Заноза

27 сентября. Моя мама спит не очень крепко, поэтому когда я второпях натягиваю на себя джинсы, она кривится от серого света, льющегося в не зашторенное окно, и приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на меня. — Макс? Ты куда? Разве существует рациональное объяснение тому, что мне понадобилось сбежать из гостиницы в половине пятого утра? Еще и голова раскалывается от похмелья. — Э-э-э, — пуговицы не поддаются моим панически дрожащим пальцам, и она это замечает. — Макс? — Мне позвонила подруга, ей нужна помощь. — Какая еще подруга? — Ты ее не знаешь. — Я с тобой, — она с готовностью отбрасывает одеяло в сторону. Только этого мне не хватало! — Нет-нет, мам, пожалуйста! Это личное… У нее… э-э-э… — Что? — серые глаза мамы недоверчиво сщуриваются. — Ее бросил парень, и она перебрала, — ложь слетает с моего языка быстрее, чем я успеваю ее осмыслить. — Ты не можешь поехать со мной! Пожалуйста, ложись спать. — Нет, я теперь заснуть не смогу. Мама качает головой, но, к моему счастью, возвращается в горизонтальное положение. Только когда мне удается застегнуть блузку на все пуговицы, я понимаю, что забыла надеть корсет. Незаметно запихиваю его ногой за кресло — надеюсь, она не заметит. — На чем ты поедешь? И куда? — В общежитие, вызову себе такси. — И чем ты можешь ей помочь? — Ну, мы же друзья, — кое-как влезаю в кроссовки, торопливо запихивая шнурки вовнутрь. — Поддержка и все такое… Мама поджимает губы, видимо, не слишком-то довольная моим ответом. — Держи телефон включенным. Ты меня знаешь — я могу поднять на уши весь город. Подскакиваю к ней и легко целую в щеку. — До встречи, мам. Хмурится, но кивает. Очень быстро выскакиваю из номера, страшась того, что она может передумать. Гостиничный коридор плывет перед глазами, и я неровным торопливым шагом направляюсь к выходу, стараясь проскользнуть мимо ресепшена так, чтобы Глория меня не заметила. В голове полнейшая каша, состоящая из головной боли и вереницы мыслей, одна хуже другой. Что, если Кейт накачали наркотиками, чтобы изнасиловать? Что, если Стивен был там не один? Выскакиваю на улицу едва ли не бегом. Телефон тут же оказывается у меня в руках, но единственный номер такси, который я знаю — недоступен. Чертыхнувшись, перепрыгиваю через две ступеньки и устремляюсь к дороге. Горло сдавливает от спазмов в пустом желудке. От шума крови в ушах чувствую себя совершенно дезориентированной и постоянно оглядываюсь через плечо в тщетной попытке увидеть машину. На дороге пустынно. Рассвет сегодня серый, туманный и безрадостный. Облака клубятся над линией горизонта, обещая скорые осадки и штормовое предупреждение. Отсутствие корсета сказывается очень быстро, и я ощущаю ноющую боль между ребер и пробегающий по телу холодок. Зато дышать становится легче. Солоноватый, тянущийся с побережья воздух царапает горло и немного отрезвляет. Если я расскажу полиции всю правду о том, что случилось в бассейне, возможно, это и то, что Стивен, надеюсь, еще не успел сделать с Кейт, поможет упрятать его за решетку. Как жаль, что я не сдала его с самого начала! У меня никогда не было похмелья, и я готова поклясться, что это чуть ли самое неприятное чувство, которое я когда-либо испытывала в своей жизни. В голову будто гвоздей накидали. И с каждым шагом они впиваются в череп с такой силой, что хочется взвыть. И вдруг сигнал. Замираю и медленно оборачиваюсь, ожидая увидеть машину Прескотта, и чувствую, как сердце заходится быстрее. Но опасения напрасны: из туманной дымки, отсвечивая яркими фарами, показывается старенькая темно-синяя машина. Меня как громом поражает укол чего-то непонятного… Будто бы разочарование? С какой стати тебе разочаровываться, Макс? Машина тормозит рядом со мной, и я тут же хватаюсь за влажную