Заноза

2 сентября. — Уоррен? Парень отрывается от дорожного полотна и смотрит на меня, чуть приподнимая брови. Он выглядит так спокойно, будто бы не заметил Прескотта, готового разорвать нас в клочья минуту назад. Я сдавленно выдыхаю и развожу руками в беспомощном жесте. — Думаю, нам стоит вернуться… и… — Макс, — он закатывает глаза и качает головой, — не неси чепухи. — Это, по-твоему, чепуха? — Прескотта я беру на себя. Я с ним поговорю, а ты, пожалуйста, не забивай себе голову лишними заботами, — он вновь смотрит на дорогу, удерживая руль одной рукой. — Не вздумай! Уоррен! Ты меня понял? — я нервно ерзаю в кресле и пытаюсь привести в норму дыхание. — Это моя вина, и мне эту кашу расхлебывать. — Макс, пожалуйста, — он устало вздыхает, точно ему приходится спорить с маленьким ребенком. — Я не хочу ругаться с тобой из-за этого идиота. Поехали поедим? Я молчу, глядя на то, как исчезает кирпичное здание академии в зеркале заднего вида. Погода решила окончательно испортиться, и к холодному ветру с побережья присоединился моросящий мелкой дробью дождь. Я смотрю на сгущающиеся темно-синие тучи на небе и понимаю, что нам с Уорреном теперь точно не поздоровится. «Тебе крышка» — набатом бьет в ушах так, точно я слышала, как он произносит это своим голосом. Как это дерьмо вообще можно исправить? Черт, если бы я только не воспользовалась этими дурацкими берушами, мне не пришлось бы сидеть с ним за одной партой. Я бы пришла раньше остальных и заняла место подальше от Виктории и ее придурковатого парня! Мы сидим в кафе, и я не могу заставить себя проглотить сраный кусок бифштекса. А что, если Прескотт говорил серьезно? Что, если Уоррен пострадает из-за меня? Уоррен, замечая мое напряжение, завязывает со мной непринужденную беседу. Я отвечаю односложными предложениями, достойными меня самой, и верчу в руках пластиковый стаканчик с кофе. Я верну Нейтану эту дебильную фотографию и попрошу прощение за Уоррена. Завтра же. — Макс, ты еще с нами? У тебя глаза будто стеклянные, — Уоррен машет рукой прямо у меня под носом. — Прости, Уоррен, меня подташнивает… Глаза парня тут же округляются и он обеспокоенно спрашивает: — Плохо прожарили мясо? — Нет, я просто… немного вымоталась. — Я отвезу тебя домой. Я киваю, и мы на секунду встречаемся взглядами. На дне карих глаз шевелится что-то странное. И я, накидывая на плечи куртку, пытаюсь сделать вид, что ничего не заметила, и быстро отвожу взгляд. С бессильной злобой на саму себя я выхожу из кафе и накидываю на глаза капюшон куртки. Дождь разыгрывается еще больше, а тучи становятся настолько темными и угрожающими, что в пять часов вечера мне кажется, будто наступила ночь. Уоррен открывает передо мной дверцу автомобиля, и теперь я злюсь на него. Зачем портить наши отношения? Все ведь так хорошо начиналось! Хлопаю дверцей посильнее, чтобы раздосадовать его. Уоррен стоически выдерживает мою выходку, только моргнув от резкого звука. Я настолько поглощена пессимистическими мыслями, что практически не замечаю дороги до общаги, и того, как помрачнело лицо Уоррена. Парень аккуратно заводит машину на парковку и глушит двигатель. — Пока, — бросаю прежде, чем взяться за ручку. Он хватает меня за рукав, принуждая посмотреть ему в глаза. — Прости, Макс. Если я сделал что-то не так, я не хотел, — он действительно выглядит виноватым. Сердце начинает болезненно сжиматься. И за что я с ним так? Я, наверное, последняя тварь, если берусь срывать на нем свое раздражение. В конце концов, он выкрал эту фотографию, стараясь угодить мне. — Нет, — я поправляю влажную челку и стараюсь выглядеть дружелюбно. — Все хорошо, Уоррен, не беспокойся. Выскакиваю из машины и несусь в общагу, стараясь не вступать в лужи. На лестнице сталкиваюсь с Викторией, и она кривится так, будто вляпалась в дерьмо. Стараюсь не замечать смеха ее подружек, когда она говорит что-то про мою прическу. Идите все к черту! Ветровка сырая, и я дрожу от холода, как заяц, когда лезу в карман за ключом от комнаты. Два поворота — и я в своей тихой обители. Хочу спрятаться под одеялом, листать ленту новостей в телефоне и медленно деградировать. И почему этот день такой долгий? — Ну, привет. Сердце падает куда-то на уровень солнечного сплетения, и я поднимаю глаза. Прескотт сидит за моим столом и вертит в руках покоцанный и украшенный наклейками полароид. Мне нужно несколько секунд, чтобы отойти от шока и тихо выдавить из себя: — Как ты сюда попал? Нейтан отрывается от созерцания фотоаппарата в своих бледных аристократичных руках и окатывает меня волной злобы из своих серых глаз. — Взял ключ на вахте. — Тебя не должны были пускать, — говорю, сама не понимая зачем. — Это женская общага, — конечно же, человеку с фамилией Прескотт в этом городе вообще не нужно ни на что разрешение. Нейтан кладет полароид на стол с осторожностью, за которую я чувствую к нему внезапный прилив благодарности. — Слушай, извини за сегодняшнее, это недоразумение, — сказала я, мгновенно запуская руку во влажную от дождя тряпичную сумку. — Вот, снимок. Забирай. Нейтан прищуривается и смотрит на меня так, точно я самая последняя идиотка на этой планете. В висках пульсирует кровь, сбивая в ком все те объяснения, которые я придумала для него за сегодняшний день. Совершенно деревянными пальцами сжимаю снимок и смотрю на него со страхом. — «Забирай»? — недоуменно переспрашивает он. — Если он тебе так нужен… Вместо ответа он медленно поднимается и одергивает кожаную куртку. Только сейчас замечаю, что моя комната пропиталась запахом сигарет, мятной жевательной резинки и чего-то цитрусового. — Думаешь, я пришел сюда из-за снимка? — он делает небольшой шаг мне навстречу. — Прескотт, я закричу, если ты… — я вжимаюсь в дверь с такой силой, что позвонки на тощей спине мгновенно отзываются болью. — Дура, — он останавливается от меня на приличном расстоянии и продолжает: — Я пришел сюда затем, чтобы прояснить кое-что, — я не решаюсь поднять глаза. — В этом сраном городе ты — пустое место. И, если мне понадобится, я могу размазать тебя по стенке, как назойливую муху. Своему дружку можешь передать, что, если он еще раз посмеет сунуть свои блядские ручонки в мои карманы, я его убью. Он смолкает и пристально смотрит на мое горящее лицо. Его взгляд подобен насекомому, которое собирается ужалить. Против воли у меня начинает трястись подбородок. — Колфилд, у тебя язык отсох? Скажи, блять, что ты все поняла! — рычание. — Поняла, — поспешно отвечаю я, стараясь скрыть от него дрожь, пряча руки в карманы. — Умница, — он гадливо усмехается. Проходя к двери, он останавливается и выдирает снимок из моих рук. Я жмурюсь так, точно меня собираются ударить. Нейтан, довольный моим страхом, хмыкает и медленно выходит из комнаты.