Проклятие Мелюзины

Шерилин была с утра не в своей тарелке. Начать с того, что она проснулась не в своём доме, а в чужом, под боком мирно сопел Малфой, а светлая спальня оказалась с таким потолком, что ему бы позавидовал кафедральный собор. Первым делом Шерилин разбудила Ракса: – Эй, где это мы? Куда ты меня притащил? – Дома, – пробормотал он, – протирая глаза. – Если ты будешь просыпаться так рано каждое утро, меня больше не буди... сколько там времени? – Ты что, меня к себе домой приволок?! – Ну да. Ты уснула, я не стал тебя будить. Завернул в одеяло и домой... Мерлинова мать, уже десять! Бегом в душ! – он крепко шлёпнул её по ягодице. – И чтобы была как конфетка! – Ты что себе позволяешь, Малфой? – не понимала Шерилин, прижимая к груди одеяло. – Какая конфетка? Он вдруг сжал пальцами её подбородок и встряхнул. – Спасаю твою аппетитную задницу от Азкабана! Включи уже свои мозги и будь готова через пятнадцать минут показаться перед аврорской комиссией, которая будет среди гостей! – Каких гостей? – Ты уже всё забыла, да? Короткая же у тебя память, Фенн! Вчера я приходил к тебе делать предложение. И ты ответила мне «да». Несколько раз. Шерилин покраснела до кончиков волос, вспомнив свои крики. – Я не собиралась за тебя замуж... – Хочешь отказать мне сейчас? – обнажённый Ракс поднялся и теперь грозно возвышался над ней. – Хочешь сказать, что Азкабан лучше того, что было ночью? Шерилин бросила взгляд на его эрегированный член на уровне своей груди, и молча отправилась искать ванную.

***

Не отпускало ощущение, будто она участвует в какой-то грандиозной авантюре. Хотя, может быть, так оно и было. В осеннем саду, границы которого прятались от глаз за пирамидальными тисами и могучими буками, собралось человек пятьдесят. Шерилин в простом белом платье-цветок стояла рядом с женихом (тоже в белом). Заправляла балом мать Абраксаса – Матильда. Возможно, когда-то она была красива, но время не пощадило её: линия рта обвисла, оставляя на лице вечно недовольное выражение; высокая седая причёска добавляла лишних лет, а сплошная мантия придавала сходство с классической Ведьмой Запада из книжки «Волшебник из страны Оз». Эта старуха возненавидела её с тех пор, как она переступила порог этого дома. А точнее, когда они встретились в гостиной после завтрака, меряя друг друга взглядами. Но самое главное – спрятала палочку Шерилин. – Ты получишь её обратно, как только я пойму, что ты – приличная ведьма. Так что будь добра, продемонстрируй хорошие манеры, а там видно будет. – А если не продемонстрирую? – Это в твоих интересах. В Азкабане палочки тоже не выдают. – Вы не имеете права отнимать мою палочку! – прошипела Шерилин. – Мой дом – мои правила, – отрезала свекровь. – А теперь сделай счастливое лицо, чтобы все гости видели, как ты любишь моего сына! Шерилин, стоя у распорядителя рядом с Раксом, честно пыталась улыбаться. И не трястись от страха. Но все эти белые ленты на арках, многочисленные гости на скамьях за спиной (которых она и в лицо-то не знала) наводили ужас. Будто перед ней не брачный алтарь, а жертвенный. И вместо поцелуя жених вспорет ей живот ритуальным кинжалом и принесёт в жертву какому-нибудь злобному божеству. Румяный распорядитель в бакенбардах что-то говорил о долге перед волшебным сообществом, об узах, связывающих любящие сердца. Ракс был так серьёзен, будто сдавал экзамен, но Шерилин видела, насколько виртуозно он скрывает одолевающую его скуку. В момент, когда они обменивались кольцами, она поняла: всё это довольно серьёзно. Побег из Азкабана в объятья нелюбимого человека. Ракс, видя, что она замешкалась, обвил её талию и привлёк к себе. – Что такая кислая, Шери? – шепнул он на ухо. – Я, кажется, только что исправил свою ошибку. Поднял её подбородок и сдержанно поцеловал под вежливые аплодисменты. Шерилин до этого ни разу не бывала на свадьбах, а уж тем более – на волшебных. Самым томительным оказалось принимать поздравления. Первыми подошли авроры и попросили