получил вести? — О Джоне? Еще нет, но должен в ближайшее время. Этот бастард добьется своего, он упрям, ты же знаешь. Эйли замирает, глядя на Эдда с болью и разочарованием. В ее синих глазах отражаются льды, и Эдд примерзает к месту, глядя на то, как ведьма неспешно снимает перчатку, показывая чистую ладонь. — И-и-и? — Он погиб, Эдд, — едва слышно шепчет ведьма, но ее слова подхватывают ветра Севера и разносят далеко на юг. После горячей ванны, что смыла грязь Севера, Бран наконец смог разглядеть себя в зеркале. Он вырос. Нет, рост тут совсем не при чем. Его лицо обрело суровость севера, а глаза налились мудростью человека, вкусившего магию. Темные пряди отросли и закрывали щеку и лоб, а уголки губ неизменно были опущены вниз, словно в этом мире не осталось ничего, что могло заставить Брандона Старка, сына Эддарда Старка, улыбнуться. Тихий стук в дверь застает Крылатого Волка врасплох. На нем уже были черные одежды, но сверху он прикрыл ноги теплым стеганым одеялом. В комнату со свечкой, словно луч света, просачивается Мира. Ее каштановые волосы снова приобрели блеск, сама девушка также, как и Бран, была в черном. Она быстро осматривается, словно ждет угрозы, а затем расслабляется и лицо ее становится еще красивее от ровного румянца и спокойствия в глазах. — Нас зовут к столу, — тихо сообщает Рид, уже с тревогой глядя на Брана. — Наконец-то горячий ужин, да? — с грустной усмешкой кивает Старк. Рид чуть приподнимает уголки потрескавшихся от мороза губ и кивает. — Я позову кого-нибудь. Не волнуйся. Рид стряхивает с себя его долгий, пронизывающий и печальный взгляд. Она смотрит на Старка непозволительно долго, словно он древнее, могущественное божество, а затем очень тихо задает тот же самый вопрос, что задавала пару часов назад. Он также долго смотрит на нее, немного усмехаясь то ли девичьему любопытству, то ли настоящей заботе. — Я видел отца, — все же решается говорить Бран, упорно отводя взор от Миры. — И леди Лианну. Видел кровь и ее гибель. Видел… В дверь входит брат Ночного Дозора, высокий и коренастый мужчина лет сорока. Он чуть замедляется на пороге, видя гостью в покоях молодого Старка. Нагло ей улыбается, скользя едким и противным взглядом по каштановым волосам и фигурке. — Лорд-Командующий приглашает вас к столу, — глубоким басом проговаривает мужчина и взваливает на себя Брана, словно тот был мешком картошки. В общем-то Бран сейчас так себя и чувствовал. Не живым человеком, а чем-то далеким, рассыпанным по собственным мыслям грузом. За столом их ожидает Эйли и Эдд в полном скорбном молчании. Бран с радостью поддерживает его, поедая разваренную картошку и жесткое мясо, горячий безвкусный бульон и теплый мягкий хлеб. Рядом Мира также быстро ест, не думая о манерах. Когда трапеза закончилась, Эдд постепенно начал задавать вопросы, одним из которых было чудесное спасение из лап мальчика Грейджоев. — Повезло, — сухо произносит Бран, вспоминая те события, что перевернули его хрупкий мир и убили того маленького Старка. — И как же вы выжили за Стеной? — Нам помогли, — Мира отвечает куда охотнее, но некая настороженность в ней все еще горит. Ведьма большую часть молчит, лишь кидает обеспокоенные взгляды на Старка. Мальчик совсем стал бледным после последнего видения. Он так и не рассказал им с Мирой, что показали ему Боги и молчал всю дорогу до Стены. Да и сейчас его голос можно было услышать крайне редко. Когда ночь окончательно стелется в стенах замка, одни братья разбредаются по своим казармам, другие же заступают на дежурство. Мира и Бран покидают теплый зал, где ярко и весело трещит огонь в камине. Тот же мужчина взваливает Брана на плечо, и они бредут по темным коридорам. Там Брана скидывают на постель и закрывают за собой плотно дверь. Мира остается рядом, как и всегда. — Нам нужно в Винтерфелл, — сообщает Бран, устраиваясь удобнее. Без Ходора ему все еще было тяжело, великан понимал его с полуслова, хотя и сам