металлическую ручку, чтобы открыть себе дверь: — Что это еще за хрень? — я так и замираю на месте, не в силах опуститься на сидение. Он даже не смотрит на меня, угрюмо поджимая губы. На правой скуле синеет свежая гематома, а на руках сочащиеся кровью царапины. Рубашка и брюки запыленные, точно он катался по земле. — Эй? Уоррен? — Ты садишься или как? — грубо. Вроде бы ничего такого, но звучит хлестко, будто бы мне пощечину дали. Глотнув ртом побольше воздуха, влезаю в машину. — Что произошло? — Ничего особенного, — пожимает плечами, и машина резко срывается с места. — Искал Стивена, а нарвался на его дружков. Уоррен едва заметно кривится и трет кулаком слезящийся от повреждений глаз. Его волосы в таком беспорядке, что мне хочется протянуть руку и пригладить их. — Ты в порядке? — Да. — Я сказала Алиссе позвонить в полицию, — тяжело выдыхаю. — Твои показания нам тоже понадобятся. — Дохлый номер. — Почему это? — Я живу здесь дольше, чем ты, Макс. Алиссе повезет, если не заведут дело на нее, — даже короткого взгляда на меня не удостаивает. — С какой стати дело будут заводить на нее? — голос звучит приглушенно и затравленно. — Клевета, например. Какая к черту разница? Они найдут к чему придраться, особенно, когда дело касается репутации Прескотта и его друзей. Надеюсь, у нее хватило ума не слушать тебя. А ты лучше перезвони ей и скажи, чтобы она не делала глупостей. И в будущем постарайся не раздавать советы там, где ничего не смыслишь. Лезу в карман за сотовым и набираю сообщение Алиссе, стараясь не замечать, как от бессильного раздражения сводит челюсти. И с какой стати он так со мной разговаривает? — Я тебя не видела после награждения. — Разве хотела? — резко. Он нервно дергает плечом, вцепившись в руль до побелевших костяшек. Я сажусь в пол оборота к нему, внимательно вглядываясь в бледное лицо. Пейзаж за окном мелькает очень быстро, смешиваясь в одну неразборчивую зеленовато-серую кашу, и от волнения меня начинает подташнивать. Спасает только чуть приоткрытое окно с его стороны — меня обдает прохладным ветром. — Уоррен, что… — Что? — перебивает. — Ты не понимаешь, Макс? — Нет. Он прикрывает глаза, чуть наклоняя голову набок. А я чувствую расползающийся по спине липкий страх от того, что машина может во что-нибудь врезаться — мы как раз проезжаем центр города, хоть и захудалый, но лежачих полицейских здесь достаточно. Очень не хотелось бы заканчивать жизнь таким нелепым образом. — Я видел вас, — говорит он, нехотя открывая глаза. — Я не сразу заметил, что ты ушла. Но, когда понял, что тебя нет в спортзале, пошел искать… — Уоррен, — пытаюсь слабо возразить, понимая, чем закончится его рассказ. — Облазил весь корпус и только потом догадался выйти на крыльцо, — его лицо кривится, точно от зубной боли. — Вы меня даже не заметили. Я подумал, что он до тебя домогается, и уже хотел вмешаться, но ты сама… — объяснения даются ему с трудом, а я понимаю, что большей скотиной себя еще не чувствовала. — Ты сама обняла его. Столкнулся в дверях с твоей мамой, кстати. Передай ей мои извинения за отдавленные ноги. На дне живота что-то ворочается, заставляя от волнения закусывать щеку изнутри. Я втягиваю в себя воздух то ли для того, чтобы успокоится, то ли для того, чтобы оправдаться, но Уоррен тут же отмахивается: — Не надо, Макс. — Прости, — одними губами, но он слышит и едва заметно кивает. Тишина становится почти звенящей, когда Уоррен вновь подает голос: — У тебя есть номер… Прескотта? — его имя он произносит с напряженным придыханием. — Сейчас нам нужно отыскать Кейт. — Нет, — отворачиваюсь к стеклу, чувствуя, как щеки заливает стыдливый жар. — Думаешь, он имеет к этому отношение? — Не знаю, но со Стивеном они вроде как друзья. Друзья, блять. Эти садисты давно должны были открыть