подписать исполнительный лист. А потом потянулась нескончаемая череда родственников Малфоев, друзей и соседей. – Вам, наверное, сейчас надо быть на кладбище, – жала ей руку какая-то старушка с синими кудрями. – Мистер Ланкастер умер, исполнив свой долг. – Примите мои соболезнования, – скорбела другая. Шерилин вежливо кивала, недоумевая, как можно печалиться по человеку, которого ты никогда не знал. Вот тётю Джейн навестить бы не мешало. Может, при хорошем уходе она пойдёт на поправку и начнёт узнавать. Острая тоска вдруг кольнула в самое сердце: вспомнилось, как они вместе пекли кексы и смотрели старые комедии по вечерам. – Рады приветствовать вас, дорогая, в рядах настоящих, чистокровных волшебников, – со снисходительной вежливостью улыбался носатый гость в окладистой бороде и длиннополой шляпе. – Я – Орион Блэк, приятно познакомиться. – Я – Вальбурга Блэк, – надменно кивнула низенькая плотная дама рядом. – Надеюсь, вы окажетесь достойной своего высокого статуса чистокровной, миссис Малфой. И достойной своего деда. Шерилин ничего им не отвечала, только улыбалась и пожимала руки. Все друзья, как и она до слушания, были магглорождёнными: и Филипп, и Милли, и Дебора. «Что такого с ними могло случиться, что они поверили не мне, а газетам? И с чего взяли, что теперь я отвернусь от них? Почему отвернулись сами? Неужели никогда не были настоящими друзьями?..» Ракс поначалу был рядом, и от этого постоянно пересыхало в горле: вчерашний враг. Любовник. Жених. Муж. Всё смешалось воедино, сбивая с толку. Каждый раз, как только он обнимал её, тесно прижимая, Шерилин вспоминала его движения внутри себя этой ночью. И краснела, кусая губы и теребя кольцо. «Неужели теперь всегда будет так? А если не так, то как ещё?» Поэтому, когда он отошёл, чтобы поболтать со своими друзьями, она выдохнула с облегчением. Покачиваясь от усталости на непривычно высоких каблуках, Шерилин присела в беседку передохнуть в одиночестве. Она заметила кругленькую домовуху с подносом и подманила её пальцем. Это оказалась та самая Пегг, которая утром вплетала в волосы белые гипсофилы. Шерилин взяла бокал и осушила разом половину. Пегг протянула ей крохотный бутерброд с икрой. И не успела Шерилин доесть его, как вдруг услышала голос мужа и женский смех. Она пробралась к кустам и раздвинула ветки. Эти двое стояли у входа с торца особняка, под четырьмя белыми колоннами. Алиса Хэмиш бросала на него призывные взгляды и выгнулась так, что ткань лёгкого платья на груди мало что скрывала. Ракс, отпив из бокала, отпустил какую-то слизеринскую шутку. Они пересмеивались, как старые знакомые. Как любовники. «На свадьбе. На моей свадьбе. На нашей свадьбе». Шерилин стиснула зубы. Почему-то вспомнилась сегодняшняя ночь и утро: тугие мышцы Малфоя под ладонями, его статная красивая фигура и солнечные блики в золотистых волосах. Злость молоточками забила в висках. «Значит, для меня проклятье, а для него – свобода! Как он там говорил? Каждая бы легла под него? Чистокровный козёл!» Она взяла бокал с шампанским с подноса другого домовика и нырнула в толпу гостей. Подходящую компанию удалось найти почти сразу: шотландский кузен Абраксаса Конрад и его друг Донован. Опыта с флиртом у Шерилин было мало, но жажда мести и алкоголь сделали своё дело. И скоро они втроём за столиком травили уморительные байки про вампиров. И бедный Конрад всё чаще бросал на неё раздевающие взгляды, пытаясь взять за руку. И когда осмелился шепнуть на ухо «Шерилин, какая ты красивая!» над столиком опасно вежливо прозвучало: – Уже познакомилась с Конрадом, дорогая? – О, – Шерилин улыбнулась, – я решила не мешать вам с Алисой вспоминать старые времена. Жаль, что мы не были знакомы с твоим кузеном раньше. Ракс улыбнулся так, будто уже придушил её. Он протянул руку: – Идём, дорогая. Хочу представить тебя кое-кому. – Это так срочно, милый? – Шерилин невинно захлопала ресницами. – Мы с ребятами просто отлично проводим время! – Да, Ракс! – отсалютовал