знал только одно. — Ты не доверяешь? — озадаченно спрашивает Рид, и маленькая складка залегает меж ее бровей. — Доверяю. Но дело не в этом, — его взгляд затравленный, как у собаки, и ужасно усталый. — Я хочу домой. Мира выходит из покоев Брандона, только когда тот засыпает. На дворе уже давно ночь и давно звезды горят ярко и высоко. Мире было холодно. Ни от ветра или мороза, ни от снега, что вот уже идет пару часов без остановки. Она тоже горячо хотела домой, почувствовать знакомый запах кожи и цветов, что собирал для нее Жойен. Хотела увидеть отца и обнять его крепко-крепко, хотела снова подраться с Жойеном и победить. Она хотела лежать в высокой траве, в опавших листьях, смотреть на небо, откуда звезды светили близко и ярко, приветливо и тепло. Но у нее больше не было того дома. Может, остались и те цветы, и запах кожи. Но сейчас трава наверняка припорошена тонким слоем снега, а отец закрылся в своем замке, скрылся под серостью стен и даже не знает, какая участь постигла его сына. Сейчас единственным домом Мира считает Брана Старка, за которым надо следить, за которого надо бороться. Она медленно идет в сторону своих покоев, что находятся на две двери правее, чем Брандона. Она почти достигает их, когда позади нее раздается треск, а затем чья-то здоровая ладонь накрывает ее рот так, что вырывается слабое жужжание. Мира никогда не было хрупкой девушкой, не способной за себя постоять, но в этом раз даже пошевелиться ей было тяжело. Она вырывается и пытается укусить за ладонь, но только получает по голове чем-то тяжелым, а позади лишь слышится мерзкое копошение, от которого девушку тошнит. Она принимает последнюю попытку вырваться, ударяет обидчика куда-то в живот, извиваясь, словно уж. Но еще один удар заставляет сознание сильно затуманиться, да и рука на лице теперь мешает ей дышать. Она чувствует, как с нее пытаются стянуть штаны и шарят по оголенному животу. Тяжелое дыхание опаляет ее шею, и Мира пытается отодвинуться от него, убежать, скрыться, но силы оставляют ее разом, все до единого. Тихий шепот на ухо, и кто-то наматывает каштановые волосы на кулак, просовывая руку под штаны и хватая за ягодицу. Ей больно и мерзко, и слезы катятся по щекам, много слез, пока очередной удар не заставляет ее прекратить шевелиться и обмякнуть в незнакомых руках. Сквозь серый туман, словно через стену из снега, Мира улавливает новое движение. Воздуха сразу становится больше, но она резко падает и начинается возня с криками и ударами. Потом много шагов, топот, крики, стук тела о землю, и вот уже рядом с ней растекается что-то грязно-красное. — Мира? Мира! Голос был знакомым. Мира с трудом узнала его, с трудом открыла глаза. Она была окутана теплом Брана Старка, его голубые глаза в темноте казались непроглядно черными, а бледность напоминала ей об Иных. И только россыпь веснушек на носу неизменно веселили ее, делали живым такое правильное юное лицо. — Ты как? Он тронул тебя? Мира? — Бран говорит и говорит, а Мира впервые улыбается, устраиваясь в тепле. Возле себя она чувствует еще нескольких человек. Лорда-Командующего, неизвестного Брата Ночного Дозора и ведьму. Они все склонились над ней, словно она была умирающей принцессой из сказок. — Нужно отнести ее в покои, — голос женский, Мира узнает Эйли и прижимается к Брану чуть сильнее. Ни одна постель на свете не заменит человеческого тепла. — Я сегодня останусь с ней, — заявляет Старк, и Мира чувствует, как ее поднимают над землей. Ей так хотелось спать. Спать дома, в своей постели, закутавшись в огромный теплый плед и чувствовать руку матери в волосах. С закрытыми глазами она все так и представляла. И плед, и очаг, и рука матери в волосах, перебирающая ее непокорные волнистые волосы. На самом же деле очаг в ее комнате едва теплится, плед давно изъеден молью и вовсе не такой теплый, как нужно, а рука принадлежит мальчишке-калеки. Но кому какое дело до правды, когда мечты так сладки?