собственный клуб по интересам. И как много девушек они успели использовать, накачав их наркотиками? Как далеко они позволяют себе зайти? От этой мысли становится так гадко, что хочется залепить Прескотту крепкую затрещину за то, что мне нравилось вчера запускать руку в его блядские пшеничные волосы. И как я только могла позволить ему прикасаться ко мне? Как я могла своими засахаренными мозгами не сообразить, что он в лучшем случае просто издевается надо мной, а в худшем — хочет воспользоваться и затащить в постель? Просто хроническая дура. До самого Блэквелла мы с Уорреном почти не разговариваем. Он даже не спрашивает меня, почему я плелась по обочине в таком потрепанном виде совершенно одна, а мне страшно представить, что он мог себе нафантазировать на этот счет после того, как застал нас с Прескоттом на крыльце почти что целующимися. У него есть веские основания считать меня последней шлюхой, и самое противное в этом то, что, если начну оправдываться, это будет выглядеть жалко и совершенно неубедительно. Уоррен останавливает машину недалеко от входа, и я тянусь рукой в сумку за телефоном, чтобы позвонить по последнему набранному номеру, но в этом нет необходимости — девушки уже ждут нас, сидя на лавочке недалеко от крыльца. Только заметив нас, Стелла кивает подбородком в нашу сторону и говорит что-то Алиссе, закрывшей лицо обеими ладонями и прильнувшей к ее плечу. Не дожидаясь, когда Уоррен закроет машину, быстро направляюсь к ним и пытаюсь придать своему лицу как можно большую уверенность и спокойствие, потому что рыдающая на плече у своей подруги Алисса, по-моему, находится где-то на грани истерики. — Ну, есть новости? — нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу, обращаясь главным образом к Стелле. — Очень незначительные, — серьезно говорит девушка, поправляя очки на переносице. — Мы пошли в комнату к Виктории, чтобы выяснить хоть что-нибудь. — М-мы надеялись, что у нее есть номер Стивена, — всхлипывая, перебивает ее Алисса. — Но ее не было дома… и потом… потом… — Потом мы пошли к Тейлор, но она послала нас к черту, сказав, что от нее информации мы не получим и можем не рассчитывать на какую-либо помощь с ее стороны… — Она н-назвала нас и-идиотками, — рвано вставляет Алисса, растирая тушь с глаз по щекам и подбородку.  — …поэтому я считаю самым оптимальным вариантом действий — дождаться ректора Уэллса и обрисовать ему сложившуюся ситуацию, наверняка, у него есть номера родителей всех учеников. Стелла выглядит такой спокойной и рассудительной, что у меня сводит зубы от раздражения: — У нас нет времени! Может быть, для Кейт эти минуты… Она награждает меня таким тяжелым взглядом, что я мгновенно затыкаюсь. Алисса взрывается новым всхлипом и громко шмыгает носом, бормоча себе под нос какую-то трудно различимую нелепицу. — В любом случае нам не стоит паниковать, — внезапно говорит Уоррен, появляясь из-за моей спины. В руках у него черный пакет. — И нам не нужно дожидаться Уэллса. — В каком это смысле? — спрашивает Стелла. И я, блять, готова поклясться, что она дернула уголком губ вверх. — Я знаю, как достать адреса Стивена и прочих Прескоттовских дружков, если понадобится, — Уоррен открывает пакет и показывает всем по очереди его содержимое. — При помощи этих реагентов я смогу проникнуть в кабинет мистера Уэллса и пошарить в его компьютере. Наверняка в его базе данных должны быть эти сведения. Я только моргнуть и смогла. — Ты предлагаешь нам… совершить проникновение со взломом? — говорит Стелла голосом, полным неясного мне подобострастия. — Как? — При помощи одной не очень сложной химической реакции. Вообще-то, я хотел сделать это один, — Уоррен заглядывает в пакет, проверяя, все ли на месте. — А вы идите в общагу и попытайтесь вытрясти из Тейлор