бокалом Конрад. – У тебя ещё вся жизнь впереди с женой! Дай нам насладиться её обществом! – Заткнись, Конрад, – лучезарно улыбнулся Малфой, – а то я огрею тебя старым добрым Ступефаем, – он развернулся к жене: – Да, милая, – но в его тоне не было и намёка на нежность. – Поверь, это очень важно для нас обоих. Ракс ухватил её за руку в короткой белой перчатке, и Шерилин пришлось встать, чтобы избежать явного скандала. И едва она это сделала, как муж трансгрессировал с ней в дальний уголок усадьбы, к старой ротонде. Он был взбешён. Только Шерилин это мало волновало: терять-то всё равно нечего. К тому же, кажется, именно этого она и добивалась. – Скажи мне, Шери, мои глаза меня не обманули? Ты действительно сейчас флиртовала с Конрадом и этим жалким Донованом? – Ох, ну что ты, – усмехнулась она. – Мы всего лишь развлекали друг друга весёлыми историями. Ты ведь был так занят. – Развлекали? – опасно тихо переспросил Ракс. И тут же процедил: – Да ты им обоим глазки строила! Дрянь! А дрочила Конрад оставил свои глаза в твоём декольте, чёрт бы его подрал! – А чего это ты так дёргаешься? – парировала Шерилин. – Это на мне проклятие, что только один может мне вставить... ты-то можешь тискаться со своими подружками на каждом углу! Он так стремительно схватил её за горло, прижав к колонне, что она чуть не задохнулась. Серые глаза снова подёрнулись пугающей дымкой, от которой бросало в дрожь. – Стерва... да если бы хоть кто-нибудь кроме меня мог вставить тебе... он бы и дня не прожил на этом свете... ты бы хотела переспать с кем-то из них? Или с обоими? Отвечай! Шерилин стояла ни жива, ни мертва, вцепившись в его пальцы на горле. В голове крутились все возможные варианты ответов, но ни один не подходил: Малфой в таком состоянии ни на йоту бы не поверил. – Кое-кто успел раньше тебя и, знаешь ли, выжил, – прошептала она. – Филипп! Филипп Касмински! И если жизнь его будет под угрозой, я буду знать, кого винить. И в это время раздались крики гостей из сада: – Бал! Бал! Танцы! Где жених и невеста? Зовите их! Где же они? Ракс смотрел на неё молча какое-то время и тяжело дышал. Во взгляде его вдруг мелькнуло нечто непривычное: боль. Но тут же уголки губ тронула торжествующая улыбка. – Я знаю, Шери. Но ты не знаешь кое-чего о своём жалком Филиппе, который даже не смог помочь тебе после суда. Он с неохотой разжал пальцы и схватил её за руку: – Идём. Мы должны открывать танцы. Первый вальс наш. Они трансгрессировали на лужайку так стремительно, что ему пришлось подхватить её, чтобы не упала. Шерилин не успевала за ним: слишком быстро он вёл. Последний раз она танцевала вальс на Рождественском балу в Хогвартсе с Филиппом Касмински, а Малфой, прибывший по делам к Армандо Диппету, только завистливо поглядывал, разозлённый очередным отказом. Но теперь он вёл. И в его руках она ощущала себя такой маленькой, такой другой, как бабочка на ладони. Мысли о Филиппе кружились на краю сознания, но сосредоточиться на них было просто невозможно: муж уничтожал каждую попытку на корню. На поворотах Ракс прижимался к ней – неясно, нарочно или нет. И Шерилин чувствовала кожей сквозь одежду его талию, живот, бёдра. И то, что между ними. В его глазах стального оттенка темнела угроза сурового наказания за флирт с кузеном. «Что он сделает? Поставит на горох? Выпорет? Запрёт? Лишит пищи?» Вдруг её охватило какое-то странное чувство. Незнакомое и пугающее. То же, что и тогда, у озера, когда Малфой напал на неё. Похоть злым огоньком прокатилась по телу, вызывая откровенные видения: Ракс по-хозяйски толкает её к стене и задирает подол платья... вонзается так, что больно, но он только сильнее стискивает бёдра – там явно потом останутся синяки. Шерилин сглотнула, переставляя дрожащие ноги, чтобы попасть в такт. Но фантазия только разошлась: она на коленях перед ним, а прямо перед лицом покачивается налитой кровью член. Ракс, глядя сверху вниз, надавливает на её затылок, и губы смыкаются на горячей гладкой головке...