***

— Ты не следишь за своими братьями, Эдд, — голос ведьмы отражается от стен и разносится высоко к потолку. — Не я попытался изнасиловать ее. Доступ к Кротовому городку закрыт. — И значит, что теперь им все можно?! — Прости, хорошо? Я убил его, и убил за дело, — лицо Эдда покрывается алыми пятнами, а глаза пылают от гнева. — Но я не могу уследить за каждым. Они не боятся меня настолько, насколько боялись Джона. — Держи своих подданных под контролем. — Они мои братья, — чуть слышно выдыхает Эдд, и вместе с этим вздохом их ярость друг на друга испаряется. Эйли понимающе кивает, садясь за стол, а брат Ночного Дозора устраивается напротив. Они долго молчат, глядя в огонь. — Скоро Иные будут здесь, — тихо говорит Эдд. — Мы победим. Должны победить. Глаза ведьмы загораются синим огнем, наполняясь той самоубийственной решимостью и упорством, что когда-то горел в глазах Джона Сноу. Эдд это подмечает и хмыкает про себя. — Можно? — сквайр тихо перебирается к столу с бумагой в руке. — Только что, вот, прилетел. В руках Эдда оказывается свиток. Печать дома Старков сразу заставляет сердце Лорда-Командующего подскочить куда-то к горлу. Позади него ведьма также смотрит на бумагу, внимательно вчитываясь в благую весть. Аккуратные и мелкие буквы сообщали благую весть: Старки вернули себе дом. Джон жив. — Мне нужно ехать. — Прямо сейчас? — от удивления Эдд даже вскакивает со скамьи. — Нельзя больше терять ни минуты. — Джон сам приведет к Стене армию… — Нет, не приведет, — Эйли уже у двери, когда Эдд делает шаг в ее сторону. — Слишком много врагов. И они не объединятся, пока не увидят Иных или магию Севера. Пока не увидят героев сказок. — И ты хочешь им ее показать? — неуверенно вопрошает Эдд, получая в ответ утвердительный кивок. — Мы все герои сказок, главное, чтобы после нас было, кому их петь. Дверь в покои Миры открыты. Ведьма толкает ее, входя в мрак и умиротворяющую теплоту. На кровати она может различить две фигуры, что крепко обнялись и уснули. Острое чувство сожаление прокалывает сердце Эйли, но девушка ступает по тьму и едва заметно прикасается к Брану. Тот резко распахивает глаза, в темноте его глаза быстро находят фигуру ведьмы. Она отзывает его на разговор. На улице тихо и снег перестает сыпать. Замирает в грозных тучах над их головами. Бран упрямо поджимает губы, вскидывая голову, чтобы посмотреть в лицо стоявшему человеку. Ему не нравится, когда специально жалеют и услужливо присаживаются напротив. — Что стряслось? — голос Брана выдает его волнение. — Твой брат жив. Отправляемся через час, — твердо сообщает Эйли, не глядя на Старка. — Джон? Это хорошо. А Санса? — Скорее всего тоже. Радость на секунду оглушает Брана, дает ему крылья, надежду, дом. Но потом его взгляд замирает на снежинке, застывшей прямо перед его лицом. Решение приходит сразу. — Езжай, — теперь голос Брана Старка отдает повелительными нотками. Он еще помнит, как править. — А мы присмотрим за Стеной. Удивление вспыхивает в ведьме так ярко, что она повышает голос и возмутительно дергает подбородком, когда сообщает, что обязана доставить младшего Старка брату. — Я должен учиться у Севера, — ответ Брана заставляет девушку выдохнуть и совсем смириться. — Тут я буду полезнее. — Тогда береги себя, — она присаживается рядом с ним, нежно убирая темно-рыжие пряди со лба. — И ее. Особенно ее. Бран чуть улыбается, ему действительно жаль и действительно не хочется прощаться с ведьмой. — Ты тоже. И приведи ко мне мою семью, Эйлис. — Обязательно, — она растворяется в темноте, а Бран возвращается обратно, снова перебирая кудряшки Миры в пальцах и думая, какого это, стать героем страшных историй старой Нэн.