хоть что-нибудь. К тому же, Алиссе, по-моему, стоит прилечь, — он сдувает челку с глаз и бросает быстрый, немного нервный взгляд в мою сторону. — Я с тобой, — с готовностью заявляет Стелла, поднимаясь с лавочки. — Стоп, — я решаюсь вмешаться. — Вы вообще понимаете, что вас могут отчислить, если поймают? А как же охрана? — Один сраный охранник, — тут же отмахивается от меня Уоррен, точно бы я пустое место. — Лучше займись Алиссой и попробуй разговорить Тейлор. «Попробуй сделать что-нибудь полезное», иначе говоря. Они со Стеллой удаляются в сторону главного корпуса, чтобы обойти его стороной и попасть внутрь через черный вход, а у меня внутри все закипает. Неужели Уоррен теперь всегда будет разговаривать со мной, нацепив на лицо спесивую маску? Хотя где-то в глубине души я понимаю, что за причиненную ему боль заслужила отношение даже худшее, чем это, но легче мне не становится. Сколько бы я не кляла себя и не посыпала голову пеплом, вспоминания все вчерашние ошибки, ничего не изменится. Возможно, я навсегда потеряла единственного друга во всей Аркадии Бэй. — Алисса, пойдем, — я беру ее под руку и помогаю встать. Она дрожит от холода. — Можешь мне рассказать, как так получилось, что Кейт стала пить в компании Стивена? Мы быстро идем по дорожке, и я чувствую, как она спазматически, сквозь всхлипы, втягивает в себя воздух. — Она весь вечер говорила про то, что он должен во всем сознаться, — выдавливает она, наконец. — В чем? — В том, что сделал с тобой, — Алисса нервно оглядывается по сторонам. — А потом она и вовсе решила пойти и поговорить с ним. — Блять, неужели она не понимала, что Стивен не тот человек, с которым сработают воспитательные беседы? — Я пыталась отговорить ее, но она просто… Она, похоже, действительно думала, что Стивен может прислушаться к ее словам. — В этом вся Кейт, — закусываю щеку изнутри, ощущая солоноватый вкус крови на языке. — Слепая вера в человечество. — В общем, разговаривали они довольно долго, а потом она села за их стол. Уж не знаю, что Стивен ей наплел, но, похоже, она ему поверила. Если бы у меня тогда хватило смелости подойти и… — она снова сокрушается, устремив взгляд на землю. — Может быть, ничего бы этого не произошло бы. — И потом ты увидела, как он что-то ей подмешивает? — спрашиваю шипящим от злости голосом. — Да, — она кивает, спрятав голову где-то в плечах. — А потом у нее закружилась голова, и Стивен под руку вывел ее из зала. Он едва ли не волочил ее за собой… Я так виновата, Макс! — хлюпает носом и выжидающе смотрит на меня, вроде бы чего-то ожидая. — Да уж, тебе следовало вмешаться, Алисса. И снова взрыв плача. Запоздало понимаю, что мне не стоило этого говорить, и легко приобнимаю ее за плечи в тщетной попытке успокоить. Мы останавливаемся в каком-то метре от маленькой трехступенчатой лестницы, и я проклинаю себя за тупость. Ну что с тобой не так, Макс? Алисса прижимается ко мне всем телом, обильно поливая мое плечо слезами. Я рассеянно глажу ее по волосам и пытаюсь исправить изгаженное собственной нетактичностью положение: — Прости. Я бы тоже, наверное, испугалась. Она кивает, хлюпая носом, и отстраняется. — Постой-ка, — она громко сглатывает, — Это… Это… — она тычет пальцем куда-то мне за спину, и я оборачиваюсь, чтобы проследить за взглядом ее расширившихся от удивления глаз. На секунду у меня даже дар речи пропал. Прескотт идет в нашу сторону, крепко держа на руках Кейт, закутанную в черный плед и находящуюся, судя по безвольно свисающим к земле рукам, в бессознательном состоянии. Лицо у него оцарапано, а водолазка порвана у самого горла. Пшеничные пряди, обычно прилизанные назад, ниспадают на лоб, прикрывая большую часть красных полос. Бледное лицо кажется мертвым. Алисса взвизгивает и закрывает рот ладонью.